– Обычно такие организации называют сектами. Тетушка слушала разные лекции по метафизике и окружала себя людьми, которые развлекали ее разговорами.
– Секты нынче в моде, – сказал судья. – Однако эта система существует испокон веков. Секты вовлекают в свои сети одиноких людей. Вам следовало бы окружить вашу тетушку вниманием и заботой. Почему она обратилась за помощью к сектантам?
– Я жил на восточном побережье, – ответил с осторожностью Ник. – Я навещал ее каждые полгода.
– У нее не было никого, кто бы мог составить ей компанию?
– Да, была у нее одна приятельница. Она до сих пор живет в ее доме в Сан-Франциско.
– Жюльен, ты задаешь слишком много вопросов господину Фэрбенксу…
– Вовсе нет, мадам, – сказал Ник. – Я с удовольствием отвечу на них. Интерес, который проявляет господин Корнель к моей скромной персоне, дает мне надежду на то, что он воспринимает меня всерьез.
Судья встал, добавил еще коньяка в их бокалы, затем вновь закупорил резной пробкой хрустальный графин.
– Хочу, чтобы вы знали. Единственное, что я желаю от этой жизни, – найти того водителя, который убил мою дочь, и расквитаться с ним.
Словно исчерпав все темы для разговора, они замолчали. Ник играл с огнем. Столь неуместное упоминание о несчастном случае могло свести на нет все его усилия. У него был всего один вечер, чтобы расположить к себе это семейство.
Прислуга открыла дверь в кладовку. Оттуда галопом выскочила миниатюрная собачка, нетвердо державшаяся на коротких лапах. Половину круглой мордочки занимали наполненные тревогой глаза. Нельзя сказать, что возбужденное состояние украшало этого пса. Под тонкой кожей было видно, как бьется его крошечное сердце.
Габриэлла подхватила собаку и прижала ее к себе.
– Он ищет защиты и ласки…
– Господин Фэрбенкс, если случится так, что вы станете частым гостем в этом доме, то вы увидите, что здесь процветает культ животных. У моей дочери был кот. Она не захотела его кастрировать. В результате он сбежал в поисках любовных приключений. Мы его больше не видели. Перед тем как мы потеряли нашу дочь, у нас в доме жила немецкая овчарка. Верный пес бросился под грузовик на дороге в Сен-Мало. Не выдержав разлуки с нашей младшей дочерью, он покончил с собой. Так нам показалось… И вот сейчас моя жена купила этого странного щенка, которому я, тем не менее, присвоил весьма достойное прозвище – Крыса.
Вскоре Ник понял, что ему пора уходить. Он повернулся к Элен:
– Когда я смогу увидеться с вами?
– Наш дом открыт для вас, – сказала она.
Никто в этом доме не собирался задерживать его. Они смотрели на него как на пустое место.
Элен проводила его до входной двери. Он взял ее лицо в свои ладони.
– Вы позволите мне…
Она посмотрела на него.
– …вас поцеловать?
Приблизившись губами к ее губам, на одном дыхании он прошептал:
– Я люблю вас. Вы приснились мне во сне обнаженной. Я занимался с вами любовью. Всю ночь я держал вас в своих объятиях.
«Только бы он не исчез из моей жизни, – подумала она, – только бы в эту ночь у него не изменилось настроение и он не сел бы в первый попавшийся поезд до Парижа, а затем в самолет, чтобы улететь на другой край света».
Их поцелуй был долгим. Наконец она отпрянула от него.
– Вы такой…
– Страстный, – сказал он. – Такой же, как и вы. К чему отрицать?
Некоторое время спустя после ухода Ника готовившийся ко сну в их общей комнате судья как бы невзначай спросил жену, что она думала об американце.
– Сентиментальный, обаятельный, чистый.
– И еще блаженный!
– Что?
– Потому что чистый, – произнес судья, развязывая галстук. – Надеюсь, что под прикрытием этой судоверфи, которая мне кажется чистым блефом…
– Блефом?
– Да… Что, если он намерен отмывать здесь грязные деньги?
– Одни люди страдают от артрита, деформирующего суставы, а другие – от профессии, деформирующей мозги. Элен привела в наш дом не преступника, а воспитанного молодого человека.
– Вот именно, слишком хорошо воспитанного. И очень покладистого. Ты должна была заметить, что он все время соглашался с нами. Словно не хотел нам перечить.
– Но он же влюблен! – воскликнула Габриэлла. – Конечно же, он хочет понравиться нам. И это нормально. Это наш реванш за того мерзавца Рауля. На кухне Матильда рассказала мне, что видела его с какой-то девицей. Очень юной. Заметив Матильду, он настолько испугался, что тут же затолкнул девицу в свою машину и уехал вместе с ней.
– Ты выслушиваешь сплетни?
– Да. Я слушаю разные городские радиостанции. В том числе те, что разносят всякие слухи и сплетни. Это нормально. Я всегда в курсе событий. Ах, если бы удалось устроить роскошную американскую свадьбу! На зависть всем сплетникам!
Она едва не прослезилась от волнения.
– Жюльен, прошу тебя со всей серьезностью, не надо портить эту красивую историю.
– Я ничего не собираюсь портить, – сказал судья. Он уже стоял в одних трусах. – Я же не чудовище. Однако меня удивляет, чем этому парню могла понравиться наша семья. Если бы я был на его месте, то бежал бы со всех ног от таких людей, какие мы теперь.
– Ну уж нет, – запротестовала Габриэлла. – Ты силен только в своей профессии и ничего не смыслишь в психологии. Этот парень одинок. Мы пригласили его к себе. Ты же сам видел, как он был доволен, что попал в уютный семейный дом. Элен нравится ему. У американцев нет таких комплексов, как у нас.
Корнель прервал ее:
– Менее закомплексованы? И ты в это веришь? А что, если он окажется проходимцем?
Габриэлла воскликнула:
– Проходимцем? Нам только этого не хватало…
– Повторяю, его поведение показалось мне странным.
– Он – романтик, к тому же на дворе лето. Он не женат. Почему ты не хочешь поверить в то, что можно влюбиться в твою дочь?
– Короче говоря, – сказал судья, – ты уже видишь американца членом нашей семьи.
– Нет. Я хочу только того, чтобы Элен уехала отсюда. В Ренне свободного мужчину днем с огнем не отыскать. Помимо профессиональной деятельности, люди практически не пересекаются друг с другом. У Элен совсем другой характер, чем был у Лидии…
Она замолчала. Лидия была общительной, она быстро заводила новые знакомства. Она легко шла по жизни до тех пор, пока ее не сбила насмерть машина.
Корнель надел халат, подвязал его поясом и вышел из комнаты. Вернувшись в свой кабинет, он позвонил одному из своих друзей, бывшему сотруднику спецслужб, некоему Дювалю. Они познакомились еще в те времена, когда судья был следователем. Несмотря на то что он уже давно был на пенсии, Дюваль сохранил связи в определенных кругах, а порой и консультировал своего преемника. Раньше, еще до того, как в семье Корнеля произошло несчастье, они довольно часто встречались. Однако после несчастного случая они только говорили по телефону. Корнель обращался к нему за помощью. Надо было во что бы то ни стало найти того, кто был за рулем. Дюваль ему искренне сочувствовал и был готов помочь своему другу. Вот и в этот вечер он нисколько не удивился, когда судья попросил срочно собрать некоторые сведения.
– Старина, сегодня ты мне нужен как никогда. Речь идет о моей старшей дочери.
Старшая дочь? Но у него теперь только одна дочь.
– Всегда рад помочь тебе.
– В Ренне находится один американец. Некто Ник Фэрбенкс.
– Я записал.
– Я хочу узнать точную дату его прибытия во Францию и причину, по которой ему выдали долгосрочную визу. И еще…
– Слушаю тебя.
– По его словам, он находится в Ренне больше трех месяцев. До этого он посетил судостроительные верфи в Вандее. Во Франции он живет уже около семи или восьми месяцев. Он прекрасно владеет французским языком. Где он проживает? С кем встречается? Имеет ли он специальный банковский счет для иностранцев, и если имеет, то кто пополняет его?
– В чем проблема?
– Моя дочь прониклась к нему симпатией. Мне же этот тип кажется подозрительным. Либо он выдает себя не за того, кем является, либо большой чудак. Он слишком настойчиво ухаживает за Элен. Он даже признался, что влюбился в нее с первого взгляда. Он так расхрабрился, что заявил о своем намерении жениться.
– Фиктивный брак, чтобы остаться во Франции?
– Нет, – сказал судья. – Этот американец, по-видимому, располагает средствами или же скоро получит их. По его словам, он собирается открыть здесь предприятие или же стать совладельцем какой-либо расположенной поблизости или в Вандее судоверфи. Ему не нужен фиктивный брак.
На другом конце города Дюваль, пожилой мужчина с усами и плотного телосложения, не выпуская из рук телефонную трубку, делал записи в своем блокноте.
– Он прибыл из какого штата?
– По его словам, из Сан-Франциско, где жила его тетка. Она носит ту же фамилию – Фэрбенкс, независимо от того, в каких родственных отношениях с ним состояла. В Пасифик-Хейтсе у нее был дом. Надо узнать все об этих Фэрбенксах из Сан-Франциско. Вплоть до того, какие они делали телефонные звонки. Он мог все выдумать от «А» до «Я». Мне не нравятся такие типы. Моя дочь была травмирована поведением Рауля. Зачем ей переживать новое разочарование?
– Кстати, – сказал Дюваль, – я видел вашего Рауля в Сен-Касе. Он загорал на пляже с такой юной девицей, которую можно принять за его дочь.
– Такова теперешняя мода. – сказал Корнель. – Жениться на девушках, годящихся в дочери…
– Сорокалетние, – продолжал Дюваль, – женятся на двадцатилетних. Когда же им стукнет пятьдесят, они уже ищут себе семнадцатилетних. Не исключено, что ваш Рауль нашел себе девицу среди учениц Элен. По крайней мере, есть такой слух. Все только о вас и говорят.
– Я рассчитываю на тебя. Не стоит говорить…
– …что все это секретно и не терпит отлагательства, – заключил Дюваль.
Около шести часов утра телефонный звонок прервал тревожный сон судьи. Он взял трубку и жестом успокоил проснувшуюся Габриэллу.
– Не волнуйся. Спи…
– Пока есть только новости из Ренна, – сказал Дюваль. – Остальные поступят позднее.
– Спасибо. Я слушаю тебя.
– Твой Фэрбенкс проживает в отеле «Азалия», неподалеку от вокзала. Хозяин весьма положительно отзывается о нем. Вначале он снял один номер, а затем и второй.
– Почему два номера?
– Он здесь со своим лучшим другом, неким Робином Раскиным.
– Они гомосексуалисты?
– Вовсе нет. Как только Ник уходит из гостиницы, к его приятелю приходят девицы. Вашему американцу надоело часами дожидаться у дверей, вот почему он снял еще один номер.
– Профессия?
– Он часто говорит о судостроительных верфях, на которых побывал. Вроде бы среди них он ищет себе надежного партнера по бизнесу.
– Когда они поселились в отеле?
– Три месяца назад. Похоже, что один из них летал на короткое время в Соединенные Штаты, а может быть, и оба. Во всяком случае, их никто не видел. Они ездят на подержанной машине, купленной по случаю у хозяина гаража рядом с вокзалом.
– Как они оплачивают свои расходы?
– Кредитной карточкой. Все остальное я смогу тебе рассказать через сорок восемь часов, если ты можешь ждать. Он же не собирается силой выкрасть твою дочь…
– На первый взгляд у него самые благородные намерения, – сказал судья. – Говоря о себе, он даже использовал слово «сентиментальный». Элен испытывает слабость к таким вот болтунам. А моя жена, ты ее знаешь, вообще растаяла…
– А как ты себе это представляешь? Он является к тебе в дом со словами: «Я – дерьмо, мошенник, двоеженец, торговец тем и тем». Через сорок восемь часов я узнаю, не заведено ли на него уголовное дело в Штатах.
– Спасибо, – сказал судья.
– Однако, – продолжал Дюваль, – Элен – красивая девушка. Почему ты исключаешь такую возможность, что она действительно понравилась ему?
– «Я заметил ее на улице и был сражен наповал», – сказал он мне. Как бы ты сам отнесся к таким словам?
– Возможно, он неправильно выразился, он же иностранец. В то же время его прямодушие свидетельствует в его пользу. Возможно, что он чист и переполнен добрыми намерениями. По словам хозяина гостиницы, Фэрбенкс большую часть дня проводит в городе, в то время как другой, Раскин, лентяй и ловелас, ждет его в своем номере. В последние две недели к нему приходит одна метиска. Ее отец торгует подержанными вещами. Она – его приемная дочь.
– А Ника Фэрбенкса видели с какой-либо девицей?
– В отеле – нет.
– Спасибо, – сказал судья. – А имеются ли новости по делу о несчастном случае?
– Пока никаких. Уже опросили жителей в округе. В периметре, который нас интересует, никто ничего не видел и не слышал. Если бы ты хотя бы знал, что она делала одна на скутере в десять часов вечера на дороге в Динар…
– Я не знаю. В тот день Лидия должна была находиться у Каролины, своей лучшей подруги. От нее Лидия якобы уехала без предупреждения. После долгого размышления и в результате давления на нее родителей, подруга призналась, что Лидия встречалась с кем-то каждый раз после того, как бывала у них в гостях.
– В этом вся проблема. Люди настолько боятся быть замешанными в какое-то судебное дело, что молчат. Они выражают сочувствие, а затем посылают нас куда подальше. Попробуй вытянуть из них хотя бы слово.
– Я никогда не соглашусь с закрытием этого дела, – сказал судья. – Никогда.
Вернувшись в гостиницу, Ник на цыпочках прошел мимо двери Робина и заперся в своем номере. Он долго стоял под душем, затем лег в постель. Он мысленно подвел итог прошедшего дня. Счет был в его пользу. Но только при условии, что перед ним не разыграли комедию. Его самолюбие было удовлетворено. Наконец-то он перешагнул порог столь закрытого для него дома. Засыпая, он вспомнил тот день, когда впервые увидел Элен. Он никогда не сможет забыть его. Если ему повезет и он будет жить с ней под одной крышей, то ему придется привыкнуть к ее постоянному присутствию. Главное, не думать о прошлом, которое известно только ему одному. Будущее уже рисовалось Нику в розовых тонах. Однако, чтобы обеспечить воплощение его мечты, ему была нужна Элен с ее уравновешенным характером, врожденным аристократизмом.
Ночью он все время переворачивался с боку на бок. Его одолевали тревожные сны. Ник встал на рассвете далеко не в оптимистичном настроении. В половине восьмого утра он спустился в ближайшее от гостиницы кафе-бистро. Хозяин налил ему чашечку кофе, аромат которого смешался с запахом разлитого на стойке вина. В восемь часов он начал обзванивать агентства, чтобы арендовать яхту в Сен-Мало. Если в первом все парусники оказались уже арендованными, то во втором пошли ему навстречу, обрадовавшись, что к ним проявляет интерес американский инвестор, и предложили двенадцатиметровый парусник на целый день.
– В принципе, это то, что мне нужно, – сказал Ник. – Оставьте его для меня. Я сообщу вам окончательное решение через полчаса.
Он набрал домашний номер судьи. Габриэлла взяла трубку. Ее голос звучал бодро: «Мы рады, что познакомились с вами. Вы произвели на нас хорошее впечатление. Заглядывайте к нам, как только захотите провести время в домашнем кругу». Он в свою очередь рассыпался в любезностях: «Какой прекрасный вечер, какой замечательный десерт…» Он попросил прощения, что побеспокоил их в такую рань, и попросил позвать к телефону Элен.
– Какое беспокойство? Что вы такое говорите! Мы встаем очень рано. Сейчас я позову Элен. Не вешайте трубку. Она на первом этаже.
Послышался собачий лай. По-видимому, пес носился по всему просторному дому. Ник подбросил еще несколько монет в автомат. И тут он услышал голос Элен. Ни секунды не раздумывая, она приняла его приглашение.
– Я с удовольствием поеду с вами. Через сорок минут? Я буду готова. До скорой встречи!
Не в силах побороть свое любопытство, Габриэлла задержалась в холле. Она не чувствовала себя лишней, поскольку считала себя соучастницей.
– Он нравится тебе? Мне кажется, что ты ждала этого звонка. Элен, ты что, влюбилась?
– Нет, мама. Вообще-то я еще ни разу не влюблялась. Любовь с первого взгляда мне чужда и непонятна. С Раулем я только надеялась устроить мою жизнь. Мне казалось, что он именно тот мужчина, который мне нужен. И я ошиблась. Ник говорит со мной совсем на другом языке, за что я бесконечно благодарна ему. Я снова поверила в себя.
– Мне кажется, что вам не будет лишней корзина для пикника, – сказала Габриэлла. – У меня осталась от вчерашнего дня выпечка и сыры.
Габриэлла не могла допустить, чтобы дочь по ее недосмотру испытывала какое-либо неудобство. Элен улыбнулась.
– Как хочешь, мама. Спасибо в любом случае. Я тебя люблю…
Габриэлла в свою очередь улыбнулась. Кому было адресовано это «я тебя люблю»? Ее дочь, безусловно, испытывала потребность произнести вслух эти слова.
Элен приняла бодрящий душ, затем высушила волосы и распределила по лицу немного солнцезащитного крема. Наконец она вздохнула с облегчением и потянулась за темными очками.
Ник ждал Элен у входа в дом, сидя за рулем старого автомобиля. Увидев ее, он тотчас вышел из машины, чтобы встретить ее. Ей понравилось его внимание. Она уже давно нуждалась в заботе и ласке. Ник показался ей таким надежным…
Из окна на втором этаже Габриэлла наблюдала за ними. Чуть позже она объявила Жюльену:
– Элен уехала вместе с Ником. Они отправились на морскую прогулку.
– Уже? – сказал судья – Этот тип не теряет времени даром.
– Тип… Почему ты сказал «этот тип»?
– Ну ладно, этот молодой человек.
Порой жена казалась ему несносной.
Дорога была широкой, движение плотным, водители только и норовили подрезать друг друга.
– Crazy traffic, – произнес Ник.
Сегодня утром он решил перейти на английский язык. Ему казалось, что таким путем он задает тон их разговору. Элен с радостью прислушивалась к английской речи. Отшлифованное до блеска дорожное покрытие отражало солнечные лучи, которые слепили их.
– Мне вспомнились мои многочисленные автобусные поездки по Соединенным Штатам, – сказала Элен. – Когда я слышу вас, то мне кажется, что я снова в Америке.
Ему удалось создать нужную атмосферу. Надо использовать каждую секунду ее ностальгического настроения.
– Моя жизнь простая и в то же время сложная, – начал он. – В Сан-Франциско моя тетушка устраивала приемы, как она говорила, «в мою честь». Вначале это мне даже нравилось, а потом стало вызывать досаду. Каждый раз она знакомила меня с какой-либо девицей на выданье. Это была ее навязчивая идея… поскорее женить меня. Она опасалась, что я слишком близко сошелся с моим лучшим другом Робином. Она считала его гомосексуалистом. Старческие причуды… В то же время ей было известно, что мы с Робином дружим с двенадцатилетнего возраста. И он был мне всегда как родной брат. Она не могла понять, что с годами наша дружба только крепла день ото дня. Робин разделил мое увлечение и яхтенным спортом. Тетушка запретила ему подниматься на борт ее яхты «Иоко II». Робин нарушал ее запрет, поскольку я передавал ему ключи. Однако ему приходилось прятаться в одной из кают, когда моей тете приходило в голову появиться на борту с проверкой.
Ник решил посвятить Элен в некоторые подробности своей жизни в Сан-Франциско, вызвать доверие и потрясти ее воображение.
– «Иоко II»? – переспросила Элен.
– Да. Роскошная яхта, которую моя тетушка арендовала на тот период, когда я гостил в Сан-Франциско. Если бы я согласился жить в ее доме, то она купила бы ее для меня. Однако я отказывался входить в эту золотую клетку. И все же накануне своей смерти она купила эту яхту. Предчувствие? Излишняя предосторожность? Не знаю… Было бы понятно, если бы она болела. Однако ничего подобного. Она могла бы еще жить долгие годы. Виной всему несчастный случай. По всей видимости, ей захотелось добавить в свое завещание яхту в качестве приманки. К тому времени, когда я войду во владение наследством, «Иоко II» будет моей собственностью. Необходимо только соблюсти все юридические формальности.
– Юридические формальности?
– Ну да! Даже в своем завещании тетушка нашла способ шантажировать меня. Она поставила свои условия. Пребывает ли она сейчас на небесах или же в аду, но достает меня отовсюду. Какое-то время я жил с одной итальянкой, родившейся в Соединенных Штатах. Я вам уже говорил о ней. Тетя Джоан так упорствовала, что я пообещал жениться на этой девушке. Тетушка тотчас ухватилась за это необдуманное обещание.
Элен, спустившись с облаков на землю, ждала продолжения столь душещипательной истории.
– Что же произошло с этой девушкой?
– Мы расстались с ней тихо и мирно. Она поняла, что я не смогу быть идеальным супругом для нее. Ей был нужен домосед и чадолюбивый семьянин. У меня же нет ни малейшего призвания к воспроизводству населения.
– Воспроизводству? – спросила Элен. – Странное определение.
– Возможно, но я не испытываю ни малейшего желания потакать материнским инстинктам какой бы то ни было женщины. Стать главой большого семейства вовсе не является целью моей жизни. Я – одиночка, который хотел бы найти свою половинку.
– Чего вы ждете от жизни, Ник?
– Встретить серьезную уравновешенную женщину, умеющую держать….
– Держать что?
– Удар. Я не хотел бы прозябать рядом с истеричкой, устраивающей мне сцены и осыпающей меня упреками… Я не миссионер и не психоаналитик, разбирающийся в тонкостях подкоркового мышления.
Надо было пояснить Элен некоторые нюансы возникшей перед ним проблемы, чтобы она не рассердилась. Если в тот момент, когда его старую машину обгоняли мощные грузовики, обдавая облаком густого сизого дыма, он признался бы ей, что вынужден вступить с кем-то в брак, чтобы получить наследство, она тут же дала бы ему отворот. Только он ее и видел бы после этого.
За ними вплотную пыхтел грузовик.
– Может быть, пропустим его…
– Почему? – спросил Ник.
– Потому что шофер смеется над вашей старой машиной.
– Пусть подарит мне «феррари».
– Не надо нервничать… Здесь большое движение. Я много лет езжу по этой дороге.
Ник сбавил скорость и перестроился в правый ряд. Грузовик дал нетерпеливый гудок и помчался вперед.
– Для поездок в Ренне, – заметил, стараясь оправдаться, американец, – эта старая тачка меня вполне устраивает. Только бы ее колеса крутились. Мне другой не надо.
– Моя машина стоит в гараже, – сказала Элен. – Я не сажусь за руль после того, что случилось с моей сестрой. Если хотите, я могу предоставить ее вам во временное пользование.
– Спасибо, не надо. Моя старушка ездит, и это главное. Мы уедем отсюда вместе с ней. Я в Сан-Франциско, она на свалку.
На горизонте показались очертания Сен-Мало.
Элен решила подстраховаться, чтобы впредь избежать малейшего недоразумения. Она небрежным тоном произнесла:
– Как женщина серьезная и уравновешенная – а именно такие женщины вам нравятся, не правда ли? – хочу сказать вам со всей прямотой: я не опытный образец для постельных экспериментов.
Ник скорчил гримасу.
– Разве я похож на сексуального маньяка, только и ждущего удобного момента, чтобы наброситься на вас? Ваше замечание похоже на оскорбление.
– Оскорбление? Ничего подобного… Только маленькое уточнение, чтобы избежать недоразумения.
В порту Ба-Саблон Ник сразу же направился в пункт аренды яхт Вандеи. Навстречу им вышел хозяин, и они поспешили на причал. Заказанная яхта стояла у самого последнего понтона.
– Мы рады доставить вам удовольствие, господин Фэрбенкс. Яхту вымыли, но не исключено, что там остались какие-то следы пребывания пассажиров, вернувшихся вчера из трехнедельного круиза.
Ник вместе с Элен только заглянули в две небольшие каюты, а затем включили мотор и отплыли от причала. Элен сказала, что Сен-Мало был похож на бухту Сан-Франциско… Ник не стал с ней спорить, а только снисходительно улыбнулся.
Зеленая береговая линия вытянулась дугой. Поднялся ветер, и они смогли поднять паруса. Покрытое облаками молочно-белое с синими прожилками небо ошеломляло своей переменчивой красотой. Скрывавшееся за облаками солнце рисовало на поверхности воды причудливые узоры.
– Если бы вы, Элен, вышли за меня замуж…
Она повернулась к нему:
– Если когда-нибудь я выйду за вас? – повторила она его слова – Я слушаю вас, продолжайте… Вы рассмешили меня!
– Я предложил бы вам отправиться со мной в свадебное путешествие на «Иоко II» к северным островам Японии.
– Добродетель вряд ли пострадает, – произнесла она, – если путешествовать только вдвоем на яхте длиной, как вы сказали, в двадцать два метра, даже с автоматизированной системой управления и радаром.
Ник крепко держал в руках штурвал.
– С нами может быть Робин.
– Робин?
– Мой лучший друг.
– Ах да! Свадебное путешествие втроем? – воскликнула Элен. – Мне кажется, что этого будет недостаточно. Еще куда ни шло, если бы он взял с собой подружку. Две пары – уже неплохо, но путешествовать по морю втроем совсем неинтересно.
– Подойдите поближе ко мне, – сказал он.
Она встала рядом с ним.
– А если мы попробуем сделать все не так, как принято, а наоборот? – предложил он. – Сначала поженимся, а потом уж поближе узнаем друг друга. Не совсем классический вариант, но, возможно, удачный. Вы мне очень нравитесь, но у меня совсем мало времени на уговоры.
– Вы так торопитесь, словно завтра – конец света.
– А что, если вы – мой конец света? – сказал Ник.
Элен улыбнулась.
– Это ребячество, хотя и не лишенное романтики. Видно, что вы привыкли получать от жизни все и сразу. Вы разочаруетесь, как только начнете общаться со мной в повседневной обстановке.
– Любовь, по-вашему, похожа на тяжкое испытание? – заметил Ник.
– Я подумала, – продолжала Элен, – и решила, что могла бы провести несколько недель в Пасифик-Хейтсе. Я недавно пережила весьма болезненный разрыв. Было задето мое самолюбие. Мне бы очень хотелось уехать куда глаза глядят… на какое-то время.
– Прекрасно, – сказал он. – Вот вам и доказательство. Нравственных устоев больше не существует. Честный человек вызывает у вас подозрение. Надо было нагородить вам с три короба всякой чепухи, тогда, возможно, вы отнеслись бы ко мне с доверием. Вы пережили мучительный разрыв, но не исключаете возможности вступить в новую связь. Я отнюдь не захватчик. И мне не хочется быть лекарством от депрессии.
– Господин Фэрбенкс, вы не можете быть в ответе за мою жизнь.
С возмущенным видом он скомандовал:
– Возвращаемся. Внимание, сейчас повернем.
Элен сделала непроизвольный жест.
– Какой крутой поворот! Почему?
– Я разочарован. Я рассердился. Вы считаете меня лживым типом, который вешает вам лапшу на уши. Нам лучше расстаться.
Яхта накренилась.
Ник перешел на английский язык:
– Я думал, что моя тетушка, вознесшаяся на небеса, организовала оттуда нашу встречу. Тетушкина любовь ко мне помогла мне найти вас. Спасибо, что вы рассеяли мои иллюзии.
Он почти и сам поверил, что рассердился не понарошку.
Элен была растеряна… Что, если этот молодой человек при всех его странностях говорил правду? Вдруг она во второй раз упустит свой шанс? Она до сих пор сожалела о том, что отказалась поехать на стажировку в Соединенные Штаты. Впоследствии она смогла бы руководить центром по международному обмену студентами.
Они уже подплывали к Сен-Мало.
– Нам не следует больше встречаться, – сказал Ник. – У меня тоже есть самолюбие. Вас привлекает возможность побывать в Сан-Франциско, а вовсе не моя персона. Любовными приключениями я сыт по горло. Законный брак принес бы в мою жизнь стабильность. Сознание, что я взял на себя определенную ответственность…
Немного позднее, уже в машине по дороге в Ренн, он заявил:
– Когда в двенадцатилетнем возрасте остаешься сиротой, то мечтаешь о семье. Когда тебя воспитывает тетушка, влюбленная во Францию, естественно, влюбляешься во француженку. Результат? Тебя вышвыривают за дверь. Спасибо. С меня хватит. Впредь я больше не буду предаваться романтическим грезам.
Она вышла из машины около своего дома. Он остался сидеть за рулем.
– Если бы вы позвонили мне завтра… – произнесла она.
– Спасибо, нет. Желаю удачи!
Машина сорвалась с места. Он позвонит Аните и назначит дату их бракосочетания.