Przejdź do audiobooka
Мне все больше казалось, что я сплю. И снится мне кошмар. Незнакомые люди, которые ведут себя так, будто знают меня. Спальня – чужая. Какие-то нереальные требования. А я ничего не понимаю и чувствую себя, как выброшенный на берег кит – абсолютно не в своей стихии.
– Ежегодный бал безвременья через три дня, – заявила матрона. – Это крайний срок. Не объявишь на балу о своей помолвке, можешь собирать вещи. Горный монастырь вдали ото всех – самое подходящее для тебя место.
Кажется, она надеялась, что желающих взять меня замуж не найдется. Уж очень ей хотелось избавиться от меня.
Ее снобизм и гонор окончательно меня достали, и я, указав на дверь, выпалила:
– Вон! Немедленно покиньте мою спальню.
Она ведь моя, я ничего не путаю? А плевать, даже если чужая, я просто до одури хочу остаться одна и хоть немного подумать.
– Да как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне, нахалка?! – возмутилась матрона.
Слов ей, значит, мало. Что ж, переходим к действиям. Схватив подушку, я запустила ее в матрону. От неожиданности та не успела увернуться. Подушка угодила ей прямо в лицо. Сильного вреда, конечно, не причинила, но явно повысила градус закипания. Матрона вся пошла бурыми пятнами, того и гляди пар из ушей повалит.
– В следующий раз в вас полетит что-то более весомое. Например, этот подсвечник, – я кивнула на тяжелый с виду канделябр на прикроватной тумбе. Таким, если попасть, мало не покажется.
– Ты еще об этом пожалеешь, – прошипела матрона, после чего развернулась на пятках и покинула спальню.
Ее дочурка задержалась чуть дольше, но только ради того, чтобы позлорадствовать.
– Еще как пожалеешь! Теперь тебе не избежать неприятностей, – хихикала она. – Нечего было строить глазки наедине с мужчиной.
– А ты откуда знаешь, что я делала? – уточнила.
– Я вас видела.
– Так это ты всем разболтала? – я подскочила с кровати.
Девица взвизгнула, испугавшись моего резкого движения, и выбежала из комнаты. Хоть избавилась от нее. Без сомнения это она меня сдала. Так стоп, почему меня? Я точно никому здесь глазки не строила.
Единственный мужчина, которого я встретила в этом мире, был тот преследователь. Но вряд ли речь идет о нем. Надо быть полным извращенцем, чтобы посчитать наше взаимодействие флиртом.
Я основательно запуталась и тряхнула головой. Пора разобраться, что здесь происходит. В какую передрягу я угодила?
Итак, комната не моя. Родственники не мои. Таинственный ухажер тоже не мой, но отдуваться за него придется мне. Прямо мировая несправедливость – погуляла не я, а проблемы разгребать мне. Это как маяться чужим похмельем – обидно и нечестно. Кому-то накануне было весело, а голова утром болит у тебя.
Мне чужого не надо. Особенно такого. Своих проблем хватает. С какой вообще стати все принимают меня за какую-то Мариллу? Мы похожи или у местных массовые галлюцинации?
Снова встав на ноги, я направилась к окну, чтобы разведать обстановку. Где я вообще?
За окном было уже знакомое небо. Такое нестерпимо яркое, что затмевало собой все прочее. И снова я не смогла определить время суток. Сейчас утро или день, а может быть, вечер? Затрудняюсь сказать.
Не без труда я оторвала взгляд от неба и посмотрела на город. Одного взора хватило, чтобы убедить – я не дома. Улицы с широкими низкими домами под черепичными крышами, люди в длинных расшитых кафтанах, повозки и телеги вместо автомобилей – все это не имело ничего общего с моим родным миром.
Моя похитительница не солгала. Она, в самом деле, перенесла меня в свой мир.
Я поежилась, думая о жизни в родном мире. Терять мне особо нечего. Меня вырастили мама и бабушка, отец ушел, когда я была маленькой, я его даже не знала. Все мои родственники уже мертвы. Мужа и детей у меня нет, кота и того не завела. Выходит, возвращаться мне не к кому. Но это не повод меня красть!
У меня есть любимая работа парикмахером и хорошие перспективы, подруги, однокомнатная квартира, доставшаяся в наследство от матери. Я была всем довольна. А здесь что? Ни знакомых, ни знания местных реалий… Любая мелочь, незначительная ошибка может стоить мне жизни!
Хорошая новость в том, что я понимаю местный язык. Плохая – я вряд ли найду здесь трамвай, чтобы броситься под него и вернуться домой.
Но я точно знала, кого мне следует искать – мою похитительницу. Она причастна к моему перемещению. Вот найду ее и потребую вернуть меня назад! И пусть только попробует отказать.
Это уже походило на план, и я, немного воодушевившись, отправилась на поиски туалета. Но за первой открытой дверью меня ждала гардеробная. В полумраке тянулись длинные ряды вешалок с двух сторон, увешанные платьями. Этакий коридор из нарядов.
Платья меня не заинтересовали. Я даже не взглянула на них. Все потому, что прямо напротив себя увидела похитительницу! Она стояла, как ни в чем не бывало, на другом конце вешалок. Примерно в шести метрах от меня.
От неожиданности и радости я взвизгнула. На ловца и зверь бежит! Сейчас поймаю гадину и задам хорошую трепку. Придумала тоже – выдергивать людей из их миров. Пусть немедленно возвращает меня обратно!
– А ну стой! – выкрикнула я и устремилась к ней.
Удивительно, но девушка не делала попыток убежать. Наоборот, она двигалась мне на встречу. Вот и правильно, от меня не скроешься.
Я прибавила ходу. Она тоже. Вскоре мы уже неслись друг к другу на всех парах. Я вытянула руки, намереваясь ее схватить. Девушка повторила мой жест. Она еще и дразнится! Но ничего, сейчас я ей задам.
Еще секунда – и мы встретились. Я налетела на похитительницу на полном ходу. Бам! Дзинь! – ударилась лбом о что-то твердое и холодное. Человеческое тело, конечно, тоже твердое, но все же не такое ледяное и скользкое.
– Ты чего дерешься? – я потерла ушибленный лоб.
Девушка в точности повторила мой жест. Ага, тоже ударилась. А пусть смотрит, куда прет.
– Все, хватит с меня. Иди сюда, – я протянула руку, намереваясь ее схватить, но пальцы снова наткнулись на нечто холодное.
С противным скрежетом мои ногти проскребли по этой странной преграде. Я замерла, не дыша. У меня появилось нехорошее такое предчувствие, что передо мной вовсе не человек.
Я подняла одну руку и помахала. Девушка в точности повторила мой жест. Тогда я состроила рожицу. Максимально странную и дурацкую. И снова она сделала то же самое!
Ох нет, только не это. Я протянула руку и с опаской прижала ладонь к плечу девушки. Под пальцами оказалось нечто холодное и гладкое. Да это же… зеркало!
Прямо сейчас я смотрю на собственное отражение и вижу не себя!
Воровка! Она украла мою внешность! Вне себя от злости я саданула ладонью по зеркалу, будто хотела залепить отражению пощечину. Но в итоге только ударила руку. Зеркало даже не треснуло.
Меня разрывали противоречивые чувства. Хотелось кричать и плакать. Страдать и убивать. За что мне это все? Почему я?
Точного ответа не было, одни подозрения, а еще догадки. Теперь ясно, почему все называют меня Мариллой – это имя моей похитительницы. Каким-то образом, ей удалось поменяться со мной телами. И помогал ей в этом «человек-трансформаторная будка», которого я про себя окрестила Электро.
Наверняка Марилла выбрала меня не просто так. Я подходила – вот в чем причина. Мы совпадали, и это позволило настоящей Марилле провести ритуал.
Естественно, все принимают меня за Мариллу. Они видят перед собой знакомое лицо! А я-то думала, что это какой-то морок или все вокруг просто спятили.
Марилла – так тебя зовут? Я приблизила лицо к зеркалу, буквально уперлась в него носом. Видимо, теперь это мое имя. Но пусть не обольщается, это ненадолго. Я непременно ее найду! Ведь я точно знаю, кого искать – себя саму.
А пока я изучила свою новую внешность. Кое к чему придется привыкнуть. Например, к внезапному омоложению лет примерно на шесть. Этому телу не больше девятнадцати лет, тогда как моему двадцать пять.
А еще я резко похудела, даже истощилась. Мое родное тело обладало приятными округлостями, а новое напоминало суповой набор. Марилла недоедала. Или много нервничала. Нервные люди все тощие.
Но в целом мне было грех жаловаться на облик. Тонкие черты лица, большие глаза, тоже карие, как у меня. Пухлые губы, гладкие каштановые волосы – все вместе складывалось в приятную картину. Вот только это не мое лицо! Это как надеть платье с чужого плеча – тут жмет, там коротко, где-то наоборот велико и в целом жутко неудобно.
Отвернувшись от зеркала, я села на пол и обхватила колени руками. Надо хорошенько подумать. Итак, что я имею – я одна, в чужом мире, мне неизвестны его законы и правила. Как будто этого мало, какая-то тетка пристала ко мне с требованием выйти замуж. Ох, голова кругом.
Но все же я наметила план действий. Во-первых, разобраться в реалиях нового для меня мира. Должен найтись кто-то, кого я смогу исподволь расспросить. Не хочется попасться на мелочи.
Во-вторых, необходимо найти свое родное тело, а точнее Мариллу в нем. Пока еще не знаю как, но я непременно ее отыщу. И вот тогда мы посмотрим кто кого! Я сделаю все от меня зависящее, чтобы вернуть себя. А Марилла пусть забирает свою жизнь обратно, мне чужого не надо.
– Леди Марилла, вы где? – из спальни донесся тоненький девичий голосок. Кто-то меня искал.
Я напряглась. С местными барышнями мне категорически не везет. Все встреченные в этом мире женщины были враждебно ко мне настроены.
Я всерьез задумалась – а не спрятаться ли за ворохом одежды на вешалках? Но прежде чем я встала с пола, дверь в гардеробную открылась. На пороге стояла девушка даже моложе Мариллы. Судя по ее грубому наряду, она была из прислуги.
– Вы чего расселись на полу? – всплеснула она руками. – Так ведь и застыть можно.
Я пожала плечами. Вообще-то утром, когда я проснулась, было довольно тепло. Хотя сейчас, прислушавшись к своему телу, я поняла, что действительно озябла. Похоже, мне еще только предстоит научиться распознавать сигналы нового тела.
– Идемте, я помогу вам привести себя в порядок, – позвала девушка. – Госпожа Анлуан, ваша мачеха, велела вам непременно спуститься к завтраку в столовую. Вы же знаете, что бывает, если ее ослушаться.
Я понятия не имела, но, судя по вздоху горничной, ничего хорошего. Служанка все болтала, а я внимательно слушала. Она была просто находкой для шпиона! За короткий срок я выяснила много полезного о семье, в которую угодила против воли.
Всем в доме заправляет вдовствующая баронесса Анлуан – мачеха Мариллы. У баронессы есть дочь, но они с Мариллой не родные сестры, а сводные. Барон – отец Мариллы – умер в прошлом году от чахотки, и осталась несчастная девушка один на один с мачехой, которая ее ненавидела.
Вот такой пассаж. Практически «Золушка». Только в этой истории девушка отказалась перебирать крупу и дружить с мышами. Вместо этого она сбежала от злой мачехи, подсунув ей меня.
Когда поток слов Аники иссяк (горничная упомянула свое имя, передразнивая баронессу), я перевела разговор на другую тему:
– Скажи, а ты встречала когда-нибудь человека из… – тут я задумалась, подбирая верное слово. Вряд ли местным известно электричество. В конце концов, я нашла альтернативу: – Человека из молний.
– Ой, вы про детские сказки, что ли? Вам няня разве не читала? – удивилась Аника.
– Я не любила книги, – выкрутилась я.
– Так в сказках описывают госпожу Магию, – пояснила горничная. – Но ее, конечно, не существует, это выдумка.
– Конечно, – машинально кивнула я, хотя могла бы с этим поспорить.
Собственными глазами видела эту госпожу, а зрению я привыкла доверять. Выходит, Марилла прибегла к помощи самой Магии, чтобы поменяться со мной местами. Не думаю, что это каждому под силу.
Но зачем ей это понадобилось? Подумаешь, с мачехой не поладила. С кем не бывает. Она все равно оставалась одной из наследниц состояния отца, а оно, судя по дому, немаленькое.
Так с какой стати Марилла бросила все – дом, наследство, родовое имя, будущее обеспеченной дворянки – и предпочла стать никем?
Кажется, я скоро это узнаю. Не уверена, что ответ мне понравится.
За разговором с Аникой время пролетело незаметно. Горничная между тем успела меня причесать и одеть. Мои волосы она заколола по бокам, убрав их с лица, но оставив распущенными сзади, и я отметила про себя местный стиль. Это всяко лучше, чем парики с двухэтажный дом, что были в моде примерно в шестнадцатом веке моего мира.
С платьем тоже повезло – без корсета и кринолина, но с длинной юбкой, открытыми плечами и рукавами-клеш. Единственным неудобством были эти самые рукава, которые чуть ли не волочились по полу и повсюду лезли, но это мелочь.
Закончив с приготовлениями, мы покинули спальню. Аника проводила меня до столовой. Я соврала ей, что нервничаю и не хочу идти одна. На самом деле, я просто не знала дорогу.
Взять с собой горничную было мудрым поступком. Дом оказался внушительным особняком с множеством комнат, с высокими потолками, лепниной, картинами на стенах и натуральным паркетом. Похоже, семейство Анлуан не бедствует.
Со второго этажа по широкой парадной лестнице мы спустились на первый и еще какое-то время шли через анфиладу комнат. Наконец, Аника остановилась у двойных дверей из непрозрачного стекла.
– Дальше вы сами, леди Марилла, – сказала она.
Я кивнула, и Аника торопливо ушла. Я бы даже сказала, сбежала. Странно это. Я ведь спустилась на завтрак, а горничная ведет себя так, будто в пасть к чудовищу меня сунула.
Передернув плечами, я открыла дверь и шагнула в светлую комнату. Гостиная была под стать всему дому – с окнами в сад, обставленная со вкусом в стиле близкому к нашему арт-деко. Много золота, стекла, лепнины и даже парочка колонн.
Во главе длинного стола с белой скатертью восседала сама баронесса Анлуан. Она переоделась в яркое платье, на голове у нее был чепец, но уже не белый, а красный – под стать наряду. При виде меня баронесса чванливо поджала губы и отодвинула тарелку, словно я испортила ей аппетит. Извините, сами меня позвали.
Дочурка сидела по правую руку от мамы и с кислым видом ковыряла кашу. А вот у меня живот заурчал, едва ноздрей коснулся запах пищи. Я не ела… а, собственно, сколько? Подсчитать вряд ли выйдет, тело-то не мое, но точно очень давно.
Не обращая внимания на двух мало приятных особ, я поспешила занять свое место за столом, а после наполнить свою тарелку. Затем сразу принялась за еду. Боже, как же я проголодалась! И вообще это тело надо откармливать, а не то ветром унесет.
Все казалось на вкус просто восхитительным. Свежая еще горячая выпечка, на которой таяло масло. Воздушный белковый омлет. Варенье из незнакомых мне ягод, немного терпкое на вкус.
Я ела и жмурилась от удовольствия. А в какой-то момент облизала пальцы, по которым тек сок надкушенного мной фрукта.
– Отвратительно, – фыркнула на это баронесса. – Ты ешь, как простолюдинка.
Я распахнула глаза и насупилась. Вообще-то я и есть простолюдинка. Обычная девчонка из пригорода, воспитанная двором, пока мама пропадала на двух работах, чтобы нас прокормить. До этого дня я свое происхождение зазорным не считала. Может, мне не хватает манер, но хорошим человека делает не умение правильно держать вилку, а то, что у него в душе.
Вот, например, Авелина – дочь баронессы – сидит с идеально прямой спиной, не кладет локти на стол и пользуется правильными столовыми приборами, и что с того? Манеры не делают ее лучше. Гадина она и есть гадина.
Подтверждая мои мысли, Авелина отложила приборы и произнесла:
– Маменька, мне кажется, пора перейти к делу.
– Ты права, душенька, – кивнула баронесса и хлопнула в ладоши.
На звук тут же открылась дверь, и в столовую вошли три человека – двое мужчин в ливреях и женщина в переднике. Все трое явно из прислуги. Их вид заставил меня напрячься. Вряд ли баронесса позвала их для дочери. Нет, они здесь по мою душу.
– Вы что задумали? – подозрительно сощурилась я, крепче сжимая столовый нож в руке.
Чуть подумав, я отложила нож. Он тупой и бесполезный. Лучше возьму вилку. Если ей ткнуть, как следует, мало не покажется.
– Пора преподать тебе урок, Марилла, – заявила матрона. – Ты совершенно распоясалась. Будь твой отец жив, он бы сгорел со стыда за твое поведение.
– И в чем суть урока? – уточнила я.
– Она проста: ничто не остается безнаказанным. Ты скомпрометировала себя встречей наедине с мужчиной, а, как известно, падшей женщине не пристало носить длинные волосы. Их стригут в знак позора. Чтобы любому, кто взглянет на нее, было очевидно – перед ним блудница.
Ни на миг я не поверила, что дело в мужчине. Баронесса мстит мне за утренний прилет подушки. Мелочная особа!
Не то чтобы я против коротких стрижек. Наоборот, люблю их, в том числе делать. Но в этом мире с короткими волосами придется туго. Слова баронессы ясно дали это понять.
Я рискую превратиться в изгоя. Воображение нарисовало жуткую картинку – вот я иду по улице, а мне вслед летят камни. Люди кричат – «Ату ее! Ату»! В подобной обстановке будет сложно искать настоящую Мариллу.
– Не хочу я стричься, – качнула головой. – Мне и так нравится.
– А тебя никто не спрашивает, – хихикнула Авелина.
Она еще не договорила, а лакеи бросились на меня с двух сторон. Схватили за руки, надавили ладонями на плечи, намертво пригвоздив к стулу. Я вырывалась и пыталась нанести удар вилкой, но ее быстро выбили из моей руки.
Обезоружили, гады! Двое сильных мужчин на слабую хрупкую девушку. Совсем совести нет.
– Пустите! – кричала я. – Не смейте!
На мои вопли никто не реагировал. Разве что Авелина залилась противным хохотом.
Баронесса кивнула женщине в переднике, и та достала из кармана ножницы. Большие и ржавые. Я в ужасе застыла. Этим она будет меня стричь? Да у меня же все концы посекутся! Парикмахер во мне бился в предсмертных судорогах. В самом страшном сне не могло привидеться, что меня будет стричь малограмотная тетка тупыми ножницами для резки бумаги.
Я крутила головой, не даваясь ей в руки. Но, увы, сделала только хуже. От моего сопротивления пряди она срезала неровно. Впрочем, сомневаюсь, что сиди я спокойно, результат был бы лучше.
Женщина хватала пряди моих волос, с силой оттягивала их от головы, будто хотела сорвать с меня скальп и разом покончить с унизительной процедурой. А потом она долго и упорно кромсала волосы ножницами.
Прядь за прядью летели на пол. Одна – длиннее, другая – короче. Никакой симметрии, стиля или вообще прически. Одна тупая физическая сила и желание угодить хозяйке. Уверена, баронесса специально позвала неумеху, чтобы я в итоге выглядела еще ужаснее.
Все время унизительной процедуры я сражалась, как львица, но враги превосходили по количеству и силе. В конце концов, им удалось задуманное – меня насильно остригли. Когда с делом было покончено, служанка в переднике ушла, а вот лакеи остались и по-прежнему держали меня. Знали, если отпустят, – я тут же брошусь на баронессу и без всяких ножниц вырву ей волосы!
– Сволочи! Гады! – ругалась я, а по щекам от бессильной злобы катились слезы.
Голова раскалывалась. Меня будто за косу оттаскали, а то и вовсе сняли скальп.
Я посмотрела на пряди на полу и прикинула, насколько ужасно сейчас выгляжу. Судя по всему, у меня на голове теперь что-то вроде прически-ежика – короткие неравномерные клочья торчат в разные стороны.
В моем мире такое вполне могло сойти за модную стрижку, особенно если покрасить прядки в разные цвета. Но здесь, как любезно сообщила баронесса, – это символ позора. Теперь мужчины будут бежать от меня, как от чумной. Наверняка, здесь женятся исключительно на девственницах, раз правила запрещают даже побыть с мужчиной наедине. Не видать мне замужества.
– Сейчас ты выглядишь так, как должно, – похвалила баронесса. – Твой позор увидят все.
– Но ведь это и ваш позор, – напомнила я. – Как мне найти мужа с такими волосами?
Не то чтобы я собиралась искать, но сам факт того, что слова и действия мачехи противоречили друг другу, вызывал недоумение.
– А ты постарайся, – хмыкнула она в ответ. – В противном случае тебя ждет монастырь.
После ее слов я вдруг поняла – а ведь она хочет сплавить меня в монастырь! В этом ее настоящий план, а вовсе не в том, чтобы отдать меня замуж. Замужество не вычеркнет меня из ее жизни, а монастырь очень даже. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон.
Я пока не понимала причину ее поведения, но обязательно все выясню. Раз уж мне придется какое-то время жить с двумя змеями под одной крышей, надо быть начеку.
Ненавижу, когда из меня делают дуру. А еще терпеть не могу проигрывать. Госпожа Анлуан совершила ошибку, связавшись со мной. Никому не позволю себя унижать! Я выросла во дворе, а там всякое бывало. Мямлям и рохлям у нас приходилось туго, поэтому я с детства умела за себя постоять. Дворовая жизнь она такая… воспитывает характер.
Я уже минут пять как перестала вырываться, и лакеи ослабили хватку, решив, что я сдалась. Мне только это и нужно было. Резко дернувшись, я, наконец, освободилась и тут же вскочила на ноги. Да так резво, что стул отлетел назад и сшиб с ног сразу обоих моих мучителей.
В столовой вмиг стало шумно. Бабах! – грохнулся стул. Хрясь! – по пути зацепив лакеев. Бух! Бух! – они упали на зады. А-а-а-а-а! – завизжала Авелина, когда я с вилкой в руке кинулась к ее драгоценной маменьке.
Баронесса от шока и неожиданности застыла на стуле. Ее округлое лицо вытянулось, глаза расширились от ужаса.
Я была стремительна и достигла цели еще до того, как лакеи поднялись. Меня некому было остановить. Я могла вонзить вилку прямо в лоб баронессы. Будет торчать, как антенна. Я хихикнула, представив это зрелище.
Но все же в итоге я воткнула вилку в стол. Буквально в миллиметре от лежащей на нем руки баронессы. Та аж икнула одновременно от страха и облегчения.
Я не стала ей вредить, потому что осознавала – сделай я что-то баронессе и окажусь в монастыре уже сегодня, а то и в месте похуже. Например, в тюрьме. Время моей мести еще не пришло, но оно обязательно наступит.
И все же я дала баронессе понять, что со мной шутки плохи. Не оставит меня в покое – пожалеет.
Лакеи к этому времени встали и поспешили ко мне, но я так глянула на них через плечо, что они предпочли остаться в стороне. Вдруг у меня еще вилка припрятана или что посерьезнее.
Расправив плечи, я вытерла слезы с щек и пригладила торчащие волосы.
– Когда там бал? – уточнила спокойным ровным голосом.
– Ч-через т-три д-дня, – заикаясь на каждом слове, ответила Авелина.
Баронесса вовсе лишилась дара речи и молча смотрела на вилку, торчащую из стола. Она просто не могла оторвать от ее глаз.
– Отлично, – кивнула я. – Готовьте свадебный пир, маменька. Через три дня я выхожу замуж.
С этими словами я развернулась спиной к семейству и пошла к выходу. Дистанция между нами пошла баронессе на пользу, она наконец очнулась и крикнула мне в спину:
– За кого же ты выходишь, Марилла?
– Пока не знаю, – я на ходу пожала плечами. – Сюрпризом будет, – а оказавшись в коридоре, добавила мрачно: – Для нас обоих…