Przejdź do audiobooka
Произошло все так, как оно обычно и происходит. Не удержались Миша Гадкий и Стриж – докопались! Деваться Сергею и Чирику было некуда: сегодня же всем пацанам стало бы известно, что они подсели на измену, и зелепукинские опустили их прилюдно.
После напряженной словесной перепалки, замутился приличный махач. Трое на двое, но Сереге сегодня повезло. Чирик рухнул после прямого удара стулом по башке, но поле осталось за купавинскими – Миша с Сашей, после быстрого раздербана, как упали, так и остались корчиться па грязном полу, слизывая собственные сопли с плит. Их третий братишка, вообще, куда-то потерялся. Но, конечно, досталось и Жесту с Чириком. С трудом встав, Сергей поморщился от боли в печенках, огляделся. Сумка, оброненная в драке, лежала под опрокинутым столом в дальнем углу зала.
Чирик лежал на спине, лицо в крови. Сергей, подошел к нему, присел и пощупал пульс: бьется!
Он поднял голову и взглянул на торчащих в дверях официантку с буфетчицей:
– «Скорую» вызывай, срочно! – рявкнул он, обозленный на их горящие интересом глаза: нашли кино, кошелки!
– Вызвала, вызвала и «Скорую», и милицию!.. Боже мой! – причитала она, водя глазами по сторонам.
Пошатываясь, будто под ногами у него был не прочный пол, а палуба «Титаника», идущего ко дну, Серега побрел к сумке. Когда она уже была у него в руках, мысли Жеста прояснились окончательно.
Нагнувшись к Чирику, Серега виновато пробормотал:
– Извини, братан, сам понимаешь…
Проходя мимо официантки и буфетчицы, уже несколько притомившейся от своего же крика, Жест спросил:
– Через кухню выйти можно?
Женщины с готовностью ответили:
– Мимо мойки пройдешь – будет дверь. Шевелись же!
Официантка посторонилась, уступая дорогу. Натыкаясь на углы, Серега зашел на кухню в тот самый момент, когда через основной вход в кафе заявился наряд милиции.
Увидев обитую жестью дверь, Серега толкнул ее пару раз и очутился на воздухе. Поморщившись от дневного света, резанувшего глаза, он осмотрелся.
На крылечке, сидя на корточках, курила худенькая девушка в прорезиненном фартуке. Она равнодушно взглянула на него, швырнула окурок и вернулась в кафе, прикрыв за собой дверь.
Жест находился во внутреннем дворе дома. В нескольких шагах – строительная площадка. Огромный стенд гласил, что здесь заложен римско-католический собор. Внимательно смотря под ноги, ища тропку между куч строительного мусора, Сергей невольно подумал о том, как много получаешь информации, если только идешь окольными путями…
Подойдя к углу здания, он осторожно выглянул на улицу. У входа в «Айсберг» стоял милицейский «УАЗик» и машина «Скорой помощи». Его «десятка» была там же, где он ее и оставил. Вот только как бы не повязали, когда он будет к ней подходить! Подумав, он вернулся и пошел прямо через стройку, пытаясь найти проход с другой стороны.
Сначала Сергей осторожничал и старательно обходил лужи. Но поскользнувшись, вляпался в такое снежное месиво, что как-то сразу потерял интерес к чистоте своих ботинок. Сплюнув, он пошел напрямик к забору, огораживающему стройку.
Через щель Жест осмотрел окрестности. Вроде, все тихо. Успокоившись, он повернулся спиной к забору и с наслаждением помочился в сторону будущей блатхаты папы Римского. Через ту же щель Серега выбрался на улицу и, повернув направо, затопал к своей «десятке», оставленной почти напротив «Айсберга».
Еще издали он увидел, что «Скорая» уже уехала, а ментовский драндулет по-прежнему возле кафе. Отвернувшись в сторону, будто рассматривает нечто, страсть как интересное, он подошел к «десятке» и открыл центральный замок.
В первый раз после того, как он обзавелся этой прибамбасиной, Сергей пожалел, что она так громко чирикает. Сел за руль и, не поворачивая головы, покосился на кафе – у входа никого не было. Сразу же расслабившись, он поставил сумку с товаром на пол перед правым сиденьем и, все еще продолжая осторожничать, завел и очень аккуратно сдвинул машину с места.
Проехав до первого поворота, он свернул; дальше его маршрут состоял из сплошных подпрыгиваний на узких, словно козьих тропах, улочках старого жилого фонда родного города.
Петляя, он, наконец, вырулил на финишную прямую и поехал по Пушкинской. На параллельной улице, кварталом ниже, в солидном особняке располагалось областное управление ФСБ, а на этой – главная контора Купавы, одного из авторитетов города и Серегиного босса одновременно.
Рядом с угловым магазином «Овощи – Фрукты», если смотреть по Пушкинской улице, стояло серое двухэтажное здание с высоким крыльцом и модерновыми окнами. Парадная дверь всегда была заперта по причине перманентного ремонта. На крыльце по-хозяйски расположилась бабка в телогрейке и в норковой шапке – торговала сигаретами и семечками с деревянного ящика. Увидев ее, Сергей вздохнул с облегчением: раз Петровна стоит на ступеньках, значит, на хате посторонних нет. В случае опасности Петровна базировалась справа, располагаясь рядом с дверями магазина. Для своих это было сигналом, что в хату лучше не лезть.
Здание конторы отделялось от здания магазина нешироким проездом, перекрытым металлическими воротами. Пять видеокамер, укрепленных в разных точках на стенах, просматривали окрестности.
Сергей уверенно подкатил к воротам. Охрана знала его машину, поэтому, секунду помедлив, ворота стали медленно раскрываться. Он осторожно въехал во двор: бывает, что к Купаве понабьется столько народу, что продохнуть нельзя от гостевого автотранспорта; разгонишься по привычке – и поцелуешь какого-нибудь крутого «Мерина», потом расхлебывай этот геморрой…
На сегодня подвигов больше не хотелось. Двор был почти пуст, только стоял темно-зеленый «Форд-экспидишн» Купавы и черная «БМВ» Нади – главбуха. То, что Купава на месте, очень было хорошо – о поведении зелепукинских нужно было доложить срочно и кроме того, позаботиться о Чирике. Вспомнив о брошенном товарище, Серега тяжело вздохнул: сегодня тому досталось! Но самого Жеста нельзя обвинить в том, что он удрал: имея на руках столько товара, рисковать было просто нельзя.
У двери служебного входа, старой и пооблупившейся, ошивался здоровенный парень в черной куртке и в такой же кепке. Куртка была незастегнута на его выпирающем пузе – оно торчало так, словно его обладатель проглотил воздушный шарик! Парень держал в огромной лапе бутербродик, сделанный из половины батона, разрезанного вдоль, и наслаждался жизнью.
Увидев въезжающую машину, парень чуть нагнулся и, встретившись глазами с Сергеем, кивнул ему, поправляя слабо притянутую плечевую кобуру.
Поставив машину, Сергей вышел из нее и легко прикрыл дверь. Не забыл закрыть «десятку» на центральный замок – здесь неожиданностей случиться не могло, но сработала привычка. В правой руке он бережно держал сумку с товаром.
– Здорово, Малыш! – поприветствовал он охранника.
Малыш кивнул, указав пальцем на свой заполненный до отказа рот, и протянув руку.
– Кушай, кушай, не отвлекайся, – Сергей похлопал его по пузу у вошел в дверь. Сразу же повернув направо, он быстро вбежал по лестнице на второй этаж, потянул на себя тугую дверь и попал в длинный и узкий коридор. В конце коридора стоял обычный канцелярский стол. За этим столом зевал над книжкой с детективами Олежка Вареник – последний охранник перед кабинетом Купавы – костлявый сутулый парень в сером джемпере. Сергей знал: под столешницей у Вареника всегда наготове АКС-У и пользуется им Олежка очень умело. Бросив на Жеста рассеянный взгляд, Вареник зевнул, мотнул головой, отгоняя дремоту, и опять уткнулся в книгу. Проходя мимо, Сергей хлопнул его по плечу:
– Шеф у себя?
– Ага!
– Занят?
– Не-а, – ответил тот, потянулся и с хрустом зевнул во всю пасть.
Налево был еще один коридор. Здесь располагались кабинет Купавы, бухгалтерия, комната отдыха и два туалета.
Сергей подошел к красного дерева двери кабинета, постучал и, приоткрыв ее, заглянул вовнутрь.
Купава – невысокого роста мужчина, с усиками, плешинкой, в очень мажорном костюме темно-синего цвета – сидел за своим столом – лицом к двери, спиной к окну и разговаривал по мобильному телефону. Заметив Сергея, он улыбнулся и замахал рукой – заходи…
Сергей вошел, тихо прикрыл за собою дверь и, подойдя к шефу, пожал протянутую руку, затем опустился в мягчайшее кожаное кресло, стоящее справа от стола. Сумку поставил себе на колени. Купава, не спуская глаз с сумки, быстро проговорил в трубку:
– Извини, Киска, ко мне тут люди пришли. Конечно. ну все, давай, пока! – закончил он скороговоркой и отключился.
– Ну как, нормально? – обратился он, улыбаясь, к Жесту.
– Не совсем, Алексей, – ответил Сергей, снова вставая и подходя. Теперь уже сумку он поставил на край стола. Купава протянул, было, к ней руку, но остановился и, нахмурясь, посмотрел на Жеста.
– Что случилось? – быстро спросил он тихим голосом.
– Повстречали в «Айсберге» зелепукинских, они начали доебываться, пришлось отмахнуться. Чирик там остался, ему не повезло. Из зелепукинских были Гадкий, Стриж и еще один, новенький, наверно, я его раньше не видел.
– Что с Чириком? – спросил Купава, пододвигая сумку ближе к себе.
– Ему здорово досталось. Вызвали «Скорую», ментов. Когда менты приехали, я ушел через заднюю дверь. Что дальше – не знаю, но скорее всего, он в больнице.
– Разберемся, – еще тише сказал Купава и открыл сумку. Он вытащил оттуда пластмассовую коробку с яркими надписями и прозрачной крышкой. В коробке лежали какие-то дурацкие щетки, расчески. Положив ее рядом на стол, Купава залез в сумку обеими руками. Недоуменно покопошившись в ней, он поднял на Сергея страшные, пустые глаза, и прошептал:
– А где же товар? Товар-то где, Сереженька?
Ничего не понимающий Жест почувствовал, как у него заледенело в затылке и во рту стало сухо-сухо… Не в силах отвести взгляда, как кролик, гипнотизируемый удавом, он потянул сумку на себя и заглянул внутрь – пакета с героином не было! Ничего не понимая, Сергей перевернул сумку и потряс ее. Вместе с разноцветной пластмассовой ерундой выпала еще коробочка с тюбиками и открытка.
Жест попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только какой-то скрип. Он почувствовал, что лицо у него стало горячим, а ноги очень слабыми. Правая рука сама, без команды начала тереть подбородок, а левая, почему-то залезла в карман брюк и завозилась там. Невысокий Купава вдруг как-то враз сделался большим, а Сергей, бывший на полторы головы выше него – маленьким.
Не спуская глаз с Сергея, будто он мог еще куда-то убежать, Купава вышел из-за стола и, придвинувшись вплотную, резким маваши-гири ударил его в пах. Сергей скрутился, зажался и начал медленно приседать. Купава нанес еще несколько ударов ногами и руками. Через несколько секунд Сергей лежал на полу, прикрыв голову, и боялся даже думать о чем бы то ни было. Купава лет пятнадцать тренировался каратэ; он начинал еще в те времена, когда за эти занятия показательно наказывали, поэтому, если принял два первых его удара, лучше и не рыпайся дальше – изуродует.
Открыв дверь и проорав приказы, Купава мгновенно оживил свое, казалось бы сонное царство. Где-то забегали люди, зазвонили телефоны. Кто-то подошел к Сергею; его подняли и вытащили в коридор. Он приподнял голову: Малыш с Вареником. Уже ничего товарищеского – смотрят волками и дергают резко. Затащили Сергея в комнату отдыха и бросили на пол в душевой. Не успев сгруппироваться, Сергей носом въехал прямо в низкую ванну, сразу же посочилась кровь. Малыш принес табурет и сел рядом. Вареник быстро ощупал всего Сергея, сорвал пистолет, задрав брючину, вытряс все из карманов, самые мельчайшие копейки – тоже. Но ничего не взял – положил на столик и сел на диван, около противоположной стены. Держа на коленях автомат, щелкнул предохранителем.
Малыш с тоской посмотрел по сторонам, вздохнул, вынул из кармана «Сникерс», еще раз вздохнул и с упреком сказал Жесту:
– От этой дряни, знаешь, как зубья ломят? А из-за тебя жрать приходится! – и начал шелестеть бумажкой.
Стуча каблуками, влетел Купава:
– Где он?! Давай его сюда!
Малыш вскочил, сунул в рот целый «Сникерс», словно негритосского цвета сигару, наклонился в душевую и, схватив Сергея за плечо одной рукой, выдернул его наружу.
Купава брезгливо пошвырял пальцем Серегины вещи на столике и сел на диван – Вареник тут же вскочил и встал в стороне. Зашел Виктор Гаврилович, мужик лет пятидесяти пяти, а может, и больше, – постоянный советчик Купавы. Стрельнул глазами по сторонам и аккуратно присел рядом с шефом, почесывая кисть руки.
Цокая каблучками, появилась Надька, главбух – строгая такая телочка лет тридцати трех, в очечках, с длинной сигареткой в руках, торчащей из длинного мундштука, – фильмов насмотрелась, сучка, вот и вытыкивается, но в бумажных делах баба ушлая. Она направилась к окну, закрыла жалюзи и осталась возле него, глядя с прищуром.
– Иди сюда, Сережа, – позвал Купава.
Малыш, обрадованный, что у него появляется возможность дожевать тающий «Сникерс», ткнул Жеста в спину кулачищем. Серега, едва не упав, промчался прямиком до дивана и, пошатываясь, затормозил около Гаврилыча.
– Ты, Сережка, не суетись и не обижайся, – ласково сказал тот, – Мы же здесь все свои, а от тебя непонятки пошли. Рассказывай, где товар?
– Я не знаю, правда, Виктор Гаврилович, Алексей! – Жест чуть не плакал от незаслуженной обиды. – Колдовство какое-то!..
Он был в самом деле жалок: избит, ошарашен…
– Успокойся, Сергей, – хмурясь, сказал Купава. – Товар нужно найти. Я почему-то не думаю, что ты крыса. Значит, давай разбираться.
Серега часто-часто закивал головой и чуть не заплакал от счастья – Купава ему верит!
– Вы товар получили? – резко спросила Надька, и Сергей, повернувшись к ней, опять кивнул.
– В чем он был? – Купава уселся удобнее, очевидно, готовясь зависнуть надолго в этой разборке.
– В п-пакете, – заикаясь, выдавил Жест и сглотнул слюну – ну, не получалось у него разговориться, хоть тресни!
Внезапно Надька, почувствовав, что ли, своим бабьим нутром, что парню нужен психологический пинок, одним прыжком подскочила к Сергею, схватила его за «самое дорогое» и заорала:
– Ты понимаешь, козел, что там денег было ровно в триста тысяч раз больше, чем стоит твоя жопа?!
Сергей приоткрыл рот и робко кивнул – он понял.
– Куда вы потом поперлись с товаром? – рявкнул Купава, перехватив эстафету.
Отпустив Сергея, Надька лениво вернулась на свое место у окна. Сергей, проводив ее взглядом побитой собаки, стал отвечать Купаве складно и последовательно:
– Все было, как всегда. Они, Алка, то есть, с Мусой, пошли первыми, мы за ними.
– У кого был товар? – спросил Гаврилыч, не спуская своих хитрых глазок с Жеста.
– У Чирика, – поспешно ответил Сергей, и продолжал уже самостоятельно, без экстремистских воздействий со стороны аудитории. – Мы вышли из той комнатенки, смотрим, а в зале сидят эти трое жлобов. Слово за слово, хреном по столу, – ой, извините! – Сергей испуганно посмотрел на Надьку. – Начали докапываться… Чирик сбросил сумку и отшвырнул ее ногой назад, к столу…
– К какому столу?! – Купава вскочил, но, увидев, что Сергей снова сжался, сел и попытался придать своему лицу добродушное выражение – ну и жуткая же рожа у него получилась!
– К столу… – начал было Сергей и вдруг закричал:
– Я понял, Алексей! Я понял! Это она, сука, взяла нашу сумку, вместо своей! Точно, я понял! – неожиданно даже для себя, Жест расхохотался, поднял руки к лицу, сильно потер его и прокричал Купаве:
– Господи! Я думал: чердак снесло на хер! Алексей, я все понял!
– Кто «она»? – растерялся Купава. Он-то, как раз только в этот момент и заподозрил, что у Жеста короткое замыкание в мозгах щелкнуло от огорчения и сейчас просто пугался мысли, что концов ему не видать и бабки пропали навсегда.
Но Сергей уже пришел в себя полностью: он снова ощущал себя Жестом – давно испытанным быком, которому можно доверять и который хорошо осознает свои и силы, и возможности.
– Алексей! Во время махача с этими придурками за столом одним сидели четверо лохов. Сначала Чирик в тот стол вбился, а потом новенький из зелепукинских: я его туда послал. Стол перевернулся, а под ним и была наша сумка. Они все ушли, а потом баба вернулась! За сумкой!
В это время в комнату отдыха осторожно просочилась новенькая девочка из бухгалтерии. Она несла в руке мобильный телефон Купавы.
– Вас спрашивают, – доложила она руководству, окинув совершенно равнодушными глазами мизансцену.
Купава удивленно хлопнул себя по карману пиджака, шепотом выругался и взял трубку.
– Алло! – произнес он доброжелательным тоном и махнул рукой девочке, мол, проваливай. – Конечно, я… Как?.. Ясно… Ясно… Хорошо, держи меня в курсе… Нет-нет, ты все делаешь правильно. Пока.
Закончив разговор, он оглядел свой штаб:
– Чирик в третьей горбольнице. Без сознания. Состояние хреновое. Врачам уже забашляли, ствол наши люди вытащили. Ментов пока не было, да, похоже, и не будет: а что им – обычная драка, бытовуха. Там же один из этих шакалов зелепукинских.
– Слышь, Леша, – Гаврилыч покашлял и продолжил тонким голоском. – Больно уж не похоже на подставу-то. Странно все как-то получается. Я вот посмотрел сумочку-то – думаю, перепутали, не иначе: хрень там, в сумочке, и открыточка поздравительная. Написано…
Гаврилыч достал открытку, как фокусник, – не понятно откуда – и отставил ее на вытянутой руке.
– Так, где же эта херня? А, вот: « Желаем тебе перестать быть антисемитом и заполнить своими картинами Эрмитаж».
– Я не понял тебя, Витя, – осторожно сказал Купава.
– Краски! – подсказала от окна Надька. – Там коробочка была с художественными красками.
– Вот! – поднял указательный палец Гаврилыч и опять замолчал.
– Не похоже, что он спер, – снова подала голос Надька. – Зачем же тогда он приперся, мудак? Скорее всего, эти кретины перепутали.
– И с ментами дружить Сережке никак нельзя, – сказал Гаврилыч. – У него причины есть не дружить, ты же помнишь, сынок? – Голос Гаврилыча стал сладким-сладким. Он намекал на кое-что общеизвестное в этой компании, и все присутствующие задумались.
– А если это Толян все так складно расписал? – раздраженно заговорил Купава; – Быков своих посадил за стол, а подставных с похожей сумкой – за другой? Что тогда?
– Глотку порвем, коли так, – на меняя интонаций сказал Гаврилыч. – Толик совсем распустился, не хочет жить спокойно.
Купава бросил быстрый взгляд на своего советника и снова повернулся к Жесту:
– Где ту бабу думаешь искать? Скажешь «не знаю» – заставлю собственные яйца сожрать!
Жест напрягся и соображал. Сейчас, когда ситуация стала проясняться – по крайней мере, очень хотелось на это надеяться – мысль у него заработала сравнительно четко. Он молчал и вспоминал все, что было в этой поганой забегаловке. От этих усилий у него выступил на лбу пот, но он не решался его вытереть. Все молчали, смотрели на него и ждали, что он, наконец, скажет.
– Ту бабу я найду через другую, – тихо сказал Сергей и продолжал быстрее и увереннее, – их же четверо было за столиком. Двое на двое. А вторую официантка узнала, и они, вроде встретиться договорились. Я помню, слышал.
Сергей замолчал и впился глазами в Купаву: что теперь он скажет. Купава подергал шеей и повернулся к Гаврилычу:
– Что делать будем, Вить? – А пусть поищет, вдруг, найдет?
Гаврилович остро взглянул на Жеста, будто хлыстом стегнул:
– Дай ему Вареника, что ли. Ты, Сережка, – обратился он к Жесту, – если не виноват, и не бойся ничего. Исправишь свою ошибку – долго жить будешь. Смотри только: ты в кафешке этой уже нарисовался – не светись там больше, не надо нам ссориться с ментами, не то время! Хорошо меня понял?
Сергей кивнул.
– Вареник! – обратился Купава к братку с автоматом.
Вареник все время подпирал стену, но за Сергеем смотрел зорко: постоянно водил стволом при малейшем шевелении допрашиваемого. Оторвавшись от стены, охранник сделал два шага по направлению к дивану, на котором сидели Купава и Гаврилыч.
– Ты, Вареник, за него отвечаешь, а ты, Сережа – за товар. Я тебя, Сережа, не пугаю, но товар лучше найди. Понял?
– Я понял, Алексей, – с готовностью отвечал «подследственный». – Пистолет можно взять?
– А зачем он тебе? – удивился Гаврилыч. – Иди, Сережка, без волыны, а то ты понервничал немного. Не нужна она тебе.
– Все решено, – Купава поднялся. – Оба вперед, работать, а мы с тобою, Вить, пойдем, подумать нужно.
Сергей медленно вышел из комнаты отдыха и, покачивая головой, направился в туалет. До того перенервничал – дверь забыл за собою запереть. Долго пил воду из-под крана, умывался и все никак не мог оторваться от воды. Очнулся только после того, как почувствовал легкое похлопывание по плечу. Оглянулся – Вареник.
– Пошли, хватит плескаться, – сказал он. Вареник был уже одет в черную куртку, кепку надвинул на самый нос. Автомат у него висел на плече под курткой.
Разрешения на оружие у Олежки отродясь не было, да и какое на автомат разрешение!.. Зато лежала всегда в нагрудном кармане очень полезная справочка с синей печатью: в ней значилось, что он вялотекущий шизофреник и непредсказуемый психопат и поэтому его необходимо бережно лечить. И систематически он действительно зависал в городской психушке! Чем он там занимался – не рассказывал, но когда возвращался, здорово веселил пацанов историями про дур и медперсонал!
Они вышли вместе, Вареник на шаг сзади. Сергей сделал вид, что не обращает внимания на эти дела, хотя приятного было очень мало.
Малыш уже сидел перед дверью и щелкал семечки.
– Будешь? – протянул он Сергею кулечек. Тот не отреагировал.
Подойдя к своей «десятке», Серега сунул руку в карман и вспомнил, что все оставил в комнате отдыха. Он повернулся, чтобы сказать об этом Олегу, но неожиданно машина подмигнула и щелкнула замками. Улыбающийся Вареник протянул ему пульт и права:
– Без прав ездить нехорошо! – сказал он и заржал, довольный произведенным впечатлением.
Ворота медленно раскрылись и выпустили их на улицу. Всю дорогу до «Айсберга» Жест молчал и думал. Вареник же болтал без передыху и сам смеялся своим анекдотам. Впервые Сергей подумал, что Олег и впрямь очень похож на психа. От этой мысли настроение его не улучшилось…
Уже смеркалось, народу на улицах было немного. Не разогрелись еще люди: зима вот только неделю как свалила в свою Лапландию, и к весне ведь тоже нужно привыкнуть…
– Как будем прошмандовку эту брать? – внезапно, словно споткнувшись на полуфразе, спросил Олег.
Сергей пожал плечами:
– Самое лучшее, конечно, было бы дождаться закрытия, но это часа три, не меньше.
– Не пойдет, – отрезал Олег.– А как ее зовут?
– Понятия не имею!..
Они подъехали к «Айсбергу». Хорошо было видно, что кафе открыто, работает и посетители толкутся в приличном количестве. Сергей поставил «десятку» почти на прежнем месте, заглушил двигатель и достал из бардачка пачку сигарет. Он вдруг вспомнил, что давно не курил и с наслаждением затянулся..
– А в этой дыре одна официантка? – поинтересовался Олег, тоже закуривая.
– Да не знаю я! – вскричал Сергей. – И не представляю пока, как нам ее выцепить, не привлекая внимания… Слышал, что Гаврилыч сказал? А мне появляться там с моей битой рожей – самое то!
– А ты не ори! – огрызнулся Вареник, и Сергей почувствовал к нему такую острую ненависть, что даже прикрыл глаза. Гребаный этот «Айсберг»!..
Серега вспоминал, как ему удалось ускользнуть отсюда незамеченным…
– Они там курят! – вдруг выпалил он.
– Кто, где? – не понял Олег и закрутил головой по сторонам.
Сергей вздохнул с облегчением: похоже, появился шанс сработать чисто.
– Девки из кафе выбегают покурить на улицу через служебный выход!
– Откуда знаешь? – недоверчиво посмотрел Вареник.
– Видел сегодня сам, – ответил Сергей. – И если из нас двоих кому и светиться, то только тебе!
Он завел машину и поехал в объезд, стараясь подрулить поближе к той самой щели в заборе. Встав напротив нее, Сергей сунул в карман сигареты, и оба вышли.
Осмотревшись, они пролезли в дыру и оказались на территории стройки.