Czytaj książkę: «Баллада забытых песков»

Глава 1

«Хватит уже в земле ковыряться!» — ворчала мать, когда я заехала навестить ее перед очередной экспедицией. — «Мужика там не откопаешь, а время-то идет. Ты может и сильфида, но тоже вечно жить не будешь. Да и я старею: такими темпами и внучек не увижу!».

Не знаю, что там на счет внучек, но мужика я все-таки откопала. Нет, и прежде откапывала мужчин. И женщин откапывала: такая уж у археологов работа. Но все они были окончательно и бесповоротно мертвы уже как минимум две тысячи лет и походили на неполный набор тухлых костей, который и суповым не назвать.

Сегодня же, вопреки обыкновению, в украшенном древними символами саркофаге лежал на удивление красивый и даже — что уж совсем неслыханно для ископаемого — дышащий мужчина. Живой, одним словом. Что совершенно невозможно: команда пробивались к комнате с его гробом через сплошную скальную породу несколько дней.

Я несколько раз моргнула и ущипнула себя за руку. Огляделась. Камера, выдолбленная в сплошной скале, наполовину засыпана песком. Почти разряженный светляк заливает маленькое помещение холодным светом. За спиной чернеет проход, через который мне удалось сюда добраться.

Плечо, на котором с юности носила метку истинности, зачесалось. Я поскребла его через белую ткань балахона, наспех наброшенного поверх одежды, и еще раз посмотрела на свою находку.

Склонилась над саркофагом, разглядывая смуглую кожу, черные вьющиеся волосы, длинную бороду, которая порядочно портила в целом красивое и правильное лицо моей находки. Его тело покрывал некогда дорогой халат из красного бархата, расшитый золотыми нитками. За долгие годы одежда превратилась в лохмотья, но остатки былого величия все еще угадывались и в фасоне, и в драгоценностях, которые лежали поверх ткани. На груди, в районе сердца, красовалась узкая дыра с запекшейся кровью по краям.

Может, это какая-то шутка? Быть не может. Я помню всех рабочих, среди них таких красавцев нет, а до ближайшего поселения идти много дней по пустыне. Кто бы рискнул проделать этот долгий и опасный путь только ради того, чтобы лечь в гроб?

Проход в эту камеру ночная смена рабочих открыла всего полчаса назад. И сразу разбудили меня, как и просила. В любом случае никому из них пробраться по узкому лазу не позволила бы комплекция.

В горле отчего-то пересохло, когда задержала взгляд на полных губах мужчины. Они приоткрылись на вдохе, будто призывая к поцелую.

Я еще раз моргнула и покачала головой.

“Так, соберись, Ида, не время слюни распускать. Надо выяснить, что это за мужик и как он тут оказался. Поцеловать можно и потом, если конечно он не пришел, чтобы убить меня”.

Подняв магический светляк повыше, потянулась к незнакомцу, чтобы проверить пульс. В этот момент метка истинности зудела так, что хотелось содрать с себя кожу.

Коснувшись шеи мужчины, я на миг прикрыла глаза и сосредоточилась. И сразу ощутила мерное биение сердца. А когда снова посмотрела на него, встретилась с затуманенным взглядом ореховых глаз.

— Кто ты, прекрасное видение? — хрипло спросил незнакомец на старом варианте местного диалекта. — Шпионка моего брата, или быть может убийца от первого советника? Говори, если хочешь жить!

Последние слова мужчина прорычал. Скосив глаза, я заметила у своего горла ржавое лезвие кинжала.

Очаровательно.

— Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред, — заговорила я и попыталась отодвинуться, но мужчина молниеносным рывком поднялся из саркофага и со всей силы впечатал меня в стену, сжав ладонью горло.

— Осмотритесь. Разве это похоже на ваши покои? — просипела я и задержала дыхание.

Старалась лишний раз не двигаться, чтобы не спровоцировать обезумевшую находку на новую агрессию. Мужчина обжег меня взглядом, обещающим как минимум мучительные пытки в застенках какого-нибудь древнего замка, но все же бросил пару быстрых взглядов по сторонам. И, оценив эксцентричность обстановки, снова уставился мне в глаза. Руку разжимать и не подумал.

— Где мы и что происходит?! — его полный ярости рык разнесся по гробнице, усиленный эхом.

Теряя терпение и остатки кислорода, я скосила взгляд на горло, намекая, что не могу говорить. Надеялась, что благоразумие возьмет над мужчиной верх, но напрасно. Его рука лишь сжалась еще сильнее.

“Ну все, с меня хватит грубостей!”

Простое усилие воли, и вот я уже в облике пустынной лисицы прыгнула мимо мужчины, пока он растерянно озирался, пытаясь меня найти. За его спиной вновь сменила облик и выхватив из-за пояса кинжал, приставила к его горлу. Для этого, правда, пришлось почти вплотную прижаться к широкой спине.

— Не дергайся. Твое имя и звание, — прошипела я на ухо незнакомца.

Он на миг замер, то ли осознавая произошедшее, то ли пытаясь разобрать непривычный для его уха говор. Вернувшись из лисьей формы, я остатками обостренных чув слышала, как колотится его сердце, видела каплю пота, стекающую по виску, и чуяла страх. Однако голос мужчины прозвучал спокойно — потрясающая выдержка.

— Мое имя — Кайс-Фарид ибн Асма, правитель королевства Сарвон, — произнес он с такой гордостью и достоинством, что я бы поклонилась, не будь так занята, удерживая возле широкой шеи кинжал.

И не будь он самым известным в истории Сарвона королем-тираном, которого прикончили собственные подданные.

На миг замешкалась, удивленная тем, какую важную находку умудрилась совершить, и король воспользовался этим мгновением, чтобы снова прижать меня к стене и приставить к шее ржавое лезвие своего оружия.

Я приготовилась снова обратиться в лисицу и юркнуть в дыру, куда он со своими широкими плечами не пролезет. Кайс поднял руку с оружием, почти истлевшая ткань его одежды сползла, обнажив предплечье. Которое украшала до ужаса знакомая метка истинности.

Мой мир тут же сузился до этого узора: колючей терновой ветви, что обвивала руку несколькими кольцами и распускалась куцым цветком на конце.

Такая же, как у меня на плече.

– Что это? – сурово спросил Кайс и тоже уставился на свою руку. Его возмущение и любопытство выглядели очень искренними. – Что ты сделала со мной, джинния? Поставила клеймо?

Почти.

– Это чья-то метка истинности, – коротко пояснила я и продолжила наблюдать за реакцией Кайса.

Он в ответ уставился на меня непонимающе. Или он невероятно хороший актер, или действительно не знает, о чем я.

– Два человека, которые носят эту метку, после встречи скорее всего влюбятся настолько, что будут полностью принадлежать друг другу, – торопливо пояснила я.

Взгляд Кайса потяжелел, и только после этого я поняла, что крайне неаккуратно подобрала последние пару слов. Но местные, которые обрели истинных, часто говорил именно так: “Я ей принадлежу”. И произносили это с гордостью или весельем.

– Принадлежать?! – прорычал он. – Что это значит?!

– Я имела в виду, что женщина с такой же татуировкой станет его единственной любовью, не более того. За всю жизнь эти двое могут вовсе не встретится и далеко не всегда вступают в брак, но метка есть у большинства, – затараторила я, отступая к трещине и намереваясь при первой же угрозе юркнуть туда. – Она почти ничего не значит…

– Она значит, что я навеки окажусь привязан к женщине с такой же меткой! – в принципе верно, но очень уж радикально истолковал мои слова Кайс. – Этому не бывать! Если я узнаю, что за женщина носит такую же метку, я убью ее, клянусь Ио.

Древний король выхватил свой старый кинжал, замахнулся. Я от греха подальше обернулась лисицей, чтобы сбежать, но он полоснул ножом по своей ладони, кровь на клинке и на его коже сверкнула серебром луны, принимая клятву.

– Я убью ее, как только найду, или умру сам! Кайс Фарид ибн Асма не будет ничьим рабом! – прорычал король.

Я фыркнула, уткнулась носом в широкие лапы и зажмурилась.

Твою же мать, Кайс!

Не знаю, сколько бы стояла в оцепенении, но слева раздался взрыв, гробница содрогнулась, на лаз обрушились камни с потолка, а вместе с ними и целая гора песка, которая все продолжала расти.

Глава 2

Какого шайна?! Это взрыв со стороны лагеря, я должна вернуться! Вдруг кто-то пострадал?

— Шайн! Надо выбраться отсюда, — мысли короля-тирана на этот раз, к счастью, совпадали с моими.

Я огляделась в поисках другого выхода, заранее зная, что его нет. Снова почуяла страх Кайса, но выглядел "древний король" все еще до безобразия уверенным. Будто это не его сейчас вновь похоронит целая гора песка.

Чуткими лисьими лапами я начала бегать вокруг и раскапывать песок, покрывающий стены почти до середины, в поисках рыхлого места.

Должна же быть где-нибудь дыра! Не может быть это место совершенно монолитным: пески подвижны и переменчивы, и практика показывает, что их движение и грунтовые воды часто повреждают каменные конструкции. К тому же, камень здесь – сплошной песчаник, он в принципе ломкий.

Так я успокаивала себя, усиленно работая лапами.

Выход должен быть! Я не могу просто погибнуть здесь, как какой-то рядовой грабитель могилы. Я же лучшая выпускница академии! Знаменитый археолог! Я должна выжить и разобраться со своей необычной находкой.

Вот оно!

Песок под лапами промялся сильнее, чем обычно, и я начала остервенело копать.

Хотя бы себе проделаю путь, а этот психованный пусть тут помрет: с его мертвым телом работать будет гораздо проще.

Оглянулась, и заметив, что песок продолжает прибывать, я удвоила усилия. Поняв маневр, древний король тоже приблизился и, опустившись на колени, начал загребать песок широкими руками. Дело пошло быстрее, и вскоре мы добрались до стены, по которой вниз, к полу, бежала широкая трещина. Еще немного труда, и юркое тело лисицы уже могло протиснуться в нее.

Я шмыгнула внутрь и оказалась в темноте незнакомого коридора. Но чуткий нос уловил сквозняк, а значит, здесь есть выход на поверхность.

Вернув сильфскую форму, сорвала с пояса запасной фонарь и ударила по нему, выбивая остатки холодного света. Он моргнул пару раз и погас.

Шайн, разряжен!

Но даже вспышки хватило, чтобы понять, что у пола дыра в стене достаточно широкая, чтобы пролез и крупный человек.

– Бросишь меня здесь, джинния? – спросил древний король, но я едва расслышала его голос из-за стены и шороха песка.

– Продолжай копать, здесь есть проход! – поколебавшись всего мгновение, скомандовала я. – Помогу тебе с этой стороны.

И уже человеческими – менее чуткими, зато куда более широкими – руками продолжила разгребать песок в разные стороны.

Монотонная работа успокаивала, хотя счет, судя по сдавленному пыхтению короля, шел на минуты.

– Руку! – крикнула я, когда лаз стал достаточно широким для массивной фигуры моей феерической находки.

Но Кайс проигнорировал протянутую ладонь. Лег на спину и вытянул себя через раскопанный тоннель, опираясь на крошащиеся стены и помогая ногами.

Как только он оказался в узком коридоре, послышался грохот, затем глухой удар, будто целая тонна песка разом обрушилась в гробницу, из которой он выбрался только что. Мы с моей находкой остались в кромешной темноте: единственный источник света остался там, за стеной.

– Шайн… – выдохнул король и, судя по звукам, уселся, опершись спиной на стену.

Судя по тому, сколько чувства прозвучало в этом незамысловатом ругательстве, он похоже начал понемногу осознавать свое положение.

– Надо выходить отсюда. Поговорим, когда будем на поверхности, – сказала я.

Я хоть и знала древний вариант местного языка, но лишь по письменам: как он звучал, не могли бы рассказать и самые старые из живущих в пустыне. Поэтому говорила на современном и надеялась, что Кайс сможет понять.

По всей видимости, от идиотизма он не страдал, и хоть речь звучала для его уха инородно, все же разобрал смысл слов.

– Ты сможешь перенести нас на поверхность? – в его голосе надежда мешалась со страхом.

Неудивительно: он принял меня за джиннию – древнего могущественного духа, который может принимать разные облики, в том числе человеческий, и обладает еще шайн знает какими способностями. Правда, эти духи остались лишь в старых сказках, и я к ним не имею никакого отношения. Жаль разочаровывать короля, но…

– Нет, не смогу. Но я чувствую ветер. Мы недалеко от выхода, – сказала я и во избежание дальнейших расспросов снова превратилась в лисицу. Так искать будет проще.

Прижалась боком к стене, чтобы не терять чувство направления, и, пару раз втянув носом воздух, двинулась туда, откуда пахло свежее всего.

Слишком шумные для чувствительных ушей лисицы шаги короля раздавались за спиной: он молча шел следом и напряженно сопел то ли от слабости в теле, то ли от попытки понять, что происходит.

Интересно, как он себя чувствует? После тысячелетнего сна вот так резко вскочить и размахивать мечом – наверное то еще удовольствие.

Кроме того, если он в самом деле Кайс-Фарид, то почему вообще жив? Разве собственные министры не убили его во время очередного дворцового переворота? А если ему удалось спастись, то почему он не казнил их всех, а вместо этого отлеживался в гробнице целую тысячу лет? Или его кто-то сюда поместил? Спрятал тут? Но в таком случае как его странный летаргический сон не перетек в смерть? За столько лет это было бы совершенно логично.

Столько вопросов, и ни одного ответа! Но тот, кто мог их дать, по-прежнему пыхтел за спиной от недостатка воздуха.

На наше счастье, современники Кайса не строили больших погребальных сооружений даже для своих правителей, и спустя пару поворотов мы – живые гости дома мертвых – обогнув комнату с саркофагом, увидели свет впереди. Яркий полуденный свет и кусочек голубого неба.

Я заметила его первая и со всех лап припустила вперед. До маленького выхода, через который вновь могла пробраться лишь юркая лиса, оставалось всего несколько метров, как вдруг передние лапы уперлись не в привычный пол, а в пустоту.

Сердце ухнуло вниз еще прежде, чем тело, но сильная рука поймала меня за шкирку.

– Аккуратнее. Если тут умрешь ты, то и мне не выбраться, – пробормотал Кайс скорее сам себе и перехватил меня поперек тела.

Неожиданно разумно для того, кто пару минут назад подозревал меня во всех возможных злодеяниях.

Прижатая к широкой мужской груди, я слышала, что сердце древнего короля бьется очень часто, и что дыхание его становится рваным. Он боялся гораздо сильнее, чем хотел показать, но все же держался неплохо.

Со мной на руках он перепрыгнул яму, в которую я едва не свалилась, и наконец опустил меня на землю.

На секунду стало даже жаль покидать уютное убежище на сильных руках, но отбросив глупые мысли, я ринулась вперед, к свету.

Путь на поверхность, оказался гораздо дольше, чем мне бы хотелось. Пришлось извиваться, пробираясь сквозь узкую трещину в скале, которая к тому же накалялась.

Сейчас я бы не отказалась уметь превращаться в змею или в маленького скорпиона: тогда не пришлось бы портить свою очаровательную шубку песчаного оттенка об острые крошащиеся камни.

Спустя несколько метров, я – уже порядком уставшая – все-таки высунула нос на поверхность. Вслед за ним протиснула и все остальное лисье тельце через неровные края маленькой трещины и, отряхнувшись от песка, осмотрелась.

Вокруг, куда ни брось взгляд, простиралась пустыня. Прямо такая, на западных картинах в стиле романтизма: с огромными барханами, по которым ветер гнал песчаную поземку. На небе как всегда ни облачка, только огромный шар солнца, или же, как его называли местные, Итара, щедро спускал на землю жар, и воздух дрожал от его напора.

Я стояла на небольшом возвышении из песчаника.

Как же повезло, что его не засыпало, иначе бы я могла вовсе не заметить этот выход. Или вновь пришлось бы копать – шайн знает, как долго.

Слева, в паре сотен метров пути, золотое песчаное море падало во что-то вроде каньона. Тонкий разлом в земле уходил в темноту, и когда я впервые увидела его с вершины бархана, сразу поняла, что там, внизу, будет весело. И что под камнями, на которых сейчас стою, просто обязана прятаться гробница.

Как же приятно осознавать, что оказалась права! Но сейчас не время для бахвальства.

Вильнув для порядка хвостом, я припустила к песчаному каньону, впервые в жизни радуясь, что мне досталась форма не обычной лисы, а именно песчаной: лапы, приспособленные к местной температуре, не обжигал жар песка, и они не проваливались на рыхлых участках. В этом году в пустыню я прибыла впервые, но чувствовала себя здесь почти как дома.

В считанные минуты оказалась у края каньона и, пробежав вдоль него, нашла небольшую тропинку, ведущую вниз. Спускалась по ней лишь однажды, в тот день, когда экспедиция разбила лагерь в его низине, но отлично помнила путь. К тому же, в теле юркого зверька преодолевать ступеньки, которые кто-то будто специально выточил в камне, оказалось гораздо проще, чем в теле сильфиды, да еще и нагруженной огромным мешком с палаткой, провизией и инструментами.

Сверху я различала голоса людей, и стоило сделать несколько шагов в темноту, как невнятный шум стал складываться в слова.

– Как она могла взорваться?! Она же совсем новая, мы купили ее прямо перед тем, как отправляться в пустыню. Думай, что говоришь! – распалялась Сатия – заведующая складом и припасами в экспедиции.

Глава 3

– И тем не менее факты говорят сами за себя: машина в дребезги, проход завален, и откапывать его мы будем целую вечность. Камень обрушился, еще дней десять понадобится. Столько времени без воды не продержится даже Ида. А я ей столько раз говорил… – рычал муж Сатии, Тирс, начальник небольшого отряда наемников, сопровождавшего нас в пути.

– Да какая разница, из-за чего случился взрыв?! Копайте быстрее! Если поторопимся, успеем ее вытащить! – а это Рэйс, юный выпускник академии исторических наук и мой новый помощник.

Как всегда истерит немного больше, чем того требует ситуация. Но приятно знать, что хотя бы эти трое за меня переживают.

– Дружнее! – взревел начальник бригады рабочих, полуорк, затем раздался хор нестройных голосов рабочих: видимо, они решили поддевать камни рычагами.

Наконец я спустилась в просторное подземелье, куда почти не попадал дневной свет.

Здесь каменный пол, заметенный песком, таил множество опасностей: разломы и дыры, куда может свалиться человек, зыбкие местечки и выступы, о которые ноги запросто сломаешь, но я знала правильный путь, да и лисьи лапы – спасибо им огромное – мчали по песку как по мягкому ковру.

Все так суетились в попытках разобрать завал, что появления моей миниатюрной персоны никто не заметил. И даже когда добравшись до лагеря я на бегу сменила форму и превратилась в сильфиду, никто не обернулся.

– Остановить работы! – с ходу начала распоряжаться я, не давая ни себе, ни команде времени на сантименты. – За завалом всю комнату забило песком. Даже если доберемся до нее, расчистить помещение отсюда не получится. Горуш, выдели из бригады людей для работы на поверхности: к югу от каньона, на выступе скалы, есть еще один проход вниз. Надо его расширить.

Полуорк обернулся, заметил меня, оскалился – что на его лице вроде бы означало улыбку – и прикрикнул на рабочих. Они с явным облегчением побросали кирки и рычаги, которыми пытались сдвинуть камни.

Рано расслабились, дармоеды.

– Собирайте инструменты, быстрее. Как будете готовы – провожу до места работ. Внизу еще один живой, крупный мужчина. Его надо вытащить.

Я хлопнула в ладоши, обозначая этим привычным жестом, что других инструкций не будет, и повернулась к Сатии. Не успела и слова ей сказать, как на плечо легла тяжелая рука Тирса. Наемник выглядел скорее худощавым и жилистым, но это не отменяло его недюжинной силы.

– Я конечно рад, что ты жива, Ида, но просить тебя впредь не лезть в сомнительные дыры бесполезно, правда? – спросил он, прижимая меня к себе.

– Тебя нисколько не волнует новость о еще одном живом человеке в подземелье посреди пустыни? – я вывернулась из крепкой хватки наемника и оглянулась на Рэйса. Он осматривал поломанный светогенератор, который питал большую часть ламп в подземелье, но услышав о моем найденыше, подошел ближе.

– Меня не интересуют аборигены – живые или мертвые. Я здесь, чтобы следить за твоей безопасностью, – отмахнулся Тирс.

– Даже если этот абориген лежал в могиле, а проснувшись, представился Кайсом-Фаридом и напал на меня? – ввела немного конкретики я.

– Напал? – тут же посерьезнел Тирс и внимательно осмотрел меня с ног до головы, но, не обнаружив ни царапины, немного успокоился. – С тех пор, как мы покинули Оазис, покушения прекратились. Неужели кто-то прошел за нами через пустыню? Но тогда мы должны были его заметить. Или наше местоположение продал кто-то из проводников?

– Даже если бы убийцы нас нашли, какой смысл подкарауливать меня в гробнице? К тому же в той, которую мы бы возможно вообще не нашли. Это просто нелепо, – прервала рассуждения начальника охраны я.

Обычно я платила за защиту в экспедиции исключительно для душевного спокойствия, но в этом сезоне впервые от отряда наемников, которые как правило лишь проедали запасы, появилась реальная польза: по пути от границы Сарвона до его столицы – Оазиса – на нас напали трижды. И теперь, в четвертый раз, я отбилась от очередного желающего перерезать мне горло.

– Все равно надо проверить. И усилить патрули, – качнул головой Тирс.

– Этим и займись, – сдалась я, лишь бы не чувствовать на себе его удушающую заботу. – Сатия, собери в мешок припасы на сутки и бурдюк с водой. Кем бы ни был этот ископаемый шейх на самом деле, я не хочу, чтобы он умер от жажды.

Когда супруги Гойен разошлись в разные стороны, чтобы выполнить поручения, ко мне наконец приблизился Рэйс. Я видела его обеспокоенный взгляд и уже почти жалела, что согласилась на уговоры этого юнца и взяла его в экспедицию. Знала бы, что тут будет так опасно – оставила бы его в академии.

– Даже если этот твой ископаемый – просто убийца, то зачем он назвался именем древнего короля-тирана? – тихо спросил помощник, растерянно проводя рукой по светлым волосам.

– Понятия не имею. Выживет – выясним, – пожала плечами я и поспешила перевести тему, кивая на генератор. – Что тут случилось?

Только сейчас обратила внимание, что подземелье освещают не энергетические светильники, а обычные масляные лампы. Сатия позаботилась о том, чтобы расставить их экономно, но такой бешеный расход масла все равно прошелся по сердцу как ножом. Мы оставались в двух неделях пути до ближайшего поселка, куда добираются торговые караваны и где можно раздобыть припасы. Отправляться туда спустя несколько дней после прибытия к руинам – просто глупо. Да и людей лишних нет на такие переходы, но если продолжим так бездарно тратить запасы, то придется снарядить пару верблюдов в обратный путь.

Шайн!

– Как ты уже поняла, светогенератор взорвался. Я сам не видел, что случилось: был в палатке, делал записи в путевом журнале. Рабочие говорят, что сначала что-то щелкнуло внутри, потом случился взрыв. Двое пострадали, они в медицинской палатке, – Рэйс кивнул в сторону белого шатра, который стоял в отдаленной и самой темной части подземелья.

Отлично, мне же только парочки калек на руках не хватало! А ведь мы еще даже раскопки толком не начали.

Может, проводники были правы, когда клялись и божились, что это место проклято?

– Сильно ранены? – спросила я и направилась к палатке, чтобы самой увидеть, насколько все плохо.

– Один сломал руку. Второму несколько осколков впились в живот и он почти полностью ослеп от вспышки. Доктор сказал, что со временем он поправится. Правда, ему теперь нужна специальная диета, – отчитался помощник.

К тому моменту, как он закончил доклад, я отодвинула полог палатки. С трудом разглядела в темноте двоих мужчин, которые лежали на спальных мешках. Вскоре увидела и самого доктора, который дремал в дальнем углу. Услышав меня, он приоткрыл глаза и приложил палец к губам, намекая, что лучше не шуметь.

Я кивнула и решила, что с ранеными поговорю потом. Они похоже стояли ближе всех к генератору и могли заметить что-нибудь еще.

– Ида, рабочие готовы, – окликнул Горуш.

– Отлично, идем.

Перехватив по пути к выходу из пещеры мешок, который протянула мне Сатия, я мельком взглянула на трех наемников, приставленных к нашему небольшому отряду Тирсом, и двинулась вверх по каменным ступеням обратно к полуденной жаре.

Вновь оказавшись под палящими лучами Итара, набросила на голову глубокий капюшон светлого балахона и малодушно порадовалась, что идти совсем недалеко. Солнце поднялось над горизонтом не более часа назад, но земля под ногами уже раскалилась настолько, что идти по ней медленно было невозможно. Приходилось бодро перебирать ногами, чтобы песок не поджаривал ступни даже сквозь плотную кожу сапог. В облике лисы бежать было гораздо проще.

Небольшой отряд из нескольких рабочих и трех наемников шел компактно. От каждого на золотой песок падала длинная тень, в которой мои спутники то и дело попеременно укрывались, служа друг для друга живым щитом. Это мало им помогало, но хотя бы создавало иллюзию, что с вездесущим жаром можно как-то бороться.

Когда мы добрались до скалистого выступа в песках, команда начала устанавливать полог, создающий тень. Наемники, которые обычно чурались работы руками, на этот раз помогали – видимо, им самим не терпелось получить хоть какую-нибудь защиту от палящих лучей.

У меня со лба уже тек пот, но тратить время не отдых я не решилась. Снова превратилась в лисицу, сжала зубами мешок со скудными припасами – Сатия как всегда не особенно расщедрилась – и юркнула в трещину, которую рабочим предстояло расширить.

Пока пробиралась по ней вниз, вновь оставляя на камнях клоки шерсти, и вглядывалась в темноту, на несколько мгновений подумалось, что на самом деле не видела я никакого Кайса-Фарида, и что все произошедшее в подземелье – лишь видение. Спектакль, разыгранный лишенным кислорода мозгом.

Однако оказавшись в узком коридоре гробницы, я сразу услышала живое дыхание, а вскоре, привыкнув к темноте, и увидела того, кто едва не прикончил меня меньше часа назад.

– Я думал, ты оставишь меня здесь в наказание за неуважение, джинния, – сказал ископаемый и на этот раз улыбнулся, когда я сменила лисий облик на более привычный.

– Не называй меня джиннией. Меня зовут Ида, я всего лишь оборотень, сильфида, – вспомнив, что так и не назвала ему своего имени, представилась я.

Глаза уже окончательно привыкли к полумраку, и теперь я хорошо видела в нем свою находку. Кайс сидел на полу, опершись спиной о стену и прикрыв глаза. Я бросила рядом с ним мешок, раздумывая, какой из множества крутящихся в голове вопросов задать первым.

Ископаемый сразу открыл бурдюк с водой. Я видела, как жадно он сжал наполненный до краев кожаный мешок, и тем не менее ему хватило выдержки, чтобы сделать из него лишь несколько экономных глотков. Кем бы ни был этот человек, он явно в пустыне не первый день.

Я наблюдала, как он плотно – на мой вкус даже излишне тщательно – закупорил воду и потянулся к мешку. Прежде, чем развязать его, закатал рукава пыльной одежды выше локтей, обнажая вязь татуировки на предплечье.

При виде нее неприятно засосало под ложечкой, но я отдернула ладонь, которой снова невольно потянулась к плечу.

– Я никогда раньше не видела клятв на крови, – заговорила я, чтобы разбавить тишину. – Как она работает?

– Очень просто: если я не выполню то, что пообещал, получу наказание, – Кайс ловко располовинил ножом кусок солонины и прежде чем приступить к еде, протянул часть мне.

Интересно, это какой-то ритуал или просто вежливость? Уточнять я не стала и взяла, только сейчас вспомнив, что с самого утра не ела ни крошки. Только воды попила перед тем, как снова подниматься из грота под палящее солнце.

– То есть, если ты не убъешь истинную, то буквально умрешь? – уточнила я, прожевав кусок мяса.

– Вернее будет сказать, что если я узнаю, кто моя истинная, то должен буду ее убить. Если не сделаю этого – в течение десяти дней поплачусь жизнью. Было бы опрометчиво клясться убить женщину, которая может быть где угодно, – так равнодушно, будто речь шла о рыбалке, а не о его собственной возможной смерти, пояснил Кайс, с явным удовольствием впиваясь зубами в мясо.

– А если ты узнаешь, кто она, но не захочешь убивать? – продолжила допытываться я.

Услышав мой вопрос, Кайс отложил еду и поднял на меня тяжелый взгляд.

– Дело не в том, чего я хочу или не хочу. У меня есть обязательства и перед страной, и перед семьей, и я не позволю никому и ничему помешать мне их исполнить.

Мой ископаемый говорил тихо, но каждое его слово падало в пространство гранитной плитой. Я могла бы сказать ему, что нет у него больше никакой страны и – как это ни печально – никакой семьи, но почему-то не решалась.