– Ладно, давай не будем, – наконец, согласился он, притягивая меня к себе. – Если ты мне кое-что пообещаешь.
Я обхватила сильные рельефные руки, заинтересованно и одновременно настороженно взглянула на него:
– Что же?
– Возьми паузу, – произнёс Зимний. – Перерыв. Тебе нужно отдохнуть, отстраниться от всего этого. Сейчас ты попала в объектив камер, твоё имя склоняют, обсуждают. И какое-то время это будет продолжаться. За тобой и сейчас наблюдают те же акулы пера, и, если они поймут, что ты снова преподаёшь, они это используют против тебя. Они зацепятся, уж поверь мне, я знаю эту братию.
Я молча слушала тираду Кости и поняла, что он просто сменил тактику с прямого нападения на попытку пойти в обход.
– Нет, я не могу… – тихо произнесла я, уже не собираясь приводить какие-то доводы, просто констатируя факт.
– Не можешь бросить всё? Хорошо – просто уйди ненадолго в тень, – не сдавался Костя. – Хочешь, слетаем куда-нибудь? У меня сейчас перерыв в съёмках на три месяца – можем отправиться поближе к экватору или, наоборот, на уютный горнолыжный курорт, а? Поедем? Мы же с тобой ещё не были нигде вместе. Возьмём Ксюшу, если хочешь. Кстати, где она? С ней всё хорошо?
– Да, спасибо. Она в порядке, – ответила я и тут же пояснила: – Сейчас усиленно навёрстывает школьную программу. Даже ночует иногда у подруги, как вот сегодня.
– Хорошо, тогда пусть она занимается, а мы хотя бы на недельку сбежим от всего мира, а?
Он заглянул в мои глаза с надеждой, и я поняла, что мне очень хочется ответить «Да», но я не могу сделать этого сейчас. Я внезапно осознала, что даже если соглашусь, не смогу расслабиться на отдыхе, зная, что бросила учениц, Кристину, оставила Школу в самый сложный момент, когда моя поддержка и помощь требовалась как никогда…
Я ответила Косте долгим и прямым взглядом:
– Прости, – проговорила я тихо, но уверенно. – Но я правда не могу сделать это. Не сейчас.
– Хорошо, я тебя понял, – ответил он и, мягко отстранившись, принялся одеваться. – Не думал, что наша первая встреча получится такой…
Я молча наблюдала за действиями мужчины и заметила, как его взгляд скользнул по томику Фрейда на моей тумбочке. Он хотел что-то сказать, но вместо этого тяжело вздохнул.
– Ты уходишь?
– Да, – коротко ответил Костя и с грустью улыбнулся. – Поеду домой. Когда поймёшь, что готова к серьёзным отношениям, приезжай…
*****
Тревожные мысли вертелись в голове Кристины, словно лопасти вертолёта, идущего на взлёт. «А может, зря я согласилась?», «А вдруг что-то случится?», «А если он придёт не один?»
Девушка вошла в двери станции метро, привычным движением дотронулась картой до сенсора турникета и встала на эскалатор, уносящий людской поток вниз. Она волновалась, и это волнение становилось тем больше, чем ближе она подъезжала к назначенному месту. Когда она вышла из электропоезда, поняла, что её пальцы слегка подрагивают от напряжения.
Остановившись у мраморной стены, девушка попыталась привести себя в «боевое» состояние, чтобы заставить идти дальше. Внутренний голос отчаянно сопротивлялся и кричал, что надо развернуться и бежать назад что есть сил – вернуться домой, забиться обратно в свою уютную раковину и писать, писать, пока не кончится запал, пока не выйдет наружу весь гнев, вся обида, пока не зарастут кровоточащие раны.
«Нет, я должна это сделать, я же Амазонка, а не безвольная жертва», – снова вспомнила она слова Саши, заставляя себя продолжить путь и буквально вытягивая себя на поверхность из глубины подземки.
Выйдя из дверей метро, Кристина бегло осмотрела улицу и тут же заметила до боли знакомый силуэт. Данил неподвижно стоял спиной к ней на тротуаре около рекламной стойки. На нём была болотного цвета ветровка и красный длинный шарф, концы которого развевались на ветру.
«Неужели я снова смогу посмотреть в его глаза?» – пронеслась мысль, и живот свело в спазме. Кристине казалось, что с момента их последней встречи прошла вечность, что это было в другой жизни. Но в то же время она помнила каждую их встречу, его взгляды, слова, интонации. И от этих воспоминаний внутри у неё ворочалась обида: «Как он мог? Почему нельзя было нормально любить, строить отношения?»
На неё нахлынули противоречивые чувства. С одной стороны, ей очень захотелось задать Данилу эти вопросы и посмотреть, как он будет выкручиваться, но с другой – наоборот, начало нарастать желание убежать и скрыться. Сердце предательски сжималось, когда она представляла себе, как говорит с ним – не так, как рабыне положено общаться с хозяином…
«Я докажу, что ты больше не имеешь надо мной власти», – прошептала она тихо и решительно шагнула по направлению к фигуре.
*****
Некоторое время назойливые звуки пробивались сквозь пелену сладкого утреннего сна, вплетаясь в его невесомую канву. До тех пор, пока я не поняла: звонят в дверь. Обрывки сна растаяли, стоило мне открыть глаза. На будильнике – десять утра… Кто бы это мог быть? Ксюша вернулась от подруги? Или…
Может, Костя пришёл, чтобы наладить всё? Вчера он так и уехал, оставив меня одну, и я полночи провела, размышляя о нас и о своём пути. Правильно ли я повела себя, что отказалась от путешествия? Что делать дальше – стоит ли действительно перебраться в его шикарный дом? И если я сделаю это, как сложатся дальше наши отношения? А если его желание всё контролировать только обострит конфликты между нами? Готова ли я постоянно жить с Костей под одной крышей, делить с ним быт?
Разговор вышел противоречивым, и многие реакции Кости меня расстраивали, но всё же я видела, что он любит меня, что он хочет лучшего для меня, волнуется. Тем не менее от вчерашней беседы остался неприятный осадок. Может, это всё-таки он? В сердце шевельнулось радостное предчувствие встречи, но когда я подошла ближе к двери, интуитивно ощутила, что по ту сторону – не Костя.
– Кто там? – спросила я настороженно, но мне не ответили.
Тогда я быстро выглянула в глазок. Никого. Только удаляющийся стук каблуков по бетонным ступеням. Спустя несколько секунд внизу хлопнула входная дверь, по всей видимости, выпуская из подъезда моего незваного гостя. Вернее, гостью. Похоже, обладательница металлических набоек очень не хотела встречаться со мной лицом к лицу. Но что ей было от меня нужно? Зачем этот детский сад? Звонить в дверь и убегать…
«А что, если это кто-то из хейтеров?» – подумала я вдруг. После выхода передачи на НТВ поднялось много грязи. И сейчас можно было ожидать чего угодно…
Аккуратно я открыла дверь и тут же замерла – взгляд выхватил небольшую картонную коробку, которая лежала на полу, почти у самых моих ног. В полумраке лестничной площадки я не сразу заметила её, но теперь… Внутри шевельнулась тревога.
Я наклонилась, чтобы поднять коробку, почувствовав себя внутри второсортного ужастика. Сколько раз это обыгрывалось режиссёрами: вот героине подкидывают под дверь нечто в подарочной упаковке, а там – окровавленные гениталии или отрубленный палец, того хуже – летучий яд или мини-бомба.
Коробка была лёгкой. Я слегка встряхнула её, и изнутри донеслось приглушенное шуршание. Не давая тревоге разрастись, я вернулась в квартиру и, положив коробку на подоконник, решительно перерезала верёвку.
О Боже! Это же…
Внутри лежал засохший букет лилий. Тот самый… Сердце на мгновение замерло и сорвалось вниз.
Я не могла не узнать его – мой подарок Полине. Тогда, в кафе, я сравнила наше зарождающееся общение с этими лилиями. Оказывается, она не выбросила их, сохранила…
Рядом с букетом виднелся белый уголок бумаги. Я потянула за него и вытащила небольшую записку. На ней было несколько предложений, выведенных заострённым убористым почерком:
«Саша, прости, что пишу вот так. Я пришла поговорить, но у двери поняла, что сказать всё это в лицо выше моих сил. Я уезжаю и хотела попрощаться. В Школу я больше не приду. Да, я оплатила курс консультаций вперёд. Казалось, что от этих занятий мне лучше, но это было лишь самовнушение. Наверное. В любом случае я ничего не требую назад. Честно, после всего, что открылось, я уже даже боюсь возвращаться туда. Но на тебя я не в обиде – ты… действительно хороший человек, я это вижу и верю, что ты искренне желала мне добра. Мне больно понимать, что ты увязла так глубоко. Я уезжаю обратно в Германию – врачи назначили очередной курс химии, да и дети… Так всем будет лучше…
P.S. Надеюсь, Косте удастся забрать тебя из этой секты, и вы будете счастливы…»
Я раз за разом пробегала глазами по ровным строчкам, забыв, что нужно дышать. Внутренности сдавило в спазме, и я ощутила, как с треском рвутся невидимые нити. Стройные ряды букв вдруг заплясали в неистовом хороводе, и бумага выпала из пальцев. Перед глазами молчаливым укором маячили потускневшие сухие лилии, из которых уже давно ушла жизнь…
Господи, неужели это Костя отговорил её? Неужели он сделал это, зная, что занятия могут помочь Полине побороть болезнь?! Ведь мне же они помогли!
Нет, это было ожидаемо, но от этого – не менее больно. А может, Костя ни при чём, и она сама приняла это решение?
Полина не была первой, кто отказывался от занятий. За последний месяц некоторые наши ученицы ушли, прекратили практики, отказались от саморазвития, духовного роста, от пробуждения женственности. Кто-то поверил в клевету, а кто и не поверил, всё равно решили держаться подальше от Школы.
Особенно те, кто пришёл к нам недавно. И каждый раз, когда я видела, что от нас уходит очередная ученица, на меня накатывала волна сожаления. Ведь все они были буквально в шаге от того, чтобы раскрыться, подобно прекрасному нежному цветку. Они упускали возможность измениться, проснуться от иллюзий, излечиться, улучшить своё материальное положение, привлечь в жизнь любовь!
Полина. Как же я хотела, чтобы у неё всё сложилось хорошо, но… увы. Она сейчас очень слаба в энергетическом плане. Внушаема. Она ещё слишком мало знала о нашей Школе, чтобы понять, что происходит на самом деле. Что идёт информационная война… Как большинство людей, она привыкла верить тому, что вещают с голубых экранов серьёзные дяди с выглаженными лицами. А тут ещё Костя… Наверняка он приложил усилия, чтобы убедить её, а ведь ему она привыкла верить ещё больше! По сути, она всю жизнь прислушивалась к тому, что он говорит…
Я взяла в руки хрупкие сухие цветы с потемневшей, пожухлой листвой. Из них ушли краски, ушла сама жизнь. Глядя на этот символ наших взаимоотношений с Полиной, я ощутила почти физическую боль от того, что не смогла ей помочь.
Перед глазами замелькали картинки.
Вот Полина не может сдержать радостную улыбку в кабинете врача, который только что сообщил о положительных результатах лечения. Вот она же – в просторной светлой мастерской – перепачканная в красках, но довольная, с горящими глазами, полностью погружена в творческий процесс. И снова она – яркая, уверенная в себе, в искрящемся платье в пол, среди элегантных мужчин и женщин, на своей персональной выставке. Вспышки фотоаппаратов, поздравления, сотни восхищённых взглядов. Она самодостаточна и невероятно притягательна…
Я увидела возможное будущее, которое было так близко. Продолжив практики, Полина бы уже в течение года победила болезнь, пробудила бы в себе творческие резервы, раскрыла бы талант и начала рисовать картины, о чём всегда мечтала. Её работы имели бы успех, и их покупали бы за большие деньги, что вдохновляло бы её идти дальше и обрести счастье самореализации…
Как же горько было осознавать, что это будущее так и останется нереализованной возможностью. Судьбой, которую Полина теперь никогда не проживёт…
Рука непроизвольно потянулась к амулету на запястье. Обхватив прохладный серебристый металл, я прикрыла глаза и вызвала в сознании её образ. Она появилась практически сразу и была такой же, как во время нашей встречи в кафе – настороженной и хронически уставшей, с землистым лицом, тонкими желтоватыми волосами… Я попыталась настроиться на неё так, как меня учили наставницы, и прочувствовать, что ожидает её в ближайшие дни, месяцы, годы…
Тут же на меня опустилась гнетущая тень тоски, беспросветности, отчаяния… Бледно-зелёные стены, стерильный кафельный пол, медсестра пытается вставить иглу капельницы в исколотые вены… И снова – врачи в белых халатах, бессмысленные разговоры, напряжённые лица. Мелькают слова: «рецидив», «сепсис», «ампутация»…
Что-то огромное и тяжёлое навалилось на меня сверху, буквально вдавило в пол так, что я, не в силах сопротивляться, медленно осела на стул.
*****
Расстояние между ними сокращалось. В один момент Кристина словно бы увидела себя со стороны – растрёпанную, бледную, в пальто нараспашку, напряжённо шагающую по направлению к «пропасти»…
Данил начал медленно разворачиваться. Ей казалось, что это действие занимает несколько минут, как в замедленной съёмке, хотя на самом деле прошли какие-то доли секунды. Сначала она увидела уголок губ, растянутых в кривой самодовольной ухмылке. Вот наконец показалось его лицо, на котором играла знакомая нахальная улыбка – та самая, за которую Кристина раньше готова была выполнять самые безбашенные приказы. Он улыбался торжествующе, как будто знал, что она останется с ним навсегда, и сейчас празднует победу.
Жидкий букетик мимоз в его руках, завернутый в прозрачную плёнку, подрагивал на ветру.
«Что?! Цветы? Серьезно?! Этого просто не может быть! А вдруг это не мне?» – мысли скакали, и что-то в глубине души дрогнуло. Тщательно настраивая себя на противостояние, Кристина не могла подумать, что он придёт с букетом. Да, может показаться, что это мелочь, но для Данила такой поступок был уже великим достижением, и это дезориентировало. В голову начали закрадываться крамольные мысли: «А что, если он действительно хочет всё наладить?»
Кристина остановилась прямо перед Данилом, подняла на него глаза, и её боевой настрой начал таять, как островки снега под весенними солнечными лучами.
– Привет, детка, – развязно сказал парень. Его голос – низкий, с едва уловимой хрипотцой – завибрировал в её ушах. Неожиданно раскинув руки в стороны, он сгрёб девушку в охапку и сдавил в крепких объятиях. – Я рад, что ты пришла…
«Он ведёт себя, как будто ничего не произошло», – отметила про себя Кристина, пытаясь вывернуться из захвата, но Данил сделал вид, что не замечает этого. Он отстранился сам и протянул ей мимозы.
– Это тебе… – произнёс он, не спуская с неё глаз.
– Спасибо, – машинально поблагодарила Кристина и, сама не понимая, зачем, взяла протянутый букет.
Нет, совсем не так она представляла начало их разговора. Эти цветы – всё было так неожиданно, что она растерялась…
– Пойдём прогуляемся? – предложил он и подставил локоть, предлагая схватиться за него и пойти под ручку, как парочка влюблённых.
Это тоже было впервые за всю историю их нездоровых отношений. Кристина колебалась, а Данил очаровательно улыбнулся и игриво сказал:
– Ну не украду же я тебя? Дай мне возможность хоть чуть-чуть побыть галантным.
«Да что это с ним?» – недоумевала Кристина, и решив, что хорошие порывы нужно поощрять, схватила парня за локоть, и они пошли по тротуару вдоль гудящей проезжей части.
– Ну что, Гермиона Грейнджер, как дела в Хогвартсе? – спросил вдруг Данил, и в его голосе явно прозвучал сарказм.
Слова резанули по ещё не затянувшимся ранам, и из них вновь начала сочиться кровь. «Да как он смеет после всего ещё и издеваться!»
– Были бы гораздо лучше, если бы «сам знаешь, кто» не вываливал на него свои экскременты! – резко ответила девушка.
– Воу, детка, полегче, – проговорил Данил, пытаясь придать разговору оттенок шутки.
Перед ними возник вход в подземный переход, и парень потянул Кристину в его сторону. Они спустились по скользким ступеням и пошли вперёд. Здесь внешний шум с улицы был едва слышен, а голос звучал более гулко.
Заготовленные вопросы, которые Кристина прокручивала в голове перед встречей, сейчас вдруг показались чересчур прямыми. Внезапно она поняла, что, если не начнёт разговор сейчас, дальше будет ещё сложнее.
– Зачем ты всё это сделал? – спросила она требовательно, отбросив его локоть и останавливаясь. – Это интервью… Ты опозорил меня на всю страну, и сейчас делаешь вид, что ничего не происходит?
– Ты что, так ничего и не поняла? – ответил Данил, и в его голосе вдруг прозвучала забота. – Ты заигралась в свою магию и начала забывать себя, нас… Поэтому я дал это интервью, чтобы ты вспомнила, чтобы это тебя встряхнуло, и мы…
– Только не надо говорить, что это всё ради меня и ради нас, – перебила его Кристина, но парень взглянул на неё так, что слова застряли в горле. Этот взгляд… Когда-то у неё подкашивались ноги, когда он смотрел на неё так. И сейчас Кристина почувствовала, что почва опять начинает уплывать…
– Малышка, похоже, ты совсем позабыла, что я всё делаю только ради нас и наших глубоких отношений, – начал он вкрадчиво. – Ты никогда не понимала смысл моих поступков, но день ото дня мы становились только ближе друг к другу… Вспомни мои уроки! Мы ходили с тобой голыми в эротическом музее, занимались сексом в общественных местах, наплевав на всех. Для чего всё это, детка? – прищурился Данил.
И тут картинки замелькали перед глазами. На Кристину обрушилась лавина эмоций, которые она испытывала тогда… накал, страсть, ощущение опасности и свободы. Девушка явно почувствовала внутри себя эту волну азарта, похоти, приключения. Тогда ей казалось, что это и есть сама жизнь, когда кровь кипит, ум отключается, а она послушно отдаётся этому течению.
Девушка внимательно смотрела на парня и поняла, что не может проигнорировать его вопрос:
– Чтобы освободиться от оков общественного мнения, – пробормотала она, вспомнив, как Данил объяснял ей это.
– Молодец, малышка, – похвалил он, поощряя её за послушание. – Только так можно раздвинуть границы и расширить своё сознание! Я всегда пытался тебе это объяснить, помнишь? Ну вот, теперь сложи дважды два и скажи мне, для чего я дал это интервью?
– То есть, ты хочешь сказать, что это была тоже часть твоего плана? – с сомнением спросила девушка.
– Конечно. Я знал, что ты уйдёшь и потом снова вернёшься ко мне. Это должно было произойти. Я сам позволил этому случиться. Я дал тебе этот опыт, чтобы наши отношения развивались и становились глубже. Я передал эти кадры на НТВ, чтобы ты стала выше всего этого и полностью освободилась от страха общественного мнения. Я всё это делаю ради тебя, малышка, как же ты не понимаешь?!
Кристина почувствовала себя глупо. Неужели он прав? А ведь и Саша говорила об этом, что не нужно принимать близко мнение людей, которых ты даже не знаешь… Неужели он действительно хотел мне помочь раскрыться, обрести независимость от стереотипов, сбросить оковы шаблонного мышления?
– Послушай, я… не знаю, что ты там хотел, но я понимаю одно – ты мной манипулировал! – воскликнула Кристина, понимая, что сейчас она запуталась и уже не так уверена в своей правоте.
– Если назвать манипуляцией желание помочь, то да, – парировал Данил и снова проникновенно взглянул на неё. – Ведь это интервью сработало – ты здесь, со мной, вернулась туда, где должна быть… Ты вспомнила всё то, чему я пытался тебя учить!
– Ты знаешь, я и не забывала, – прошептала девушка, – мне кажется, эти ужасы навечно теперь будут со мной…
Данил ухмыльнулся и, полностью удовлетворённый произведённым эффектом, кивнул:
– Вот видишь, я подарил тебе незабываемые эмоции. Ни с кем другим ты никогда не испытаешь такого. Всё идёт правильно, это всё было частью игры. Я знал, что так будет – мы были порознь, а теперь мы снова вместе. Но теперь всё будет иначе. Ты прочувствовала, что такое быть вдали от меня, раскрыла в себе новые грани. Ты теперь обновлённая, и наши отношения должны перейти на новый уровень!
– На новый уровень? – переспросила девушка, понимая, что ещё чуть-чуть, и она окончательно потеряет над собой контроль. – Что ты имеешь в виду?
Заготовленные фразы и вопросы улетучились. Ей вдруг отчаянно захотелось… вновь подчиниться его голосу, его взгляду, его воле… Отдать ему все свои проблемы. Пусть он просто говорит ей, что делать, а она будет подчиняться, как раньше. Он сильный, умный, он всё понимает и знает наперёд. Тем более, что сейчас будет всё не так, будет какой-то новый уровень. Воображение вновь начало подсовывать идиллистические картинки отношений, где мужчина – сильный мужественный рыцарь, а женщина – нежная, любящая, верная его спутница.
«И жили они долго и счастливо», – всплыла откуда-то фраза, но девушка отогнала её и попыталась вновь взглянуть на Данила реально, вспомнить, сколько боли и страдания он причинил.
– Ты прошла испытание, малышка, и теперь я вижу, что ты достойна и готова перейти на новый уровень. Ты уже не просто девочка из гарема. Для меня это тоже было испытанием – жить без тебя так долго, вставать каждое утро и не видеть тебя рядом… Но это позади! Теперь мы с тобой будем как одно целое. И помни: как прежде, уже не будет… Тебе только нужно верить мне! Ты… веришь?
С этими словами он осторожно дотронулся до её руки, и у Кристины по телу пробежала волна мурашек. Тело привычно откликнулось на его прикосновение, словно признавая своего единственного хозяина.
«А вдруг он и вправду изменился? Может, на самом деле он хороший, просто придумал всё это, чтобы дать мне возможность расти и развиваться? Вдруг и правда у нас с ним теперь будет всё иначе?» – хаотично метались мысли.
Данил накрыл её пальцы ладонью, поднёс к губам и… совершенно неожиданно поцеловал их, ни на секунду не отводя глаз от её лица, наблюдая за каждым движением её взгляда.
И в этот миг Кристина почувствовала, как внизу живота – в матке – что-то зашевелилось. Это сотни тонких энергетических нитей потянулись навстречу к Данилу, а потом начали быстро, словно на присосках, срастаться с такими же нитями, исходящими от его тонкого тела.
Девушка в шоке прислушивалась к своим ощущениям.
«Ты же не хочешь, чтобы санс-контакт снова восстановился?» – прозвучали в голове слова Александры, и тут Кристина отчётливо поняла, что происходит. С ужасом она осознала, что не может контролировать этот процесс.
Тем временем Данил потянул её за руку, привлекая к себе и побуждая подойти ближе, прижаться к его телу, слиться с ним в единое целое – сейчас и навсегда. Она не видела уже, что происходит вокруг, забыла, где они находятся, что вокруг много народу. Для неё сейчас существовал только ОН.
Единственное, что было важно – ЕГО прикосновения, которые заставляли её тело трепетать; ЕГО голос, который пробуждал внутри скрытые желания. Девушка подалась вперёд, не в силах сопротивляться желанию раствориться, не думать ни о чём, послушно отдаться воле хозяина, стоящего перед ней.
– Доверься мне! Ты мне веришь? – снова и снова раздавалось в её голове. – Идём со мной. У нас всё будет иначе. ИНАЧЕ…
Звуки троились, возвращаясь гулким эхом, кружились в голове, словно зацикленная мелодия. Кристина не могла сопротивляться этому – сейчас она не принадлежала себе, лишь где-то на периферии сознания пульсировала мысль о том, что Саша была права. Не нужно было с ним встречаться. Она погорячилась, переоценила свои силы… думала, что Данил уже не имеет над ней власти, но это было не так. Кристина с ужасом осознала, что всё ещё зависима от него, как наркоман от дозы – подсажена на его голос, глаза, улыбку, на прикосновения… Но это осознание лишь слабым пятнышком света пробивалось сквозь окутавший её туман, который с каждой минутой становился всё плотнее и плотнее.
И тут случилось странное – она ощутила острую жгучую боль на запястье. Как будто по коже кто-то полоснул ножом, и тут же боль пульсирующим фонтаном отдалась в мозг. Девушка даже не поняла сначала, что произошло, но рефлекторно отдёрнула руку, вытягивая себя из болота, в которое её погрузили голос и прикосновения Данила. И только потом взгляд её упал на кожаный браслет с выбитыми шаманскими символами. Этот амулет она получила от наставницы, изучая практики амазонок. Именно под ним кожа невыносимо горела и саднила, словно вот сейчас её поджаривали на костре.
Кристина рефлекторно хотела снять браслет, но быстро передумала: ведь, по сути, амулет спас её. Вот сейчас спасает, не давая совершить фатальную ошибку…
Она взглянула на Данила, и внезапно к ней прорвался многоликий уличный шум: гудели моторами машины, слышался свист резины, трущейся о холодный асфальт, со стороны какой-то забегаловки доносился людской гомон. Только сейчас она заметила, что они уже вышли из подземного перехода и стояли на перекрёстке перед светофором, дожидаясь зелёного сигнала.
Девушка ошарашенно отступила на шаг назад.
– Малышка, что случилось? – Данил вопросительно заглянул ей в глаза.
Она сглотнула подкативший к горлу ком и снова попятилась.
– Эй, куда ты? – парень качнулся в её направлении и протянул руки, которые показались Кристине склизкими щупальцами, сплошь покрытыми присосками. Они извивались, закручивались в спирали и кольца, вновь распрямлялись. Ещё секунда, и щупальца дотянутся до её лица, обовьются вокруг шеи, и она окажется в лапах у омерзительного спрута.
– Прости, мне надо бежать, – бросила девушка, стараясь не смотреть на собеседника и не слушать его голос.
Машинально разжав пальцы, она выпустила из рук букет мимоз и, не оглядываясь, помчалась по направлению ко входу в метрополитен.
Данил что-то кричал ей вслед, но девушка уже не слышала и надеялась только на то, что ей хватит сил затеряться в толпе…
*****
Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя после визита Полины. Контраст между двумя вариантами её будущего был разительным. Один из них был наполнен счастьем, гармонией и искрящимся Светом души, второй – унынием, безысходностью, разрушительной темнотой болезни…
Наше будущее не предопределено. Оно всегда зависит от нашего выбора. Сейчас позитивный вариант будущего, уже намеченный пунктиром на холсте мироздания, практически стёрся. Негативный же, наоборот, обрёл чёткость, стал плотным и осязаемым.
Меня не покидала мысль, что я могла ей помочь, но со всеми последними событиями не уделила должного внимания, а сейчас – что я могла сделать? Бежать за ней в аэропорт? Уговаривать вернуться?
Нет. Как бы мне ни было тяжело это признавать, но это – не выход. Так или иначе, но сейчас Полина свой выбор сделала… Я не могу помочь человеку, который сам препятствует этой помощи.
Тоскливый больничный пейзаж онкоклиники ещё стоял перед глазами, но я несколько раз напомнила себе, что не должна погружаться в эти переживания. Не имею права! Ведь моя помощь нужна многим женщинам, которые остались с нами. Тем, кто в этой помощи нуждается и просит её. Усилием воли я собралась и поехала на встречу.
Когда я приехала в Школу, то нашла Катю и Инну беседующими в кабинете для тренингов. Девочки сидели на диване и с озабоченными лицами что-то активно обсуждали.
– Что-то случилось? – спросила я, подсаживаясь к ним. – Вы выглядите так, словно только что узнали о конце света.
– Да почти так оно и есть, – откликнулась Инна, разводя руками. – До праздничного семинара всего несколько дней осталось, а регистрации отменяются! Если так и дальше пойдёт, то сам семинар тоже придётся отменять!
– Неужели всё настолько плохо?
– К сожалению, – со вздохом ответила Катя, присоединяясь к разговору. – Информационная война продолжается, и сейчас она идёт в соцсетях. Всякие продажные тролли пишут нашим девочкам в личку гадости про Школу. Отговаривают их от занятий и семинаров… Я, конечно, понимаю, что им за это платят, но как у них рука поднимается вот так влиять на судьбы людей, вообще не задумываясь о последствиях?
– А у меня так до сих пор не выходит из головы главный вопрос – кто за всем этим стоит? – с жаром подхватила Инна. – Я просто не могу понять, вот кому это надо? Школа существует для того, чтобы помогать женщинам, и Катин Фонд – это же вообще благое дело! Кому потребовалось всё переворачивать с ног на голову? Удивительно, прошёл целый месяц, а мы так и не знаем, кто всё это устроил!
Мы задумались:
– Может быть, это кто-то из родственников или близких друзей наших учениц, особенно те из них, кто был против занятий? – начала рассуждать Катя.
– Возможно… Но чтобы узнать наверняка, нужно лично их об этом спросить, – вдруг воскликнула Инна, явно довольная своей идеей. – Я так и сделаю.
– Ой, подруга, мне кажется, это не самая лучшая идея, – начала я аккуратно, пытаясь остудить пыл Инны. – Зачем лезть на рожон и самой нарываться на конфликты? А вдруг этим ты только вызовешь ещё одну волну негатива?
– Но если мы не узнаем, кто за всем этим стоит, то тогда вообще непонятно, откуда ждать следующего удара, – воинственно отозвалась Инна. Похоже, она уже всё для себя решила и не собиралась отступать. – Пожалуй, начну с родственников Наташи – помните девочку, которую заперли в комнате и не пустили на Место Силы?
– Конечно, – ответила я, – ты ей ещё помогла юридическими консультациями, да? Кстати, ты не рассказывала, чем там всё закончилось?
– Не знаю. Я помогала ей как юрист, разъясняла её права, и вроде как они там как-то мирно замяли этот конфликт, но… Если честно, я с ней уже давно не общалась, и, конечно, после передачи она больше в Школе не появилась…
– Ну вот, если ты собираешься всё-таки проводить своё расследование, то одна ниточка уже есть, – сказала Катя.
– Надо подумать ещё. Кому было бы выгодно устроить скандал со Школой? У кого был мотив? – подхватила Инна, и в её глазах снова мелькнул азарт частного детектива. – Мне кажется, стоит проверить все версии, даже самые невероятные и неожиданные!
– Я так понимаю, мы всё равно тебя не отговорим от этого, – вздохнула я.
– Да, это совершенно бесполезно, – ответила Инна с лёгкой улыбкой. – Лучше помогите…
Я задумалась.
– По логике вещей, можно ещё подумать о том, кто слил в сеть наши видео, – с сомнением предложила я после короткой паузы. – Может быть, они как-то связаны с заказчиками этой передачи, и таким образом можно на них выйти.
– Точно! Это хорошая идея, – одобрила Инна. – Так, значит, видео Кристины дал телевизионщикам Данил…
– Да, тут ясно, и найти мы его можем только через Кристину, – добавила Катя. – Кстати, ты вроде бы говорила, что она сегодня обещала прийти, да? – она обратилась ко мне.
– Обещала, но мне еле удалось уговорить её, – ответила я и тут же полезла за телефоном. – Сейчас наберу ей.
Я поставила на вызов и поднесла гаджет к уху, но вместо ответа в трубке снова и снова повторялись длинные гудки.
– Не отвечает, – констатировала я факт и положила телефон на столик перед диваном. – Буду ещё набирать, если не ответит, схожу к ней сегодня…
Отсутствие Кристины в Школе меня настораживало и рождало волну новых нехороших предчувствий, но, помня о своём вчерашнем визите к ней, я не хотела поднимать тревогу. «Возможно, она снова пишет свою книгу в наушниках и не слышит ничего вокруг, – успокаивала я себя. – Главное, чтобы она не побежала к Данилу выяснять отношения».