Czytaj książkę: «Академия "Пегас"»

Глава 1

Цветы в саду академии “Пегас” всегда манили меня сладким, чуть пьянящим ароматом и почти волшебной красотой, которая заставляет забыть обо всём плохом. В этом году весна пришла слишком рано, будто торопилась заявить о себе: из земли уже тянулись первые хрупкие ростки растений, а на ветвях деревьев набухали и раскрывались нежные почки.

Я сидела на прохладной мраморной скамейке, пока в академии шли занятия – в другое время здесь было не протолкнуться. Сейчас же сад дышал спокойно, почти убаюкивающе. Здесь мои проблемы отступали, казались чем-то далёким и не таким значительным. Мир не остановился, и мой любимый уголок продолжал жить своей жизнью, не замечая чужих тревог.

Рядом цвели знакомые земные гиацинты и нежные сиреневые анемоны. Чуть дальше тянулись феррейские руфусы и дикие “лица” – так я их назвала, так как всё не могла запомнить настоящее название. Сад был полон жизни: цветы, птицы, деревья, десятки видов которых переплетались между собой, создавая ощущение живого, дышащего мира. Раньше, до недавних новостей, я думала на тем, чтобы выбрать специализацию “растениеведение” – очень мне нравилась здешняя флора и её магические свойства.

Я не из тех, кто любит сразу паниковать и рвать у себя волосы на голове, но для человека, не родившегося в мире Феррей, а на Земле, попасть в академию “Пегас” является особой привилегией, и, кажется, я её сегодня лишилась.

Я глубоко вдохнула тёплый весенний воздух. Он был лёгким, свежим, обещавшим позитивные перемены в жизни. Птицы звенели на ветках деревьев, наполняя сад живым, радостным шумом, а солнечные лучи мягко касались моего лица. Ненадолго я закрыла глаза.

За два с половиной года учёбы в академии я успела по-настоящему полюбить это место. Я уже видела здесь своё будущее, строила планы, в которых этот мир стал почти родным. Слишком рано, как оказалось. Я позволила себе забыть, что так и осталась здесь чужой, простой девушкой с Земли.

На Земле о Феррее знают все – и почти каждый мечтает сюда попасть. Ради этого самые богатые и влиятельные люди моего родного мира готовы пожертвовать всем, что у них есть. Когда ко мне пришли представители академии с результатами тестирования и официальным приглашением, без которого сюда не попасть, это мгновенно стало мировой сенсацией. Моё имя звучало в новостях, мелькало в лентах социальных сетей, обсуждалось людьми, которым раньше не было до меня никакого дела.

Те знакомые, которые ещё недавно смотрели сквозь меня или относились с пренебрежением, вдруг стали такими внимательными и доброжелательными, как самые настоящие друзья. И теперь… я с неприятным холодом представляла, как быстро всё изменится, когда меня с позором отчислят из академии. Как легко интерес этих людей ко мне превратится в насмешки, стоит мне вернуться – мой позор станет для них сладким нектаром, успокаивающим их злобные души.

Ведь землянам в Феррее разрешено жить только при одном условии – учёба или работа, а без диплома здесь сложно найти работу.

– Роуз, – ровный голос Адама позади вернул меня из размышлений в реальность.

Любимый шёл вальяжно, он всегда был таким уверенным – это в нём мне и понравилось ещё тогда, когда я увидела его на приветственном ужине перед официальным зачислением в академию. Тогда я не понимала, почему популярный парень из обеспеченной семьи обратил внимание на обычную девушку с Земли. Но его харизма и аура самого популярного парня в академии развеяли все мои сомнения, и уже на втором курсе мы дружили, а в начале нынешнего третьего курса стали парой.

Он подошёл и подсел ко мне на скамейку, оглядывая ранние синие цветы, но в его взгляде я не разглядела никакого восторга.

– Ты уже разговаривал с ректором? – спросила я.

– Да, конечно, – Адам улыбнулся своей идеальной улыбкой. – Он не в восторге от нашего отсутствия в академии больше месяца.

– Нас отчислят… – выдохнула я.

– Отчислят? – спросил он всё с той же улыбкой. – Нет, отец договорился с ректором, такие вопросы спокойно решаются, это не проблема.

– Адам! – воскликнула я. – Я так рада, ты же знаешь, как мне важна эта учёба. Я так благодарна твоему отцу.

– Эм, – мой молодой человек странно посмотрел на меня. – А ты чего так радуешься? Мой отец договорился только насчёт меня, причём здесь ты?

– Адам, что ты такое…? – я почувствовала ком в горле, говорить стало больно.

– Роуз, я не помню, чтобы мы это обсуждали.

– Но я не знала, что твой отец будет договариваться.

– А я тебе должен был об этом сказать? – его светлые брови взлетели так высоко, что едва не затерялись под чёлкой. – Зачем вообще озвучивать такие вещи? Роуз, мы вообще друг другу никто, не стоило было ехать куда‑то с тобой, не думал, что от тебя будут одни проблемы.

– Адам, что ты такое говоришь? Как это мы никто друг другу?

– Да, кхм, – он сглотнул, готовясь сказать что-то важное. – На первом курсе я увидел в тебе амбициозную экзотическую девушку с Земли, я думал, что ты будешь необычной, но ты… ты оказалась скучной. Наше совместное путешествие показало мне, что мы очень разные.

Слова Адама ударили по мне словно молния. Это было так внезапно и так резко, ведь он никогда не подавал виду, что ему скучно со мной.

– Но ты же сам уговаривал меня поехать с тобой, пообещав, что за это нам ничего не будет, а теперь меня отчисляют из-за тебя.

– Роуз, у тебя есть своя голова на плечах, никто тебя насильно не тащил на тот курорт.

Изначально Адам уговаривал меня поехать с ним на морской курорт. Он сказал, что в академии не так строги с прогулами и всегда можно сдать долги. Он постоянно приводил в пример своих друзей – таких же мажоров из известных магических династий. Конечно, я понимала, что не одна из них, но Адам убедил меня, что всё будет так, как он говорит, и я даже не допускала мысли, что может быть иначе.

Как же я легко поверила в иллюзию: моё пребывание в Феррее, зачисление в академию “Пегас”, отношения с популярным богатым парнем – всё это оказалось таким хрупким. Мои фантазии не сошлись с реальностью, но пути назад уже не было.

– Меня отчисляют из-за тебя, Адам! – я резко вскочила со скамейки и посмотрела прямо в его наглые серые глаза. Его взгляд больше не сводил меня с ума – он бесил. Бесил холодом и безразличием.

– Вот, наконец! – произнёс Адам. – Наконец, я вижу в тебе что‑то настоящее и живое впервые за всё время нашего знакомства.

– Тебе нравится видеть меня в таком состоянии? – я вся горела изнутри.

“Да он получает удовольствие от моего гнева!”

И тут по всей территории академии прокатился размеренный звон колокола, возвещающий завершение очередной пары. Студенты сразу заполонили двор академии: кто-то готовился к следующей паре, кто-то ел сидя на траве, а кто-то просто смеялся и общался, весело проводя время.

А я стояла, пытаясь вернуть дыхание после того, что только что произошло.

И вдруг сверху послышалось лёгкое шуршание в воздухе.

Я подняла взгляд.

Ко мне стремительно летела маленькая бумажная птица, ловко лавируя между ветвями и колоннами. Лист, из которого она была сложена, поблёскивал в солнечном свете, будто покрытый тонкой магической плёнкой. Птица сделала плавный круг над моей головой и мягко опустилась мне на ладонь. Оригами-голова птицы склонилась, будто приветствуя меня, а затем сама собой раскрылась.

Внутри был короткий текст, но даже этого было достаточно, чтобы заставить моё сердце упасть вниз.

“Студентка Роуз Ривер. Ректор вызывает вас к себе в кабинет. Без промедления.”

Я судорожно сглотнула.

“Снова он…”

Адам встал и пошёл по своим делам, даже не обернувшись. Его спина показалась мне символом – символом того, как легко люди могут отвернуться от тебя, когда ты сталкиваешься с настоящими трудностями.

Я сжала письмо в кулаке, и оно рассыпалось золотой пылью, исчезнув, как и положено магической корреспонденции.

“Почему он снова вызывает меня? Он же уже всё сказал мне в прошлый раз.”

Мои мысли сами собой вернулись к тому разговору с ректором академии. К тому, как он прижал меня к стене, как раздевал одним лишь взглядом, каким тоном произнёс: “Некоторые студентки проявляют гибкость в таких делах и не жалеют об этом”. Он говорил это так, будто обсуждал житейскую мелочь, улыбаясь своей лучезарной улыбкой. Я сумела вырваться и с дрожащим голосом выговорить “нет”.

Адаму я тогда не призналась. Да и никому не сказала – не поверили бы.

С тех пор я старалась избегать административного крыла академии. Но сейчас избежать было невозможно.

Я выпрямилась, заставив себя дышать ровно.

Ремень на юбке словно стал теснее в талии.

Дорога к кабинету ректора тянулась вдоль одного из самых красивых коридоров академии. Высокие разноцветные витражи ловили свет, заливая всё пространство. Фрески на стенах – сцены древних магических игр, подвигов выпускников и известных преподавателей – сияли торжественно, почти величественно.

Я шла вперёд, остро ощущая собственную незначительность, словно пешка, которую уже поставили на доску и теперь без колебаний ведут к неизбежному проигрышу.

Я подошла к двери кабинета ректора, на которой было вырезано изображение крылатого коня – символ академии. Пегас заметил моё приближение. Он повернул резную голову ко мне, и в его глубоко выточенных глазницах загорелись мягкие серебристые огоньки.

– Студентка Роуз Ривер, – произнёс Пегас голосом ровным и слегка глухим. – Ректор ждёт вас. Проходите.

Дверь распахнулась сама по себе.

В кабинете ректора пахло травянистыми благовониями и старым пергаментом. Мягкий дневной свет заливал кабинет: огромные окна занимали половину стен, впуская тепло и солнце.

Ректор, высокий, крепкий, седовласый мужчина средних лет, одетый в безупречный серый костюм-тройку, стоял у окна, выходившего на мой любимый сад. Феррейцы живут дольше землян, поэтому по внешности редко удавалось угадать их настоящий возраст. На вид ему было около пятидесяти лет, однако, как я слышала, в этом году ему должно исполниться сто пять. От него исходила властность, такая плотная, что, казалось, она сгущала воздух вокруг.

В кабинете присутствовал не только ректор. Преподаватель и по совместительству глава нашей учебной группы Стив Зеин сидел у ректорского стола на кресле для посетителей, спокойный, строгий, но в его глазах теплилось что-то поддерживающее. При виде меня он едва заметно кивнул – знак, что я не одна.

Но всё равно… когда ректор повернулся, он окинул меня цепким взглядом, чуть прищурился, будто оценивая, насколько я сломлена. В его глазах мелькнуло что-то, напоминающее удовлетворение. Я невольно вспомнила наш прошлый разговор, из-за чего мои щёки стали горячими.

– Присаживайтесь, Роуз, – ректор указал на кресло рядом со Стивом Зеином. – У нас для вас важная новость.

Преподаватель Зеин мягко улыбнулся мне, словно пытаясь сгладить напряжение между мной и ректором.

Ректор прошёл к своему креслу и вальяжно уселся перед нами.

– Скоро пройдут ежегодные магические состязания среди студентов нашей академии, как вы знаете, затем победители смогут участвовать в состязаниях среди всех магических академий, – произнёс ректор нарочито медленно, будто смакуя каждое слово. – В каждой команде должно быть обязательно не менее двух студентов женского пола – новое нелепое требование королевских советников, – усмехнулся он. – В группе преподавателя Зеина одна из участниц отравилась и выбыла из строя. Вам, Роуз Ривер, предоставляется возможность занять её место.

– Но стоит предупредить, что эти состязания опасны, – тихо вставил слово Стив Зеин. – Порой смертельно опасны. Однако победа в межакадемических состязаниях открывает двери к королевскому двору.

Ректор снова усмехнулся, откинувшись на спинку кресла:

– Да, победа – это прекрасно. Но вам, Роуз, достаточно просто оставаться в команде живой и хотя бы не сильно покалеченной и слушаться вашего капитана и Зеина. Вы станете второй девушкой в команде – и вопрос с вашим отчислением будет снят.

Его слова повисли в воздухе, как ядовитый туман. Я почувствовала, как в груди всё сжалось. Либо я рискую жизнью в этих состязаниях, либо возвращаюсь на Землю – опозоренная, отвергнутая, посмешище для всех, кто когда-то завидовал моему поступлению в магическую академию.

“Ирония судьбы”, – подумала я, глядя в окно на цветущий сад.

Глава 2

Снова раздался звук колокола.

Я вздрогнула. Жизнь в академии неслась своим чередом, как бы мне ни хотелось остановиться и перевести дух.

– Пара… магические артефакты… – выдохнула я, вылетая из административного крыла.

В этот раз это было занятие сдвоенное с учебной группой Девы, моей хорошей подруги, но в ней же в этом году учился и Адам.

Коридоры, залитые солнечными бликами, слились в одну полосу: мозаичный пол, высокие арки, парящие светляки, освещающие пространство даже днём. Я неслась так, словно от скорости зависела моя жизнь.

Когда я влетела в аудиторию, занятие уже началось. Тридцать с лишним спин с интересом наблюдали за преподавательницей, сидящей за столом на другом конце.

Дверь грохнула со всей дури, заставив обернуться всю группу.

Магистр Ливия Стросс подняла на меня спокойный взгляд поверх круглых очков. Её запястье охватывал старинный артефакт – серебряный браслет с мелкими рунами.

– Проходите, Роуз, – сказала она ровно, будто я не опоздала. – На этот раз прощаю. Надеюсь, за вами не летел демон на тёмной колеснице.

“На этот раз” прозвучало так многозначительно, что никакой демон не напугал бы меня сильнее, чем возможное наказание магистра Стросс.

Я молча поспешила к свободному месту рядом с Девой. По пути я не увидела в аудитории Адама, возможно, снова прогуливал.

Дева ухмылялась.

– Ну здравствуй. Что тебя задержало? Романтичная прогулка? – шепнула она, подпирая щёку. – Признавайся, с кем уединилась?

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

– Д-е-е-ва… – простонала я, пряча лицо за тетрадью.

– Ладно-ладно, – фыркнула она, но глаза сверкали. – Ты в курсе, что вся академия уже знает о твоём расставании с Адамом?

Я резко подняла голову.

– Что? Но… как? Когда?

– Роуз Ривер! – голос магистра хлестнул, как плеть. – Сначала опоздание, теперь разговоры. Ещё слово – и выгоню с пары без права на хорошую оценку в семестре.

– Простите, магистр Стросс, – я вжала голову в плечи, буравя взглядом парту.

Дева красиво вывела пером в тетради и пододвинула ко мне:

“Адам рассказал всем, что бросил тебя, потому что ты липла к нему из-за его статуса и состояния”.

У меня перехватило дыхание. Захотелось вскочить и закричать, что это враньё. Но я лишь молча уставилась на подругу.

Та, чуть улыбнувшись, пожала плечами. Если бы я не знала Деву, решила бы, что она радуется моему позору. Но она пыталась подбодрить. Только вот даже её улыбка сейчас не спасала.

Адаму важно сохранить лицо: он не хочет встречаться с той, кого скоро с позором отчислят из академии и пинком выдворят из Феррея.

Одногруппники косились на меня: кто с жалостью, кто с любопытством, кто с явным осуждением.

Магистр Ливия тем временем продолжала лекцию.

– Сегодня мы изучаем реакцию артефактов на нестабильные эмоциональные поля, – она подняла руку с браслетом.

По серебряному браслету магистра Ливии пробежала волна густого синего света, похожего на расплавленное стекло. Я почувствовала, как воздух в аудитории стал плотнее и горячее.

– Артефакты чувствуют эмоции владельца: страх, гнев, сомнение, радость. Эти чувства способны влиять на их магию. Иногда вам на руку, иногда – против вас.

– Можно ли скрыть эмоции от артефакта? – спросил кто-то сзади.

– От артефакта – иногда. От себя – никогда, – улыбнулась магистр.

Я попыталась дышать ровнее, усмиряя сердцебиение. Но стыд никуда не делся.

Через сорок минут занятие подошло к концу. Ливия хлопнула ладонями:

– На сегодня всё. Домашнее задание – главы пять и шесть. И да, не взрывайте ничего вне лабораторий. Особенно вы, господин Фарис.

Аудитория засмеялась, но смех оборвался. По потолку прокатился мощный металлический звук.

– Внимание всем студентам и сотрудникам! Просим собраться в Большом зале. Повторяем...

Голос из кристаллов-ретрансляторов был строгим, чуть искажённым техникой Земли, смешанной с феррейской магией.

– Пойдём смотреть шоу, – хмыкнула Дева и потянула меня за рукав.

Большой зал сиял. Высокие колонны, стеклянный купол, синие знамёна академии с серебряным Пегасом. Но больше всего поражали два гигантских экрана над сценой – настоящая технология Земли. Я бы, может, и гордилась, что технологии моего родного мира здесь в цене, но в груди клубилось только холодное волнение.

Гул голосов, смех, шёпот – всё смешалось в огромный живой рой.

На экранах вспыхнула эмблема академии, и на сцену вышел преподаватель заклинаний Мирр Кэлвин.

Если бы не борода, его можно было бы принять за феррейского аристократа. Длинная бархатная мантия цвета ночного неба струилась за ним, отороченная серебром по вороту и рукавам, несмотря на выжженное заклинанием пятно на правом. Но всё внимание перетягивала борода – седая, невероятно длинная и густая, спускавшаяся почти до пола. Ходили слухи, что он прячет в ней тайники, например, пузырёк с джелеем.

Кэлвин шёл к центру сцены, чуть сутулясь и рассеянно глядя под ноги; борода едва не мела мраморный пол. Очки сидели криво, одно стекло пересекала трещинка – он не менял его года три, считая, что она приносит удачу в экспериментах.

Но когда он остановился и поднял голову, всё изменилось. Болотно-зелёные глаза вспыхнули острым интересом. Плечи расправились. Даже борода перестала быть нелепой, став атрибутом настоящего мудреца. Он обвёл зал взглядом, и широкая улыбка преобразила лицо.

– Приветствую всех! – голос, усиленный кристаллом, зазвучал уверенно. – Сегодня мы объявим десять команд для участия в ежегодных Магических состязаниях академии “Пегас”!

Зал взорвался криками. На экранах одно за другим замелькали названия.

– “Кристаллы рассвета”, “Лунные стражи”, – Мирр Кэлвин озвучивал названия и составы команд. – “Пашурат”, “Звёздные всадники”, “Скорпионы”, “Туманность Ориона”.

Я напряглась, увидев крупным планом фото Адама и его фирменную самодовольную улыбку.

Сзади кто-то из девушек взвизгнул:

– Какой Адам красавчик!

Названия и фотографии команд сменялись.

– “Серебряная медведица”, “Небосвод”, – продолжал преподаватель. – “Красный гигант”. И завершает список последняя команда, – произнёс ведущий. – “Барионы”.

У меня подкосились ноги.

На экране вспыхнули лица – сильные, уверенные маги моей группы и в самом низу моё фото. Белое как мел лицо и огромные, будто два серых блюдца, глаза.

Толпа на мгновение затихла.

А затем в толпе я услышала следующее:

– Землянка? Да ну, это шутка какая-то.

– Она вообще что-то умеет?

– Как эта тупая блондинка попала туда?

Я стояла статуей, пытаясь не дрожать.

Адам смотрел на меня из толпы – не со злорадством, а с недоумением. Ему явно не нравилось, что я не исчезла.

На экранах снова появилась эмблема.

– Первый этап будет наименее магическим. Скорее физическим, – продолжил ведущий. – Десять команд сразятся попарно, пока не останется пять. В случае ничьи – выбывают обе команды.

“Физическим” – я судорожно сглотнула. – “Замечательно. Они решили добить меня ещё быстрее”.

– Бои разрешено вести с любым холодным оружием или даже предметом, боевые заклинания приветствуются. Первый этап – через неделю. Пусть Пегас ведёт наших бойцов к победе!

Я пребывала в шоке – настолько всё это было для меня слишком, ведь я только пару часов назад дала своё согласие на участие в состязаниях, что даже не стала спрашивать Деву, почему Пегас – символ творческого вдохновения должен вести кого-то к победе в состязаниях.

***

Народ постепенно расходился из Большого зала. Наша команда не стала толкаться, выжидая, пока проход освободится.

Я стоял со свои приятелем Николау. У него были густые рыжие волосы с длинной челкой, которую он укладывал на бок мягкой волной. Из всех нас он был самый высокий и крепкий, но и самый ухоженный – этот контраст особенно привлекал большую часть девушек нашей академии. Однако он никогда не понимал, когда стоит заткнуться, и, не обращая внимания на стоящего рядом Сильвера, начал спрашивать меня прямо в зале, где нас могли подслушать:

– А чего это твоя бывшая вдруг участвует в состязаниях, Адам?

Краем глаза я заметил ухмылку Сильвера.

– Ник, мне до звезды, что она делает, – раздражённо бросил я. – Хоть пусть идёт в Совет Старейшин.

– Ей двадцать один, куда ей к этим мумиям? Вот через двести лет пускай идёт, – засмеялся Николау.

– После проигрыша в состязаниях вылетит из академии, а затем из нашего мира, – раздражённо сказал я.

Наконец толпа поредела, и профессор Гром, глава нашей группы, скомандовал:

– Команда “Туманность Ориона” – все на выход.

Мы двинулись за ним на короткую встречу. На выходе нас с Николау обогнал Сильвер.

– Вы с землянкой расстались, а она сразу пошла на повышение, – протянул он с лисьей улыбкой. – Может, расставание с тобой приносит успех? – он обнял меня за плечо. – Эх, был бы я девушкой, Адам, стал бы встречаться с тобой, чтобы потом бросить. – И потянулся к моей щеке, как бы пытаясь поцеловать её, но я резко его оттолкнул.

– Лети ты на Нат, Ким.

– Смотри, твой образ идеального Адама Моргана треснул. Вот ты и злишься.

– Завидуй молча, седой, – рявкнул Николау.

– Это платиновый оттенок, неуч, – Сильвер ткнул пальцем в свою бесцветную растрёпанную причёску.

– Сильвер, – наконец я нашёл что ответить. – Роуз повезло быть со мной какое-то время. Может, и достигла чего-то большего, если бы продержалась дольше. Но мы этого не узнаем: она вылетит в первом же этапе.

Николау хлопнул меня по плечу для поддержки.

– Посмотрим, Адам, – философски изрёк Сильвер, ускоряя шаг. – Порой наше эго закрывает глаза на очевидное.

– Что за бред? Всё очевидно: Роуз отстаёт по всем дисциплинам. На первом курсе она показалась амбициозной, но это ни к чему не привело.

Сильвер, не ответив, ушёл далеко вперёд к профессору Грому, который вёл команду в свой кабинет.

– Кстати, о Старейшинах, – заговорил Ник. – Обсудим, что в следующем году в состязаниях будет участвовать Райден? Мне не терпится встретиться с ним в бою.

– Внук Старейшины Куромаку? Не думаю, что стоит его опасаться.

– Для самого Адама Моргана никакие родственники Старейшин не преграда, – Ник легонько толкнул меня в плечо.

Мы прошли мимо тренировочных залов. Все шесть уже были заняты – команды спешили начать с дела. Но профессор Гром всегда предпочитал сначала стратегию, а не демонстрацию силы. Мой отец договорился с ректором, чтобы я все годы буду учился под его руководством, несмотря на ротацию групп каждый год.

– Ник, Старейшины – всего лишь всё ещё живые первые поселенцы с Земли, – раздражённо зашептал я, когда наша команда вошла в пустой коридор. – Древние ископаемые, которые держатся на силе духа и магии нашего мира. Ничего особенного. Многие феррейцы, родившиеся уже здесь, живут дольше землян.

– В том-то и дело, Адам, это первые люди, прожившие больше четырёхсот лет. В этом что-то есть. Не просто так им подчиняются короли всех двенадцати королевств.

– Им, а не какому-то Райдену. Хватит превозносить его.

– Да ладно, чего ты психуешь? – спросил Николау, когда команда стала заходить в аудиторию.

Я бросил на него взгляд, давая понять, что он несёт чушь, и он заткнулся. Мы расселись за первые столы аудитории. Профессор Гром сел на край своего стола и медленно осмотрел нас.

– Смотрю, вы все настроены на жёсткий бой!

– Да! – гаркнули мы хором.

Я не сомневался в нашей победе.

***

Толпа всё ещё гудела в Большом зале, обсуждая составы команд, когда Стив Зеин собрал нашу команду “Барионов” и повёл нас в один из свободных тренировочных залов.

Я шла туда с неприятным ощущением, что даже волосы на затылке встали дыбом.

Зал оказался просторным, с высокими окнами и выжженной тренировочной разметкой на полу. Вдоль стен стояли стойки с оружием: копья, клинки, тренировочные щиты, даже цепи. Воздух пах железом и чем-то резким – возможно, очищающим заклинанием.

Я сразу почувствовала на себе оценивающие взгляды, но один из моих сокомандников смотрел на меня не оценивающе, а скорее строго.

Он стоял чуть впереди остальных – высокий, широкоплечий, с короткими светло-коричневыми волосами и прямой осанкой человека, который привык, что его слушают и подчиняются.

– Ариес, – представился он без лишних эмоций. – Капитан команды.

Группы в академии были не очень большие, но они менялись составом студентов одного года поступления каждый учебный год, чтобы молодые люди из аристократических семей не общались только с себе равными, но и со студентами из обычных семей. Поэтому все мы были немного знакомы друг с другом, однако я мало общалась с одногруппниками – всё моё окружение состояло из приятелей Адама.

– Назначен администрацией, – добавил кто-то сбоку с лёгкой усмешкой.

Ариес даже не повернул головы.

– И это не обсуждается, – сказал преподаватель Стив Зеин. – Капитаны всех команд были утверждены самим ректором.

Отец Ариеса являлся воином-магом, служащим при дворе королевства Тельца, в котором мы сейчас и находились. Его отец, Бур Коулман, был из тех, кто участвовал в реальных сражениях. И, судя по всему, сын унаследовал не только фамилию.

– Что ж, – голос преподавателя Зеина прозвучал мягко, почти по-дружески, разряжая напряжение, – раз уж нам предстоит работать как единый механизм, давайте познакомимся ближе. Вас, конечно, отбирали по личным делам и магическим показателям, но живого общения в команде это не заменит. Ариес немногословно, но всё же представился. Теперь пусть все по очереди немного расскажут о себе.

Тогда, легко оттолкнувшись плечом от дверного косяка, вышел парень, на которого я сразу обратила внимание, едва войдя в зал. Он был смуглым с тёплым золотисто-оливковым оттенком кожи, какой бывает у жителей южных островов. Чёрные волосы были коротко подстрижены по бокам и уложены в аккуратный пучок, открывая высокий лоб и изящную линию скул. Черты его лица поражали мягкостью и какой-то почти девичьей красотой: плавный изгиб бровей, выразительные, чуть прищуренные золотистые глаза, в которых плясали хитрые искорки, и пухлые губы. Одет он был с той небрежной элегантностью, которая свойственна людям, не следящим за модой, но каким-то чудом всегда выглядящим безупречно. На нём была простая белая рубашка, а поверх неё – тонкий вязаный кардиган глубокого угольно-серого цвета. Шею обхватывал яркий акцент – красный галстук-бабочка из шёлка, завязанная чуть небрежно, словно он надевал её на бегу. Тёмные брюки и лёгкие замшевые туфли баклажанного цвета завершали образ. Он напоминал поэта, случайно зашедшего не в ту дверь и оказавшегося среди бойцов.

– Меня зовут Гелиос, – произнёс он, и голос у него оказался неожиданно глубоким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. – Основная специализация – магия иллюзий и света. В бою я не столько бью, сколько отвлекаю противника. И, судя по нашим раскладам, отвлекать придётся много.

Он посмотрел прямо на меня и вдруг подмигнул – не нахально, а подбадривающе, словно говоря: “Мы с тобой, землянка, ещё устроим им”.

Следом за ним ленивым, пружинистым шагом вышла девушка. У неё были короткие, почти иссиня-чёрные волосы, взъерошенные так, будто она только что уже с кем-то успела сразиться. Глаза были холодного серого оттенка. В левом ухе блестела целая россыпь маленьких серебряных колец, а на левой скуле белел тонкий, едва заметный шрам, придававший её лицу дерзкий, почти опасный вид. Она не была красавицей в классическом понимании – скорее, в ней чувствовалась дикая, необузданная сила, которую она держала под контролем лишь усилием воли.

– Мираж, – представилась она. – Мои сильные стороны – скорость и скрытность. Могу стать невидимой на пару минут, проскользнуть куда надо, чтобы никто не заметил. На состязаниях это ценнее, чем самый мощный файербол, поверьте.

Она усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли тепла – лишь холодная уверенность в своих силах.

Из-за спины Мираж вышел высокий, тощий как жердь парень в очках с толстыми линзами. Он ещё больше, чем Гелиос, не выглядел бойцом: твидовый жакет висел на нём мешком. Мне хоть и нравилась эта часть академической формы, но на на нём это смотрелось, как будто он ещё не дорос до академии.

– Я Лев-Геридус, но вы можете звать меня просто Лев, – представился он, поправляя очки, которые тут же снова съехали на кончик носа. – Артефактор и рунолог. Я не силён в прямом столкновении, но могу взломать магический щит противника, усилить ваше оружие или… обезвредить ловушки. В общем, я буду “мозгами” нашей команды.

Далее вперёд вышел парень, которого я мысленно окрестила статуей. Он был огромен – не просто высокий, а монументальный, с широкими плечами, каменными скулами и совершенно непроницаемым выражением лица. Светлые, почти пепельные волосы были заплетены в тугую низкую косу. Он двигался медленно, но каждое его движение было наполнено скрытой мощью, как у вулкана, который дремлет, но в любой момент может проснуться. На поясе у него висел не меч и не кинжал, а здоровый молот, больше похожий на кузнечный инструмент.

– Титус, – пророкотал он низким, утробным басом. – Спец по защитной магии и физической силе. Я – ваша стена. В меня можно бросать что угодно. Я выстою.

Это было немногословно.

Следом за ним, не дожидаясь особого приглашения, вперёд шагнул парень, который до этого стоял, скрестив руки на груди, и внимательно, почти по-хозяйски оглядывал зал. Именно он сказал, что Ариес был назначен капитаном команды администрацией, по всей видимости, парень был этим недоволен. Он не был таким огромным, как Титус, но в нём чувствовалась основательная, надёжная физическая сила: плечи развёрнуты, грудь широкая, а рукава простой серой футболки плотно обтягивали тренированные руки. Короткие грязно-блондинистые волосы были аккуратно, но без особого щегольства зачёсаны назад. У него было открытое, чуть простоватое лицо с крепким подбородком и зелёными глазами, в которых не читалось ни капли высокомерия, только сосредоточенность и лёгкий, почти незаметный азарт. Когда он улыбнулся, на его щеках появлялись небольшие ямочки.

– Джо, – представился он ровным спокойным голосом, слегка потирая костяшки пальцев, на которых виднелись старые, побелевшие шрамы – следы многих часов, проведённых в качалке и на ринге. – Моя специализация – боевая магия. Ближний бой. Я бью в лоб. Мои заклинания – это по сути те же кулаки, только усиленные магией.

Далее настала очередь самого странного, по моему мнению, члена команды. Если бы преподаватель Зеин не кивнул в его сторону, я бы его и не заметила. Он стоял в самом тёмном углу зала, прислонившись спиной к холодному камню, и его фигура почти сливалась с тенями. Это был стройный парень со светлой кожей и тёмно-угольными волосами, которые у висков были коротко острижены, а сверху ложились крупными волнами. Глаза его были глубокого, тёмно-фиолетового цвета, как ночное небо перед самым рассветом. Одет он был во всё чёрное, без единого яркого пятна, и от него веяло такой густой, почти осязаемой тишиной, что, когда он заговорил, я невольно вздрогнула.