Дракон почувствовал, что с Лалилой что-то случилось. Вылетел из замка, увидел ее вдалеке, бегущую от целой своры диких собак, и полетел к ней на помощь. Схватив девушку за рюкзак, он понес ее в замок.
Лалила была в шоке от случившегося и безмерно благодарна дракону за помощь.
– Ты настоящий друг! Как ты узнал, что я попала в беду? – снимая плащ и не скрывая удивления, обратилась она к дракону.
– Я почувствовал внутри. Решил слетать на разведку. И очень даже вовремя. Да уж, ты, конечно, от страха бежала очень быстро, я даже хотел посмотреть на эти скачки и сделать ставки: ты или дикие собаки, – дракон изобразил задумчивую рожицу, подперев лапой подбородок и подняв глаза ввысь, как бы задумываясь, а потом рассмеялся, пытаясь смехом разрядить ее волнение и развеять страх.
– Да я и сама не поняла – где этот турбодвигатель, который включился, но сердце у меня колотится до сих пор. Потрогай!
Она взяла его лапу и приложила его огромный палец к своей груди. В этот момент они оба немного засмущались. И дракон резко отдернул лапу.
– Так ты говоришь я – настоящий друг? – пытаясь справиться со смущением, спросил он.
– О-о-о да-а-а! – радостно и, даже немного заигрывая, подтвердила Лалила. – Вообще, встретить настоящего друга – сродни богатству. Такому, что не описать никакими материальными благами! Это намного больше и ценнее. Понимаешь?
И она посмотрела ему в глаза так, будто пыталась донести до него то, что он никогда не испытывал ранее.
– Мне кажется, или ты думаешь, что нам чужды подобные чувства? – даже немного обиженно произнес дракон.
– Не-е-ет… не-е-ет… что ты?! – поспешила успокоить дракона Лалила.
«Хм, как он точно ловит мои эмоции. Как ему это удается? Как это толстокожее грубое животное понимает тонкость человеческой натуры?» – подумала Лалила.
– Ты слишком громко думаешь, – искоса смотря на нее, произнес дракон.
– Ты читаешь мои мысли? – испуганно спросила она.
– Какая же ты трусиха! – и дракон так рассмеялся, что обижаться стала уже Лалила. – Прости… Прости… Конечно, мы дружим друг с другом. Или ты думаешь, что мы грубые и толстокожие животные, которым хочется только грабить, убивать, сжигать деревни и издеваться над людьми? И нам не понять тонкости человеческой натуры?
«Надо все же быть поаккуратнее со своими мыслями», – подумала Лалила после того, как он произнес «грубые и толстокожие животные» и «тонкости человеческой натуры», но виду не подала.
– Мы тоже испытываем боль, когда с нашим другом что-то случается. Мы умеем сопереживать и сочувствовать. Просто не каждый достоин подобных эмоций. У нас все гораздо прозрачнее. Мы не обманываем и не лебезим. Мы не хитрим и не общаемся из-за выгоды или из страха. Ты знаешь, мне кажется, порой мы даже лучше, чем люди.
Он опустил голову, скорее всего вспоминая тех, с кем больше никогда уже не встретится, но кто навсегда занял почетное место в его сердце.
Пауза затянулась.
Лалила тоже опустила голову в молчании. Ей было стыдно, что она мыслила теми же шаблонами, что и все люди, даже не пытаясь понять, что перед ней живое существо, и оно так же испытывает эмоции. Дракон почувствовал ее состояние и решил разрядить обстановку.
– Так ты говоришь, что дружба – это очень важно и ценно? – немного с сарказмом спросил он.
– Только давай без вот этого пренебрежения, ладно? Среди нас тоже есть честные и порядочные… – Лалила замолчала. Она сначала хотела сказать «люди», но, узнав на каком высоком уровне общаются драконы, люди перестали казаться ей высшей ступенью развития. И она продолжила:
– Существа… Так будет точнее.
Они переглянулись, выразив взглядом взаимное уважение, и оба немного улыбнулись.
– Хорошо. Так как до тебя у меня с людьми, скажем так, дружба не задавалась, то расскажи о себе, как о человеке.
– В каком плане?
– Вот ты сама. Ты хотела бы такого друга, как ты? – дракон посмотрел на Лалилу пристально и даже немного хитро сузил глаза, намереваясь подловить ее, если вдруг она захочет его обмануть.
Лалила, не задумываясь, ответила:
– Конечно!
– А почему бы ты хотела такого друга, как ты сама? – все так же немного с подозрением спросил дракон.
Она ненадолго задумалась над этим странным вопросом. А дракон был редкостный философ и всегда задавал очень необычные вопросы. Зная, что сейчас он узнает о ней многое, он не торопил ее с ответом, а терпеливо ждал, когда хаотичный поток мыслей в ее голове выстроится в стройную цепочку из предложений.
Лалила теребила пальцами завязки на платье и думала. Глаза девушки бегали туда-сюда, будто она переставляла предложения местами, вырезала их из одной части монолога и вставляла в другую. Затем ее взгляд остановился в одной точке. Еще несколько секунд Лалила была неподвижна. А потом, решительно посмотрев дракону в глаза и сделав глубокий вдох и выдох, начала:
– Потому что она с пониманием относится к внутренней боли каждого. Потому что она не считает, что все виноваты, а поддерживает и дает веру в свои силы, – Лалила перевела взгляд куда-то вдаль, но продолжала. – Потому что она очень добрая. Потому что она очень нежная, даже сама порой стесняется или боится этой своей черты. Потому что она порой с таким позитивом смотрит на жизнь, что начинаешь хохотать после истерики. И понимаешь – рядом с ней все-все выдержишь! Потому что она очень мягкая. Потому что она, даже говоря жестко и поучая, действует из желания помочь другому. Всегда протянет руку, в каких бы зловониях ты ни находился. Потом, конечно, подшутит, что ты фонишь, иди помойся, но даже это от нее будет с любовью.
Дракон слушал ее и тихо улыбался. «А она, вообще, понимает, насколько она классная? Что-то с внешним проявлением уверенности в себе это не клеится у нее. Молодая, наверное еще, неокрепшая», – проносились мысли у него в голове.
Лалила заметила его ухмылку.
– Что-о-о?
– Ничего, ничего, продолжай. Просто мне тоже уже нравится такой друг.
Они оба рассмеялись, и она продолжила.
– Да и, вообще, она не хочет поучать, а хочет помочь вытащить твой свет из-под твоих же обломков. Это больно, всегда больно. И ее расстраивает, когда человек в такие моменты нападает на нее. Она, конечно, понимает, что он не со зла, но порой ей настолько больно от его слов и поведения, что она может не вернуться, а подать руку уже другому. Потому что она, пройдя через боль, ложь и предательство, несет свой свет, увеличивая его после каждой тьмы, но относясь с каждым разом бережнее к себе. Потому что у нее столько любви к человеку, которому нужна помощь, что она его может даже ею задушить. Она, конечно, стала сейчас сильно зажатой в этом плане. А может, она научилась трансформировать эту любовь так, чтобы человек ее просто чувствовал и, если надо больше, попросил. Потому что ее очень много. Потому что она сильная и смелая, хоть сама так и не считает порой… – на этих словах Лалила смущенно заулыбалась. – Потому что она за искренность и правду. Потому что она не боится спуститься на твое дно и еще показать тебе, что там тоже красиво. Да – холодно, да – тяжело, да – больно. Но это место безопасности, где ты можешь зализать раны, а демоны постоят на страже и если что, дадут отпор, – и она подняла сжатую в кулаке руку и скривила такую грозную гримасу, что дракон даже улыбнулся. – Да потому что она просто волшебная!
И тут дракон окончательно рассмеялся. Да так заливисто, что Лалила засмущалась и немного обиделась на него.
«Сам спросил, а теперь еще и стебется», – она посмотрела на него с недовольством и надула губы.
– Прости, прости! Ты что – обиделась? Просто ты так рассказываешь о своем друге, я вот думаю – ты понимаешь в этот момент, что это ты сама? Ты сейчас рассказываешь про себя! Это такая техника диссоциации. Дистанцирования, так сказать.
Она округлила глаза и задумалась: понимает она это или нет.
– Продолжай, пожалуйста. Не дуйся на меня. Хотя мне нравится, когда ты дуешься. Ты такая смешная становишься.
И он снова рассмеялся.
Лалила хотела встать и уйти, но он схватил ее за руку и извинился.
– Прости! Прости… Я не специально. Продолжай, пожалуйста. Я так тебя хотя бы смогу узнать поближе.
После контакта глаза в глаза, Лалила села и продолжила.
– Так на чем я остановилась? А-а-а-а, волшебная! Ну, пра-а-а-авда! Она порой так тонко воспринимает этот мир, что создается впечатление, что попал с ней в сказку – будто все искрится другими красками. И она это часто называет «волшебное здесь и сейчас». А еще она постоянно в себе сомневается. Это так удивительно: видеть человека, глядя в глаза которому можно увидеть космос, со всем его многообразием. Рядом с которым чувствуешь тепло и спокойствие, безопасность и расслабленность. Рядом с которым можно снять абсолютно все маски, и он не сбежит, а рассмотрит в тебе настоящее чудо! Но при этом этот человек считает, что он никому не нужен и что его уход никто не заметит, что у него все скучно и обычно и что другим с ним неинтересно…
И она замолчала, но по лицу явно было видно, что она что-то вспоминает. Мысли быстро пролетали в ее глазах. Затем девушка сделала глубокий вдох и продолжила.
– Просто ее много для себя одной, понимаешь? И она готова щедро делиться, но не всем это нужно. Точнее, всем, наверное, страшно от ее масштабов и каждый в глубине души понимает – надо соответствовать, но напрягаться хочет не каждый и раскрываться тоже.
Она смотрела в глаза дракону, и было видно, что он понимает все-все ее слова, все-все ее эмоции и очень тепло к ней настроен. Он протянул к ней лапу, она обхватила ее рукой, он подтянул ее к себе, обняв нежно-нежно и усадив себе на лапы. И так они сидели очень долго, просто молча, чувствуя тепло и тотальное доверие друг к другу.
Дракон нарушил паузу вопросом:
– А как ты относишься к искусству?
– К искусству? Какому искусству?
– Ну, картины там, музыка, украшения, вещи, книги?..
Лалила оживилась.
– Я люблю это!
– И я тоже!
И он, показав ей кивком головы – «следуй за мной», повел ее в свое «Царство красоты» – как он сам это называл.
Войдя в комнату, Лалила была немного удивлена. Да что там немного! Слишком удивлена!
На стенах висели нереально красивые картины разных художников, в разных стилях. А сама комната была заполнена антикварными вещами: каменными и металлическими статуэтками, резными столами и стульями, диванами с шикарной обивкой и резными подлокотниками и ювелирными украшениями. Это было действительно «Царство красоты»!
И она подумала: «А дракон-то не так уж плох, как кажется на первый взгляд. Если он ценитель красоты и собирал такую коллекцию, то, скорее всего, не такой уж он и ужасный и надо бы с ним познакомиться поближе. Вообще, нужно узнать в итоге – зачем же он меня похитил и что он хочет от меня, чтобы не мучиться в ожиданиях и не гонять уже эти мысли – „Что делать? Куда бежать? А что он хочет со мной сделать?“ И перестать представлять в голове самые ужасные сценарии, которые могут даже и не сбыться ни на одну сотую процента».
На самой дальней стене висели антикварные часы. Узкие и длинные. С маятником, похожим на длинный язык. А еще в центре циферблата было два отверстия для завода, и издалека эти часы напоминали лицо с хитрой, даже ехидной улыбкой, которое показывает язык, и чеканит секунды, как бы намекая, что с каждой из них твоя жизнь становится короче.
Дракон заметил, что Лалила обратила на них внимание и предложил подойти к ним поближе.
– Что ты видишь в этих часах? – поинтересовался он.
Лалила задумалась. Часы спокойно отсчитывали каждую секунду, но их тиканье она слышала очень громко, как будто оно отсчитывало время, через которое она должна была ответить. Лалила смотрела то ему в глаза, то на часы. В голове летало много мыслей, и каждая из них пыталась вытолкнуть соседнюю, а та упиралась, и из-за этого создавалась мыслительная пробка. Но вот она наконец заговорила:
– Я вижу рамки. Оковы. Что-то такое жесткое. Какой-то рубеж, после которого уже нельзя ничего вернуть. Как будто каждая секунда закрывает одну дверь. И таких дверей в жизни много. Это возможности. И с каждой секундой их становится все меньше и меньше. И энергии на их достижение тоже становится меньше. И это все заставляет меня паниковать и бояться чего-то не успеть. Как будто я должна была успеть многое, но не успела ничего. И от этого внутри дикий стресс, а снаружи – ступор, тотальное бездействие. Как будто я хочу делать, но при этом хочу уже конечный результат. Но понимаю – чтобы его получить, нужно много стараться, а это требует времени, а времени нет, и от этого я не делаю ничего.
Лалила посмотрела на дракона, он был очень удивлен ее ответом. Ей даже показалось, что он не понял ее сумбурных мыслей. И она решила уточнить:
– Что? Я слишком непонятно изъяснялась?
– Ну, как бы, да, – он слегка улыбнулся. – Так… Сейчас… Подожди… Я немного разложу для самого себя попонятнее весь твой хаос, только мне нужно подтверждение от тебя на мои вопросы.
– Хорошо, уточняй.
– Значит, и часы, и само понятие времени вызывают у тебя панику и ступор, так?
– Да.
– Только потому, что ты боишься что-то не успеть, так?
– Ну-у-у, наверное, да.
– Но при этом ты не можешь ничего делать – ты в ступоре, так?
– Да.
– Тогда у меня напрашивается вопрос: а как ты можешь что-то успеть, не делая ничего?
– Ну-у-у, я боюсь что-то делать, а в итоге окажется, что это не совсем то, что нужно было делать, а время уже будет упущено.
– Подожди, но ведь если ты не будешь ничего делать, то результат будет еще хуже – время «будет упущено», как ты говоришь. Я считаю немного иначе, конечно, но сейчас не обо мне. Так вот, время пройдет, но ты останешься в той же точке, с тем же списком желаний и целей, но в той же неопределенности – чего ты хочешь. А вот если ты все же решишься сделать что-то из своих задумок, но итог будет немного не такой, как ты себе нафантазировала. А так оно и будет, потому что любой проект, любая задача, любое творение, когда ты в него начнешь вкладывать свою энергию, в любом ее проявлении, уже будет как нечто живое, и у него создастся свой ритм и своя система, поэтому и результат будет другим. Не всегда плохим, бывает в разы лучше, чем даже боялся мечтать! Так вот, если итог будет не таким радостным, и ты почувствуешь, что это не совсем то, то у тебя уже будет некий опыт, будет ясность хотя бы в одном – что это не то. Да, время пройдет, но оно не упущено, оно потрачено. Но и оно же принесет тебе знание, осознание и тренировку навыков. А может, и облегчение в итоге. Мы часто сами себя держим в рамках одной мечты, не видя других наших талантов. Отождествляем себя с чем-то эфемерным и непременно с самым успешно-успешным. А когда на деле получаем результат со знаком минус, то уходим в такое самобичевание, что не замечаем того, как мы поменялись за это время. Что мы, возможно, выросли из этой мечты. Что, даже если результат был бы как хотелось – это принесло бы не столько радости, а может, даже и больше сложностей. Я понимаю – отказываться от своих желаний очень больно. Принимать то, что якобы все попытки были вхолостую – это как самому себе наносить шрамы. Но это только если ты себя отождествил с мечтой, если ты поставил ее выше самой жизни. Нет ничего вещественного, что было бы важнее жизни. Важнее жизни может быть только любовь. А любовь никогда не поставит тебя на колени. Любовь дарит крылья. И если ты на коленях или вообще не можешь встать – значит, в тебе мало любви к себе и к своей жизни. Значит, ты шел не в том направлении. Значит, случился перекос, и чтобы ты совсем не заблудился, тебе и дается испытание, в котором у тебя отбирают завышенную значимость твоей мечты. Нет ничего важнее твоего счастья. И ты должен научиться его испытывать на каждом этапе своего пути. Нельзя себя приносить в жертву ради оценки, одобрения и галочки. Вообще жертвы не должны быть в ущерб своему здоровью, это против самой природы, это нарушение инстинкта самосохранения, это перекос энергий и за это жестоко наказывают. Жизнь каждого – это дар! И ты должен относиться так не только к своей, но и к чужой тоже. Никто тебе ничего не должен здесь. И ты тоже ничего никому не должен. Но есть понятия любви и важности.
Лалила стояла в полной задумчивости, переваривая его слова… А ведь дракон был прав. Действительно, многие ничего не делают на пути к своей мечте только потому, что боятся, что результат будет не тем, а время будет потрачено…
По взгляду Лалилы дракон понял, что процесс внутренних размышлений у нее запущен. И в таком лучше не перебарщивать, чтобы не полилось через края.
– Так, впечатлений, думаю, на сегодня у тебя достаточно. Давай расходиться. Завтра, если захочешь, проведу тебе еще экскурсию.
– Конечно, хочу! У тебя тут сто-о-о-олько всего, что я испытываю прямо-таки детский восторг! И хочется прям все-все рассмотреть и потрогать. А еще я заприметила у тебя огромный шкаф с книгами, а то те, что я взяла с собой, я уже осилила, и мне нужна свежая информация.
– А от меня тебе не хватает информации?
– Хватает, конечно! Но книги – это же другое. Ты же понимаешь?
– Понимаю, – опустив голову и мило улыбнувшись, ответил дракон.
Утром, после завтрака, они снова пошли в его «Царство красоты». Там было много красивых вещей, привлекающих взгляд девушки. Но сегодня ее первый взгляд упал на подсвечник со стеклянными шарами, похожий на тот, что стоял в ее комнате.
Дракон рассказал ей, как купил его у одного путешественника:
– Подсвечник был жутко тяжелый. Путешественник нес рюкзак, и было видно, что в нем явно что-то перевешивает. Я предложил ему за подсвечник огромные деньги, так как он был из коллекции, которая у меня уже была. Это был уже спортивный интерес – собрать все детали, и мне как раз не хватало именно этого подсвечника. Но путешественник наотрез отказывался мне его продавать. Тогда я спросил у него напрямую – почему он не хочет продать подсвечник? И оказалось, что он ему напоминает о тяжелых периодах его жизни; о временах лишений, когда не хватало еды, о том, что было тяжело и морально, и физически, и сколько ему пришлось пережить. И эта ноша, и ее тяжесть напоминали ему, что вся эта жизнь – нелегкое испытание для каждого. В общем, подсвечник у него ассоциировался с чем-то таким… тяжелым.
И тут Лалила с изумлением поинтересовалась:
– Так почему тогда он не хотел отдавать его? Тем более – продать? Ведь он напоминал ему о неприятных моментах жизни.
На что дракон ответил:
– А ты не замечала, как люди тянут за собой груз обид на других? Груз обид на себя? На эту жизнь? Это же ноша непосильная порой для многих. Но они достают свои обиды и смакуют, потому что это напоминает им о том, насколько они сильные, смелые и выносливые. Да, логично было бы от них отказаться, отпустить, продать, если, конечно, кто-то готов за них заплатить. Ноша будет значительно легче и идти по жизни будет проще! Но люди так же поступают с проблемами и обидами – они не могут их отпустить, ведь у них не останется тогда ничего. И они не знают – как потом с этим жить. Понимаешь? Эта тяжелая ноша для некоторых – смысл жизни. Понимаю, это звучит очень грубо и дико. Но это так. Люди не могут разрешить себе жить иначе. Ведь, если они перестанут жаловаться и ныть, тогда они не ощутят внимания и заботы, жалости к себе.
– Но они будут чувствовать себя лучше… легче… да, в конце концов, – свободнее! – возразила ему Лалила.
– Не соглашусь. Для них тяжелее попасть в ситуацию, когда все неизвестно и даже удивительно спокойно, чем когда тяжело, но ты эту тяжесть уже знаешь. Это сценарий поведения жертвы, это очень сложная роль, в ней намешано столько боли, что она вытесняет многие чувства и добрые мысли о себе. Она, как опухоль, – обволакивает и парализует многие желания и уверенность в себе. И тут может даже потребоваться вмешательство извне, чтобы убрать основной очаг, а потом самому следить, чтобы она снова не появилась и не разрослась.
«Какой же он мудрый и глубокий», – с восхищением думала Лалила, слушая дракона и рассматривая кованые узоры на ножке подсвечника.
Весь этот день они болтали обо всем и ни о чем одновременно. Порой разговоры не всегда нужно вести на глубокие темы. Часто диалоги о погоде и о каких-то мелочах отвлекают и успокаивают лучше, чем философский трактат.
Лалила читала в своей комнате, когда услышала слишком громкие взмахи крыльев. Как будто это был даже не ее дракон.
«Слишком громкий звук крыльев, их что там – несколько?» – задумчиво проговорила она про себя, испуганно прислушиваясь.
Спрыгнув с кровати, девушка выбежала на балкон. Удивительно, но это действительно был ее дракон, просто он очень быстро летал кругами вокруг замка – раньше она такого не видела. Он двигался так стремительно, что звук, который издавали его крылья при каждом частом и резком взмахе, создавал ощущение, будто драконов здесь минимум двое.
Лалила понаблюдала за ним минут пять, но потом ее любопытство перевесило.
– Драко-о-о-о-оша-а-а! – крикнула она, но не слишком громко, чтобы не испугать его.
Но он не отреагировал на ее крик.
«Точно, что-то случилось!» – промелькнуло у нее голове. И она крикнула еще раз, но уже громче: «Драко-о-о-о-о-о-оша-а-а!!!»
Он немного замедлился и подлетел к ней. Видно было, что он очень зол.
– Послушай, я прекрасно услышал с первого раза, что ты меня звала. Но я сейчас должен побыть один. Понимаешь, мне нужно просто полетать! Ясно?! И чтобы меня никто не тревожил! И не спрашивал ничего у меня! Что сложного – просто посидеть у себя в комнате и просто почитать очередную свою книжечку?
Не дожидаясь ответа, дракон отлетел назад и продолжил наворачивать круги вокруг замка. С еще большей скоростью, как показалось Лалиле. Затем он и вовсе улетел. Лалила стояла как вкопанная. Только выражение ее лица передавало удивление, шок, злость и обиду, но внутренняя буря резко появилась внутри и так же резко улетела в сторону дракона, оставив Лалилу в некотором недоумении.
– Ну ничего себе! Даже спросить нельзя!.. Я тут за него переживаю, а он! Бесчувственное животное… хм… ну, как бы, да… он – животное… Нет, ну какой нахал?! Так еще со мной разговаривает?! Да что он о себе возомнил?! Вот прилетит и пусть сам сидит и размышляет, и переживает, а я буду читать «очередную свою книжечку», – язвительным голосом пробурчала Лалила, как бы передразнивая его слова.
Она резко запрыгнула на кровать, и от этого колыхания книга упала на пол, пришлось заново вставать и поднимать ее.
«Ну во-о-о-от, вот тебе и наказание за твои же обидки», – подумала Лалила и слегка улыбнулась.
Спустя некоторое время дракон вернулся, и еще около часа она слушала громкий звук его крыльев. И, честно сказать, он ее сильно раздражал. Внутри она чувствовала что-то необъяснимое, но жутко неприятное. Потом взмахи стали заметно мягче и спокойнее, а потом и совсем привычными. Еще некоторое время спустя они совсем затихли, и она поняла – дракон успокоился и, видимо, пошел к себе.
Подошло время ужина. Но на ужин он ее не позвал, хотя она и ждала. Она хотела, чтобы он пришел, а она ему демонстративно отказала – пусть подумает над своими словами и поведением. Но ее план рухнул – дракон так и не появился.
«И как быть? Самой пойти к нему? Ага, чтобы опять получить от него порцию злости – „Зачем пришла? Хочу просто посидеть один, понимаешь?“ – язвительно подумала Лалила, изображая его злость и агрессию. – А может, ему все же хочется поговорить? Ладно, подожду до утра, если уж и утром не придет, то схожу. Хотя бы узнаю – хочет он общаться или нет».
Лалила потушила свечи и легла спать.
Наутро дракон сам постучал в дверь, чем ее и разбудил. Зашел, увидел, что она еще в кровати, и хотел уйти, но Лалила его остановила.
– Подожди…
– Я думал, ты еще спишь.
– Нет, я уже проснулась.
– Завтракать пойдешь?
– Конечно, без ужина я сильно проголодалась, – и она мило улыбнулась ему.
И у них одновременно заурчало в животах. Но надо сказать, звук урчания дракона перекрывал звук Лалилы в тысячу раз. И они оба рассмеялись звуковому эффекту, сопровождающему их диалог о завтраке.
– Жду тебя на кухне.
– Хорошо. Я только умоюсь и переоденусь.
– Давай без умывания, а то я тебя до обеда не дождусь.
– Почему?
– Да ты, если идешь в ванную, то это на полгода. А ты слышала этот звук, – он кивнул на свой живот. – Я ждать не могу, иначе звук зверя внутри меня оглушит нас снаружи.
И они снова рассмеялись.
– Ла-а-а-адно, пойду неумытая, – нехотя согласилась Лалила, встала с кровати и пошла переодеваться за ширму. Хотя никто тут за ней не подсматривал, уж очень ей нравилось переодеваться за ней.
Спускаясь по лестнице, девушка почувствовала запах любимых булочек с корицей. И стала спускаться еще веселее и энергичнее.
– М-м-м, чую знакомый запах моих любимых булочек, – войдя на кухню, выразила радость Лалила. Затем подошла к дракону и чмокнула его в щеку. – Доброго утра и приятного аппетита! – произнесла Лалила радостно и мягко.
– Доброго… – немного удивленно ответил дракон. – А с чего такая нежность?
– Ну, я хочу, чтобы ты знал, что я на тебя уже не обижаюсь. Хотя твои извинения будут не лишними, – и Лалила села в кресло с таким видом, будто в ее адрес сейчас посыпятся комплименты о том, насколько она великодушная и понимающая, и как ему с ней повезло.
Но дракон был удивлен ее ответу еще больше, чем поцелую.
– А за что я должен извиниться? – спросил он.
– Ну как за что? За свое вчерашнее поведение, – будучи абсолютно уверенной в своей правоте, Лалила потянулась за булочкой.
– А что я такого сделал тебе, что должен извиниться? – недоумевая все больше, поинтересовался он.
– Ты был очень груб и зол, – спокойно, улыбчиво и даже немного самодовольно произнесла Лалила, в предвкушении наслаждения аппетитной булочкой.
– Да, возможно, я говорил с тобой не так мягко, как обычно. Во мне бушевали эмоции, и я не мог резко переключиться. Но ведь я ничего плохого не сказал тебе! Или я тебя чем-то оскорбил?
– Не-е-ет, – немного сконфуженно ответила Лалила. – Но… твой тон…
– Тон? Да я был в бешенстве! Я был вообще готов спалить все вокруг! Но это же не выход. Поэтому и пустил свои эмоции в движения.
– А почему ты был в бешенстве?
– Меня расстроил один торговец. Представляешь, он не продал мне картину! – тон дракона начал возрастать, и ярость надула жилы на его шее и лапах.
– Ой, нашел из-за чего переживать! – обесценила его переживания Лалила.
– Что-о-о?! – дракон резко встал из-за стола.
Он понял, что если они продолжат разговор, то он заведется снова, и скорее всего его слова будут уже не столь избирательными. Лалила поняла, что сказала что-то не то и нужно потушить этот пожар.
– Прости, прости, прости! – испуганная, она подбежала к дракону, обняла его за бархатный живот и стала поглаживать, успокаивающе приговаривая: – Прости, прости, я не это имела в виду. Расскажи, расскажи, что за картину он не продал? Расскажи. Все-все расскажи.
Дракон сел обратно на свой трон, посадил Лалилу к себе на колени и начал рассказывать:
– Я вчера, как обычно по воскресеньям, полетел на рынок торговцев эксклюзивными вещами. Мой подопечный, назовем его так, пошел искать мне ту картину, которую я давно хотел, в технике «импасто». Ну, такую, знаешь, с мазками широкими, большими, густыми, – и он начал показывать пальцами, будто он сам ее рисует. – И нашел! Но за нее уже внесли залог. Я предложил в пять! В пя-я-я-ять! – он показал свою огромную пятерню. – В пять раз больше!!! Но он отказался! Сказал, что это непорядочно, ведь будущий хозяин картины пошел за оставшейся частью денег.
Лицо дракона было такое расстроенное, что Лалила поняла – насколько важно ему было купить ту картину. Он был такой грустный, что Лалила даже растерялась. Она и подумать не могла, что из-за какого-то холста с разноцветными мазками можно так расстроить самого дракона.
– А почему ты не купил другую картину?
– Потому что я хотел эту картину! Э-т-у!!! Понимаешь?! – раздраженно и яростно произнес дракон.
– Понимаю…
Лалила боялась уже что-либо ему говорить. Просто сидела и гладила его по животу, чтобы хоть немного успокоить. Но все же решила не бросать попытки поднять ему настроение.
– А пойдем в библиотеку? Я прочту тебе что-нибудь из твоей любимой книги, – с горящими глазами, зная, что это часто срабатывало, когда нужно было от чего-то его отвлечь, предложила Лалила.
Дракон ссадил ее с колен и продолжил:
– Я расстроен. Я грущу. Как ты не понимаешь? Мне не хочется сейчас веселиться! Мне не хочется никуда идти! Мне не хочется ничего предпринимать! И мне не хочется поднимать себе настроение искусственно. Это у вас, у людей, считается, что плохое настроение – это плохо. Это вы живете в вечном позитиве, а потом скатываетесь на такое днище, что оттуда не видно света. И ходите потом по знахарям и лекарям, чтобы они дали вам травок, чтобы хоть немного поспать – «а то нервы вконец разошлись».
Это у вас грусть, боль, злость и гнев считаются чем-то ненормальным, чем-то таким, от чего нужно бежать как от огня. Это у вас процветает непринятие своей якобы «темной» стороны и своих якобы «негативных» эмоций. Но это всего лишь эмоции. В этом нет ничего противного. Это такая же часть тебя, как и радость. Понимаешь? Грустить тоже нужно уметь. Нужно плакать, если плачется. Нужно злиться и высказывать, если кто-то тебе сказал что-то неприятное. Нельзя давить свои эмоции внутри и надеяться, что они там как-то сами разберутся. Им нужно давать выход. Это как с едой. Все естественно в организме. Все. Ведь если ты не дашь выйти переваренной пище… И не кривись мне! – увидев брезгливое лицо Лалилы, продолжал дракон. – То твоему же организму в итоге будет плохо! Вот так же и негативные эмоции – зашлакуют тело и душу. Им нужно давать выход! Адекватный выход! Это как раны, которые тоже должны зажить. Нельзя их все время заклеивать пластырями «радость» и «ничего страшного»! Если тебя это расстраивает – значит тебе это важно! На то мы все и разные, чтобы нас расстраивали разные вещи. А обнулять чужую боль и грусть только потому, что это не входит в твою систему ценностей и важных вещей – ужасно! Это как обнулить самого человека, ну или друга-дракона. Или ты думаешь, я не понял, что ты считаешь, что расстраиваться из-за какой-то картины – это такая ерунда?
Я чувствую тебя порой лучше, чем ты сама, потому что я с собой честен и могу уловить нотки правды там, где даже сам человек ее не понимает. Почему вы, люди, считаете, что грустить это плохо? Почему вы отказываетесь от части себя? Только потому, что в этом состоянии вам тяжело находиться? А почему тяжело? Да потому что вы сами это назвали негативом! Если бы вы просто принимали это как часть себя и своей жизни, было бы легче. Ведь эмоции придуманы, чтобы ощущать жизнь. Ведь наряду с радостью, тут есть и горе. И глупо радоваться, когда случилось горе. Но это всего лишь часть нашей жизни. Это как левая и правая стороны. Вот правая рука у большинства более рабочая, так? Ну а зачем тогда левая рука, например? Все равно ей почти не пользуются. А если ей что-то делать, допустим, писать даже, то выходит коряво. Может, отрубить ее? Зачем она вообще нужна?.. А она дополняет! Понимаешь? Когда одна рука не может что-то сделать, ей нужна поддержка. Помощь другой руки в конкретном случае, и только вместе они – сила.