© Ольга Медведева, 2018
ISBN 978-5-4490-2354-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В каждом городе, в каждом посёлке, в каждой деревне нашей необъятной родины, везде встречаются люди, горячо переживающие за своих родных, соседей, земляков, да и конечно же, за свою малую родину. Ольга Борисовна человек редкой доброты, её произведения наполнены любовью к своему краю, к лесам, к жемчужинам-озёрам, к природе, к людям. Как красиво льются стихи о временах года – от прочтения масса впечатлений и удовольствия. Я очень рад, что знаком с Ольгой Борисовной. Общаясь с ней, я будто возвращаюсь к себе домой, туда, где горит очаг и меня ждут. Ведь здесь и моя малая Родина, здесь жила моя бабушка по материнской линии и живут родственники.
Стихи – отражение души того, кто их написал.
Желаю всем приятного прочтения!
Виктор Серов. Член Российского союза писателей.
Я родилась в прошлом веке, уже канувшем в историю, в маленькой деревушке Вышитино. Мой отец, Комаров Борис Сёмёнович, родился на хуторе Мартьянцево, а мама, Давыдова Ольга Павловна, в деревне Ионово. Поженились они в 1951 году, жили дружно, с уважением относились друг к другу. Всю свою жизнь трудились на родной земле. Папа был бригадиром полеводческой бригады, в которой трудились жители близлежащих деревень Ионово, Хмелево, Зубцово и Вышитино.
В деревне Ионово стояла молочная ферма, было большое стадо коров. Пастухами работали Андреев Николай Михайлович и Козлов Николай. Рано вставали на дойку доярки, лишь только зорька занималась – приступали они к своей работе. Доили коров вручную, ведь тогда не было ещё доильных аппаратов. У каждой доярки была своя группа коров в 16 голов. С огоньком трудились, не зная усталости, Иринка Козлова, Нюра Белякова, Мария Виноградова, Завьялова Анастасия Артемьевна, Завьялова Вера Яковлевна, Завьялова Варвара Сергеевна, Андреева Ольга Дмитриевна.
В летний период спешили на обеденную дойку на лошадях, на одре брянчали пустые молочные бидоны – издалека было слышно, что доярки едут на дойку. А приятней всего было слышать их пение. Разливались по округе их звонкие голоса, смех и веселье. Никогда деревенские жители не унывали, с азартом жили и работали. Праздники гуляли все деревней.
Было к чему стремиться. Семьи были многодетные, почти в каждой – трое и более детей. В нашей семье нас было двое – я и брат Иван, который, как и я, сейчас живёт в Лесном. Когда я была маленькой, детский сад из всей округи был только в Никольском. Поэтому приходилось сидеть дома одной. Чтобы не скучать, ходила я к соседям, собирала пустые спичечные коробки и фантики от конфет, коллекционировала их.
Мама уезжала на целый день на так называемый «кондрошук», где обрабатывали лён. Пыльная и тяжёлая была эта работа. Зимой, подъезжая к дому на лошади, мама быстренько соскакивала с дровней и ложилась спиной на снег, чтобы очиститься от пыли. Когда она вставала, на снегу от неё оставался чёрный след, так много было пыли на одежде. В нашей деревне была ещё и ферма, где откармливали маленьких телят. Ухаживали за телятами две сестры Дуся и Нюра Смирновы. Работали на этой ферме одно время моя мама и моя родная тётушка Анастасия Семёновна Шадринова, папина родная сестра.
Сёстры Смирновы жили с нами по соседству. Жили бедно, замужем они никогда не были. Как говорила мама, после войны мужчин было мало, а те, что возвратились с войны, в жёны брали образованных – учителей, врачей, да богатых. А богатыми считались те, кто имел своё подсобное хозяйство: корову, овец, кур.
Не было тогда ни телевизоров, ни холодильников, всё это появилось позднее, в семидесятые годы. А в шестидесятые и светом-то пользовались только до одиннадцати вечера. Была в деревне Ионово своя подстанция, работала на солярке. Трудился там дядя Миша Жабрев. Мигнёт три раза и отключает электричество, пора спать. А если ломался движок, то зажигали керосиновую лампу. Так и жили.
В 1969 году протянули ЛЭП, вот было радости! Народ стал к тому времени жить лучше, за работу платили пусть и небольшие, но «живые» деньги, а не трудодни. Помню, спрашивала у мамы, когда была ещё совсем маленькой девчушкой, что такое эти трудодни. А мама говорила: вот отработаешь день, а тебе денег за это не дают, а ставят в рабочем табеле крестик. В конце же года на эти трудодни давали зерно. Возили то зерно на мельницу, где мололи муку, а потом сами пекли хлеб. По праздникам пекли пироги из пшеничной муки. Это рассказывала мама о своей далёкой молодости. Работала она одно время, совсем ещё юной девчушкой, на лесозаготовках, сплавляли лес по Мологе. Трудное военное и послевоенное было время.
Последние годы перед уходом на пенсию мама работала почтальоном, а папа так и трудился бригадиром. Хорошим хозяином своей земли был он. Все поля были ухоженные и обрабатывались, засеивались зерновыми культурами. Когда начинались весенние работы, гул тракторов стоял на полях. Вовремя нужно было успеть прокультивировать землю, заборонить, посеять. Некоторые поля засевали клевером, льном. Сажали и картофель. Люди ответственно подходили к своей работе. Каждый механизатор отвечал за свой участок работы. Иван Беляков, Василий Клочков, Геннадий Козлов были лучшими механизаторами в совхозе «Никольский».
Те же, кто не работал на ферме или механизатором, ходили по наряду на полеводческие работы. В июле начиналась сенокосная пора. Косили вручную, косами. Рано нужно было вставать на покос, ещё до восхода солнца, пока не сошла роса.
В нашей деревне жила семья Мочаловых, дядя Витя и тётя Оля. Дядя Витя был важный в деревне человек. Готовил он косы, правильно насаживал, отбивал, готовил деревянные грабли. Чуть поодаль от них жила Цветкова Ольга Фёдоровна, потом её дочка увезла жить в Архангельск, моя тётушка Шадринова Анастасия Семёновна и пчеловод Смирнов Михаил с женой Лукерьей. Была у них большая семья, но все давно разъехались – кто на Север, кто на Урал. Приезжали летом дети в родительское гнездо, оживала деревня. Жила ещё по соседству бабушка Пелагея. Под окном рос у неё куст сирени, закрывая окна, на которых не было занавесок, а висели вместо них старые газеты.
В Ионове были клуб и начальная школа, но мне в ней не довелось учиться, так как здание было старое, в аварийном состоянии. Но первый класс я всё-таки окончила в деревне Ионово. Учились в частном доме. На память о том годе моей жизни сохранился у меня табель успеваемости за первый класс. Но больше всего запомнилась классная доска. Она была покрашена чёрной краской, а когда доску мыли, краска отставала и проступал лик святого – это была икона. Тогда мы этого не понимали, религия была под запретом, и разговоры о Боге никогда не велись. Первым моим учителем была Образцова Екатерина Егоровна, строгая, но справедливая.
В летние каникулы помогали мы родителям: гребли, сушили сено. Тогда в каждой семье было своё подсобное хозяйство. Работы на всех хватало. Родители приучили нас с ранних лет к крестьянскому труду. Плохо было то, что не было в нашей стороне речки, но нашу деревушку любили горожан, восхищались тишиной и красотой природы. Особо мне нравилось любоваться льном, когда цветущее поле колышет лёгкий ветерок. Аж дух захватывало от этой красоты! Смотришь, и уходить не хочется! Солнце встаёт, и открывает лён свои коробочки с голубыми цветочками, гонит голубую волну ветерок. А к вечеру закрываются коробочки, не созрело ещё льняное семя. Весной в деревне буйствовала сирень, а клейкие листочки тополя открывались и набирали силу. Цвели и благоухали на всю округу пьянящими ароматами сады, привлекая шмелей и пчёл. Красоту эту не передать словами, это нужно видеть. Долгое время жили мои родители в деревне одни – кто умер, кто уехал. Уже не было жителей в Ионове и Хмелеве. Сердце замирает от того, что всё осталось в прошлом. Нет деревень, но есть Борисово поле, названное так в честь моего отца. Помнят люди о нём, о человеке, любившем свою землю и свой народ.
Но жива ещё сирень, и буйно цветёт каждую весну, как будто приглашает, зовёт в гости полюбоваться на её красоту. Чтоб кто-то мог сорвать большой букет цветов и вдохнуть глоток пьянящего воздуха, посмотреть на закаты алые, встретить тихие зори летние, услышать в лесу голос кукушки. Травы здесь высокие, по пояс, росою обильно обласканы, дождями умыты весенними. Может, эта красота и заложила когда-то во мне тягу к поэтическому слову. Навсегда останется в памяти моей маленькая родина – деревня Вышитино.
Поле-полюшко, хлебное полюшко,
Золотые колосья ржи,
Воспеваю крестьянскую долюшку,
Где трудился отец мой и жил.
Он был горд, как земля расцветала,
Бригадиром работал тогда.
А теперь что же с нею стало?
Все труды ушли в никуда.
Только солнце земле улыбается,
Да сирень цветёт по весне,
По утрам зорька в травах купается,
Ночью стынут поля при луне.
И уже не пылится дорога,
Молодое полесье вокруг.
Оттого и на сердце тревога,
Наполняет мне душу грусть.
Мне б хотелось туда возвратиться,
Посидеть на родном крыльце,
Ключевой водицы напиться,
Соловья послушать концерт.
Только мне не найти дорогу,
Да и дома давно уж нет,
Вызывает в сердце тревогу,
Затерялся деревни след.
Как непросто деревне жить,
И с печалью на землю смотришь…
Разве можно её не любить?
Поле-полюшко, русское полюшко,
Отчего же так плачет земля?
Ведь обласкана всегда солнышком.
О прошедшем грустят поля.
ноябрь 2017
Не терзайте землицы душу!
Она тоже живая, послушай,
Как вода поднимается в реках
И наказывает человека.
Ураган, наводненье, цунами —
Это всё происходит с нами…
Ведь природу нельзя изменить,
Её нужно всего лишь любить.
Вот «Иуда» прошёл по земле,
Отголоски слышны везде.
Сколько он причинил всем бед,
Кто виновен в этом? Где ответ?
Ветер крыши срывал с домов,
Нет электричества – обрыв проводов.
И принимали быстро решенья
Делали всё без промедленья.
И не бывает чужой беды!
Не понаслышке знаем все мы,
Как помогали мы всей страной
И отправляли SMS адресной.
Нужно природу родную беречь,
Вырубку леса строго пресечь!
Ведь ничего не проходит бесследно,
Что для земли нашей пагубно, вредно.
Когда исчезают лесные массивы,
Мы смотрим на это сквозь пальцы пассивно,
Всё то, что природа даёт век из века,
Рушит мгновенно рука человека.
Но не пора ли задуматься нам:
«А что же, потомки, оставим мы вам?»
Давайте природу родную беречь,
Чтоб не дала Земля трещину, течь,
Чтоб не сердились на нас великаны —
Не извергали пепел вулканы.
Чтобы Земля могла долго жить,
Нам верой и правдой ей надо служить.
ноябрь 2013 года