Это послужило хорошей эмоциональной разрядкой, которая позволила сбросить накопившееся напряжение.
– Надеюсь, ты всё-таки нарушишь свой обет, – улыбнулась я, когда мы обе просмеялись. – Тебе надо питаться, тебе надо делать восстановительные практики… Книга не пишется за два дня – у некоторых авторов на это уходят месяцы или даже годы! К тому же в Школе тебя точно никто не осудит, мы же знаем всю ситуацию изнутри! С нами-то тебе точно нечего бояться.
– Вы меня точно не осудите. Тебе, другим наставницам, Кате и Ксюше я доверяю, но вот как быть с остальными? – не успокаивалась Кристина. – Да, кому-то всё равно, но ведь многие люди будут искренне верить в то, что я действительно такая, как меня представил Данил. Как быть с ними?
– Но разве это твоя проблема? – мягко напомнила я. – Что они о тебе подумают, эти незнакомцы, которых ты, возможно, вообще видела один раз в жизни.
– А те, кто сидит перед телевизором? Те, кто сидит в Интернете?! Их гораздо больше!
– Ну тут уж вообще просто. Этих ты вообще никогда не увидишь! Почему на твою жизнь должно влиять мнение людей по ту сторону экрана? Только вдумайся в это! Ты даже не узнаешь никогда, что они о тебе там говорили перед своим телевизором. Комментарии в соцсетях можно просто не читать, чтобы не расстраиваться, и пусть они сколько угодно плюются ядом. Пойми же, хейтеры отравляют только себя и свою жизнь. Помнишь притчу, которую рассказывала Мирослава про Будду, который не принял ругательства и хулу в свой адрес, и людям пришлось нести это всё домой в свои семьи?
– Да, но я хочу очистить своё имя, – не унималась Кристина. – Чтобы все они не думали больше, что я развратница. Ведь в этой ситуации я – всего лишь жертва обстоятельств!
– Нет, – качнула я головой. – Ты не жертва. Не следует себя так воспринимать. Ты – женственная и прекрасная леди. Сильная. Ты это знаешь, я это знаю. Твои друзья это знают. А неизвестные любители «клубнички» у телевизоров – до них тебе вообще не должно быть дела. «Ах, они будут меня осуждать!» – так это их проблема, что они не могут найти в себе силы избавиться от иллюзий и взглянуть на этот мир реально…
– Наверное, ты права, – признала, наконец, Кристина. – Но мне надо подумать и осмыслить всё то, что ты мне сказала… Я пока не готова вот прямо сейчас выйти в люди…
Я замолчала и, отложив ноутбук, поднялась. Беседа вышла эмоциональной и насыщенной, но я видела, что, несмотря на все мои доводы, Кристина всё ещё не избавилась от страха осуждения. Что она всё ещё пока не может найти в себе силы и побороть эту порочную зависимость от общественного мнения, привыкание к которому происходило, как и у всех нас, с самого раннего детства.
И тогда я привела последний из оставшихся аргументов:
– Получается, Данил добился своего, – проронила я. – Он хотел тебя ранить? Он это сделал. И теперь ты сидишь здесь и зализываешь свои раны, словно безвольная жертва. Но ведь ты не такая! Ты действительно сильная! Вспомни наши занятия. Ты – амазонка! Вспомни, как ловко ты помогала нам справиться с тем маньяком! В тебе – качества истинной воительницы! Ты очень храбрая девушка, очень добрая, умная!
По мере того, как Кристина слушала меня, её выражение лица менялось – проявления душевной боли и страдания сменились праведным гневом.
– Ах он гад! Получается, что он до сих пор влияет на меня? – начала распаляться девушка. – Не бывать этому! Я больше не его рабыня и не жертва!
Было видно, что как раз в этот момент «здесь и сейчас» с Кристиной происходит та самая трансформация, которая впоследствии поможет ей преодолеть трудности и стать лучше.
– Да, я сильная! Я амазонка! – воскликнула она на эмоциях и поднялась вслед за мной. – И я докажу это. Я пойду и поговорю с Данилом. Посмотрим, кто тут хозяин!
– Нет! Постой, ты слишком буквально поняла мои слова! – поспешила остановить её я. – Зачем тебе снова погружаться в это болото?! А если он снова начнёт применять свои методы?
– Я хочу посмотреть ему в глаза. Показать, что я не боюсь его больше!
– Ох, Крис, это того не стоит, правда! Я совсем не это имела в виду!
В этот момент мне на телефон пришла СМС. Быстро достав гаджет из кармана, я прочитала сообщение, и моё состояние кардинально изменилось. Я не могла больше сосредотачиваться на разговоре, не могла думать больше ни о чём – меня вдруг захлестнули эмоции. Живот неприятно свело в спазме, как всегда при сильном волнении.
Вероятно, перемена ощутимо отразилась на моём лице, и Кристина сразу заметила её.
– Что-то случилось? – с тревогой спросила она.
– Это Костя, – сообщила я, не скрывая своего взбудораженного состояния. – Он уже в городе – приехал на два дня раньше. Я чувствую, назрел тяжёлый разговор… Мы же толком с ним ещё не виделись после всего этого – он всё это время был на съёмках в Берлине.
– Ох, ну что ж, это очередная трудность, которую нужно преодолеть? – спросила Кристина, повторив мои слова, и я почувствовала в её голосе лёгкую иронию. – Так?
– Да, всё верно, – ответила я и послала ей подбадривающую улыбку. – Ты меня прости, но… давай завтра продолжим этот разговор? Если ты не против. Приходи в Школу, у нас как раз завтра планируется общая встреча, тебе все будут рады… Катя, Ксюша, наставницы… Обещай, что придёшь!
– К… конечно, – ответила Кристина с запинкой. – Я понимаю, Саш… Ты извини ещё раз, что так пропала и заставила тебя волноваться. И… спасибо тебе за помощь, за этот разговор. Мне теперь значительно легче.
Девушка улыбнулась на прощание, и на миг мне показалось, что вернулась та Кристина, которой она запомнилась мне до этого последнего удара… Несломленная, энергичная, активная…
– Пойдёшь обратно через окно или традиционным способом? – уточнила она и игриво улыбнулась.
*****
– Ты правда хочешь, чтобы я вот так просто пошла и вступила в эту самую Школу? – спросила Лина, с выражением преданной собачки заглядывая в глаза Кокса.
– Конечно, – проникновенно улыбнулся тот. – Воспринимай это как очередное важное задание.
– Я очень хочу помочь вернуть её и я очень постараюсь это сделать, – с готовностью закивала Лина. – Но… что, если меня не примут? Что, если Кристина не захочет возвращаться?
– Делай, что хочешь, но ты должна вытащить её из этого болота и привести обратно, – ответил за Кокса Данил, и в его голосе прорезалась холодная сталь. – Ты же не первый день с нами, должна понимать, что такие задания так просто не даются…
Лина напряглась, но её глаза загорелись азартом. Она любила сложные задания, в которых ей предстояло проявить изобретательность. За время, что она находилась в сообществе секс-пикаперов, она привыкла к разного рода заданиям – например, обольстить незнакомого мужчину, шокировать его предложением близости в туалете, а когда он замешкается, уйти, но прежде снять этот процесс на видео, привести в группу девственницу и склонить к участию в оргии, раздеться в общественном месте, проверить степень выбритости гениталий у дюжины начинающих соблазнителей…
Всё это стало настолько обыденным, что не воспринималось уже как нечто странное или плохое. Лина выполняла подобные задания, не задумываясь – для нее это было нормой. Но сейчас предстояло нечто отличное, более сложное и ответственное. И она с воодушевлением готова была хоть сейчас приняться за выполнение очередного приказа своих хозяев…
– Ты должна доказать, что имеешь право входить в круг приближённых. Ты же не простая тёлка из гарема, верно? – добавил Кокс, продолжая демонстративно поглаживать бедро девушки.
– Да, – кивнула Лина и расплылась в счастливой улыбке.
Её грела мысль о том, что она отличается от других девушек из гарема, и сейчас, когда об этом сказал сам Кокс, она преисполнилась гордости за себя. Ей нравилось думать, что она – избранная. Что она – уверенная в себе кудрявая пантера, а не безвольная жертвенная овца, как остальные…
– Но ты должна показать нам, что достойна иметь особый статус! – подхватил Данил, заметив, что Лина ведётся на их провокацию. – Вообще, чтобы не накосячила, будешь действовать по нашим инструкциям, мы тебе расскажем, как надо, да, Кокс?
– Вообще, от них и так уже все бегут, как крысы из канализации, – ответил тот, выпустив в воздух очередную струю табачного дыма. – Так что почва подготовлена.
– Все, но не эта упрямая сучка, – прокомментировал Данил и с силой сжал в ладони пустую пачку из-под дешёвых сигарет.
Сталь в его голосе сменилась раздражением, смешанным с досадой.
– Не расстраивайся, Дань, я всё сделаю, – пообещала Лина уже более уверенно. – Она наверняка сама ещё не понимает, что реально может тебя потерять!
– Вот и донеси это до неё, – сказал Кокс, небрежно столкнув девушку со своей ноги, и потянул её за руку, заставляя опуститься на колени…
*****
Мужчина явно чего-то ждал. Или кого-то. Колпачок его авторучки напряжённо постукивал о столешницу, изготовленную из неприлично дорогого чёрного африканского дерева, словно метроном, задающий ритм. На столе стоял широкий стакан с толстыми стенками, на дне которого плескалась янтарная жидкость. Несколько раз мужчина подносил стакан ко рту и делал короткие глотки, гипнотизируя взглядом входную дверь в кабинет. Наконец из коридора донеслись отзвуки торопливых шагов. Они нарастали, и вскоре в кабинет вошли (но точнее сказать, ворвались) двое: длинноногая секретарша и невысокий человек в строгом костюме с редкой рыжеватой бородкой.
Секретарша выглядела взволнованной.
– Простите, вы приказали никого к вам не пускать, – начала лепетать она извиняющимся тоном. – Но этот господин сказал, что…
– Всё в порядке, Мария, – властно пророкотал мужчина за столом. – Пропусти и оставь нас.
Его тон не терпел возражений. Дождавшись, когда дверь за секретаршей закроется, мужчина опустошил стакан и устремил всё внимание на вошедшего:
– Ну что? Они захватили наживку?
– Да, всё в порядке, – ответил человек с бородкой. – Объект будет действовать в соответствии с планом «А».
На лице мужчины за столом на короткий миг мелькнуло выражение торжественного превосходства.
– Что ж, пешки уже сделали свой ход, – проговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Теперь пора подключить кавалерию…
Я открыла дверь и… утонула в чарующем море белых роз. Это было невероятно красиво – упругие головки бутонов в обрамлении только раскрывшихся трепетных лепестков. Цветов было так много, что они практически полностью скрывали фигуру человека.
Подняв взгляд вверх, я наконец увидела его. Костя улыбался, и от его улыбки исходило почти осязаемое тепло.
– Ну здравствуй, – сказал он, и волна цветочного аромата качнулась в моём направлении. Поражённая я взяла цветы в охапку, наслаждаясь их нежностью и совершенством. – Как ты здесь без меня? Скучала?
«С последними событиями скучать было некогда», – хотела было ответить я, но решила не портить такой трогательный момент напоминанием о проблемах. Я представляла, что наша встреча начнётся с серьёзного разговора, что мы будем говорить об этом злосчастном видео, будем искать виновных, разбирать последствия. Я знала, что фамилия Зимнего то и дело мелькала в сети в этом пикантном контексте – журналисты постарались и напридумывали кучу кричащих заголовков. «Известный режиссёр поддерживает деструктивную секту», «Зимний в постели со шлюхой» – это только самые мягкие из них. Несмотря на всю абсурдность подобных материалов, они вызвали общественный резонанс, и я чувствовала перед Костей свою вину за это. Поэтому, прокручивая в голове нашу встречу, я вполне допускала, что он вообще не захочет меня видеть, но сейчас я поняла, что разговор откладывается, и с облегчением выдохнула.
– Да, очень, – просто улыбнулась я в ответ.
На несколько секунд наши взгляды встретились, и я поняла, что действительно очень соскучилась. Что на протяжении всего месяца мне не хватало ощущения, что в моей жизни есть крепкое мужское плечо, на которое можно опереться, почувствовать, как уходит напряжение. Не хватало этой тёплой улыбки, любящего взгляда. Мне захотелось прикоснуться к Косте, провести рукой по широким идеально выбритым скулам, зарыться пальцами в волосы… В его глазах горело обожание, страсть, нежность… Как будто отважный герой после долгого похода вернулся домой, где его в тихой гавани встретила хранительница уюта и домашнего очага. Столько всего произошло за это время, что складывалось впечатление, что мы не виделись не какой-то месяц, а долгие годы, и вот, встретившись вновь, ощутили это непреодолимое притяжение…
Он подался вперёд, но преграда между нами в виде букета не дала возможности подойти ближе.
– Ой… надо же поставить в вазу, – спохватилась я и отступила в глубину коридора, Костя шагнул вслед за мной.
– Давай подержу, – сказал он и, перехватывая букет, дотронулся до моей руки. Ничего особенного, но это прикосновение обожгло кожу и вызвало волну мурашек вдоль позвоночника.
В пространстве небольшого коридора сразу стало тесно.
Пока я искала подходящую ёмкость и наливала воду, Костя пожирал меня глазами, и я почувствовала, что он еле сдерживается…
– У меня есть для тебя подарок, – прошептал он мне на ухо, когда цветы были погружены в керамическую напольную вазу и заняли половину кухни, напоминая залитую светом благоухающую поляну посреди каменных джунглей.
Не сговариваясь, мы с Костей подались навстречу друг другу и обнялись.
– Что за подарок? – так же шёпотом спросила я, едва касаясь губами его щеки и чувствуя на коже его дыхание.
Его пальцы нежно скользнули по моему плечу, спустились по спине до талии.
– Очень большая редкость, – ответил он, притягивая меня к себе.
Я почувствовала, как томительная сладость разливается по телу. Это ощущение захватило целиком, и я отпустила себя, позволяя отдаться ему, раствориться, чтобы стать единым целым с любимым мужчиной.
*****
Глубоко вдохнув и выдохнув, Кристина вошла в соцсеть и вытащила Данила из чёрного списка. Она пробежала глазами по их последнему диалогу, и воспоминания ворохом сухих листьев взметнулись в её душе, а сердце тревожно сжалось: рядом с контактом горел зелёный кружок – он был в сети. Интересно, писал ли он что-то за это время? Девушка вернула Данила в мессенджеры, и тут же на неё полился поток предыдущих сообщений, от которого её попеременно начало бросать то в жар, то в холод.
Безликие буквы на экране, которые содержали в себе концентрированный негатив всех сортов и мастей: угрозы, агрессию, попытки взывать к прежним программам и установкам…
Все сообщения поступали в разные даты, часть из них пришла до выхода злосчастной передачи, а часть – после.
«Ты не забылась? Я тебя так надолго не отпускал! Будешь теперь ползать у меня в ногах и вымаливать прощение!»
«Ну всё, сука, моё терпение на исходе. И передай твоим курицам, что их богадельню я прикрою!»
«Игноришь? Ну ладно, твоё дело! Всё равно рано или поздно прибежишь ко мне! Только я тогда подумаю, принимать тебя обратно или нет.»
«Крис, я правда соскучился. Ты нужна мне. Я надеюсь, ты увидишь мои старания и всё поймёшь, наконец. Ты же знаешь, что мы созданы друг для друга, моя девочка, и только моя…»
«Ты без меня долго не протянешь. Я – мужчина твоей мечты. Только со мной ты сможешь ТАК кончать!»
«Ну что, малышка, как тебе моё интервью, понравилось?»
«Что молчишь, сука? Я знаю, ты его посмотрела! И даже ни слова не скажешь? Вот, значит, как ты меня любишь? А я ведь для тебя старался!»
«Вспомни, детка, как нам было хорошо вместе! Ни с кем тебе так не будет хорошо, как со мной!»…
Одно из сообщений было датировано сегодняшним днём:
«Даю тебе последний шанс вернуться».
«Ничего себе, он что, пишет мне почти каждый день?» – подумала Кристина, чуть ли не до крови прикусив нижнюю губу. Ею завладели противоречивые эмоции – с одной стороны, эти сообщения вызвали злость и гнев, но с другой стороны, она ощутила какое-то странное болезненно-приятное чувство: «Надо же, как сильно он хочет меня вернуть… А может?…»
В голове продолжали мелькать воспоминания, и ей даже на миг показалось, что она слышит голос Данила – насмешливый, дерзкий, вальяжный – голос хозяина, который даёт ей последний шанс исправиться.
– Я докажу тебе, что я уже не рабыня, – прошептала она и принялась писать ответное сообщение.
*****
– Ты говорил про какой-то особенный подарок, – игриво напомнила я, когда мы, обнявшись, расслабленно лежали на кровати.
– Да, – улыбнулся Костя, осторожно высвободив руку и плечо из-под моей головы. – Я очень хотел тебя порадовать чем-нибудь особенным. Мне хотелось подчеркнуть твою индивидуальность, подарить что-то небанальное и… в общем, в Берлине у меня была возможность попасть на один закрытый аукцион… Сейчас…
Костя поднялся и, быстро соорудив из простыни некое подобие набедренной повязки, скрылся в коридоре, но уже через несколько секунд появился с небольшой прямоугольной коробкой, обёрнутой матовой тёмно-серой бумагой с серебристым тиснением.
– Держи, – он протянул мне коробку с загадочной улыбкой.
– Я уже заинтригована! – ответила я, принимая подарок. – Можно сразу посмотреть? Иначе я умру от любопытства.
– Конечно, – снова улыбнулся Костя, – мне тоже интересно узнать, угадал я или нет…
Теряясь в догадках, я надорвала хрустящую бумагу. Судя по размерам и тяжести коробки, это вряд ли было ювелирное украшение. Костя никогда не повторялся, и он уже дарил мне неприлично дорогое колье, роскошный автомобиль. Что же будет на этот раз?
Я вдруг почувствовала себя ребёнком, отыскавшим рождественский подарок под ёлкой. Крышка коробки медленно поползла вверх. То, что я увидела под ней, было действительно необычным – по крайней мере, от Кости я такого подарка почему-то не ожидала. Это была… книга с истёртой от времени, но ещё достаточно крепкой обложкой в кожаном переплёте. «Введение в психоанализ», – прочитала я название. Издание тысяча девятьсот девятого года. Я, конечно, не букинист, но наверняка Костя выложил за него круглую сумму. Только… зачем эта книга мне? Это же больше для ценителей антикварной литературы… Я же никогда не испытывала страсти к коллекционированию, да и, честно говоря, классический психоанализ я даже в бытность работы психологом не особенно любила. А сейчас, когда мне открылись другие Знания и я могу помогать людям быстрее и эффективнее…
– Это малотиражная книга. Очень большая редкость, – пояснил Костя, наблюдая за моей реакцией.
Я осторожно взяла книгу в руки и перелистнула несколько страниц, по сути, не ощутив ничего, кроме понимания, что Костя ждёт от меня одобрения, искренней благодарности. Ещё я отчётливо осознавала, что не должна его разочаровать, ведь он старался, выбирал, истратил деньги в надежде сделать мне приятное. Если я прохладно отнесусь к его подарку, он может вообще перестать мне их делать…
Пауза затягивалась, и я сделала вид, что дар речи у меня пропал от восхищения…
– Слушай, но… наверное, это очень дорого, – проговорила я наконец, старательно изображая радость. – Это же… прижизненное издание самого Фрейда, да ещё в прекрасной сохранности!
– Да, пришлось побороться за него с одним коллекционером из Испании, – с видом победителя пояснил Костя. – Но я подумал, что такой подарок будет как раз достоин тебя. Ты не только красивая женщина, но и… очень умная, мудрая и глубокая… Этим ты меня и покорила.
– Спасибо, – проникновенно улыбнулась я, бережно положив раритет обратно в коробку.
Вполне удовлетворившись моей реакцией, Костя снова расслабленно вытянулся на кровати, и я прильнула к его плечу.
Какое-то время мы лежали так молча, наслаждаясь моментом, в котором нам обоим было хорошо, уютно, спокойно.
– Саш, у нас же с тобой всё хорошо? – спросил он внезапно, приподняв голову.
– Да, – ответила я настороженно. – А почему ты спрашиваешь?
– Ты не переехала ко мне, – напомнил он. – Я думал, что вернусь из Германии и встречу тебя дома, – он помолчал, поглаживая меня по плечу. – Не здесь, а… у нас дома.
– Кость, я… не смогла вот так…
– Как «вот так»? – не понял Зимний.
– Переехать, зная, что… – я запнулась, стараясь не сказать лишнего, чтобы не разрушить нашу хрупкую идиллию, которая в любой момент могла треснуть и осыпаться на пол осколками.
В голову лезли какие-то клишированные фразы из слезливых сериалов… Зная, что мы с тобой можем расстаться? Зная, что ты вообще не захочешь со мной разговаривать после всего, что случилось? Я подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза. В них не было злости, не было обиды – похоже, он искренне не понимал, к чему я клоню.
– Кость… я не хотела говорить об этом сейчас, но… я не могу так – делать вид, что ничего не происходит. Я чувствую, что должна перед тобой извиниться. Твоя репутация страдает из-за меня. А я знаю, как это для тебя важно… Это может повлиять на твою работу…
Слушая меня, Зимний в один момент приложил мне палец к губам и отрицательно замотал головой:
– Не надо, Саш, ты не должна оправдываться, – проговорил он, сжимая мои пальцы, – это я себя чувствую виноватым… Уехал, когда тебе нужна была моя поддержка. Бросил тебя в такое время, когда на тебя посыпались эти обвинения. Я представляю, как тебе тяжело…
В этот момент с души сорвалась тяжёлая стальная цепь, которая всё это время стягивала лёгкие, грузом давила на плечи, не давала дышать полной грудью. Стало так легко, так по-настоящему радостно, что к глазам подкатили слёзы очищения. Я поняла, что не надо больше держать это в себе, что мы, наконец, всё выяснили… Несмотря ни на что, Костя меня понимает и поддерживает! Он не злится и не обижается…
– Спасибо, – я сжала его пальцы в ответ и нежно поцеловала его в шею. – Для меня это было важно. Твоя поддержка…
– Я волновался за тебя. Как ты себя чувствуешь после всего этого?
– Сейчас уже лучше, – улыбнулась я.
– Как ты с этим справилась? Я представляю, каково тебе было, – осторожно продолжил он.
– Да, это было непросто, – вздохнула я. – Снова выйти к девочкам, начать преподавать, но я поняла, что не могу позволить себе закрываться и уходить в себя. Что моя поддержка и помощь нужна моим ученицам…
Только сказав это, я поняла, какую глупость допустила, но теперь уже было поздно – слова-пули уже вылетели из ствола и с грохотом ударили в самый центр нашей хрупкой идиллии.
– В смысле, начать преподавать? – подскочил Костя, тут же изменившись в лице. – Ты что, до сих пор ходишь в эту сек… школу? Неужели после всего она ещё не закрылась?
– Нет, не закрылась, – мягко ответила я и, стараясь держать себя в руках, начала терпеливо пояснять: – видишь ли, Школа – это не бизнес-проект. Наша главная цель – это помощь людям, поэтому мы не зависим так от репутации, как киноиндустрия и шоу-бизнес. У вас всё построено на пиаре. Вы создаёте образ и представляете его миру, а потом, когда он вдруг рушится, то наступает катастрофа.
Губы Кости искривились в грустной усмешке:
– Катастрофа уже наступила. Твоё порно-видео в сети, твое имя тесно связано с деструктивной сектой. Меня уже месяц полоскают СМИ… – мужчина остановился, и было видно, как он пытается взять себя в руки и сдерживает эмоции. – Послушай, Саша, я думал, что смогу всё разрулить, и новый инфоповод переключит внимание СМИ. Но если ты будешь продолжать светиться в этой… школе, то мы никогда не отмоемся, понимаешь?
– Понимаю, – ответила я максимально спокойно и дружелюбно, – но это мало меня волнует. Я стараюсь не думать о своей репутации, а больше заботиться о людях, которым нужна моя помощь…
– Не волнует репутация? – поразился Костя. – Ты же только что сказала, что понимаешь, как устроен шоу-бизнес. Ты хоть знаешь, что меня чуть не уволили с проекта?! – он повысил голос, и меня словно обдало порывом леденящего ветра. – Продюсеров пока остановило только то, что я отснял уже больше половины фильма, и пообещал, что смогу уладить этот скандал в СМИ. Но они серьёзно опасаются, что из-за моей подмоченной репутации сборы будут минимальными! Моё участие в проекте до сих пор под вопросом.
Во мне вновь всколыхнулось чувство вины:
– Мне очень жаль, правда… Если бы я могла всё исправить, то сделала бы это. Но случилось так, как случилось, я сожалею…
– Ты правда не собираешься бросать это? Ты будешь по-прежнему ходишь туда?
Я вскинула глаза на собеседника.
– Кость, ты что? Я думала, ты всё понял, – проговорила я сдавленным голосом. – Я не могу всё бросить. Просто не могу свернуть со своего пути из-за провокаций и клеветы! Пойми же, это дело всей моей жизни, и я не собираюсь отступать!
– Даже если тебя отдадут под суд за мошенничество?!
– Это же была провокация, у них нет реальных доказательств! Ты что, серьёзно считаешь, что мы там проводим кровавые оргии? Что мы заставляем людей переписывать на нас квартиры?
Господи, ну почему? Почему опять поднимаются эти вопросы, и Костя пытается настроить меня против Школы?!
С досадой на саму себя я понимала, что веду себя неправильно, что снова пошла на поводу у эмоций, что снова развесила уши и поверила, что с Костей можно откровенно говорить о Школе, хотя сама же объясняла девочкам, почему не стоит рассказывать мужчинам всю подноготную – не поймут… Что бы я ни говорила, какие бы доводы ни приводила.
Тем временем Зимний поднялся с кровати и начал нервно ходить по комнате, продолжая свои наставления:
– Я думал, что теперь-то уж у тебя откроются глаза, Саша. Да, может быть, в передаче и преувеличили, но суть-то верна! Нельзя всю свою жизнь строить вокруг амулетов, ритуалов и прочих бредней. Похоже, ты искренне считаешь, что это всё приносит пользу… Все эти шаманские штучки, эти талисманы, которые нагреваются и указывают дорогу как в сказке… Вам так хочется верить в это, что у вас атрофируется здравый смысл? Вы вообразили себя волшебницами из магической академии, которые умеют читать мысли и чувствовать всякие энергии?!
– Но ты же сам всё видел! – сделала я ещё одну попытку, поставив его перед фактом. – Ты же видел, что мы и правда умеем… И амулеты нагреваются, и ещё мы можем подключаться друг к другу. Ты же сам видел, как Кристина нашла меня. Или… у тебя приступ амнезии?
Костя резко остановился и взял меня за плечи, как будто желая встряхнуть.
– Да что я видел?! Что? – он всё больше распалялся и снова начал бродить по комнате, чтобы успокоиться. – Да, допустим, каким-то образом ей повезло – что-то там почудилось, девочка хотела помочь тебе, нафантазировала что-то. Да, увидела, как твой телефон лежит в снегу. Увидела какие-то развалины, старые цеха… Но это могло быть просто совпадением, ну или… Это же не значит, что у неё действительно сверхспособности, как у людей «икс»! Не знаю, что там помогло, но одно я знаю точно: доверившись этим амулетам, ты поставила под угрозу свою жизнь! Ты отправилась в логово маньяка, набрав полную сумку магических побрякушек, зато телефон выбросила, мне не позвонила, сбежала от охраны – ну вот где тут здравый смысл?
– Мы уже говорили об этом! Я не могла поступить иначе. И вообще, благодаря амулетам я до сих пор жива и разговариваю с тобой! Они помогли вам найти меня, так же, как занятия в Школе помогли мне победить рак! – привела я финальный «железный» аргумент. – Врачи были в шоке, когда увидели мои анализы после проведенных энергетических практик. Они не понимали, как такое возможно! Видишь, даже официальная медицина признала, что произошло Чудо! Что ты на это скажешь?
– Саш, ты ведь делала курс химиотерапии, ты лечилась. И потом… – он замялся. – Я не хочу тебя пугать, но это рак, и его сложно победить до конца. Посмотри на Полину – она тоже сначала радовалась, что всё прошло, а потом раз – и рецидив. И так уже многие годы…
– Между прочим, Полине тоже стало лучше от этих практик!
– Как?! – лицо Зимнего, и без того напряжённое, вытянулось в гримасе удивления. – Что это значит?
Я поняла, что сболтнула лишнего, но отступать было уже некуда.
– Я встречалась с Полиной, пока ты был на съёмках, – осторожно ответила я, стараясь говорить как можно мягче. – Просто я хотела ей помочь. Поэтому я пригласила её в Школу, и она уже месяц делает практики и чувствует себя заметно лучше!
Выражение лица моего собеседника заставило меня замолчать.
– Ты встречалась с моей женой у меня за спиной?! – похоже, Костя вообще перестал понимать, что происходит – видимо, моя встреча с Полиной совсем не укладывалась в его картину мира. – Почему ты не сказала мне?! Почему она ничего не сказала? Это ты попросила её не говорить?
Чтобы хоть как-то разрядить обстановку я иронично ответила:
– Конечно, заставила её молчать под пытками, – я с лёгкой укоризной взглянула на Костю.
– Но это… неправильно – ты не думаешь? Это же моя… бывшая жена. Ты не согласовала это со мной…
– А что, ты был бы «за»?
Костя на миг задумался и пожал плечами:
– Не знаю. Но… Всё равно, ты должна была у меня спросить! Встречаться с ней тайно, за моей спиной. Я не понимаю, зачем? Чего ты хотела добиться?
Похоже, Костю больше волновала не моя встреча с Полиной, а то что она произошла без его разрешения. Он, как любой мужчина, хотел всё держать под контролем, особенно то, что касается его женщин. И самое грустное, что Зимний, похоже, совсем не понимал меня, а мои мотивы просто не вписывались в его сознание.
– Я пригласила её на встречу, чтобы помочь ей излечиться, – ответила я как можно более спокойным тоном.
– Излечиться?! Ты думаешь, лучшие врачи в Германии не могли дать ей того, что дашь ты? Твои эти подлунные… танцы? Ты же психолог, ты должна понимать, чем отличается научное знание от шарлатанства!
– Знаешь, что? Вот поэтому я и не переехала к тебе! – взорвалась я и была больше не в силах держать себя в руках. – Ты совсем не понимаешь меня. Ты не видишь, что я изменилась. Ты даришь мне книги озабоченного Фрейда, а ведь для меня это совсем не актуально. Ты упорно продолжаешь видеть мой старый образ, а я уже другая.
Костя изменился в лице.
– Могла бы сразу сказать, что мой подарок тебе не понравился. Зачем было притворяться и делать вид… – По тону голоса стало ясно, что мои слова обидели его.
– Прости, я… не хотела, – тут же извинилась я и тяжело вздохнула, понимая, что снова сказала лишнего, и разговор зашёл в тупик. – Кость, давай сделаем паузу и не будем снова затрагивать тему Школы, – сказала я примирительно, пытаясь смягчить ситуацию и прекратить спор, который ни к чему не приведёт. – Ты всё равно останешься при своём мнении, а я – при своём.
Зимний какое-то время молчал, видимо, обдумывая весь наш разговор. Он отошёл к окну и повернулся ко мне спиной, глядя на улицу. Я видела, как сокращаются мышцы на его шее – весь его облик говорил о напряженной мыслительной работе. Он был похож на хищника, который приходит в себя после битвы.
Поняв, что только я смогу изменить эту ситуацию, я сделала глубокий вдох и с выдохом перевела энергию в сердце. Встав с кровати, я бесшумно подошла к Косте и провела кончиками пальцев вдоль позвоночника по обнажённому торсу. Его тело отозвалось на прикосновения – от него исходило тепло, и мои пальцы тут же начало покалывать. Костя повёл плечом и развернулся, внимательно глядя в мои глаза.