С
каждым годом
сил меньше
все
будет и меньше
с
каждым годом
как будто иначе нельзя
с
каждым годом
обязан я быть все сильнее сильнее
с
каждым годом
иначе нельзя
тоска
и бессилие
грусть и
ярость
душа
и в состоянии войны
разум
густая
неразборчивая боль
тяжесть
как только себя оправдать хотим сразу находим
слова и поступки и жесты все то
чего у нас нет и когда делаем дело
нет у многих
ни разу, целую жизнь
мне протянута была тоненькая ниточка
уцепившись за нее размотать клубок
было честно говоря делом техники
я не знаю отчего нитка тонкою была
знаю лишь что был в том прок
раз мотал таки клубок
вы
вы ветки
вы не можете ветки меня не понять
вы не можете ветки зеленые ветки меня не понять
вы не можете ветки зеленые ветки на мусорной куче цветущие пышно
меня не понять
вы не можете ветки зеленые ветки на мусорной куче цветущие пышно —
плевать вам на мусор – меня не понять
я такой же как вы плоть от плоти такой же как вы
так же точно живу оживаю расту под дождем
так же точно как вы умираю от холода голода жажды
на дерево ДЕРЕВО один и тот же взгляд
на протяжении минуты очень
разный
ВЗГЛЯД разный дерево одно один и тот же человек
одуванчики больше
любил он чем розы
астры —
больше чем все вместе взятые в мире цветы
жизнь
(свою и чужую) любвинеприглядномвеличии
зимний день день
день свежий
прозрачный
солнечный воздух
покой
тишина
я подумал что жизнь моя жизнь быть такой же
быть точно такой же могла будь она эта жизнь
человеку другому дана
когда всем сердцем ждешь покоя тишина
когда всем сердцем ждешь покоя глубина
вся жизнь твоя видна
такою
какою быть обязана она
Старик (опыт объемного портрета)
ему уже не нужно ничего глаза глаза
он полон жизни разрушенные пусты
а какой бойницы беспомощны
не помнит
забытых помнят
сказка но
крошечный (излюбленная тема) росток зеленый в трещине асфальта
зеленым цветом закрывает мгновенно красит серый
асфальт избитый нашими ногами нашу
жизнь
обожание – звук пустой
слово с пылью смешать раз плюнуть
из улыбки легко сделать фарш мясной
замечательный надо думать
обожание – звук пустой полый звук – полу-звук чет-верть сотая
ноль без палочки
обожать – значит день и ночь
для того только жить чтоб нравиться обожание – звук пустой
желание
родиться выродиться вы
материться вслух пройти на голове коленками
назад ползти на четырех на месте
прыгать головой трясти сойти
за неврастеника шута паяца идиота всё
что угодно только бы не эта
тишина
объятие обязано быть
КРЕПКИМ ПОРЫВИСТЫМ И ЧИСТЫМ КАК СЛЕЗА
Обязано объятие быть объятием и л и не быть
как все-таки безжалостно линяет новизна
ф
р
а
з
а
из письма
ЗДЕСЬ
прежде теперь
покой запустение
величие тишь
ЛИШЬШОРОХШАГОВЛИШЬ
наивно
трогательно
(чуть глуповато)
и потому всегда так грустно
так тоскливо
так печально
и так больно
больно чуть-чуть
Из окна вагона
Столько роз посадили
Одна расцвела
Под палящим безжалостно солнцем
Будь ты счастлива
роза
цветущая роза одна
под палящим
б
е
з
ж
а
л
о
с
т
н
о
солнцем
на повороте
большой дороги
дерево
маленькое
лежало
мимо неслись машины
прохожие шли мимо
все было
как
обычно
сумерки продолжались
день подходил к концу
все было
как
обычно
дерево умирало
сумерки продолжались
день подходил к концу
из любви к ненависти
от ненависти к скуке
из любви к тонкости
от ненависти к грубости
из любви к упрямству
от ненависти к тупости
из любви к силе
от ненависти к слабости
из любви к работе
от ненависти к тщеславию
из любви к самолюбию
от ненависти к беспомощности
из любви к искусству
от ненависти к бездарности
из любви к верности
от ненависти к предательству
из любви к жажде
от ненависти к пустыне
из любви к жизни
от ненависти к смерти
из любви к ненависти
лицевая сторона страницы:
жизни пять минут пять минут пять
пять минут пять минут минут минут пять пять пять
минут минут пять пять минут минут минут пять минут
минут пять пять минут минут пять пять пять пять ми
нут пять пять пять пять минут минут минут минут пять
минут минут минут минут пять пять минут пять пять
минут минут пять пять пять пять пять минут минут м
инут минут пять минут минут пять минут минут мин
ут пять минут минут пятьт минут минут пять минут пя
ть минут минут минут минут пять пять пять пять пять
минут минут минут пять пять минут минут пять пят
ь минут минут минут пять пять пять минут минут пять
минут пять минут пять пять минут минут минут минут п
ять минут минут пять минут пять минут пять минут
пять минут пять минут пять минут пять пять пять ми
нут пять минут минут минут минут минут пять пять пять
пять пять пять пять пять пять минут минут минут мин
ут пять минут пять минут минут пять пять пять пят
ь пять пять пять пять минут минут минут пять ми
нут пять минут минут пять минут пять минут минут
пять минут минут минут пять минут пять минут минут
пять минут минут пять минут пять минут пять мину
т минут минут минут пять пять пять минут минут мин
ут минут пять пять пять пять минут пять пять пять пять
минут минут минут минут пять пять пять пять минут
пять минут пять минут минут
обратная сторона страницы:
не хватило
–
Об авторе:
Ольга Челюканова родилась в Приморском крае, в семье военнослужащего. Часто переезжая, проехали весь Союз от Владивостока до Калининграда. Долгое время жила в Латвии. Закончила дневное отделение Литературного института им. А.М. Горького, семинар поэзии. В 1998 году принята в Союз писателей России (МГО). Член Клуба писателей ЦДЛ. Пишет стихи и прозу. Переводила с латышского, болгарского, украинского. Живет в Москве. Публикуется с 1979 года. Автор нескольких книг. Среди них «Стихи о России» (2003), «Электронная скрипка» (2013). Стихи публиковались в газетах, журналах, альманахах и коллективных сборниках. Песни на мои стихи слушайте на сайте chelukanova.ru.
© Челюканова Ольга, 2016
Друзья мои праздничные, друзья мои будничные,
Друзья мои горестные, товарищи дальних,
Сопутники дерзких дорог, с кем счастье вынянчивали,
С кем верили в будущее, с кем горе стоверстное
Объятьем пасхальным сминали до траурных крох!
Пути наши пройденные, пустые ли, праведные,
Пути наши памятные, озноб поворотов,
Остуда рассветов сквозных… Которого ордена мы?
Куда мы направлены, и так затемно, затемно?..
Раскаянья ропот на робком рассвете возник.
Шаги ваши призрачные, глаза ваши пристальные,
Лучами пронизанные огней негасимых,
Горячих. Попробуй, сверни…
Прочь, здания призменные!
Отмучились пристанями кораблики пригнанные
Непереносимо
Стремятся сквозь думы и дни.
Возжелав доказать себе,
Что былое не безвозвратно,
Я воздвигну закон простой
И увижу: ничто не зря.
Те, что шли по одной тропе,
Обрели родимые пятна.
Самой жадною кислотой
Эти солнца стереть нельзя!
Эти солнца горят во лбах.
В осиянных лбах эти клейма!
Нас – вчерашних – зовут назад.
Мы тогда не умели – вспять.
Не за совесть и не за страх
Нам отметины ныне время
Без разбора, вкось, наугад
Будет бойко штемпелевать!
В тех, иных небесах – Луна.
Несомненно, Луна иная.
Мы не знали, что ОЖИЛ Босх…
Мы не знали, что ЖИВ Шекспир…
Ох, трава была зелена!
Но была зелена – иначе.
Как широкий и свежий вдох,
Распускался цветастый мир!
А за Детством – сошлись… Ура!
Кое-что уже пережили:
Небо после десятого
Нам ударило в головы.
Сквозняков игра. И ветра
Нас кружили и мы дружили,
И хотелось нам всякого,
Улыбалось нам – долгое!..
Принимая – тернистый путь,
Отвергая – легчайшие,
Мы как с шашкою наголо —
Налетали ватагами!
Хоть проспорили истину,
Да рождали не чаще ли,
Горлопанной атакою
Без стратегии с тактикой!
Юность – время певучее.
Нет у ней повелителя,
Как у дерева – имени.
Разве только название…
Есть такое горючее —
Не создать заменителя
Ни в химерах алхимии,
Ни путем волхвования.
Только б ярость наяривать!
Только б версты наверстывать!
Только б руку берущую,
Чтобы можно – одаривать!
Как на яркой на ярмарке,
Развеселой, за просто так,
Всех прошедших и будущих
Без числа – отоваривать!
Бескорыстные купчики,
Богачи неимущие,
Что со скоростью мысли
Свой товар продувают!
Станут позже задумчивей
Руки ваши дающие:
Зерна веские смысла
В них не оскудевают…
Детским дырявым сачком
Резвое время поймали.
Биться не стало оно,
Крылья цветные сложив.
Точные пальцы потом
Из розовеющей марли,
Не осыпая пыльцы,
Нежно, без спешки и лжи,
Не нагнетая побед.
Не подавляя прозрений
И, прокламируя быль,
Не педалируя боль,
Вынули время на свет,
Мудрый, первично-осенний.
Вновь полетело оно.
Но – повело за собой.
Следом! По следу – к следам,
К оттискам всех впечатлений,
К слепкам больших платежей,
К матрицам вечных долгов…
Следом! По следу – туда,
Где на доске объявлений
Старого парка – слова:
«Вера. Надежда. Любовь».
Холст не истерзан нисколь.
Краски настойчиво-ярки.
Сонмы пропавших снегов…
Толпы прошедших дождей…
Время, веди – не неволь
Под нетриумфальную арку
Парка утраты моей,
Парка надежды моей.
Там, в лабиринтах дерев,
Быль переходит в прогнозы.
Не рассыпается в пыль
Прошлого память и пыл.
И нарастает напев.
Свежи и розги и розы.
Предполагаешь, прозрев:
Ты ничего не забыл.
Снова тебя завлекут
Старые аттракционы.
Призрачная карусель
Смело взяла в оборот!
А репродукторы ткут
Жалобу аккордеона:
Что-то он так потерял,
Что нипочем не найдет…
Светлые песни весла
И аллилуйя аллеи…
Так и оставим. Пойми
Эту «ошибку пера»…
Память звала и несла!
Слева забыто белели
Колышки от шапито,
Словно бы снялись – вчера…
Как говорится – вошла!
Дальше, на время не глядя,
Следовать этим путем,
Не отвлекаясь, опять.
И, не предав ремесла,
Вслед, на промозглой эстраде
Будет слепой музыкант
Вечные темы играть!
Проживаю ситуацию сполна,
Добросовестно, как старая актриса.
Роль – к финалу, что рискованно написан,
Я толкаю. Подсуфлируй, тишина.
Прожигаю ситуацию до дыр.
Понимаю: преждевременно ветшает.
Нищета первоначальных обещаний,
Острия свежеотравленных рапир —
Для финала! И на все – одна цена.
Каково твое последнее паренье?
Как меняется твое мировоззренье?
Изживаю ситуацию до дна!
И уже не важно: вместе иль поврозь,
Для начала неожиданных итогов.
Ностальгическая вежливость. И только.
Провожаю – ситуацию – насквозь!
Ляжем в дрейф! Станет вновь
Легендарной земля.
И – ни «лево руля».
И – ни «право руля».
Позабудем людей,
Берега, тополя…
Все – ни «лево руля»,
Да ни «право руля».
И вражда и любовь
На нуле – о-ля-ля!
Что ж! Ни «лево руля»
И ни «право руля»!
А большая вода
Убивала, шаля!
Но – ни «лево руля».
Но – ни «право руля».
Все – теперь
И совсем ничего – «опосля».
И – ни «лево руля».
И – ни «право руля».
И уже никогда
Не сойдем с корабля.
Эх – ни «лево руля»,
Да – ни «право руля»…
Протянулась рука,
Да не стало руля.
А припевом всему:
Тра-ля-ля, тра-ля-ля!
…И когда твоя сигарета попадает четко мимо пепельницы,
И когда вино твое горько вне зависимости от качества,
Вспомни скорее время недалеко от детства,
Вспомни, как непритворно там смеется и плачется.
Что ж теперь? Где вы все? Чем вы стали? Чем я?
Сколько слов. Лишних. Наложите лимит.
Я кричу! Отзовитесь. Под сводами снов я иду к вам.
Откликнетесь. Сделайте вид, что – узнали!
Ох, и трудно… Похоже теперь, что я ною.
Ноет – сердце, да все ж неуместно как будто.
И опять уплыву на ковчеге на Ноевом. Новом.
Буду спать и качаться. Бесплодно. Зато – беспробудно.
Да пугает тот сон, где Пьеро изнемог от отчаянья,
Где с веревкою гвоздь выбирал он надежный и крепкий,
Где девчонка какая-то, глупенькая и случайная,
Захотела с веревкой попрыгать
И от смерти страдальца спасла…
…не надолго.
Нелепость?
Что ж теперь? Где вы все?
Завершилась проулка.
Не ругай – не хвали.
Юность, странно и гулко
Мне отплыть повели.
Я, конечно, уеду.
Только под ноги – трап.
Авантюрное кредо
Неоправданных трат!
В параходное чрево,
В моментальное «пусть!»
Я войду королевой
Без парламента. В путь!
Не в каюте качаясь
Респектабельно, но
В глубине нескончаемой…
Днище. Донышко. Дно.
Здесь на стенах осклизлых
Пишет плесень цвета
Приглушенно-изысканные…
И светла нищета!
Одичавшие чаянья.
Озорное вино.
Неужели – отчаливаю?
В океане давно!
Мели-отмели шельфа
Миновав по пути,
Сожаления шлейфы
Позади распустив,
Безалаберно, слепо,
Тем не менее – верно,
Шел корабль. И свирепа
Была его вера!
Неустанно. Неистово.
Наобум. Но едва ли
Вы стояли на пристани,
И платочки порхали…
Бесшабашное счастье.
На ветру пилигрим.
Отыгралось! Ненастья
Стерли радужный грим.
Полиняли полемики.
Облупились куплетики.
Вы со мной – неотъемлемо.
Остальное – эклектика!
Навсегда. Безбилетно,
Вам со мной по пути!
Но прощай, недопетое…
Огневое, – прости!
Чьи слова мне мигают?
Где реальность, где – кажимость…
Увозя, – постигаю
Ваши. Каждое. Каждое.
В отрешенной нездешности
Лже-безлюдного трюма
Околдована сдержанность,
Просветленность угрюма.
За завесами замыслов
Засыхает печаль.
Зачинаются завязи
Не случайных начал…
Ваши дальние лица
В забытьи не удержишь.
Заводись, небылица,
Как кружением – дервиш!
Встречу риф или берег?
Пепелище? Жилье?
Ваше право – не верить.
Помнить – право мое…
Отбыла. Отболело.
Все кончилось. Что-то – останется.
Проглочу отрезвело
Хмельные остатки катарсиса.
Расставанный настой
На горячем спирту передряг.
Рецептурой – простой.
Да горчит. Приготовлен не так.
Не канючу. Не каюсь.
Жестяное слово «цейтнот».
Ну а здесь, спотыкаясь,
По стеночке время идет.
Решеньем натуго спеленута,
Как тайна после сотворения.
Разоблачительной разгадке
Уже не причаститься вам.
Или, как мумия, не тронута
Тысячелетиями тления.
А если – да, не ваши руки
Протянутся к моим бинтам.
Чем я полна сейчас? Сказаньями?
Из трав повымерших бальзамами?
Каких ветров прикосновением
Еще лицо мое живет?
Полна глазами, голосами я…
Хотя звучит – бездоказательно!
Со мной в наикрепчайшей дружбе
Крутое слово – «поворот».
Пустое забытье.
Ни звука. Ни огня.
Найди меня, мое.
Вселись, мое, в меня.
Вернись. Не обессудь:
На что мне тлен и прах?
Отдай мне плоть и суть.
Не оставляй впотьмах.
Включи мне шум и свет.
И боль верни назад,
И тысячи примет,
Подряд и наугад!
Почти в руках покой,
Предсказанный – точь-в-точь!
Но вечный сон – на кой?
Оставь мне день и ночь.
К чему мне вниз иль ввысь?
Зачем мне ад иль рай?
Мое – в меня вернись.
И мне – меня отдай!
Не надо – «на помин».
Хотя бы на «пока»
Мне губы крась в кармин,
Витийствуй у виска!
Пускай сначала – пульс.
Да будет жизнь – сейчас.
А завтра… Разберусь
В себе. В который раз!
Поприбавилось вдруг суеты.
Поотстали дела иные.
Поразмыслив, увяли цветы,
И в особенности – голубые.
Почернели, поникли и те,
Развеселого цвета розового.
Соблюдали нейтралитет,
Только корни враз подморозило.
Ураганилось! Татем шнырялось.
Рысью рыскалось и галопом.
Зубоскалилось! Счастье и ярость
Были рядышком. Около. Около!
Бедокурилось… Куролесилось…
Все – и горькое – весело, весело!
Все – и злое – не больно, не больно…
Только время шепнуло: «Довольно».
Так спокойно, так веско сказало.
Я подумала: «Блажь. Показалось».
Эту юность продлила на мили,
На парсеки… Остановили.
Точка. Финиш.
Другим – седло.
Заарканило.
Оплело…
И теперь – разъезжаю в дрожках.
И дрожу простудною дрожью.
Хоть и хлещут лошадок вожжи, —
Не поможет уже. Не поможет.
Поприбавилось вдруг суеты.
Поотстали дела иные.
Поразмыслив, увяли цветы,
Мои розово-голубые.
Хватит лежать,
Коль «беда – не беда»,
Коль «душа – молода»…
Прошлое! Не убий мя,
Да коли встану когда,
Не себя во имя.
Былую легкость возврати
И отношеньям, и походке.
Чтоб любопытство – больше глаз,
А удивленье – шире рук,
Крестом расставленных. В пути
Устала, крадучись подлодкой,
С опасным грузом про запас,
Над несомненным делать круг…
О, подари мне ранг Разини
И сан Наивности святой
Раззявы титулом свяжи.
Повышу звания отныне,
Вставая в должность на постой:
Пойду к неведенью служить —
Стяжаю Недотепы чин!
Друзья вы мои!.. Как отсутствие ваше заметно…
Да будут замешаны круто все ваши труды!
Но только не это: «наветами стали приветы,
И жажда, и некто недобрый не дарит воды»!
Ему я могу лишь в одном отношенье завидовать:
Что вы – рядом с ним. Но ничуть не завидую вам.
Мы знали источник. Пропали приметы и виды.
Исчезло названье, но воды – чистейшие – там!
Сигналы летят…
Телефонные пухнут счета…
Но руки другие
Снимают далекую трубку
И руки другие
07 набирают.
Тщета.
Не вспомните, хотя не изменили.
Я ж на мгновенье не могу избыть
Все наши «да» и «нет», все «или-или»
И «быть – или не быть».
Плохая недоношенная рифма.
Я говорю давно сама с собой
О том, как я бреду, сбиваясь с ритма,
И осмеет – любой.
Но мне вас не хватает высочайше.
Глубинно и бестрепетно храню
В душе, как в чаше, – несравнимость вашу —
Ни тлену – ни огню.
Заполошная бабочка.
На огонь! На огонь!
На свечу ли? На лампочку?
«Не упрямься. Не тронь».
Только гости незваные
Ослепленно летят.
Одинокие, странные,
Всюду люди сидят.
На верандах и в комнатах
Все не гасят огни,
Все вздыхают о ком-то…
«Не упрямься. Усни.
Не гляди без участия:
Так сгоришь и в тени.
Надави выключатель,
Фитилек приверни.
Крылья – воспламеняемы!»
Но не внемлют они.
Зона Воспоминания.
– Затяжные огни!
На свечу ли? На лампочку?
– На огонь! – На огонь!
Сумасшедшая бабочка,
Образумься. Не тронь.
От автора:
Живу на два города. Пишу в поездах. Не верю печатному слову, не думаю о будущем. Люблю командовать, мистифицировать реальность и не спать по ночам.
© Бухарова Дарья, 2016
В мой лингвистический паспорт вписано столько
Слов-паразитов, что к черту всякие смыслы.
Скука трехглавая жрет с трех сторон без соли,
Жамкает, сука, слюняво моими мыслями.
К черту.
Я не выбирал таблетку и не подписывал
Кровью, что обязуюсь – в петлю по пятницам,
Хватит, свали в туман и оттуда визгами
Жалуйся, сколько хочешь, что вся жизнь катится
К черту.
Слышишь, вселенная, думаешь, я забавный?
Ночью, когда мну сердце сухой ладонью,
И, пока день сползает к вечеру плавно,
Делаю вид, что я в норме, просто спросонья.
К черту.
Я не устал, я просто слегка оплавлен,
Как подожженный кончик шнурка из кожи.
Мне двадцать три, я уверен, что в полном праве
Ныть уже года два: вот я был моложе…
К черту.
Теперь я сплю на краю кровати,
Как будто ближе к дверным проемам,
Как будто дальше от злых объятий —
В стенных перчатках квадратов дома,
Углов и гладких обоев в клетку.
Теперь я кутаюсь в одеяло,
Так, чтоб дышать – словно двигать камни,
И через ткань не глядеть в усталый
Проем окна, черно-бело-рамный,
Закрытый плотно стеклом и сеткой.
В ушах – шуршание каждой ночью,
Я, крепко жмурясь, сверяюсь с пульсом.
Все пережитое – сна источник,
Хотел проснуться бы – не проснулся!
Полет нормальный – но путь опасный…
И в полусонном бреду рассветном
Звон истерично сознанье лижет.
И: одеяло – глушить звук вредный,
И: самый край – так тянуться ближе,
И вся поэзия страха – сказки.
Ой, а помнишь, никто не стоял над душой?
Не плевал тебе в душу. И пальцами сердце не лапал.
Слышишь, помнишь? Теперь-то ты тоже, конечно, другой,
И другие – другие. И страхи так приторно пахнут.
Когда ты ускользаешь от всех, притворяясь больным,
Ищешь чувство покоя, крутясь на постели измятой,
То не веришь, что все это было когда-то другим,
Это – боль, это – стыд. И чуть-чуть несмываемых пятен.
А теперь ты уже не уверен, что было, что нет.
Все смешалось – и ты помешался, и ты разложился
На десяток историй, цветных, как изломанный свет
Через призму из лжи. И ты даже, наверно, смирился.
Не смотри. И не думай. Я зря потревожил зверей,
Так спокойно сопевших внутри, у лазейки наружу.
Помнишь, как тебе было легко? Помнишь? Знаешь… забей.
Хватит помнить. И – я умоляю тебя – хватит слушать.
Мне не приходилось бежать за воздушным змеем,
Мой китайский фонарик сгорел на взлете,
На мягких подушках из ветром вырванных перьев
Я разлагаюсь, точа об обои когти.
Не строил шалаш на ветках толстого клена,
Не рисовал зеленкой котов на икрах.
Я жег в керосине жуков у ручья под домом
И пропустил все злые детские игры.
Мне не приходилось лежать и смотреть на звезды,
Там, где я жил, у меня был Луны кусочек.
А через щели Солнце пугало монстров
С черной стены пунктиром рыженьких точек.
Я иногда забываю скрипеть и злиться,
Я столько лет провел на листах тетрадных.
Я воплощаю упадок: убью за пиццу
И за любовь. Но за пиццу – вдвойне приятней.
Кажется, раньше – память уже не та,
Я плохо помню, но знаю наверняка —
Все проблемы решались прыжком с моста
Или хотя бы жаждой того прыжка.
Нет, все, правда, было как-то легко,
Раз – пожелал, и твои кошмары истлели,
Даже неважно, насколько шутя, и кто
Был свидетелем этим жалких истерик.
Ну а теперь – хочешь сорвать замки,
Глянуть через перила узкой Фонтанки,
Только здесь – знаешь – нет ни твоей реки,
Ни веры в магию этой самообманки.
Кажется, раньше – память уже не та,
Подводит, наверное, верить в такое сложно —
Все проблемы решались прыжком с моста,
Воображаемым плеском и мокрой кожей.