Видишь, на небе показалась алая полоса. Скоро взойдёт солнце, и ты умрёшь.
«Русалочка». Г.Х. Андерсон
Врываюсь в полицейский участок и своим появлением вспугиваю мирно дремлющую очередь. Здесь и старушки с жалобами, и мамы, пришедшие забрать своих заплутавших детей, и пойманные хулиганы, ожидающие следователя.
Сдержано, чтобы лишний раз никого не нервировать, подхожу к окошку дежурного и сообщаю негромко, наклонившись, заговорщицки: «Я только что видела, как у поверхности охотились на сирен».
– У поверхности? За штрафом за нарушение дисциплинарного кодекса вам в кабинет 114, – скучающе уведомляет. Видимо, из моих слов услышал только одно.
Вздрагиваю. Черт, я ведь действительно только что созналась в нарушении дисциплинарного кодекса. Теперь еще и о штрафе думать придется.
– Вы не понимаете! – повышаю голос, продолжая говорить шепотом. – Там охотятся на сирен!
Стараюсь выглядеть как можно более убедительно, но дежурного мои заверения, кажется, совсем не впечатляют.
– Пожалуйста, сделайте что-нибудь! – уже чуть ли не подпрыгиваю на месте, совсем позабыв о заговорщицком тоне.
– Вот форма заявления. Опишите, что видели, а мы проверим, – устало указывает на стопку бумаг.
– Хорошо, спасибо, – радуюсь хоть какому-то прогрессу и оставляю сонного дежурного. Торопливо заполняю форму, оставляю в каретке и, коротко попрощавшись, направляюсь в магазин. Быстро закупиться продуктами и домой. Дальше с этим происшествием разберется полиция.
На следующий день на работе очередной раз одергиваю себя, когда замечаю, что снова грызу ноготь. Успокоительное, что я приняла вчера перед сном, уже перестает действовать. Перед глазами снова вчерашняя картина.
Мотаю головой и смотрю на часы. Скоро обед. Можно поесть и постараться забыть обо всем. А можно сбегать до участка и спросить о том, как продвигается дело по моему заявлению.
Оглядываюсь воровато, будто что-то скрываю от своих коллег. Вокруг все также привычно, но одновременно с этим как-то по-другому. Рутинная работа кажется теперь иной.
Как только секундная стрелка доходит до двенадцати, соскакиваю с места и выбегаю из комнаты. Все же я должна убедиться в том, что расследование идет. Это ведь мое заявление, я несу за него ответственность.
Врываюсь в полицейский участок, снова вспугивая мирную очередь. Сразу подплываю к дежурному с вопросом.
– Здравствуйте, я вчера оставляла заявление, что с ним? – начинаю сразу с вопроса.
– По поводу чего заявление? – лениво открывает список дежурный.
– По поводу охоты на сирен на поверхности, – снова приглушаю голос до заговорщицкого шепота.
Несколько секунд задумчиво скользит взглядом по страницам.
– Отклонено за неимением фактических подтверждений.
«Если бы миром правили матери, не было бы войн».
Маргарет Филт.
Смотрю на пустеющие полки и тихо вздыхаю. Слишком быстро настал этот день. Каким бы острым ни было зрение моего дорогого сына, он не в состоянии уследить за всем лесом.
Раскладываю травы, что принесли сегодня девочки. Первым дело нужно рассортировать их и заодно отделить полезные от лишь притворяющихся таковыми. Я занимаюсь этим делом уже так много лет, что помню каждый вид наощупь. А вот молодым еще учиться и учиться. Ну ничего, у них еще есть время.
Слышу шум снаружи. Мальчики вернулись с охоты. Надеюсь, сегодня все невредимы. Беспокоиться не о чем. Лэри присмотрит за ними.
Настил под ногами, связанный с площадкой перед домом, едва заметно прогибается. Выдыхаю. Сегодня ему удалось вернуться. Слышу его голос. Мой дорогой сын. От отца ему достались сила и скорость, а от меня ловкость и осторожность. Я хорошо обучила его. Он проживет еще много лет. Еще много лет будет оберегать племя. Он должен. К сожалению, мы не оставили ему выбора.
Касаюсь амулета на груди и закрываю глаза на секунду. Мы должны были оберегать их обоих, но судьба не всегда согласна с нашими планами. Лес всегда забирает тех, кто не готов встретиться с ним. Мы были неосторожны, недостаточно внимательны, слишком беспечны.
Заставляю себя улыбнуться. Что еще остается? Брать от прошлого лишь то, что поможет с уверенностью смотреть в будущее. Скоро ты перейдешь к девушке, которая выберет моего сына. Которая не побоится встать рядом с ним. Киваю уверенно и укладываю первую порцию трав в ступку.
– Там корабль! Люди! Много! Охотники! С оружием! – слышу за спиной клокочущий горловой голос своего сына. Только что перевоплотился.
– Сядь, – прошу тихо. После трансформации нужна пара минут, прежде чем он снова сможет мыслить, как человек. Говорить, как человек.
Мельком осматриваю его, пока он восстанавливает дыхание. Ран нет. Высокий, темноволосый и темноглазый, как отец. Гибкий и поджарый, как я. Садится послушно.
– Как далеко корабль и в какую сторону он плывет? – возвращаю его мысли к разговору.
– В трех километрах от берега, плывет на запад, от нас, – перечисляет уже куда человечнее.
– Охотятся на рыбу или же… – замолкаю и поднимаю взгляд на глиняную лампу с изображением сирен. Нет, быть не может, они не появляются на поверхности. – На рыбу.
– Если охотятся на рыбу, зачем им гарпуны и огнестрельное оружие? – продолжает нервничать. Чуткий страж, потревоженный пролетевшей мимо питангой.
– Значит, рыба крупная. Ни к чему разводить панику, – нужно успокоить его прежде, чем натворит глупостей и всполошит все племя.
– Если продолжат охоту, понадобится запас еды и пресной воды, и они придут в лес, нужно запретить подходить к берегу хотя бы на километр, – продолжает нервно тараторить, убеждать меня живо, уверенно. Готов сорваться и лететь, но отпускать стража далеко от гнезда нельзя.
– Ты прав, сын, – киваю, скрывая зарождающееся беспокойство. Нужно отвлечь его работой в гнезде. Пусть с гостями разберутся другие. – Если высадятся за берег, за ними придется последить. Выбери пару опытных охотников.
– А что, если они зайдут глубже? Нам придется покинуть гнезда. Не лучше ли разобраться с ними, пока они в море? Там у нас есть преимущество, ведь они ограничены лишь своим кораблем, а мы всем небом, – говорит вдохновленно, активно жестикулирует. В его голове уже есть план. Опытный охотник быстро продумывает пути, возможности, риски. Я должна прекратить это. Немедленно.
– Охлади голову, сын, – поворачиваюсь к нему, показывая спокойствие, которого должно придерживаться и стражу. – Подумай о том, кем ты готов пожертвовать ради защиты от мнимой угрозы? Получше изучи их оружие и возможности, прежде чем рваться напролом. Разве не учила я тебя выслеживать добычу?
Глаза Лэри проясняются. Взор расширяется. Теперь он видит больше. Дальше собственного носа. Он должен думать о гнезде, о себе. Защищать нас.
«Бюрократия есть искусство делать возможное невозможным».
Хавьер Паскуалъ Сальседо
Сегодня утром в привычной стопке заявлений мне попалось одно престранное. Прочитав беглый текст, написанный впопыхах, я подавился горьким кофе, которое всегда хорошо помогает проснуться и настроиться на рабочий лад.
Прыгающие буквы пытаются убедить в том, что на поверхности плавает косяк сирен, на которых еще и охотятся. Большей чуши в жизни не читал.
Смотрю на время подачи заявления. Близко к полуночи. Наверняка какой-то впечатлительной дамочке просто приснился кошмар, и она побежала подавать заявление. Таким нужно вообще запретить заходить в участок.
Еще раз пробегаю глазами текст, чтобы наверняка убедиться. Да здесь же все чушь от первого до последнего слова. Кто из сирен мог оказаться у поверхности? Откуда там могло взяться столько сирен? Если бы это было правдой, у меня уже должно было лежать столько же заявлений о пропаже.
Мотаю головой и кладу заявление на стол. Как бы мне ни хотелось списать все это на дурной сон, работа есть работа. Я должен подать прошение о разрешении на проведение поисковой операции на поверхности.
Конечно, так тебе его и одобрят. А если и добиваться одобрения, сколько его ждать придется? Неделю? Сколько проблем от одного дурного сна!
Ворча, все же заполняю установленную форму и отправляю наверх. Лучше бы они сами разобрались с этим недоразумением. Я не психиатр, у меня и так работы хватает.
Без особых надежд откладываю заявление в дальний ящик, протираю стол и завариваю себе еще кружку кофе. Нужно просто выбросить это дело из головы.
Погружаюсь в работу и уже почти забываю о досадном заявлении, как курьер опускает на стол приказ. Судя по отправителю, с самого верха. С чего бы это? Внутри зарождается подозрение.
Открываю конверт и внимательно читаю содержимое. Да это же по тому самому заявлению-недоразумению. По тому самому запросу на проведение операции на поверхности. «Закрыть дело в связи с отсутствием достаточных доказательств», «Необходимые следственные действия уже были проведены», «Дополнительные действия не требуются».
Что за? Это еще более странно, чем само заявление. Еще и печатей понаставили. Подозрение внутри крепнет и начинает обретать обозримые формы. Что-то тут не чисто. Чутье опытного следователя подсказывает.
Но идти против начальства не в моих силах. Это дело я должен закрыть. Откладываю письмо в тот же ящик и вношу запись в журнал.