– Вот поэтому и надо! Без него мы никуда не пойдем!
Люди раздраженно переглядывались, но возразить никто не решался.
– Кхм… тут такое дело, – вмешался Надар, – боюсь, нужно брать три.
– А это зачем?
– Вы, когда сюда шли, много деревьев видели? Даже кусты, которые можно было бы жечь для костров, в пяти днях пути отсюда закончились. Тороки жгли сухой навоз рукатов, который эти твари поставляют весьма охотно – я сам не раз его собирал – а у нас рукатов нет. Чем топить собираетесь? Я уж не говорю про воду. Вдоль дороги нам попалось лишь четыре стоянки у источников. Воду тоже придется тащить с собой. И еще. Я предлагаю взять шатер: жерди на дрова, а ткань всегда нужна. У нас две недели хода по жаре.
Люди озадаченно перешептывались и топтались, в ожидании, когда кто-то придумает решение.
– Ну, так может, навалим дров, а сверху припасы, как этот предлагал?
– И какой размер кучи получится? Нас почти восемьдесят, нужно готовить пищу. Мы не будем есть сырое мясо, как тороки. Если навалим все на одну телегу, она в первой же песчаной плеши завязнет. Предлагаю сложить груз на две. Одну потом пустим на дрова, когда до деревьев останется недалеко.
– Надар говорит верно! – подытожил Ал. – Делаем, как он сказал! Разбирайте сломанные повозки, складывайте бревна и доски на дно, поверх положим бурдюки с водой, да, пусть кто-то наберет свежей. Так что взяли инструменты, и за работу! Выходим через… а, черт… через четверть пути солнца до полудня.
Люди подняли головы, пытаясь понять, сколько это. В их мире еще не созрела необходимость делить день на такие мелкие части. Ал сокрушенно махнул рукой, и отправился вниз, проверить, как дела у Энола.
Стража из шести элива бодро приветствовала командира. Надар выдал им луки, определив повозку приоритетным для охраны объектом. За прошедшие сутки они сильно изменились: еще вчера – полуголые рабы с потухшим взглядом, обреченные – сегодня они были одеты и экипированы, и, что самое главное, выражали готовность драться насмерть. «Вот это уже солдаты», – удовлетворенно отметил Ал. Полог фургона отодвинулся, и наружу выглянула Инвира – смелая женщина-хола, задавшая вчера вопрос про цель похода. Надар узнал, что она была помощником лекаря и повитухой в своем селении, и, не найдя никого лучше, решил определить ее ухаживать за Энолом.
– Как он? – любезно осведомился Ал. Ему нравилась эта женщина. Особенно ему импонировало, что она, будучи из племени холин, охотно согласилась ухаживать за элива.
– Зайди, посмотри, сэр, – женщина отошла в сторону, приглашая войти внутрь. Несчастный подопытный все так же лежал на столе. Но он был вымыт и прикрыт покрывалом – все вокруг было убрано, и приведено в порядок. «Молодец, – похвалил гекон, – ты хорошая хозяйка».
– Я осмелилась осмотреть его и убрать амулеты и трубки из его тела, лишь голову не рискнула трогать. Теперь он не теряет кровь, и, кажется, меньше страдает, – Инвира откинула покрывало, показывая руки и ноги пациента без колдовских приспособлений черного мага. На места, где они стояли, были аккуратно наклеены полосочки ткани, пропитанные каким-то веществом.
Ал вопросительно взглянул на женщину: «Что это?»
– Я сходила вчера на закате вниз. Там, ниже по склону, есть растительность – я собрала немного трав, и сделала мазь. Она хорошо заживляет раны у холин, и я подумала, что элива тоже это может помочь.
– А ему не станет хуже?
– Не думаю, посмотри сам, сэр Ал, раны затягиваются, и он сегодня уже не стонет и не мечется. Ему явно лучше. Взгляни на его лицо. Я покормила его утром жидкой кашей, и теперь он спит.
– Да, похоже, ты права. Ты еще и хороший лекарь, Инвира.
– Я не лекарь, – засмущалась она, – женщина не может быть лекарем.
– Не слушай никого. Делай свое дело, – усмехнулся Ал, – и ты еще многих удивишь. Оставайся с ним, береги его. Я на тебя надеюсь.
Пять дней прошло с тех пор, как они покинули горы, вершины которых все еще можно было разглядеть с платформы повозки. Это очень нервировало Ала: не думал он, что его отряд будет двигаться так медленно. Каждую повозку тащили по десять человек, сменяясь каждые полдня. И все равно люди уставали. Если так пойдет дальше, то обратная дорога к Священному Лесу займет целый месяц. Колеса скрипели на хорошо утоптанной дороге, видимо, караваны часто ходили этим путем. Монотонно переставляя ноги, Ал бессмысленно оглядывал такой же монотонный пейзаж: степь и степь до горизонта. Элива, вооруженные луками, отдалялись на пару километров от обоза для охоты, но она не приносила особого результата. Иногда им удавалось принести несколько птиц. Но чаще – ничего. Даже животные предпочитали обходить эти места. Ал вспомнил свой разговор с Надаром, да, запустение и умирание планеты было заметно невооруженным взглядом. Лишь такие существа, как надменные вожди элива могли не замечать этого. Гекон прокручивал в голове события прошедшего времени – от самого своего падения на берега Оалавы. Времени было вдосталь, и он сопоставлял, размышлял, анализировал. Почему этот мир так похож на те, в которых он бывал и раньше? Почему растения и даже некоторые животные похожи на тех, которых можно встретить на многих планетах Республики, или прочесть о них в истории Праматери? Почему элива похожи на эльфов из сказок? Почему все они похожи? Тороки – орки, элива – эльфы, варды – дварфы, а холин – люди? Холин действительно мало отличались от людей. Те же руки и ноги с пятью пальцами, те же круглые головы с человеческими глазами на человеческих лицах. В общем, такие же люди, разве что немного ниже людей с Толы, Гарды или Тобоса. И еще у холин совершенно безволосые тела, круглые, прижатые к черепу уши, слегка голубоватая кожа, и глаза цветов от коричневого до оранжевого. В остальном они точно такие же люди. Но при этом такие далекие от людей его мира. Что это такое – магия? Откуда берется сила для совершения заклинаний? Почему тут не работают машины, даже примитивные? Но не у всех. В то же время вся техника на катере работала. Тогда почему перестал действовать автомат? А батарея работает исправно. Напрашивается простой вывод: причиной всему переход через Врата. Причем только тот, который приводит в этот мир: в мире умма оружие работало. «Что ж, давай размышлять так, как будто никакой магии нет. Что бы ты подумал, Ал, если бы некая вещь, прекрасно работавшая ранее, вдруг перестала работать после прохождения через некий портал? Правильно: портал испортил эту вещь. Но почему тогда не работают и те вещи, которые перешедший через врата пытается создать тут? Что врата сделали с ним? Или что нашли? В голове вертелись обрывки фраз, услышанных в этом мире: «…чистая кровь элива», «…огненный караван вардов», «…у каждого народа своя магия», «…или никакой», «… тороки неподвластны магии», «…у каждого … своя магия», «… чистая кровь», «… у каждого своя»… КРОВЬ! Кровь! Генный код! Вот что имеет значение. Я не знаю, почему не работают здесь приборы из иных миров, но я знаю, как овладеть магией этого мира – кровь! И я смогу ее покорить!»
От возбуждения Ал глубоко задышал и резко остановился, так, что ему в спину уткнулся носом Надар.
– Что с тобой, Ал? Что случилось?
– Ничего. Но, кажется, я придумал способ стать своим в этом мире!
Надар странно посмотрел на него и не нашелся что сказать.
– Кхм, Ал, очень полезные идеи у тебя сейчас. А ты ничего странного не замечаешь?
– Чего именно?
– Да, никогда тебя таким рассеянным не видел. Ал, мы все еще в Диких землях, рано предаваться мечтаниям.
– Надар! – резко перебил его гекон, – если ты не понимаешь, то это не повод… ближе к делу! – перебил он сам себя, – что ты хочешь сказать?
– Прости, Ал. Прости. Я, наверное, действительно не понимаю. Но ты стал очень невнимательным. Никогда тебя таким не видел. Я беспокоюсь.
– Проехали. Что у тебя?
– Ящер…
– Что ящер?
– А ты сам понаблюдай, – Надар махнул рукой вбок и назад.
Там действительно находился странный чужак. Всегда спокойный и невозмутимый, он вел себя весьма необычно: то припадал к земле, то вытягивался на ногах и хвосте, замирая на некоторое время. Затем отбегал в сторону, и повторял то же самое. Или становился на четыре конечности, что еще больше удивляло наблюдателей, и быстро перебегал вперед, словно догоняя кого-то.
– А раньше за ним водилось такое?
– Не видел. Хотя, кто его знает. Он не разговаривает ни с кем. Ест один, сидит всегда рядом с нами, но не подходит. Кто он и откуда никто не знает. Даже не знаю, как он оказался среди нас. Его ж в расщелине никто не видел, хотя там были все пленники и рабы.
– Пора, видимо, поговорить с нашим другом, а? Как думаешь, Надар?
Ал решительно зашагал к странному существу. Надар пошел за ним. Ящероподобный заметил их, сел на хвост и стал поджидать, глядя своими немигающими глазами.
– Привет, дружище. Думаю, нам стоит познакомиться ближе. Ты не против?
Существо молчало, смотрело бездвижно, лишь колыхалась вокруг его тела высокая буроватая трава, доходившая ему до пояса.
– Пуссстть он уййтетт, – внезапно прошипел «ящер», – путту ховоритть сс топойй…
– Хм. Ну что ж. Оставь нас ненадолго, Надар.
– Кто ты? – спросил Ал, когда Надар отошел на достаточное расстояние.
– Ссаккхаатиакссуутт.
– Это имя такое?
– Тааа…
– А… можно, я буду звать тебя Сут?
– Хоррошшо… Ссовии… Толжен претупретитть тепя… Они итутт… За нами итутт…
Ал оторопело оглянулся вокруг: насколько хватало глаз, расстилалось нескончаемое море травы, ни единой черточки или точки вокруг, лишь неровный край горного хребта ломается в горячем мареве у самого горизонта.
– Кто идет? Откуда? Откуда ты это взял?
– Я Ссаккхаатиакссуутт, ис нарота кхтатшатста. Я вишу. Мы ффсе виттим… Мне труттно хофорить с трухими. Ты не такой, как они, я фишшу. Ты имеешь схоттстфо со мнойй. Тай мне рукку…
Ал нерешительно протянул руку, и почувствовал прохладное прикосновение четырехпалой ладони. Вдруг волна энергии пробежала по его нервам, и ударила прямо в мозг. Мир изменился и исчез. Теперь он сжался до одной абсолютно белой круглой комнаты, в центре которой стоял Сут.
– Здравствуй Ал, гекон из республики Тол, приветствую тебя в моем сознании.
– Кто ты? – ошарашенно проговорил Ал.
– Не важно, ты же решил звать меня Сутом. Значит, я – Сут.
– Что ты сделал со мной?
– Ничего, что бы могло навредить тебе, Ал. В этом мире я твой союзник.
– А в другом?
– Мы в этом мире, остальное неважно сейчас.
– А ты не прост, я смотрю. Откуда ты? Каковы твои цели?
– Я, как и ты, лишь хочу выжить. И еще – вернуться домой. И ты можешь помочь мне в этом. А я помогу тебе. Симбиоз. Откуда я – неважно. Помоги мне, и мы разойдемся. Каждый своей дорогой.
– Ты просишь довериться тебе. Как я могу это сделать? Я не знаю даже того, как ты оказался в нашей группе! А вот ты копаешься у меня в мозгах, как в шкатулке с безделушками!
– Что тебя смущает, Ал? У вас, людей, есть «Ловец душ», а нам он не нужен. Но принципы ты понимаешь. Не беспокойся о своем сознании. Я лишь заглянул, чтобы узнать кто ты и откуда. Наши моральные принципы запрещают вторжение в чужое сознание, и если бы не смертельная опасность, я бы не сделал даже этого. Если тебе так важно, я отвечу, откуда появился в группе: тороки захватили меня много лет назад. Очень много. И заставили служить себе. Я все время находился рядом с Кхур-Даром, под охраной его воинов. Или в одном из тех сундуков, которые ты видел в шатре. У меня есть множество талантов, но сила не в их числе. Как и стойкость к боли. Я не имел иного выхода. Я давал торокам сведения. Информацию об их врагах, о местах нахождения вражеских патрулей, засадах и других опасностях…
– Так вот, как они!..
– Да Ал, не суди меня. Я – не ты. Я не способен терпеть боль и страдания. Нашей расе чуждо насилие. И мы не можем сопротивляться ему.
– Вот черт, из крайности в крайность… Ладно. Мы слишком много болтаем! Говори, что там у тебя?
– Не сердись, Ал, и не жалей утраченного времени. Там, в реальном мире не прошло и секунды. А теперь я покажу тебе. Смотри.
Под ногами внезапно разверзлось небо, земля стремительно приближалась, словно они падали с высоты. Внизу стала видна степь, покрытая травами, дорога и караван из трех повозок, запряженных людьми, затем вид начал скользить вдоль дороги в направлении гор, от которых они ушли, и от увиденного у Ала застыла в груди кровь.
По дороге, вздымая рыжую пыль, несся отряд тороков: тридцать рукатов с необычными легкими повозками – по два-три воина в каждой – летели во весь опор в направлении перевала. Тороки погоняли своих мохнатых скакунов, и те бежали, бешено вращая алыми глазами и роняя слюну себе под ноги. Но больше всего ужасал авангард этого войска: два рогатых исполина невероятного размера бежали один за другим, связанные гигантской рамой из целых бревен. Впереди, закрывая грудь вожака, на раме был установлен огромный, окованный железом клин. Посередине, между зверями, возвышалась платформа, на которой, как на командной башне, стояли ездоки. Ал присмотрелся и узнал в одном из них Уварра. Второй правил этим живым тараном, вращая длинную плеть над мощными тушами рукатов.
– Как это можно остановить? Не могу поверить, что они могут двигаться так быстро!
– Их накормили тартыром – особой смесью трав и зелий. Теперь эти рукаты могут бежать без отдыха и остановки не один день. Потом, если не дать им лекарства, половина из них умрет. Как минимум половина.
– Здесь не меньше шестидесяти воинов-тороков. Все отлично вооружены. Они вырежут нас, как цыплят! Я уж не говорю про этот таран!
– Думай Ал. Ты командир. Я не могу драться, но могу помочь знаниями. Смотри. Вот так они обычно действуют, когда используют бешеных рукатов.
– Что будем делать, сэр Ал, – задал за всех вопрос Вигол, – нас слишком мало. Я боюсь смерти, но не хочу снова стать рабом.
– Как они узнали про нас?
– Уварр. Это все он. Он сбежал в ту ночь. Сбежал на рукате. И так смог избежать смерти. На следующий день он вернулся к лагерю, и следил за нами из-за камней. Убедившись, что демон, убивший тороков, ушел, он помчался через перевал к орде. Нам не повезло. С той стороны он уже на третий день встретил большой караван своего родича Наргара – вождя одного из крупных племен – и получил от него помощь. С учетом того, что мы целые сутки собирались, их отставание от нас не так и велико. Мы ползем как черепахи, а они несутся, как сороны. Даже если мы сможем ускориться, они нагонят нас через два дня. И там, если мне не изменяет память, все такая же голая степь. Без деревьев или скал.
– Откуда ты все это знаешь, сэр Ал?
– Мне… рассказал Сут, наш новый друг, – Ал показал на ящероподобного, но тот остался неподвижен, как обычно.
– Ты ему веришь?
– Лучше поверить.
– Значит, мы обречены?
– Нет! Мы будем драться!
– Ал, – неуверенно позвал Надар, – прости… а может… может снова сделать, ну, ты понимаешь?
– Ты спятил! – Илата вскочил на ноги, – ты хочешь вызвать… то существо? А что потом? Что будет, когда оно разберется с тороками?
– Да, Надар, Илата прав. Нельзя этого делать здесь.
Кузнец испуганно переглядывался с парой элива и хола – новыми командирами отрядов, которых так же пригласили на совет. Они не знали точно, о чем речь, ведь не видели «демона», но воспоминания о прожитой ночи, вкупе с недомолвками Надара и Илаты, только еще сильнее пугали их.
– Успокойтесь, друзья. Нам придется драться своими руками. Никто за нас этого не сделает.
– Как?
– Мы хорошо осведомлены, благодаря Суту, а значит – вооружены. Сделаем засаду.
Всю ночь беглецы готовились к битве. Бревна, которые везли на повозке, и ее саму разобрали, от второй оставили лишь ободранный остов с кучей пожитков. Из брусьев нарубили кольев, которые вбили в землю россыпью невидимых в траве огромных наклонных шипов на пятьдесят шагов в каждую сторону от дороги. Следующий ряд глубоко забитых штырей соединили веревкой. На самой дороге всю ночь копали большую яму, которую накрыли досками и жердями, застелили куском ткани от шатра и снова засыпали землей. Самая сложная задача была поставлена лучникам. За две сотни шагов до линии препятствий для них выкопали узкие глубокие лежки, прикрытые импровизированными крышками из досок. Там они должны были дожидаться удачного момента, чтобы сыграть свою роль в предстоящей битве. Фургон с Энолом и остатки повозки с продовольствием поставили прямо на дороге, как приманку. Между ними насыпали вал из земли, поднятой из ямы. Всех вооружили и накормили перед боем, после чего оставалось лишь ждать.
Солнце перевалило за полдень, когда на горизонте показалось облако рыжей пыли. Солдаты «Армии Ала» нервничали, сжимая в потных руках оружие. Облако росло, враг приближался.
– По местам!
Командиры повели свои группы на позиции. Всех людей разделили на пять отрядов. Четыре из них спрятались в траве, напротив толстых бревен, а пятый, самый большой, остался у повозок. Ал предполагал воспользоваться однообразностью тактики тороков и их самоуверенной ставкой на силу, которая веками оправдывала себя при разгроме чужих караванов и укреплений. Вся надежда была на то, что орда не меняет свою тактику степной атаки: ездоки на бешеных рукатах неслись на врага по прямой, нацеливаясь прямо на противника, и лишь вблизи цели расходились веером. Живой таран пробивал укрепления, и за ним по пятам неслись колесницы, перемалывающие тех, кто отскочил с его дороги. Животные, и без того сильные и живучие, под действием тартыра и ударов плетей впадали в неистовство, и их невозможно было остановить. Стрелять из луков по приближающейся «кавалерии» было бесполезно, так как воины были укрыты тушами зверей, сами же наездники всласть рубили несчастных, избежавших копыт рукатов. Дело довершали длинные острые лезвия, расположенные на колесницах на уровне шеи пешего противника. Мощный кулак боевых колесниц сметал врага, после чего тороки разворачивались по большой дуге и снова возвращались. И лишь на третьем заходе воины соскакивали с колесниц и завершали бойню. Ал надеялся, что его идея станет для них большим сюрпризом.
Безумная орда стремительно неслась по дороге, вселяя страх в хилых, не отошедших еще от страданий людей. Многие шептали, мысленно прощаясь с жизнью. Тридцать громадных рыжих туш неслись на них неодолимым бронированным копьем.
– Где твои беглые рабы, Уварр? Я не вижу их! – Наргар азартно щелкнул кнутом.
– Прячутся, помет бабата! Трусливые мелкие куга попрятались в траве и под повозками, как обычно. Раздавим их, Наргар! А остальных заберем в стойла. Мы найдем их всех! Главное – найти большого зеленого саккха. Нам нужен именно он!
– Расходимся, – скомандовал Наргар, и поток повозок разделился в стороны, превращаясь в смертоносный серп.
– Уа-а-хрр! Вперед! Сметем этих трусливых бабатов! – заорал Уварр, и вдруг взвился в воздух. Передний рукат неожиданно провалился в яму и намертво там застрял, а наездники вылетели вперед, словно ими выстрелили из пращи. В каком-то странном замедлении Уварр видел, как рама тарана изогнулась в неимоверном напряжении, и рассыпалась брызгами щепок, как подскочил вверх, срываясь с упряжи задний рукат, и тут же двинулся всей своей массой вниз, хороня под собой следующую колесницу с воинами. Дырявый скелет повозки, груженой мешками и бурдюками, проплыл под парящим в воздухе Уварром; за ним вздыбился земляной вал, и медленно рос перед глазами толстый торец оглобли, стоящего за насыпью фургона. Он с невероятной четкостью увидел веревочные петли, болтающиеся на ветру, годовые кольца на срезе дерева, и… это было последнее, что он видел в своей жизни.
На дороге образовалась жуткая свалка тел. Возницы, следующие за тараном, попытались уйти в сторону. Но и в траве захватчиков ожидала смерть: рукаты с ревом натыкались на колья, ломали ноги, путались в веревках и сталкивались друг с другом, переворачивая колесницы и разбрасывая ездоков. Некоторые из них поднимались на ноги и, истекая кровью, в ярости топтали собственных хозяев. Один из рукатов со всей силы врезался грудью в наклонно вкопанный и заостренный столб, выворотив его из земли и насадив на него свою тушу, словно кусок мяса на шампур. Тороки из его колесницы сделали головокружительный пируэт в воздухе и грохнулись в траву рядом с засевшим в засаду отрядом. Люди не растерялись, и навалились на врагов, забивая их насмерть, пока те не встали. Ал яростно прокричал команду, и все отряды выскочили из укрытий вперед, чтобы успеть уничтожить как можно больше ненавистных варваров, оглушенных и дезориентированных падением и ударами. Задние колесницы, успев среагировать, отвернули далеко в сторону, избегая общей участи, но как только отгремел стук тяжелых копыт над головами, из-под земли выскочили лучники, ждавшие своего часа. Первый залп – пятеро тороков упали, пронзенные стрелами. Элива еще не отошли от тягот плена и потому промазывали. Последовал второй залп, и еще четверых догнала смерть. Но колесницы быстро удалялись, и лишь одну цель поразила стрела после третьего выстрела.
Ал не видел этого, занятый другим делом: нужно было отбить атаку тех, кто пережил падение. Его воины нападали на врага гурьбой: так у них был хоть какой-то шанс одолеть сильных и значительно лучше подготовленных противников. Раненых его бойцы убивали успешно, и к счастью, таких было очень много, но уже подбегали те, кто удачно вывалился или успел соскочить на подходе к побоищу. Недалеко от гекона трое тороков теснили его отряд – положение людей было плачевным. Ал побежал им на выручку и с разбегу рубанул по шее ближайшего из тороков, а затем, продолжая движение, вспорол живот второму. Третий замешкался, увидев нового противника, и люди тут же стали резать и колоть его куда только могли достать. Торок закричал и попытался замахнуться дубиной с железными шипами, но орущая толпа повалила его на спину, и он замолчал под грудой тел, булькая дырой в горле. Впереди звенела следующая битва, и Ал повел бойцов туда.
Лучники, как и было задумано, рванули к повозкам мимо сцепившихся в схватке противников. Не ввязываясь в ближний бой, они взбежали по насыпи и залезли на крышу фургона. Двадцать две колесницы были разбиты на первом заходе, две потеряли своих ездоков, но остальные уже разворачивались вдалеке для нового захода. Их нужно было любой ценой остановить. Пара боевых повозок уже разгонялась прямо на них, четыре завершали разворот немного дальше. Илата натянул зачарованный лук Энола. Стрела просвистела в воздухе и воткнулась прямо в голову ведущему рукату. Зверь заревел, но только прибавил ходу.
– Бейте все в одного! В левую сторону! – скомандовал Надар, назначенный командиром стрелков.
Луки заскрипели и выбросили семь стрел, вонзившихся в шею и голову безумного исполина. Рукат дернулся от боли вправо, и со всей силы ударил соседнюю упряжку. Колесницы столкнулись, рассыпаясь обломками, трое оставшихся в них наездников взлетели вверх и упали под смертоносные косы собственных повозок. Четыре последних колесницы повернули, обходя свалку по дуге. Это было ошибкой. Совершив такой маневр, тороки подставили бока своих животных под стрелы. А они были гораздо менее защищены, чем крепкие рогатые головы и холки, покрытые толстым слоем шерсти.
– Бейте без остановки!
Лучники стали быстро выпускать стрелы в бока рукатов. Звери ревели от боли, метались, и, перестав слушаться возниц, рванули в противоположную от битвы сторону. Ездоки спрыгнули на ходу, и устремились к фургону пешком.
Двенадцать тороков приближались к линии обороны с тыла. Надар кричал Алу, но тот со своим отрядом дрался с противоположной стороны насыпи и не слышал его в шуме борьбы. Придется защищать фургон с Энолом своими силами. Двенадцать целей были бы не проблемой для эливийских лучников, если бы у них были стрелы, но их почти не осталось. Отступить тоже нельзя, ведь под их ногами последний наследник Рода.
– Дайте сюда все, что есть! Сколько их у вас? Семь… Всего семь стрел! Илата, возьми их. Ты стреляешь лучше всех! И у тебя лук Энола. Он бьет без промаха.
– Я не он!
– Не спорь! Бери! Целься! Спокойно, без спешки. Этот лук бьет далеко и точно, ты же видел, что с ним делал Цветок, ты, главное, успокойся и хорошенько прицелься.
Свистнула тетива. Стрела ударила торока в плечо. Он вырвал ее рукой и, победно захохотав, припустил к фургону.
– Ничего, спокойно, еще раз….
Снова зазвенела тетива, и один из нападающих упал со стрелой между глаз.
– Вот так! Еще давай. Не старайся попасть в голову, можно и в грудь.
Лучник расслабился и стал стрелять, словно на турнире в родном лесу. Пять оставшихся стрел попали точно в цель. Четверо были явно убиты, один ранен в живот – пока добежит, сильно ослабнет. Между тем оставшиеся враги уже почти добрались до их позиции. Шесть озверевших тороков, против семи ослабленных элива.
– Держитесь ребята, будет трудно.
Элива достали кинжалы тороков, которые для них были, как короткие мечи.
– Приготовьтесь. Они в ярости, ничего не соображают и бегут порознь, так что у нас есть хороший шанс. Когда вот та пара, что впереди, подбежит к фургону, вы втроем прыгайте на правого, а вы, Илата, – на левого. Дождитесь, пока они ударят топорами, и прыгайте. Главное, рассчитать момент.
Два торока, выпрыгнувшие из одной повозки, быстро приближались к их последней крепости. Первый с разбегу подпрыгнул вверх, стараясь рубануть по ногам Илату. Второй был умнее, и ударил по стойке крыши фургона. На счастье лучников топор не перерубил дерево с одного удара, и лезвие застряло. Элива заорали и бросились вниз, на лету вонзая кинжалы в шеи и головы врагов. У фургона образовалась куча тел. Третий торок уже поднимал дубину над упавшим элива, и Надар, размахнувшись изо всей силы, швырнул кинжал в грудь варвара. Лезвие проткнуло кожаный доспех и застряло. Торок дернулся, но устоял на ногах. Лучники вскочили на ноги и набросились на недобитка. Еще трое тороков приближались к ним, размахивая над головами топорами, а сзади за ними ковылял последний – со стрелой в животе. Трое против семи. Нет, с раненым их четверо, шансы есть, но победить сложно. Надар спрыгнул с крыши и нагнулся, чтобы подхватить свой кинжал. Ближайший из врагов устремился к нему, занося топор над головой. Молодой элива, выставив кинжал, преградил тороку путь. Громила рубанул изо всех сил и перебил подставленное оружие. Лезвие топора продолжило свое смертоносное движение и вошло в бок несчастного парня. Огромный торок победно заорал, и потянул топор на себя, но тот же миг пара клинков вонзились в его руку, а Надар, не поднимаясь с колен, рванулся вперед и всадил свое оружие врагу прямо между ног. Элива толпой кололи и били убийцу их товарища, пока тот не упал без дыхания. Оставшиеся враги решили объединить усилия, и теперь подступали медленно, вдвоем. Словно дикие звери, играющие с жертвой, они кружили вокруг уставших лучников. Внезапно один из варваров сделал резкий выпад топором и вонзил край лезвия в живот Илате. Тот отшатнулся и со стоном повалился на спину. Торок победно оскалился и перекинул топор из руки в руку. К паре свирепых хищников присоединился отставший сородич. Три огромных торока против пяти изможденных элива! Длинные тяжелые топоры против коротких кинжалов в уставших руках. Это конец. Элива отступали, ощетинившись клинками, пока не уперлись в борт фургона. Тороки кровожадно ухмылялись клыкастыми ртами, демонстративно облизываясь. Медленно, словно насмехаясь, они стали поднимать свое оружие. «Вот и вся жизнь», – подумал Надар. И тут тяжелое лезвие секиры пронеслось по воздуху, разрубая зеленую плоть. Правый торок валился назад, лишившись головы, средний хрипел перебитым ручкой секиры горлом. Из-за края фургона с безумной скоростью выскочил Ал, и, выхватив на бегу топор из рук обезглавленного противника, разрубил его товарища от плеча до пояса. Зловонные зеленые внутренности брызнули во все стороны. Третий торок, раненый Илатой, пережил собратьев лишь на мгновение.
Внезапно Надар осознал, что наступила какая-то пронзительная, звенящая тишина. Ал подошел к нему, и заглянул в глаза:
– Ты как, цел?
– Нормально. А ты? Ты весь в крови.
– Моя фиолетовая. Ее тут не много.
Надар задрожал и сполз на землю.
– Надар! Ты что, друг? Все кончено. Мы победили!
К повозке стали подходить остальные «солдаты» – многие были окровавлены, некоторые зажимали раны или хромали, опираясь на плечи товарищей – люди оглядывались по сторонам, все еще не веря в то, что им удалось совершить.
– Победа! – зазвенел вдруг какой-то молодой голос. И вдруг тишину разорвал многоголосый вопль восторга.
– Что с Илатой?
– Ранен. В живот топором получил.
– Инвира! Инвиру позовите сюда! Лекарку найдите!
К фургону подбежала запыхавшаяся женщина-хола.
– Отойдите. Я посмотрю на него.
Все отошли, давая место лекарю.
– Рана тяжелая. Ему нужен Маг Жизни. Боюсь, я не справлюсь с таким повреждением.
– А твоя мазь?
– Это не поможет при таком тяжелом ранении. Я сделаю, что смогу, но ничего не обещаю. У нас много раненых. Нужно помочь всем. Сэр Ал, прикажи развести огонь и вскипятить воды, нужно промыть их раны и сделать отвары, которые облегчат боль раненых.
– Вы слышали ее. Быстро займитесь делом! Найдите, что сможете, сделайте укрытие для пострадавших, ставьте котлы на огонь. Не жалейте воды и дров. У нас их теперь достаточно.
– Какие у нас потери? – спросил Ал. Он обходил место побоища, осматривая результаты, раздавая приказы и подбодряя выживших. Все старались подойти к нему, выразить свое восхищение и преданность.
– Убито двадцать три наших. Ранено много, но тяжелых только пятеро и среди них Илата.
– Да-а… На ногах, значит, осталось лишь сорок шесть человек. Из них половина – женщины. Дело дрянь, Надар. У нас некому тащить повозки. А тащить нужно многих. Мы в ловушке.
– Сэр! Сэр Ал!
Гекон повернулся на зов, и увидел худого элива, робко переминающегося с ноги на ногу.
– Чего тебе? Извини, сейчас мне не до разговоров.
– Нет, сэр Ал, я услышал вашу беседу, и, думаю, у нас есть выход.
– Говори!
– Понимаешь, сэр Ал, я немного владею магией, и мое искусство – управление животными. Тороки держали меня при рукатах. Я всегда мог их обуздать и успокоить. Еще я умею их призывать и лечить.
– Отлично! Только где мы возьмем рукатов?
– Мой друг Уванава, лучник, рассказал мне, как вы, Надар, отбивались от тороков, которые хотели зайти с тыла.
– Так, понимаю, – кивнул Надар, – да, четверо рукатов ушли, сбросив ездоков. Только они все побиты стрелами.
– Нет! Уванава говорил, что сначала вы стреляли оттуда, в спины колесницам, и я так понял, что две колесницы оказались пустыми, а рукаты продолжили бежать. Еще один рукат был сбит товарищем, и он тоже мог выжить. Нам нужно отправиться в степь и догнать их!