Czytaj książkę: «Ещё»

Глава 1

Страшно не вспомнить - страшно принять это спокойно

от автора:

Сознание возвращалось не через зрение или слух - через осязание. Никто ко мне не прикасался, но в воздухе висело чужое присутствие - тяжёлое, густое, будто стены впитали его за долгие часы и теперь неохотно отдавали обратно. Белый гладкий потолок с матовым плафоном ещё хранил тепло: свет погасили за минуту до моего пробуждения. Мысль работала с пугающей отчётливостью - никакой мутности, звона или свинцового давления, обычно сопровождающих выход из беспамятства. Именно эта ясность и насторожила: после провала не просыпаются с прозрачной головой. Разве что кто-то всё точно рассчитал, дав мне ровно столько времени, сколько нужно, чтобы очнуться свежим. Медленно сев, я оперся на простыню, накрахмаленную до характерного хруста профессиональной стирки. Босые ступни коснулись пола, и между пальцами ощутилась земля - тёмная, плотная, с вкраплениями гравия или чего-то такого, о чём думать пока не стоило. Комната выглядела дорого, но не кричала об этом: ни мрамора, ни позолоты. Тот спокойный достаток, при котором деньги просто не считают. У стола аккуратно выложен тёмно-синий костюм с рубашкой и туфлями, а на нагрудном кармане пиджака - нашивка «Джереми Джейдед». Поднявшись, я коснулся ткани. Пальцы легли на воротник без колебаний - так берут вещь, которую держали сотни раз. Рука помнила эту одежду, разум - нет, и между ними зияла бездна. Я одевался неторопливо, воспроизводя заученный ритуал: пуговицы снизу вверх, галстук простым узлом - для меня он был не украшением, а частью ежедневной брони. Дверь вывела в гостиную с диваном, баром и ещё одним окном. Слово «люкс» на ум не пришло; вместо него поднялось нечто отвратительное, чему нет места в буклетах. Отовсюду тянуло сладковатым запахом с железной нотой. Он густел при вдохе и оседал в лёгких. У стены, прижавшись друг к другу, сидели две девушки. В их позах читалась измятая близость людей, переживших изнурительную ночь. Светловолосая, с растрепанным хвостом, и тёмная, коротко стриженная, уткнувшаяся лицом в плечо другой. Спины распрямлены, ноги поджаты, кисти сплетены. Но живые люди ёрзают и моргают, а они замерли в доведённой до совершенства неподвижности. Длинный острый стержень от сорванной люстры пронзил обеих, соединив в единую композицию. Удар нанесли с расчётом: тела не упали, одно удерживало другое, сохраняя жуткий замысел скульптора. И вот что ударило глубже всего: страха не было. Ни вздрагивания, ни отвращения. Накрыло иным - спокойным, тягучим удовлетворением. Будто я наконец доделал давно откладываемую работу, и выполнил её чисто. Затем эмоция отхлынула, оставив ровную пустоту. Взгляд скользнул на туфли со следами тёмной земли и отпечаток на простыне. Как всё это произошло - стёрто из памяти, но суть случившегося я осознавал кристально ясно.