Przejdź do audiobooka
Идет экзамен по уголовному праву.
– Можете ли вы мне сказать, что такое обман?
– Это произойдет, профессор, если вы меня провалите на экзамене…
– Каким образом, поясните.
– Согласно Уголовному кодексу РФ, обман совершает тот, кто пользуясь незнанием другого лица, причиняет этому лицу ущерб.
(анекдот)
Голова немилосердно гудела, словно вместо нее мне достался пустой чугунок, по которому кто-то злобный бил палкой. Помимо этого, на лицо и шею капала вода, заливалась за воротник, выстуживая и так продрогшее тело. Разомкнув веки, я поморгала, привыкая к приглушенному дневному свету. Точнее – утреннему, просто погода оставляет желать лучшего, низкие тучи, мелкий противный дождик. Выходит, я полночи провалялась в лесу, никому не нужная, раз не нашли, и невкусная, раз даже хищники не польстились. Впервые порадовалась столь нелестным «не».
Кряхтя и стеная от боли в голове, я с трудом села, ощущая себя не… тридцатишестилетней женщиной, а как минимум старушкой под восемьдесят. Ощупала многострадальную головушку и ужаснулась. Я приложилась правой стороной, не только лбом, но и скулой. Бровь настолько опухла, что нависла над глазом, снизу ее подперла не менее отекшая скула и щека, на которой я со стоном прощупала несколько царапин.
В общем, правым глазом я видела с трудом. И могла только представить, какой «красоткой» выгляжу наверняка с синей и отекшей половиной лица. Да-а-а… ну и досталось моей новой белоснежной и нежной внешности, включая бока и конечности, но лицу досталось больше всего. Я горестно простонала: «Бедная я, несчастная…»
Куда-либо идти прямо сейчас я была не в состоянии, иначе головушка просто на части развалится. Пришлось на морально-волевых встать и с еще большими усилиями наломать ветвей и соорудить себе подстилку и шалаш, чтобы спрятаться от набирающего силу дождя. Повезло, что лето и на мне кожаные штаны и теплый, шерстяной плащ, не замерзну. Забравшись внутрь, я, наконец, вновь улеглась и пережидала пульсирующую дикую боль в голове, да и всем теле. Как же недобро встретил меня новый мир, и чем я так не угодила его богам, что меня из одной передряги в другую безжалостно швырнули.
Свернувшись клубочком, я вдыхала влажный, свежий до сладости воздух, постепенно успокаиваясь и расслабляясь, ведь боль стихала. И вскоре задумалась над главным вопросом всех времен и народов: что делать дальше?
Искать Велину и Элиана? Да, у нее наверняка можно будет разведать еще что-нибудь об этом мире; возможно, как-то лучше подготовиться к новым реалиям, поесть, в конце концов. Но они явно намеревались использовать меня как подставную куклу в неизвестном мне, но точно коварном плане. И судя по всему, довольно скоро. Чует мое темное нутро вкупе с памятью выпускника юрфака, что ничего хорошего рядом с ними, меня не ждет. Поэтому вариант с розыском я вынуждена была отмести хоть и с огромной неохотой.
Что еще я могу в новом мире, о котором ничего не знаю? Легенду про Ромаха и Церру не считаем, как и сведения про количество континентов и наличие магии. Только знание местного языка можно считать великим везением. Но со скудными знаниями кашу не сваришь и на хлеб не заработаешь. Так что вывод неутешительный: ничего я не могу!
Капли дождя все быстрее и сильнее стучали по веткам, из которых я соорудила свой жиденький и ненадежный шалашик, проникали сквозь листву и продолжали мочить мой плащ. Половина лица горела огнем и пульсировала от боли. Как и голова. Остро хотелось есть, но охотник из меня доморощенный, только свежие огурцы и помидоры с дачных грядок добыть способна. Ну еще ягоду собрать в саду возле дома. По щекам потекли слезы, отчего защипали царапины, добавив к общим мучениям новые.
Я четвертый, поздний ребенок в любящей семье. Избалованный под приглядом двух прилично старше меня сестер и брата. Боже, да я даже готовить так толком и не научилась, ведь вокруг всегда было полно старших родственников, жаждущих накормить «голодного» ребенка. И в подружках племянницы Вера и Маша, родившиеся на год раньше и полтора позже меня, дочери моих сестер.
Копаясь в собственных знаниях, пытаясь отыскать там хоть одно умение, способное помочь выжить здесь, я была вынуждена признать полную неподготовленность. Вместо «готовить-убирать», меня водили по всяким кружкам, языковым и компьютерным школам, на плавание для здоровья, а дома я отдыхала или занималась. Еще пару дней назад я считала, что с учетом прекрасного и всестороннего образования получила отличные перспективы на обеспеченное будущее. Сейчас – не видела никаких.
Школа и университет… Вот что они мне жизненно полезного дали? Как вести себя при пожаре, надевать противогаз… если отыщешь его хоть где-нибудь, я умею. Даже первую помощь оказать утопающему способна. Но ни разжечь костер без спичек, ни раздобыть еду в лесу, либо рыбу без удочки поймать тоже не смогу. В этом средневековом мире все мои знания абсолютно бесполезны. Отсюда следующий плачевный вывод: я ничего не умею!
Тогда надо искать город и идти к людям? Но я отлично запомнила, с какой гордостью и самодовольством Велина заявила, что про Черную Лесиру-Девственницу знают даже в глуши. Если опознают ее во мне, а такую красотку сложно не заметить или забыть, точно в герои не запишут. Выходит, в город к людям нельзя. Надо оставаться в лесу.
В лесу… Сколько здесь человек без еды прожить может? Месяц? Если хищники все-таки не сожрут. Даже если каким-то чудом я научусь добывать еду, то костер разжигать без спичек – нет. К тому же – где жить? В норе? Дом-то построить я тоже не в состоянии. Это только в фантастике попаданец из навоза и сена замок возводит, проводит туда канализацию, заключает договор с местным водоканалом и энергетической организацией…
На этой злобно-ироничной мысли на мой шалашик неожиданно рухнула здоровенная ветка, заставив меня вскрикнуть от страха и уткнуться в листья, поскольку ненадежное сооружение практически развалилось, накрыв меня с головой. Но лучше уж так, под ветвями, чем под дождем окончательно промокнуть.
В общем, полежав еще пару часов, я подвела итог своим размышлениям: чтобы выжить, придется идти к людям, в город. Если встречу деревню, то можно попробовать и там устроиться. Но историю я любила и многое читала, суровые сельские нравы и еще большую обособленность и суеверия отлично запомнила. Ведьм на кострах жгли, может с черными магичками тут так же поступают?! Поэтому жизнь в деревне оставлю на крайний случай. А пока попробую пробраться в город и уже там действовать согласно обстоятельствам. Изучать социум и местные традиции, хитрить, прятаться, жить в подворотне, воровать… наверное. Я содрогнулась от омерзительных перспектив. Но альтернативу пока не видела.
Приняв окончательное решение, раскидала ветви и встала. Дождь прекратился и даже вышло местное, но такое привычное земное солнышко, что согрело и мое сердце. Правда небеса, лишь чуть-чуть менее ярко, украшал Млечный путь.
Проверила кончиками пальцев лицо: оно до сих пор с сильными отеками, поцарапано и болит, но это такие мелочи по сравнению с тем, что на данный момент я менее узнаваема. Вот настоящее везение! Ведь для начала мне необходимо как-то просочиться в ближайший город, затеряться там, найти убежище, даже если на самом темном и пыльном чулане или чердаке. Потом освоюсь и решу, как жить дальше.
Отряхнув плащ, я порылась по всем карманам, не завалялось ли там что-то полезное или наоборот. Ведь мелочевку частенько забываешь именно в карманах, а потом бац – и ка-ак найдешь пару сотенных купюр, которые когда-то на минуточку положил в карман на кассе. Вот и сейчас мне в очередной раз повезло. Глядишь, поверю в благоволение высших сил. В кармашке штанов обнаружила весьма ценные в нынешних условиях находки. Маленькую, если не ошибаюсь, серебряную монетку. Что на нее можно купить, узнаю лишь опытным путем. И грубую, стальную невидимку для волос, хотя может это обычный зажим для бумаг или чего-то другого, но я закрепила ею капюшон на волосах, чтобы не съезжал назад и не открывал больше необходимого лицо. Мне им даже в таком состоянии светить нельзя.
На всякий случай помолилась, вдруг кто услышит добрый и заботливый, и, глубоко вздохнув для уверенности, двинулась искать дорогу. Примерно через час я совершенно неожиданно вышла именно на тот участок дороги, где произошло нападение неведомых клыков Рамдера. И замерла, в испуганном изумлении разглядывая место кошмарных событий. Трупов не было, если не считать почерневшие от копоти кости с черепами, оставшиеся от адских гончих, из них вон до сих пор торчат остовы стрел. Огромный участок земли словно напалмом выжгли, и я даже знаю, что здесь им послужило – черная магия Лесиры. В нескольких местах я обнаружила пятна крови. Но отсутствие трупов обнадежило: все завершилось не так трагично, как могло бы.
Я продолжила идти именно по этой дороге; раз по ней преследовали Велину и Элиана, значит и мне будет проще до города добраться. Но обосновываться именно там я точно не буду, еды какой-нибудь раздобуду и пойду дальше.
К полудню солнце стояло в зените и нещадно пекло, усиливая мою жажду, я заметила среди деревьев блестящую полоску ручья. И ринулась к нему. Напившись и осторожно умывшись, я наконец рассмотрела свое отражение. Даже вздрогнула от неожиданности, когда в небольшой лужице-заводи мелькнуло чужое лицо, которое еще и вытянулось от удивления. Да, от ледяной недостижимой красоты немного осталось. Мое новое лицо было перекошенным и изуродованным, надеюсь, временно. Большая часть лба, все еще сильно набухшая бровь, отекшая скула, щека, по которой словно кошки когтями поскребли, и все это щедро залито фиолетово-синюшным цветом.
Порадовал цвет глаз: не черный, как у Лесиры, а мой, родной, синий. Но правый пока багровый из-за лопнувших сосудов. А в чернильно-черной гриве волос появилось несколько медных прядей, тоже очень-очень родных. Прежде я не была классической рыжей, скорее шатенкой с красивым медным оттенком. Интересно, что еще изменится в моей новой внешности со временем? И как скоро? С учетом того, что за мной охотится толпа народа, было бы замечательно, если бы я изменилась быстрее. И все же, этот прорыв моей прежней сущности невероятным образом сроднил меня с чужим, а теперь, оказывается, точно моим телом. Плеская водой в горевшее от ссадин лицо, я наслаждалась своими возможностями чувствовать окружающий мир, дышать, пить воду. Как же здорово быть живой!
Хороший жизненный настрой толкнул меня немного задержаться на берегу ручья, чтобы, как советовала Велина-Лесира, попробовать познакомиться со своей магией. Не сразу, а спустя час усиленной медитации, я наконец нашла внутри у себя темный крохотный огонечек, который согревал и питал. В какой-то момент ошеломительного знакомства с ним с помощью внутреннего зрения, тоже новообретенного, разглядела множество черных нитей, отходивших от темного пламени моего дара, как я его себе представила, и специфическими щупальцами опутали все тело. Походило это на черного кальмара, даже хихикнула, сравнив морское животное с поселившимся у меня внутри. Затем озадаченно спросила, ни к кому конкретно не обращаясь: «Это источник моего дара? А где тогда резерв искать? Или это и то и другое? Как же все сложно…»
И лишь по наитию, не иначе, заметила, что чем дальше от центра магического сгустка, тем более тонкими становятся нити-щупальца, слипшимися, словно из них выкачали жизненно важную составляющую. И осознала: мучительное чувство голодной пустоты, терзавшее меня последние часы, связано с этим «обезвоживанием», а значит голова «кальмара» не только источник моего дара, но и одновременно резерв. К сожалению, сильно истощенный. Поэтому пробовать трансформироваться в тучку не стала, и так голодная как волк, без малейшего соображения, где и когда удастся поесть. Что говорить про магическую «пищу». К тому же страшно становиться по-настоящему «черной» и высасывать жизнь и магию у других. Я не хочу, даже ради пока не понятной функции безопасности «туча». Сначала все выясню подробнее! Поэтому пришлось отправиться в путь.
Только голод выгнал меня из безопасной лесной полосы, поскольку я предпочитала идти вдоль дороги, прячась от попадавшихся в пути путешественников среди деревьев и кустов. Пришлось, закутавшись в плащ и дождавшись очередного обоза, выскочить из кустов и тенью следовать за последней повозкой, крытой тентом. В надежде, что к вечеру обоз прибудет в город, а не будет разбивать лагерь на свежем воздухе. Я держалась за борт повозки и как заведенная переставляла ноги, устала до изнеможения. Еще и умудрялась из-под края капюшона следить за обстановкой, чтобы в случае чего в любой момент скрыться.
В город я приплелась ближе к вечеру. Дорога привела к широкому каменистому плато, в центре которого высился серый замок скромных размеров, без всяких каменных защитных стен, рва и ворот. Возле него притулился тоже небольшой городишко. Вряд ли это столица, а вот какой-нибудь отдаленный форт вполне возможно. В лучшем случае здесь проживает тысяч пять жителей, затеряться среди них будет крайне проблематично. Значит, придется как можно скорее найти что-нибудь поесть, где-нибудь переночевать и идти дальше.
Обоз медленно подъехал к группе одинаково одетых людей, державших в руках нечто похожее на алебарды. Стояли они возле крохотного домика. Видимо, это городская стража или пограничники и у них здесь пост, а в домике можно спрятаться в плохую погоду. Из головной телеги спрыгнул крепко сбитый, добротно одетый мужик. Перекинулся несколькими фразами со стражами, потом они громко посмеялись обоюдным шуткам. Наконец голова обоза свистнул, оповещая, что путь открыт. Я шмыгнула в телегу под тент, где с трудом втиснулась между туго набитыми мешками с запахом шерсти.
Так я проникла в свой первый в новой жизни город, дождалась, когда стража останется за поворотом и у первой же улочки выбралась из повозки. Дальше отправилась в одиночестве. Мне необходимо было до темноты хоть немного сориентироваться и, если повезет, найти какое-нибудь укрытие на ночь, ну… заброшенную хижину там или сарай какой.
Сначала мне повезло с едой, к ней меня привел хлебный запах. Глотая слюну и принюхиваясь, бормоча «разве может так вкусно пахнуть», я ускорила шаг.
Пироги, пышные, большие, ароматные, лежали на лотке прямо у домика, рядом с ними стояла женщина. Любопытно, что вопреки расхожему мнению о хороших поварах и их комплекции, эта была худая и длинная как палка, еще и с сильно вытянутым лицом. Пока я приближалась к ней, опасливо оглядываясь, она с подозрением смотрела на меня, а когда я, сдвинув капюшон в сторону, «предъявила» ей багровый глаз и, кашлянув, ткнула пальцем в ближайший пирог, женщина бросила на меня возмущенно укоризненный взгляд. Я сразу же протянула ей свою единственную монетку. Укоризна сменилась недовольством.
Я расстроенно обмерла: неужели монетка настолько мелкая, что мне не хватает даже на один пирог? Сказать ничего не могла, опасаясь сорваться в истерику и банально схватить и сожрать пирог у нее на глазах. Поэтому задрала подбородок и глянула на нее снизу вверх, изображая высокомерное непонимание, пусть сама поясняет что не так. Удивительно, но женщина тяжело вздохнула, высыпала из кошеля всю наличность, сразу несколько монеток из темного метала, похожих медных, – и резко протянула мне.
Секунда на осознание своего везения – и я быстренько сгребла с ее ладони сдачу, чуть не поскуливая от счастья. А потом с благоговением забрала большой такой, размером с батон пирог и улыбнулась торговке самой благодарной и извиняющейся улыбкой, на какую была способна. За что получила ответную, а потом и осторожный, сочувствующий вопрос:
– За что ж тебя так муж отходил-то?
– Об дерево ударилась, – пояснила я.
Но женщина не поверила, качнула головой, досадуя на меня «горемычную, битую злым мужем».
Продолжать разговор я не стала; прикинула, хватит ли мне одного пирога, и решила купить про запас еще один, отчего торговка одарила меня довольной улыбкой и даже завернула покупку в большой лист, похожий на лопух. Пока я обыскивала в лесу полученную от Лесиры одежду, нашла в плаще внутренний большой карман, возможно, для оружия, и сунула туда свой будущий завтрак, а может и обед.
Вот так, уплетая пирог и чувствуя, как постепенно наполняюсь энергией и уверенностью, я начала обследовать город в поиске будущего жилья. Точнее, местечка, где можно спрятаться от внимания любопытных горожан, которые нет-нет, да провожали меня недоуменными – сдается мне, пока! – взглядами.
Я уже пальцы от остатков облизала, полностью подобрав даже крошки от пирога, когда услышала впереди крики и шум. Инстинктивно ускорив шаг, я быстро оказалась возле добротного дома с крепким забором, возле которого разыгралась настоящая семейная драма. У ворот с распахнутой калиткой лежала женщина, в ужасе глядевшая на нависшего над ней здоровенного широкоплечего мужика. У нее на щеке явственно алел след от удара. Молодая и, наверное, красивая, была, но сейчас выглядела затравленной, уставшей, обреченной. Возле нее, прижав к лицу ручонки, захлебывалась слезами опрятно одетая девочка лет пяти. А между женщиной и здоровяком втискивался паренек лет четырнадцати. Возможно, и младше, просто пошел в крупного отца, да и лицом похож, и фигурой. Оба сражались взглядами, вцепились друг другу в руки.
– Не смей бить маму! – орал паренек.
– Как ты смеешь перечить мне, щенок, – рычал, брызгая слюной, его отец.
Вокруг шептались соседи и очевидцы, не осмеливавшиеся вмешиваться, но явно осуждавшие мужчину:
– Что с Петрусом сталось, люди добрые? Ведь любил же свою Ларусю до безумия…
– Будто проклял кто…
– Их любовь многим не по душе пришлась… завидовали…
– Петрус работящий, лучший кузнец в округе, да поди ж ты, совсем головой тронулся, слова ему поперек не скажи, сразу с ума сходит да с кулаками кидается…
Я слушала и во все глаза смотрела на еще больше выходившего из себя отца семейства. Первый удар по лицу мальчишки сопровождался взрывом черноты, совершенно непонятным образом щедро выплеснувшейся из взбешенного мужчины. Зрители загомонили громче, закричала жена Петруса, кинулась к мужу, схватила его за ноги и умоляла успокоиться и не трогать сына. Девочка, закусив кулак, содрогалась от рыданий. А во мне усиливался голод, все больше и больше, рывками, как собака, рвавшаяся с привязи. Тягучий, мучительный, разъедающий мое нутро кислотой, разрастающийся пустотой, которую до дрожи в конечностях необходимо было чем-то заполнить.
Мне не встречались буйствующие наркоманы вживую, только в фильмах видела, как их ломало. И глядя на Петруса, пульсирующего… жидким мраком, источавшим невероятно сладкий, запредельно вкусный аромат… зла, ощутила мучительное, непреодолимое желание коснуться его, забрать эту кошмарную на вид тьму себе, до самой капельки. Утолить свой темный голод, заполнить пустоту внутри. Этот порыв одновременно напугал до чертиков и поманил обещанием по-настоящему наесться.
Я каким-то образом, словно ноги сами действовали, оказалась рядом с бушевавшим Петрусом. Он в этот момент хлестким ударом отправил сына на землю и пнул, отталкивая от себя обвивающую его колени жену сапогом. Я коснулась его плеча, ощутила, как перекатываются под грубой рубашкой стальные мускулы, как горит внутри кровь… щедро разбавленная чьим-то черным проклятьем…
Я бы под пытками не смогла объяснить, как догадалась действовать. Потому что все происходило по наитию, словно моя темная магическая сущность действовала на инстинктах, как новорожденные котята тянутся к соску матери за молоком как глотком жизни. Так и я, заглянув в безумные, почерневшие от злобы глаза мужчины, грудным мурлыкающим голоском Пантеры Багиры, попросила:
– Откройся мне! Выпусти зло наружу, свою ненависть, ярость, жажду убивать. Я все заберу, освобожу, дам вздохнуть спокойно…
Дальше я ощутила себя пылесосом, который вместо вездесущего песка и пыли собирал чужую темную магию, первозданное зло. Первый же «глоток» подсказал, открыл мне свою суть. Я не ошиблась, это было именно проклятье. Кто-то действительно позавидовал влюбленным и проклял мужчину, затмив безраздельную и светлую любовь к жене и детям черной ненавистью и злобой. И чем больше он их любил, тем сильнее ненавидел.
Когда я высосала из него все проклятье до капельки, мы оба рухнули на землю, только я – от «переедания», а он – без сил. Я улыбалась, как безумная, ощущая как мой дар жадно насыщается чужим злом, растворяет его, щедро заполняя моего кальмара силой, магией. Петрус, машинально вытерев кровь из-под носа, ошалело посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на детей и жену, замерших в паре шагов от нас тесно прижавшись друг к другу, побитых, заплаканных. Его глаза, оказавшиеся голубыми, расширились от ужаса, он встал на колени и буквально пополз к ним. Упал в ноги и заплакал:
– Простите, простите меня, кровиночки мои.
Семья несчастного не сразу сообразила, что произошло и тоже ошалело смотрела то на него, то на меня. Пришлось объясняться:
– Это не он злобствовал, его кто-то проклял. Обернул его любовь в ненависть… – просипела я от переизбытка эмоций. И закончила. – Теперь он чист от зла. Зло не вернется.
Глава семейства, стоя на коленях, обнимал жену и детей за ноги и плакал, содрогаясь всем телом. Я с улыбкой кивнула женщине, и та наконец-то услышала меня, поверила. Сначала осторожно погладила мужа по волосам, зарылась в них пальцами и крепко прижала его голову к себе.
– Папа был заколдован? – просипел паренек.
Я опять кивнула. Встала и, отряхивая плащ от налипших травинок, негромко подтвердила:
– Теперь все будет хорошо.
– Стража! – ворвался в мой благостный настрой чей-то крик.
Ему вторили другие:
– Стража…
– Клыки Рамдера скачут…
Я обернулась, и моя улыбка растаяла. С нарастающей паникой я наблюдала как в конце улицы, откуда сама недавно пришла, появились конники и скачут прямо сюда, к месту горячих событий. Целый отряд. Впереди несутся трое громадных мужчин, двое магов на темных конях, в руках у них разгораются и увеличиваются светящиеся сгустки. Если не ошибаюсь, когда мы попали в засаду в горах, телохранители Лесиры называли их фаерами. Между магами скачет на великолепном белом жеребце всадник со свободно развевающимися, длинными, красными волосами, которые реют на ветру будто знамя, будто пламя.
– Вот она… Темная… Черная… – завопил народ, тыкая в меня пальцами.
И я, засмотревшаяся было на нереального всадника на белом коне, сорвалась с места и понеслась прочь. И ведь всего лишь поела и заодно спасла семью от проклятья. Позади, нагнетая страха, грохотали по каменистой дороге копыта, а спину жег магический взгляд, если я верно понимала это ощущение. Я металась по городу как мячик от пинг-понга, а меня загоняли, как лису в ловушку. Только ее бы выдавал пушистый рыжий хвост, а меня – флер темной магии. А как по-другому объяснить, почему скрыться не удавалось? Я уже не чуяла ног, побывала в какой-то вонючей, грязной канаве с отходами и, вполне возможно, меня еще и по следам падающих с меня ошметков находили.
Но вот, наконец, в последний момент успела влезть в распахнутое окно заброшенной лачуги. Птичкой вспорхнула по рассохшейся лестнице, скрипнув лишь одной ступенькой, на чердак, и притаилась. Сердце колотилось с такой скоростью и силой, что казалось меня слышала вся округа. Поэтому, когда внизу дверь с грохотом ударилась о стену, я рефлекторно трансформировалась в тучку. Сквозь большую щель между рассохшимися досками я увидела преследователей, настолько близко, что даже чуяла их запах, смешанный с лошадиным потом. Протяни руку – и коснешься макушек. Страшно, но я словно приклеилась взглядом к щели, рассматривая аримских магов.
– Я заметил мелькнувший край плаща черной твари у этого дома, она влезла сюда! – с досадой рыкнул один из громил, что возглавляли моих преследователей, оглядываясь.
Черный сюртук до колен, потертые кожаные штаны, сапоги с коротким и широким голенищем, из которого торчат рукояти ножей. Светло-русые волосы до плеч и светло-карие глаза под тяжелыми густыми бровями. В руках длинный тонкий меч. Симпатичный и весьма брутальный мужчина, оценила бы я, будучи на Земле. Но на Ариме он ужаснул до ледяного комка внутри и желания закопаться поглубже, да хоть под землю, лишь бы подальше от него.
– Ты прав, Дашейн, тут все провоняло тем дерьмом, в котором она перемазалась, – пробасил второй маг – широкоплечий брюнет с льдистыми голубыми глазами, одетый схоже с первым, но сюртук на нем темно-зеленого цвета.
Не знаю, обычные ли они стражи или жуткие Клыки Рамдера, которые напали на команду Лесиры, но все трое преследователей напугали меня до состояния тучки. Особенно красноволосый. По-моему, он понял, что спрятаться в единственной пустой комнате невозможно. Они вон даже в печку заглянули – проверяли, а вдруг я там. Красноволосый не гигант, как двое его «товарищей», скорее просто высокий, но не массивный, а поджарый, двигавшийся со звериной пластикой. Сверху его волосы смотрелись багровым водопадом, спадающим до ягодиц. Одет в темный сюртук до колен, на талии ремень, на котором закреплен кошель и два ножа. Черные брюки из ткани, а не гетры или чулки, как у многих горожан, заправлены в высокие, до колен, кожаные сапоги. Вроде неброская одежда, без украшений, но мужчину не спутать с простолюдином.
Его удивительные волосы оттенка красного вина, резко контрастируют со светлой, без единого пятнышка или родинки кожей. Прямо как у меня… у тела, которое лежало на алтаре и досталось мне. Такую еще «заслужить» надо, либо постоянной заботой и уходом, либо нехарактерными для обычного человека особенностями. Мое тело раньше сильнейшему черному магу принадлежало, поэтому красноволосый напряг гораздо больше остальных. Магия у него что ли красная? Сдается мне, что этот мужчина вообще не формат здесь. Конечно, я мало чего видела, так, Лесирин отряд да жителей городка. Но они однотипные что ли, а этот – другой! Чуть удлиненное лицо с высоким лбом, красными бровями и веером не менее красных ресниц, прямым носом с жадно трепещущими ноздрями. Он, словно охотничий пес, вылавливает в воздухе след добычи.
Красный маг неожиданно резко поднял голову – и я едва сдержала крик, увидев его глаза! Большие, раскосые, с красной радужкой. Нет, алые как кровь. Бр-р-р…
Я отпрянула от щели в полу и буквально через мгновение из нее красный лучик выбрался и змейкой пополз по доскам, словно искал что-то. Меня! В памяти мгновенно всплыла картинка из фильма, где красный луч из оптического прицела искал свою жертву. Следом за поисковым магическим лучиком заскрипела под большим весом лестница на чердак. Я заметалась по чердаку, но бежать некуда, поэтому забилась под крышу, в самый темный и дальний уголок. И затаилась, сжалась вся, наверное, до размеров подушки.
Сначала над полом появилась красная макушка, потом весь этот жуткий красноглазый маг. Сдвинул к переносице красные брови, хмуро оглядывая совершенно пустое пыльное пространство, но – хвала всем высшим! – под потолок смотреть не стал. Видимо, ему в голову не пришло, что кто-то мог забиться крохотной тучкой под самую крышу.
– Что там? – крикнул, если не ошибаюсь, Дашейн, тот, кто назвал меня черной тварью.
– Пусто… – прошелся по моим нервам очередным испытанием глубокий, бархатистый баритон красного.
Я чуть не рухнула вниз в человеческом облике, настолько неожиданно его голос оказался приятным, будоражащим, он будто нутра моего коснулся. Чудом сдержалась. Невероятно, как можно обладать сказочно-чарующим голосом и зловещей внешностью одновременно?
– Неужели мы снова упустили эту мерзкую тварь? – контрастом бархатистому баритону красного прозвучало снизу взбешенное рычание третьего мага, брюнета.
– Успокойся Иор, достанем. Эта черная тварь где-то рядом, я чую даром, – отозвался Дашейн.
– Его величеству дела нет до наших чуек, он устал ждать, когда мы ее достанем. Хочешь на плаху вместо нее? – Иор нагнетал ситуацию.
– Иор, мне кажется, ты слишком устал и преувеличиваешь, – спокойно заметил красноволосый, спускаясь вниз.
Его приятный голос снова вызвал во мне бурю чувств.
– Простите, господин, я просто не хочу в очередной раз разочаровывать его величество, – неожиданно с нескрываемым пиететом извинился Иор.
– За пять лет, что живу в Лавере, не было случая, когда я хоть чем-то разочаровал Рамдера, – бесстрастно ответил красноволосый. – Лесира была в храме Церры и провела какой-то обряд. Там такой густой флер ее проклятой магии остался, что задохнуться можно. Да, эта тварь снова ускользнула, но я только занялся ее персоной и, поверь, свою добычу не упущу. Уверен, она скоро вернется в Кверег, там мы ее и достанем. Вешки выставлены, осталось загнать зверя в силки.
– Скорей бы уже, – Дашейн немного успокоился, – а то эта тварь столько натворила, столько душ загубила, что ни в одном уголке Лавера не найдется даже самой светлой души, которая бы ее пожалела.
– Вот ведь игры богов, – Иор тяжело вздохнул, – Лесира и правда красивая как сама Церра, но черная душой как сам Рамох. Может не зря слухи ходят, что она плод их любви?
– Сомневаюсь, – мрачно усмехнулся красный.
Вскоре маги ушли. А я лишь спустя пару часов успокоилась настолько, что получилось сменить форму на человеческую. В этот раз я благоразумно находилась на полу, поэтому, вновь обретя физическое тело, не рухнула, а улеглась. Хорошим бонусом в смертельно опасной ситуации стало и полезное свойство моего тела. Или одежды? Похоже, либо моя магия, либо моя непривычная для местных одежда совершала чудеса. Вернув себе человеческий вид, я оказалась чистой и сухой. Даже пирог в кармане плаща не пострадал от купания в канаве. Надо бы проверить: это моя магия такая чистоплотная или одежда магически защищенная?
Набегавшись и испытав чудовищный стресс, я проголодалась. Съела половину пирога и заснула прямо на чердаке с мыслью, что завтра же надо бежать из этого города.