Czytaj książkę: «Базовый уровень»

Пролог. Домой

Деревянный меч Ярослав держал под плащом.

Не потому что его могли украсть.

Потому что Мирослава обладала удивительным талантом находить именно те вещи, которые от неё прятали.

Меч был детским.

Лёгким.

Хорошо сбалансированным.

С гладкой рукоятью под маленькую ладонь и тупым закруглённым концом.

Ярослав увидел его в столичной оружейной лавке совершенно случайно.

И минут десять объяснял мастеру, что ему не нужен настоящий короткий меч.

Даже очень маленький.

Даже незаточенный.

И даже если «девочка из древнего рода должна привыкать к настоящему оружию».

Мирослава получит дерево.

По крайней мере пока.

Карета качнулась.

Ярослав отодвинул край занавески.

Усадьба появилась впереди.

Невысокие стены.

Башня.

Крыши хозяйственных построек.

Знакомые поля дальше.

После столицы всё выглядело неожиданно маленьким.

Не бедным.

Не убогим.

Просто маленьким.

Ярослав уже бывал в столице до последней поездки.

Но тогда видел в основном окраины.

Склады Михаила.

Деловые кварталы.

Несколько богатых улиц.

Поместье Елизаветы.

Он ездил от задачи к задаче и почти не смотрел по сторонам.

А потом Михаил специально протащил его через центр.

Дома великих кланов.

Академия.

Государственные здания.

Тысячи людей.

Маги почти на каждой большой улице.

Торговые дома, рядом с которыми весь нынешний годовой доход Лисов выглядел уже не особенно внушительно.

И теперь усадьба, которую Ярослав несколько месяцев учился воспринимать почти как отдельный мир, казалась...

— Деревней, — пробормотал он.

Лекарь, сидевший напротив, поднял голову.

— Что?

— Ничего.

— Плохое?

— Очень.

Мирослава встретила его у крыльца.

Естественно.

— Что привёз?

Ни «как доехал».

Ни «я скучала».

Сразу главное.

Ярослав вылез из кареты.

— Себя.

Она посмотрела за его спину.

— Ещё?

— Наглость.

— Она у тебя и раньше была.

— Спасибо.

Мирослава попыталась заглянуть под плащ.

Ярослав развернулся.

— Даже не думай.

Она замерла.

Глаза сузились.

— Там подарок.

— Нет.

— Есть.

— Почему?

— Потому что ты прячешь.

— Очень убедительная логика.

Она сделала ещё шаг.

Ярослав поднял палец.

— Через несколько дней.

— Почему?

— Потому что так надо.

— Это к дню рождения?

Он остановился.

Мирослава довольно улыбнулась.

— Я знала!

Вот чёрт.

— Откуда?

— Скоро день рождения.

— Я это помню.

— Конечно.

Теперь уже она явно не поверила.

Ярослав спрятал меч за спиной ещё лучше.

— Иди.

— Куда?

— Куда-нибудь подальше от моего багажа.

— Я всё равно найду.

— Вот именно этого я и боюсь.

Всеволод ждал в кабинете.

Ярослав вошёл и впервые за долгое время посмотрел на комнату так, будто видел её со стороны.

Небольшая.

Удобная.

Старые книги.

Один большой стол.

Окно во двор.

После кабинетов Михаила и помещений Академии — почти скромная.

— Что? — спросил дед.

— Ничего.

— Вы все сегодня решили говорить это слово?

Ярослав сел.

— Я просто после столицы понял, насколько у нас всё маленькое.

Всеволод поднял бровь.

— У нас?

— Всё.

— Очень содержательно.

— Усадьба. Город. Хозяйство. Даже дружина.

Дед усмехнулся.

— А раньше?

— Раньше мне казалось, что это огромный мир.

— Потому что ты проснулся в одной комнате и первые дни едва до двери доходил.

— Возможно.

Всеволод откинулся.

— Наше хозяйство большое.

— Для наших земель — да.

— Род древний.

— Формально.

Дед прищурился.

— Ты решил вернуться из столицы особенно приятным?

— Я не об этом.

Ярослав посмотрел в окно.

— Просто там я наконец понял расстояние.

Всеволод уже не шутил.

— Между чем?

— Между тем, кем мы считаемся, и тем, чем реально можем распоряжаться.

Пауза.

— У Михаила три склада — и это только часть его личных активов. Елизавета открывает лавку, где один букет стоит больше, чем некоторые наши люди получают за год. В Академии очередь на измерение расписана на месяцы. Великие кланы занимают целые кварталы.

Он пожал плечами.

— А мы несколько месяцев радовались, что перестали терять по шесть тысяч в год.

Всеволод некоторое время молчал.

— Вот поэтому столица полезна.

— Чтобы почувствовать себя бедным?

— Чтобы перестать путать первый успех с победой.

Ярослав улыбнулся.

— Жестоко.

— Зато верно.

— Теперь рассказывай.

Всеволод кивнул на бумаги.

— Насколько всё плохо?

— Источник маленький.

Дед не изменился.

Он это и так знал.

— Число?

Ярослав назвал.

— И что оно значит?

— Что по ёмкости я всё ещё слабый маг.

— Дальше.

— Наполненность почти полная.

— Это хорошо.

— Да.

— Проводимость?

Вот здесь Ярослав чуть улыбнулся.

— Высокая.

— Насколько?

Он рассказал.

Потом — о физической нагрузке.

Показатель проводимости в покое.

После привычной тренировки.

Повтор.

И скорость восстановления после одинаковой магической нагрузки.

Примерно два часа пять минут в покое.

Около часа пятидесяти после тренировки.

Всеволод долго смотрел на цифры.

— Дважды?

— Да.

— За пределами погрешности?

— По Воронцову — да.

— Значит, ты был прав.

— Нет.

Дед тяжело вздохнул.

— Я знал, что ты это скажешь.

— Мы доказали эффект на мне.

— Хорошо. Ты был прав относительно себя.

— Уже лучше.

— Невыносимый.

Ярослав улыбнулся.

— И Воронцов хочет продолжать исследования.

— С тобой?

— Не только.

Тишина.

Вот теперь дед насторожился.

— С кем?

— С людьми Бориса.

— Какими людьми?

— Теми шестерыми, за которыми мы наблюдаем.

Выражение лица Всеволода стало заметно хуже.

— Понятно.

— Что?

— Ничего.

— Очень плохое.

— Ты собираешься первым делом усиливать дружину Бориса.

Ярослав замолчал.

Вот что.

— Пока измерять.

— А потом?

— Если увидим то же самое — возможно, менять подготовку.

— То есть усиливать.

— Да.

Всеволод постучал пальцами по столу.

— Его дружину.

— Дед.

— Что?

— Это наш клан.

— Дружина личная.

— Борис — член Совета рода.

— Это не отменяет того, что его люди подчиняются ему.

— И когда начнётся большая проблема, они будут воевать на стороне кого?

Всеволод не ответил.

— Нашей, — сказал Ярослав. — Если Борис становится сильнее, сильнее становится клан.

— Пока центральная дружина остаётся прежней.

Ярослав задумался.

Потом кивнул.

— Тогда добавим наших.

Дед посмотрел.

— Просто?

— Нет.

— Я помню, что произошло в прошлый раз, когда ты заговорил об экспериментах на людях рода.

— Вы запретили.

— Именно.

— И правильно сделали.

Это явно сбило Всеволода.

— Что?

— Тогда у меня были только ощущения на самом себе.

Ярослав загнул палец.

— Сейчас есть месяцы наблюдений.

Второй.

— Повторяемая нагрузка.

Третий.

— Измерения Академии.

Четвёртый.

— Воронцов.

Пятый.

— Лекари.

— Всё равно люди.

— Поэтому я не предлагаю завтра истощать их Источники.

Всеволод замолчал.

— Что именно предлагаешь?

— Начать с тела.

— Подробнее.

— Не менять магическую подготовку вообще.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда в чём эксперимент?

— Добавить дозированную физическую подготовку тем, кто её сейчас получает мало.

— И смотреть проводимость?

— Если Академия сможет принять их — да. До и после. Плюс восстановление после обычной магической работы.

Всеволод медленно кивнул.

Это звучало уже менее страшно.

— Кто именно?

— Не знаю.

— Хорошее начало.

— Я не хочу назначать.

— Почему?

Ярослав посмотрел прямо.

— Пусть добровольно.

Всеволод нахмурился.

— Дружина выполняет приказы.

— В бою.

— И на тренировке.

— Обычной.

Пауза.

— Но здесь мы сами не знаем окончательного результата.

Дед молчал.

— Я хочу собрать людей. Рассказать всё.

— Всё?

— Что произошло со мной. Что измерили в Академии. Что мы считаем вероятным. Чего не знаем. Какие риски видим.

— И?

— Кто захочет — подаёт имя.

— А если никто?

Ярослав пожал плечами.

— Значит, никто.

— И ты это примешь?

— Придётся.

Всеволод смотрел внимательно.

— Почему ты не хочешь просто приказать?

Ярослав помолчал.

Потому что раньше всё было проще.

Его тело.

Его риск.

Его решение.

Теперь человек, которому он увеличит нагрузку, вечером пойдёт домой.

У кого-то жена.

Дети.

Родители.

Своя жизнь.

— Потому что если я ошибусь, последствия будут не мои.

Дед перестал стучать пальцами.

— Я не хочу, чтобы человек рисковал Источником только потому, что наследник приказал.

Пауза.

— И каждый должен иметь возможность выйти.

— В любой момент?

— Да.

— Даже если испортит тебе наблюдения?

— Даже тогда.

Всеволод долго смотрел.

— Ты изменился.

Ярослав отвёл взгляд.

— Надеюсь.

— Очень содержательный ответ.

— Зато честный.

Всеволод посмотрел подозрительно, но продолжать не стал.

— Сколько людей тебе нужно?

— Сначала посмотрим, сколько вообще захотят.

— И кого возьмёшь?

— Не всех подряд.

— Почему?

— Мне нужны исходные данные.

Возраст.

Вес.

Физическая подготовка.

Источники.

Стаж.

Состояние здоровья.

— Опять таблицы.

— Конечно.

— Борис будет счастлив.

— Не думаю.

— А если всё получится?

Ярослав задумался.

— Тогда расширим.

— На всю дружину?

— Возможно.

— И дальше?

Вот этот вопрос прозвучал иначе.

Ярослав посмотрел на деда.

— Дальше не будем тренировать каждого как отдельный случай.

— А?

— Сделаем систему.

— Какую?

— Исходная проверка. Уровень физической подготовки. Программа. Контроль восстановления. Изменение нагрузки. Повторная проверка.

Всеволод тихо усмехнулся.

— То есть твои тетради, только для всей дружины.

— Примерно.

— И если это сработает?

— Тогда человек будет приходить не к одному конкретному Святобору или ко мне.

Ярослав медленно подбирал слова.

— Он будет приходить в систему, которая умеет сделать его лучше.

Пауза.

Вот оно.

Пока ещё не школа.

Не здание.

Не новая организация.

Но уже что-то большее, чем эксперимент на одном человеке.

Всеволод понял.

— Ты собираешься изменить подготовку рода.

Ярослав посмотрел на бумаги Академии.

— Попробую.

— А потом скажешь мне, что это только маленький эксперимент.

— Конечно.

— Ненавижу эту твою привычку.

— Она экономит деньги.

— Теперь уже не только деньги.

Это было правдой.

Всеволод потянулся к другому письму.

— Кстати.

— Что?

— Елизавета написала.

— Про лавку?

— Нет.

— Что-то случилось?

— У Мирославы день рождения.

Ярослав посмотрел.

— Я знаю.

Всеволод поднял бровь.

— Правда?

— Конечно.

— Когда?

Ярослав назвал дату.

Правильно.

Дед явно немного разочаровался.

— Что?

— Ничего.

— Хотели поймать?

— Немного.

Всеволод передал письмо.

Оно было удивительно коротким даже для Елизаветы.

«У Мирославы день рождения. Я приглашена?»

Ярослав перечитал.

— Это вопрос?

— По форме.

— А по смыслу?

— Советую ответить правильно.

Он улыбнулся.

— Она раньше приезжала?

Всеволод помолчал.

— Иногда.

— А остальные?

— Борис обычно присылал подарок.

— Михаил?

— Если был рядом — приезжал. Чаще отправлял что-нибудь из столицы.

— Аркадий?

— Книги.

— Мирославе?

— Он считает книги хорошим подарком всем.

— Несчастная девочка.

— Она иногда даже читает.

Ярослав положил письмо.

— Все вместе собирались?

Всеволод задумался.

— На её день рождения?

— Да.

— Нет.

— Никогда?

— После смерти родителей — точно нет.

Тишина.

Слова прозвучали чуть тяжелее.

Семья собиралась на Совет.

По вопросам наследования.

По делам рода.

На похороны.

По необходимости.

Но не просто потому, что одной девочке исполнялось девять.

— Тогда пригласим всех, — сказал Ярослав.

Всеволод посмотрел.

— Всех?

— Всех.

— Бориса тоже?

— Особенно Бориса.

— Он принесёт ей настоящий меч.

Ярослав замер.

— Тогда в письме отдельно написать: никакого настоящего оружия.

— Он обидится.

— Переживёт.

— Михаил?

— Пусть страдает в семейном кругу.

— Аркадий?

— Только предупредите, чтобы не дарил свод родового права.

Всеволод рассмеялся.

— Елизавета?

Ярослав поднял её письмо.

— Она уже пригласила себя сама.

— Верно.

Потом стало тихо.

Ярослав посмотрел на письмо.

На деда.

— Раньше они приезжали сюда, когда у рода была проблема.

— Обычно.

— А теперь одна из самых страшных женщин страны спрашивает, пригласили ли её на день рождения ребёнка.

Всеволод улыбнулся.

— Что?

Ярослав пожал плечами.

— Похоже, мы начинаем становиться семьёй.

Улыбка деда стала слабее.

— Мы всегда были семьёй.

Ярослав посмотрел.

Всеволод помолчал.

Потом добавил:

— Просто очень плохо это показывали.

Вот так было точнее.

Ярослав уже дошёл до двери, когда дед окликнул:

— Что у тебя под плащом?

Он замер.

— Ничего.

— Плохое?

— Очень.

Всеволод прищурился.

Ярослав понял, что скрывать бессмысленно.

Достал меч.

Деревянный.

Маленький.

Дед посмотрел.

Потом на него.

— Ты всё-таки купил.

— Детский.

— Вижу.

— Лёгкий.

— Вижу.

— Безопасный.

— Мирослава найдёт способ.

— Вот этого я и боюсь.

Всеволод взял меч.

Проверил баланс.

— Неплохой.

— Я выбирал.

— Долго?

— Дольше, чем хотел бы признать.

— Она будет счастлива.

Ярослав забрал подарок.

— Только Борису не говорите.

— Почему?

— Купит настоящий.

— Обязательно.

— Дед.

Всеволод смеялся уже открыто.

В коридоре послышались шаги.

Ярослав мгновенно спрятал меч обратно.

Мирослава показалась из-за угла.

Остановилась.

Посмотрела сначала на него.

Потом на деда.

Потом на подозрительно оттопыренный плащ.

— Что там?

— Ничего.

Глаза сузились.

— Плохое «ничего»?

Ярослав вздохнул.

— Очень.

Она сделала шаг вперёд.

Он — назад.

— Ярослав.

— Через несколько дней.

— Покажи.

— Нет.

— Тогда я сама найду.

— Именно поэтому сейчас унесу в место, которое тебе неизвестно.

Мирослава улыбнулась.

Совершенно хищно.

Всеволод сказал:

— Удачи.

Ярослав посмотрел на него.

— Вы на чьей стороне?

Дед задумался.

— Семьи.

Это был худший возможный ответ.

Потому что теперь Ярослав даже не понимал, от кого именно прятать меч.

Он пошёл по коридору, а Мирослава немедленно двинулась следом.

За спиной смеялся Всеволод.

Впереди были дружинники.

Добровольцы.

Новые измерения.

Первая программа уже не для одного человека.

И день рождения девочки, ради которого через несколько дней в одном доме впервые собирались люди, привыкшие встречаться только ради политики и проблем.

Ярослав ускорил шаг.

Мирослава тоже.

— Всё равно найду!

— Даже не сомневаюсь!

Пожалуй, начинать усиление всего клана было проще, чем сохранить один деревянный меч в тайне до дня рождения.

Но именно с этого почему-то и хотелось начать.

Глава 1. Масштаб

На столе лежали четыре папки.

Ярослав остановился у двери.

— Я отсутствовал несколько дней.

— Мы заметили, — сказал Ратмир.

Савва Никитич не поднял головы от своей тетради.

— Особенно казна. В ваше отсутствие она вела себя значительно спокойнее.

— Я тоже скучал.

Елисей кашлянул, пряча улыбку.

Всеволод сидел во главе стола и с совершенно невинным видом пил чай.

Ярослав посмотрел на всех по очереди.

Знакомая комната.

Знакомый стол.

Те же лица.

И всё равно что-то ощущалось иначе.

Наверное, дело было в столице.

После длинных коридоров Академии, городского дома Михаила, бесконечных улиц, торговых домов и кварталов, где один особняк мог занимать столько места, сколько приличная часть их усадьбы, этот кабинет казался почти тесным.

Но сейчас Ярослав неожиданно был этому рад.

— Итак, — сказал он, садясь. — Что я пропустил?

Ратмир положил ладонь на верхнюю папку.

— Семь вопросов.

— Всего?

— Семь вопросов, по которым раньше потребовалось бы ваше решение.

Ярослав посмотрел внимательнее.

— А сейчас?

— Шесть решили.

— Без меня?

— Представьте себе.

— Оскорбительно.

— Я старался.

Ярослав кивнул на четвёртую папку.

— А седьмой?

Ратмир немного помолчал.

— Ждали.

— Почему?

— Потому что первые шесть меняли работу на день, неделю или месяц. Последний меняет направление.

Ярослав откинулся на спинку.

Вот этого он не ожидал.

— Тогда сначала первые шесть.

— Сначала деньги, — вмешался Савва.

Разумеется.

Перед отъездом свободных денег было пять тысяч сто девяносто шесть золотых.

Савва Никитич перевернул страницу.

— Сейчас восемь тысяч семьсот сорок два.

Ярослав замер.

— Повторите.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я произнёс достаточно отчётливо.

— Восемь семьсот сорок два?

— Именно.

Ярослав посмотрел на Ратмира.

Тот кивнул.

— Четвёртая партия леса.

— Уже?

— Уже.

— Высохла?

— В допустимых пределах.

— Проверяли торцы?

— Лука проверял.

— Выборочно или всю дорогую часть?

— Всю дорогую. Обычные доски — выборочно по партиям.

Ярослав замолчал.

Ратмир чуть улыбнулся.

— Продолжать или вы хотите сами съездить и пересчитать доски?

— Продолжайте.

— Лука продал партию Седову по заранее согласованному нижнему пределу и выше.

— Сколько чистыми?

Савва ответил:

— Четыре тысячи двести восемь.

Ярослав присвистнул.

Всеволод посмотрел.

— В столице отучили хорошим манерам?

— Нет. Наоборот. Я теперь знаю, сколько там стоят цветы.

— Не начинай.

Ратмир продолжил:

— Если бы тот же объём ушёл обычным лесом, получили бы примерно три тысячи пятьдесят.

Ярослав быстро посчитал.

— Дополнительный результат — тысяча сто пятьдесят восемь.

Савва поднял глаза.

— Тысяча сто пятьдесят восемь золотых.

— Я именно это и сказал.

— Вы сказали без «золотых». Деньги любят уважение.

Ярослав посмотрел на Луку, которого за столом не было.

— Кто утвердил продажу?

— Лука, — сказал Ратмир.

— Сам?

— Сам.

— А если бы Седов попытался уйти ниже нижней цены?

— Лука должен был отказаться.

— И?

— Седов попробовал.

Ярослав улыбнулся.

— Конечно.

— Лука отказался.

— И?

— Через два часа Седов вернулся.

Несколько секунд Ярослав просто сидел.

Это было приятнее самой суммы.

— Он не пришёл к вам?

— Нет.

— К Савве?

— Нет.

— К деду?

Всеволод фыркнул.

— Мне о продаже сообщили вечером.

— Значит, он действительно сам решил.

Ратмир посмотрел на него.

— Вы для этого три месяца учили его смотреть не только на пилу.

Ярослав медленно кивнул.

Когда-то Лука был лучшим пильщиком.

Потом начал учить других.

Потом перестал лично делать каждую сложную операцию.

Теперь сам провёл продажу.

Не идеально.

Не без условий.

Но без Ярослава.

— Хорошо, — сказал он.

Ратмир усмехнулся.

— Вы сейчас звучали как Аркадий Петрович.

— Это заразно.

— Из четырёх тысяч двухсот восьми часть уже ушла, — продолжил Савва.

— Куда?

— Текущие выплаты. Дорога. Мелкий ремонт. Закупки для кухни. Дополнительная ветка служебной дороги.

Ярослав поднял голову.

— Какая ветка?

— К дровяному складу, — сказал Ратмир.

— Я её не утверждал.

— Именно.

— Сколько?

— Тридцать восемь золотых.

— Почему сделали?

Ратмир открыл другую папку.

— После новой дороги люди начали пользоваться тележками чаще. Старый участок до дровяного склада весной разбивает. Сейчас ещё сухо, поэтому можно было сделать дешевле. Камень остался после основной работы. Люди свободны. Выгода очевидна.

— Посчитали?

— Разумеется.

— И не спросили меня.

— Нет.

Ярослав посмотрел на него.

Ратмир выдержал взгляд.

— Вы сами сказали: если каждое разумное решение требует вашего возвращения, значит, мы ничего не изменили.

Ярослав не сразу ответил.

— Говорил.

— Тогда я решил проверить, верите ли вы собственным словам.

— И?

— Пока не понял.

— Верю.

Савва перевернул страницу.

— Хорошо. Тогда я в следующий раз не стану сообщать и о деньгах.

— Нет. Вот это уже неправильный вывод.

— Значит, всё-таки есть предел самостоятельности.

— Есть.

— Я так и думал.

Всеволод тихо рассмеялся.

С мельницей всё оказалось спокойнее.

Последний полный период дал шестьсот девяносто восемь золотых выручки.

Предыдущие месяцы держались примерно там же.

Производительность в хорошие рабочие дни стабильно подходила к сорока мешкам.

Поломок новой системы регулировки не было.

Сито работало.

Нория тоже.

— То есть упёрлись, — сказал Ярослав.

Елисей посмотрел в записи.

— В оборудование?

— Нет. Если оборудование способно пропустить сорок мешков и пропускает около сорока, оно свою задачу сейчас выполняет.

Ратмир кивнул.

— Еремей говорит то же самое.

— Тогда во что?

— В зерно у ворот.

— Именно.

Ратмир достал ещё один лист.

— Бывают дни, когда мельница может принять больше, но нечего принимать. Потом приходят сразу несколько крупных партий, и снова появляется очередь.

— Доставка?

— В основном.

Ярослав постучал пальцем по столу.

Вот оно.

Несколько месяцев назад он смотрел на мельницу и видел плохую регулировку жерновов, ручное просеивание, лишних людей и неравномерную работу.

Теперь всё это исправили.

А проблема просто переместилась.

Как всегда.

— Хорошо, — сказал он.

— Это плохо, — заметил Савва.

— Нет. Плохо, когда узкое место неизвестно. Когда известно — с ним можно работать.

— Я скучал по этим фразам значительно меньше, чем по вам, — сказал Савва.

Ярослав посмотрел.

Савва продолжал читать бумаги, будто ничего не произнёс.

Но уголок рта у него чуть дрогнул.

С дорогой чуда не произошло.

И это тоже было хорошо.

— Выручка растёт медленно, — сказал Ратмир. — Но повторных торговцев больше.

Ярослав сразу поднял голову.

— Повторных?

— Да.

Елисей подвинул таблицу.

— Мы начали отдельно отмечать тех, кого Карп и Евсей уже видели раньше. Не идеально, потому что часть обозов меняет людей, но тенденция есть.

— Сколько?

— Пока мало, чтобы строить большие прогнозы. Но второй месяц число повторных проходов растёт.

— Очередь на заставе?

— Почти исчезла в обычные дни.

— Среднее время?

— Карп говорит, что держатся в районе шести минут на обычную повозку. Сложный груз дольше.

— Трофим?

— Заполняемость постоялого двора выше.

— Кузнец?

— Тимофей.

— Я помню.

— Уже дважды его специально просили осмотреть повозку люди, которые могли сделать это дальше по дороге.

Ярослав улыбнулся.

Мелочь.

Но именно такие мелочи и создавали привычку.

Не лозунг «у Лисов хорошая дорога».

А:

там быстро проходят заставу;

там можно переночевать;

там есть корм;

там не хамят;

там можно починить колесо;

там примерно знаешь, сколько потеряешь времени.

Предсказуемость.

— Пусть продолжают, — сказал он. — Пока ничего нового.

Ратмир кивнул.

И не записал.

Потому что это уже было их текущей работой.

Ярослав заметил и это.

По складам потери уменьшились.

Точных годовых цифр пока не было — прошло слишком мало времени.

Но испорченного продукта стало заметно меньше.

Люди привыкли ставить старые партии вперёд.

Пометки на ящиках сохранились.

Доступ к дорогим продуктам ограничили.

Новая организация кухни тоже держалась.

Вода стала ближе.

Тележки использовали.

Прачечная после первых переделок уже сама предложила изменить высоту одной из рабочих поверхностей.

— Кто предложил? — спросил Ярослав.

— Прасковья, — ответил Ратмир. — Та самая, которая раньше работала у низкой лавки.

Ярослав вспомнил женщину, часами согнувшуюся над работой.

— Сделали?

— Данила посмотрел вчера.

— Цена?

— Почти ничего. Переставят опоры.

— Хорошо.

Снова это слово.

На этот раз он сказал его с удовольствием.

Когда отчёт закончился, Ярослав посмотрел на четыре папки.

— То есть я уехал, и ничего не развалилось.

— Мы очень старались вас разочаровать, — ответил Ратмир.

— Получилось.

Елисей протянул ему ещё один небольшой лист.

— Что это?

— Вопросы, которые я хотел вам задать.

Ярослав посмотрел.

Четыре строки.

— Четыре?

— Было одиннадцать.

— А остальные?

— Семь решил сам.

Ярослав медленно поднял глаза.

— И всё правильно?

— Не знаю. Вы ещё не проверили.

— Испортились вы без меня.

— Мы тренировались.

Савва Никитич закрыл тетрадь.

— Если хотите знать, молодой господин, мы действительно скучали.

Тишина.

Ярослав повернулся.

Савва сидел с совершенно серьёзным лицом.

— Правда?

— Нет. Просто Ратмир заставил меня сказать что-нибудь человеческое.

Ратмир возмутился:

— Я ничего подобного...

— Поздно.

Ярослав рассмеялся.

И только потом понял, что улыбаются все.

Даже Всеволод.

Всего несколько дней.

Но приятно было возвращаться туда, где его ждали не потому, что без него не могли принять решение.

А просто потому, что его не было.

— Теперь деньги, — сказал Ярослав.

Савва нахмурился.

— Мы только что обсудили деньги.

— Нет. Мы обсудили, сколько их есть.

— Уже боюсь продолжения.

Ярослав откинулся.

— Сколько из восьми тысяч семисот сорока двух действительно свободны?

— Ни одна монета не свободна, если хозяин умеет думать.

— Савва.

— Около трёх тысяч можем вложить без существенного уменьшения необходимого запаса.

— Три?

— Я бы предпочёл две с половиной.

— Значит, три.

— Значит, две с половиной.

Ярослав посмотрел на деда.

Всеволод поднял руки.

— Это ваши хозяйственные игры. Я сюда не вмешиваюсь.

— Очень удобно.

— Я глава рода. Мне положено.

Савва продолжил:

— Зима сама себя не оплатит. Дружина тоже. И если вы вернулись из столицы с планом построить золотой дворец, то нет.

Ярослав задумался.

— Я вернулся с планом заработать на золотой дворец.

Все замолчали.

Ратмир первым спросил:

— Вам настолько понравилась столица?

— Очень.

— В прошлый раз вроде не впечатлила.

— В прошлый раз я видел склады Михаила и несколько дорог между ними.

Он посмотрел на Всеволода.

— В этот раз мне показали город.

— Наконец-то, — сказал дед.

Ярослав повернулся к остальным.

— Вы знаете, какое у меня было первое впечатление, когда сегодня въезжал домой?

— Что дорогу надо переделать? — предположил Елисей.

— Это тоже.

— Что ещё?

— Что мы живём в деревне.

Тишина.

Ратмир медленно положил перо.

— Простите?

— В хорошей деревне.

— Стало значительно легче.

Ярослав рассмеялся.

— Я не о качестве. О масштабе.

Он рассказал.

Не всё.

Только то, что не отпускало его с момента возвращения.

Центральные улицы.

Дома великих родов.

Потоки товаров.

Академия, где доступ к нескольким часам работы артефактов требовал связей Михаила.

Три столичных склада самого Михаила — и это только часть его имущества.

«Лисья камея».

Пятьдесят восемь золотых за одну подарочную композицию.

Савва поднял голову.

— За цветы?

— В основном.

— Они золотые?

— Нет.

— Тогда столица действительно больна.

— Именно поэтому я её люблю.

Всеволод хмыкнул.