Czytaj książkę: «Эмпатия»

Глава 1: «Архитектор пустоты»

Алиса не помнила, когда впервые увидела этот красный пульсирующий треугольник на потолке. Она давно научилась его игнорировать, а ведь поначалу от одного его вида её охватывала паника: то ли пожар случился, то ли, что ещё хуже, дверь кто-то взломал. Теперь-то она знала — это просто свет неоновой вывески «Продукты 24», пробивающийся сквозь тонкую штору. Но вот писк, доносившийся от телефона на тумбочке, игнорировать было сложнее: настойчивый, требовательный. Она протянула руку, нащупала холодный пластик и экран подтвердил худшие ожидания: «ПРОСРОЧКА ПЛАТЕЖА — 3 ДНЯ. Подключите автоплатёж или свяжитесь с банком».

Все уведомления были смахнуты одним движением — даже без попытки дочитать до конца. Алиса и так знала этот стандартный набор угрозливо-участливых формулировок: «реструктуризация», «социальный тариф», «рейтинг ниже среднего». Она вспомнила, как вчера потратила два часа, пытаясь вдолбить банковскому роботу, что архитектор без работы — это не преступление, а всего лишь стечение обстоятельств. На что робот, вежливый до омерзения, неизменно отвечал: рейтинг сорок семь из ста до кредитных каникул не дотягивает. А ведь когда-то, в школе, у неё было девяносто восемь, и вот теперь сорок семь. Невероятно, но это падение длиною в жизнь умещалось в одну строчку на экране.

Алиса рывком села на кровати, отчего комната поплыла у неё перед глазами. Вчера она увлеклась рассылкой резюме и забыла поесть. Упражнение нужное, но бесполезное: пятьдесят три резюме за неделю — и ноль ответов. Она взглянула на платье, сиротливо висящее в углу на спинке стула — в нём она ходила на последнее собеседование месяц назад. Там сказали: «У вас впечатляющее портфолио, Алиса, но мы ищем человека, способного чувствовать запрос клиента». Смысл этой фразы дошёл до неё только на выходе из офиса, когда взгляд упёрся в рекламный щит напротив.

На щите была Катя.

Катя, с которой они вместе учились в институте, — та самая, что сидела на подоконнике общежития и курила в форточку, прячась от комендантши; трижды завалившая сопромат. Теперь Катя смотрела со щита огромными влажными глазами. А под фотографией значилось: «КАТЯ. 20-я неделя. ЭМОЦИИ ЖИЗНИ. Подпишись на трансляцию моего счастья за 199 рублей/месяц». И как обычно, чуть ниже почти нулевым кеглем: «Проект "Будущие мамы" от корпорации FutureSense». В тот момент Алиса застыла посреди тротуара, разглядывая однокурсницу. Катя была на пятом месяце и транслировала свою беременность в сеть, и ведь тысячи людей платили деньги, чтобы чувствовать то же, что чувствует Катя: когда ребёнок толкается, когда она ест клубнику, когда будущий отец гладит её по животу. И Катя, не способная построить простейшую эпюру, зарабатывала больше, чем Алиса в свои лучшие годы.

В голове вновь всплыл вчерашний разговор с матерью. Та, как всегда, начала издалека: «Доченька, ты смотрела программу вчера? Там показывали девочку, которая купила квартиру за полгода эмпатии. Просто чувствовала грусть по заказу — и купила квартиру. Может, и тебе попробовать? Ты же у меня такая чувствительная всегда…». Мама не понимает. Она застряла в старом мире, где работа была работой, а чувства — просто чувствами. Родившись в прошлом тысячелетии, она так и не приняла, что мир изменился. Хотя иногда Алиса ловила себя на мысли: а вдруг это мать права, а все остальные дружно сошли с ума? Но стоит открыть новости, как заголовки бьют по глазам: «Эмпат года получил премию 50 миллионов», «Как эмоциональный интеллект стал главной валютой», «FutureSense открывает набор в новую программу „Глубокие чувства“». От одного названия FutureSense к горлу подкатывает тошнота. Гигант. Монополист. Корпорация, которая первой запатентовала нейроимпланты и теперь владеет почти всем рынком эмоций. С их лозунгом — «Чувствуй лучше», обещанием — «Никогда не будешь один» и проклятием: они сделали чувства товаром. В новом мире, если ты не умеешь продавать свои эмоции, ты — никто.

Алиса встала с кровати и побрела в ванную. Зеркало встретило её женщиной, которой не было и тридцати четырёх, но выглядела она на все сорок: синяки под глазами, тусклые волосы, кожа цвета вчерашнего кофе. Попытка улыбнуться родила гримасу, и она опустила глаза: смотреть на это существо не было сил. Когда она шла обратно, то задела стопку книг на полу — Достоевский, Кафка, Платонов. Всё, что она таскала за собой из общаги в общагу, с одной съёмной квартиры на другую. Мать каждый раз говорила: «Выкинь ты это старьё, они есть в любой онлайн-библиотеке». Но Алиса не могла — бумага пахнет детством, пахнет отцом, который читал ей вслух «Белые ночи» и плакал в конце, будучи сентиментальным дураком, пока однажды не ушёл, когда ей исполнилось двенадцать, сказав: «Я больше ничего не чувствую к маме, доча. Это нечестно — притворяться». Тогда она не понимала, как можно перестать чувствовать: теперь понимает — слишком хорошо.

Щелчок, и кофеварка — единственная дорогая вещь в этой квартире — радостно заурчала. Через минуту она оповестила, что напиток готов. Алиса налила чашку, села за стол, открыла ноутбук и увидела сорок восемь непрочитанных писем. Из них тридцать девять — реклама, восемь — уведомления от банка, налоговой, службы рейтинга. И одно письмо, от которого её сердце пропустило удар: отправитель «FutureSense HR», тема «Вакансия мечты?». Ещё минуту она просто смотрела на эти слова, не решаясь открыть. Потом всё-таки кликнула и прочитала:

«Уважаемая Алиса! Наша система подбора персонала проанализировала ваш публичный цифровой профиль и обнаружила высокий потенциал эмпатического отклика. Мы приглашаем Вас принять участие в уникальном проекте — программе "Эмпатия", финалисты которой получат эксклюзивные контракты с корпорацией. Никакого опыта не требуется. Никаких специальных навыков. Только ваша способность чувствовать. Вы готовы узнать своё истинное предназначение?»

А дальше ссылка на регистрацию и стандартная юридическая информация, которую никто никогда не читает.

Алиса закрыла письмо, открыла снова, закрыла. Кофе тем временем успел остыть.

А перед глазами раз за разом всплывали Катя на щите с её пустыми глазами и рекламной улыбкой, потом голос матери: «Ты же у меня такая чувствительная», потом отец, который слишком много чувствовал и поэтому ушёл, потом она сама вчерашняя — сидящая в кафе с бесплатным вай-фаем, делающая вид, что пьёт кофе, который не может себе позволить, лишь бы не сидеть дома без интернета.

Из оцепенения её выдернуло новое уведомление: банк напомнил, что сегодня последний день для оплаты коммунальных услуг, при неоплате услуга будет приостановлена. На экране был баланс — 340 рублей. До зарплаты в кофейне, где она подрабатывала три раза в неделю, оставалось ещё пять дней. Кофейня платила 500 рублей в час, но давали всего двадцать четыре часа в неделю, потому что «вы переквалифицированы, мы боимся, что вы уйдёте, как только найдёте работу по специальности». Хотя она не уйдёт, она никуда не уйдёт, вот уже два года она никуда не может уйти. Пальцы сами набрали адрес из письма.

Сайт FutureSense встретил её плавной анимацией — лица людей сменяли друг друга: улыбающиеся, плачущие, смеющиеся, задумчивые, под каждым цифры рейтинга и цена подписки. Внезапно Алиса заметила знакомое лицо — Виктор, её бывший коллега по архитектурному бюро, разорившемуся три года назад. Виктор улыбался с экрана, подпись гласила: «ВИКТОР. Эмпат страха. 98% чистоты. Одна эмоция всего за: 1499 рублей». Виктор, который строил гениальные мосты, теперь продавал свой страх. Палец сам нажал «Подробнее о программе», услужливый сайт перекинул на страницу с заявлением: «Программа "Эмпатия" — это шанс раскрыть свой внутренний потенциал. Мы ищем людей, способных чувствовать глубже, чище, искреннее. Мы дадим вам инструменты. Вы дадите нам свои эмоции. Вместе мы сделаем мир лучше. Нажмите "СОГЛАСЕН", чтобы начать путь к себе настоящему».

Внизу пульсировала огромная синяя кнопка «СОГЛАСЕН». Алиса смотрела на неё, не в силах отвести взгляд от курсора, замершего прямо над кнопкой. За годы работы в архитектурном бюро Алиса научилась прислушиваться к собственному голосу, но сейчас он упорно молчал, чего нельзя было сказать о беспощадном телефоне. Вот у кого всегда было что сказать: он ожил новой трелью, оповещая, что звонит Катя.

Алиса посмотрела на экран, на имя, и почувствовала странный укол — смесь зависти, любопытства и желания услышать живой голос — не робота, не уведомления. И нажала зеленую кнопку.

— Алиска, привет! — голос Кати зазвенел, переливался, в нём было столько жизни, что даже через динамик казалось, будто она сейчас выпрыгнет из телефона. — Ты где? Я тут недалеко, подписала новый контракт, хочу отметить! Давай встретимся в «Кофе и Круассаны», я угощаю. Лена и Серёжа тоже будут. Приходи, сто лет не виделись!

Алиса посмотрела на пульсирующую кнопку «СОГЛАСЕН», на баланс 340 рублей, на фотографию Виктора, продающего страх, и подумала: почему бы и нет? Всё равно она не могла сейчас принять решение. Нужно было проветрить голову, отвлечься от этих мыслей. А кофе за чужой счёт — это то, что она могла себе позволить.

— Хорошо, буду через полчаса.

Она закрыла ноутбук, накинула куртку и вышла на улицу.

—

Кафе было уютное, с приглушённым светом и запахом свежемолотого кофе, который обволакивал с порога. Катя уже сидела за столиком у окна, рядом с ней Лена и Серёжа. Катя сияла, прямо светилась изнутри — наверное, от нового контракта. Лена похудела, подстриглась и смотрела с какой-то новой, уверенной ленцой. Серёжа, как всегда, громкий, жестикулировал, на коленях новенький планшет.

— Алиска! — Катя бросилась к ней, обняла быстро и крепко. От неё пахло чем-то цветочным, лёгким, знакомым ещё с института. Если бы не плакаты по всему городу, Алиса бы и не догадалась, что Катя беременна. Она двигалась так же легко, так же живо, и только едва заметная округлость под свободной блузой выдавала её положение.

Катя усадила Алису и, не глядя в меню, махнула официантке.

— Девушка, нам, пожалуйста, крафтовый капучино с ванилью и круассан.

Алиса мысленно поблагодарила её. «Крафтовый» — это ведь то самое уточнение, которое избавляло от неловкого вопроса про эмки. Официантка улыбнулась, записала заказ и отошла. Алиса выдохнула.