– Укли! Ты где?!
Но вокруг было пусто. Ни Бренкса, ни чудища. И что? Куда теперь? «Пока никуда», – ответил сам себе князь, потому что из-за утёса показались две гигантские птицы, напоминающие издали ощипанных куриц. Совершая огромные прыжки, они стремительно надвигались, видимо, намереваясь разорвать молодого воина на куски.
«Милые пичуги», – подумалось Святополку. Он отпрыгнул, увернулся от кривых когтей, вскочил на камень, взмахнул мечом (правда, без толку), отпрянул – длинный изогнутый клюв пронёсся мимо. Помянув заячьего бога и «тётку Мару», оттолкнулся от скалы и, потянувшись что было сил, воткнул излюбленную серебряную стрелку в шею одной из «куриц». Птица зашипела, затопталась на месте, а витязь, не теряя времени, бросился вперёд и нанёс разящий удар гюрятовским мечом.
Но вторая «птаха» не дремала. Взмахнув куцыми крыльями, взлетела над князем и тут же с грозным клёкотом низвергнулась вниз. Менее чем в вершке от Святополка вонзился в землю ужасный клюв. А когтистая лапа, мгновенно выброшенная в сторону, угодила воину в бок.
Князь покатился по траве, ударился пренеприятно локтём. Схватившись за один из цветков, подтянулся, встал во весь рост, выставил впереди себя меч. Ощущения были хуже некуда, по всему, справа наливался огромный синяк.
Птица же, склонив голову набок, не моргая, глядела на витязя, как бы удивляясь его прыткости. «Не иначе – сказать что-то желает», – усмехнулся воин, удивляясь тому, что пока не теряет присутствия духа.
Но пауза истекла быстрее, чем бы хотелось. И монстр, хлопая неистово крыльями, с удвоенной яростью набросился на молодого гридника, без промедленья пустив в ход весь свой жуткий арсенал – клюв, когти и крючкообразные шпоры.
– Держись! – донеслось сверху.
Там – в вышине, на фоне сине-алого неба – показалась фигура Гилберта, машущего рукой. Миг спустя гринуэллец устремился вниз. А молодой князь, увидев, что помощь близка, завертел, как мельница во все стороны клинком, чтобы не дозволять чудищу приближаться.
Краем глаза он наблюдал за передвижением графа. Тот торопился, не замечая жестоких порезов. И, благодаря тому, что маршрут он выбрал более пологий, спуск удавался ему даже быстрее, чем сыну Ратибора. И трёх минут хватило Гилберту, чтоб оказаться внизу. Но как только его подошвы коснулись дна…
Исчезло всё – и монстры, и Гилберт, и… Нет, ущелье, пожалуй, всё же осталось прежним. Хотя…
– 7 —
Тяжёлый шлепок сзади заставил воина обернуться.
Да, что же это? Из огня да в кострище? Чудо-юдо какое-то. Такой зверюге ощипанные курицы и в подмётки не сгодятся. Огнедышащий трёглавый дракон! Змей Горыныч! Весена о таких сказывала. И что прикажете с ним делать?
Дракон же, крутанув туда-сюда жабьими головами, приметил воина и, выдохнув клуб пара, пророкотал:
– Человечьим духом пахнет!
«Не врут былины», – подумал с некоторым сожалением Святополк. Он прислонился к скале, утёр со лба пот, поглядел на змея. Пред таким и отступить не зазорно. Но вот куда?! Массивная туша закупоривала выход из оврага, а вверх… Курдуша с два туда взберёшься. Да притом так, чтоб быстро… Значит… эх, один раз помирать – второго не бывать! И, помянув Руевита…
– Эй, лягушка говорящая, – прокричал, задрав голову, витязь. – Языком трепать будешь или драться?
«Горыныч» сощурился.
– Я ж тебя…
– Да знаю! – заорал, перебивая, сын Ратибора. – На одну лапу положишь, второй прихлопнешь. Но не бахвалься! Ты попробуй сперва!
Дракон, видимо поражённый наглостью, склонил одну из голов к витязю, будто пытаясь рассмотреть его получше.
Но Святополк только этого и ждал. И мигом перескочив на загодя присмотренный каменный выступ, со всего маха рубанул мечом. Словно старый крестьянин подрубил мотыгой сорняк! Голова, так беспечно приблизившаяся к молодому воину, отлетела в заросли дрока. А змей, заревев, взвился на дыбы, подняв облако пыли. Огненный вихрь вырвался из пастей чудовища, пронёсся по ущелью. Съёживались от жара и отползали, извиваясь, ожившие, принявшие багрово-сизый оттенок, цветы, а молодой гридник вновь покатился по земле («что-то часто сегодня!» – невольно отметил он), надеясь погасить пламень, охвативший одежду.
«Всё! Задавит гад ползучий, к бесам, если шлёпнется».
Но в этот момент пришло спасенье. Исполинских размеров волк спрыгнул откуда-то сверху и, приземлившись в полусажени от бившегося в судорогах дракона, набросился на него с глухим, леденящим душу рычанием. Словно собака напала на тигра. И на счастье, «собаки», «тигр» был ранен.
Хвост чудовища, увенчанный гигантскими костяными шипами, плёткой просвистел в воздухе, обрушился на нового врага. Но тот лишь прижал уши и ещё яростнее принялся рвать кожу змея, покрытую роговыми пластинами, стремясь скорее добраться до плоти.
Волчьи клыки, как видно, причиняли дракону неимоверную боль. Однако попытки змея стряхнуть противника успеха не возымели. И тогда чудовище, неуклюже подпрыгнув, завалилось на спину, надеясь придавить хищника. Зря! Не ослабевая хватки, волк мигом перескочил на брюхо дракона и продолжил терзать его, вгрызаясь всё глубже.
И здесь Святополк, видя, что внимание змея сосредоточено на сером, в два прыжка приблизился к месту схватки и молниеносными ударами отсёк оставшиеся головы.
Дракон забился в агонии. Из обрубков вырвались бурые фонтаны, накрывая окрестность паром, огнём и тягучим запахом крови. А волк, разжав наконец зубы, скатился в почерневшую от гари траву.
– Прекрасная охота. – Серый с трудом поднялся на ноги. – Но в этом ущелье полно таких же тварей. Эльвой затавренных. Так что, поторопимся. Залезай на меня.
Святополк ухватился за загривок, вскарабкался на зверя. И тот помчался из теснины прочь. Спустя несколько мгновений они вырвались на простор.
– Теперь спускайся, – попросил хищник, и витязь спрыгнул на землю. Волк немедленно принялся зализывать раны, которые почти сразу же зарубцовывались, а молодой гридник поспешил осмотреться.
– Что значит: «затаврённых»? – спросил он.
– Они Королеве Огней принадлежат. И на каждом клеймо стоит – лапка саламандрина. Как звёздочка маленькая. Что он, мол, не дикий какой-то, а вполне домашний.
– Ни Таджмор себе, домашний! – проговорил князь. И, оглянувшись, добавил: – А где мы находимся?
– Ведьмина пустошь, – коротко бросил волк. – Два шага и…
– А отчего она «ведьмина»?
– Просто: ведьмы тут обитают. – Серый оглядел себя, поморщился. – Но мне пора. Будь осторожен.
– Кого благодарить мне? – крикнул вслед молодой воин.
Но волк, наверное, не услышал.
– 8 —
Ведьмина пустошь являла собой довольно унылое зрелище. Кругом одна глина, что вся потрескалась без дождя. И не единой травинки – сколь не смотри! Да и не то – травинки, камней и тех не видать! Точно первобытный безлюдный мир открылся взору.
Правда, с другой стороны, это ж и не плохо! Так как ни мавок, ни вил15 пока тоже не наблюдалось. И молодой князь, начертав в воздухе букву «Т» – знак Триединого, и дав себе зарок ничему тут не верить, бодро вступил на территорию ведьм.
Один шаг – и будто проснулся! Всё мёртвое – ожило, тусклое – засверкало. Птицы, цветы, бабочки… И небо – глубокое и прозрачное, даже звёзды угадываются. Как в сказку попал. Ну и ведьмы!
А вон и они – хороводы водят. Понёвы16, шали на них кружевные из папоротника. Маки-ландыши в волосах… Чудо!
– Витязь, иди к нам, – пропела тут жаворонком одна из танцующих.
Как же она мила! Как грациозна! И куда лучше, чем Мартинка или Меленора. И чего бояться? Чему не верить? Глупость какая! Святополк отбросил сомнения и зашагал к ним.
– Не Ратибор тебя звать? – проворковала ведьма, нежно взяв его за руку.
А впрочем, какая она ведьма? Она – цветок на скале. Луна из-за туч.
– Нет, Цветка, глянь сама, – ответили ей.– У того волос – вороново крыло. А этот светленький.
– Вот теперь вижу, – прозвенела капелью Цветка. – Ты – Святополк. Верно?
Она заглянула ему в глаза.
– Да, – проговорил витязь. – А Ратибор – мой отец. Но он погиб. И давно…
На челе её отобразилось страдание.
– Я знаю. И так жаль, что я не могу видеть его.
– А он, что – был у вас? – поинтересовался гридник, пытаясь уловить смысл произнесённой фразы.
Ведьма вздохнула:
– Он и сейчас здесь.
– Да ну? Как это? – удивился витязь.
– Кто к нам зайдёт, тот уж не выйдет, – ещё более непонятно ответила Цветка.
И будто на что-то решившись, прижала палец к губам, схватила витязя за руку и потащила за собой.
– 9 —
– Куда мы идём? – спросил сын Ратибора, когда смолкли вдали голоса беззаботно танцующих ведьм.
Юная мавка, не слова не говоря, встала на цыпочки, напечатлела поцелуй на его губах, а после тихо, едва слышно, шепнула:
– Очнись. Смотри!
И он увидел.
Не было вокруг никаких садов. Не было водопадов. Развеялись миражом. А на их месте чернел омут болотный, затянутый скользкой зелёной тиной. Слава богам, хоть девушка – ведьма юная – прежней осталась, не обратилась скрюченной беззубой старухой.
И вдруг, о Свентовит тривеликий! Как из тумана проступили в облике Цветки черты Меленоры. Мелькнули беззвучной молнией и пропали. Ускользнули, как утренний сон.
– Не сейчас. После. А пока – беги! – отвернувшись и, как бы надеясь утаить набежавшие внезапные слёзы, которые вовсе и не скрылись от взора растерявшегося князя, почти прокричала Цветка.
И указала на тропинку, что, затейливо петляя, стремилась в заросли ежевики.
– 10 —
Мир переменился опять. Святополк увидел себя стоящим на узкой утоптанной дорожке, а прямо напротив возвышались каменные столбы, изрезанные рунами и жестоко побитые временем и дождями.
Молодой князь оглянулся. И только руками развёл. «Где ж Ведьмина пустошь?» Позади него неприметным рыжим пятном сиротливо лежал совсем невеликий клочок земли, где вряд ли мог бы он сделать и пару шагов. И как бы сие не казалось невероятным, но, по всему, это и была обитель ведьм, так как природа там прятала свой лик в уродливых от вечного суховея морщинах, а чуть далее темнело зияющее горло теснины, где только что он и серый бились с драконом.
«Приснилось? Привиделось? Или?..»
Он потёр подбородок, потряс головой и даже постучал по лбу кулаком, надеясь что-то понять, но… И! Меленора? Как? Почему? Ответов, увы, не было. «И я тоже, ох как хорош! Зарок себе дал – ничему не верить. А кто выполнять будет? Как щенок потянулся, не успели косточку показать! Аноха17! Бестолочь!» – обругал себя витязь.
Но «бестолочь» или нет, а разбираться – не время. Пора двигаться дальше.
И, сделав шаг вперёд, пересёк незримую черту между столбов.
– 11 —
Была ли возможность пройти мимо, свернуть? Возможно. Но отступать, обходить или уклоняться он не умел. Не в его обычаях это. И вот результат!
Стены сверху, сбоку потолок. То ли изба на боку, то ли нечистые шутят. Но в любом случае…
Он лежал связанный по рукам и ногам. А на его коленях сидел с самодовольной улыбкой какой-то мелкого росточка, мохнатый демон. Ясно. Идоловы столбы. И, к сожалению, никаких других ассоциаций при слове «идол», кроме Таджмора не возникало. Скверно!
– Попался-таки! – мерзко захихикал бес и похлопал витязя по плечу.
«Иногда всё ж не грех и свернуть», – пробежала запоздалая мысль.
Это был всё тот же домик, где нынче он уже побывал, где беседовал с Четырёхрогим. На стене всё рвал паруса корабль, а он… Проклятье! Он-то как раз и был тем несчастным, которого держали связанным демоны из его смертных видений, пред тем, как оживил Хынсебен.
– Вот теперь, доблестный витязь, глянем. Ты заартачился. С нами в коло18 не пошёл. А он?
Святополк с трудом повернулся, посмотрел. На него, не отрываясь, взирал высокий, облачённый в грязно-серую рясу старик с измождённым лицом, в котором сквозь смертную усталость проглядывала неистощимая злоба.
– На кой он мне нужен? – прокричал аред19, потрясая в воздухе кулаками. – Мне нужна книга! Книга!
– Ах, книга?! – хрюкнул бес и, подпрыгнув, прилип к потолку.
Резкий смрад ударил в ноздри, повеяло холодом, сыростью, мраком. Мир вспотел, и мелкой, противной дрожью затрясся. Осторожно посмотрев из-под полузакрытых век, Святополк обнаружил, что теперь уж он стоит, опираясь о стену, а лежит, связанный, наоборот, старик.
– Ну, а ты? Как? Всё ж таки пожалеешь его? – тут же весело проквакал демон, выглядывая у Святополка из-за спины.
– Кто он? – вместо ответа глухо спросил князь, замахнувшись на нечистого локтем. – За что вы мучаете его?
– О, за ним много чего числится, – отвратительно гримасничая, залаял бес. – А вот кто он? Ха-ха! Ты ещё не понял?.. Это ж – Мыслята – брат Радомысла. Твой, так сказать, дядька!
– И что же, – недолго думая, произнёс витязь, – ты усомнился, что я немедля не вырву его у вас? Если на то достанет у меня сил и будет воля Триглава?
– Не всё так просто, – заухал совой демон. – Не поспешай. А то оглянуться не успеешь, как…
Лукавый примолк. Поскрёб в затылке, где нечесаные, сбитые в колтун космы, образовывали спутанный клубок. А после приник к Святополку и зашипел:
– Беда в том, что, как только книга Велеяра окажется у него, он порвёт её на крохотные аркушки20. И тогда…
Он развёл лапками.
– Что?! – гаркнул Святополк.
– Тогда тебе конец. Тогда тебя, считай, и не было никогда на свете, – закатывая от наслажденья глаза, проблеял нечистый. – Тогда вместо Радомысла возникнет Мыслята, а весь твой род, все твои предки – Пересвет, Изяслав, Держислав и Ратибор… – он присвистнул, – исчезнут. И возникнут новые. Мыслята бедный этого сто годин ждёт… Но – везёт ему – недолго осталось.
– И целый век вы его томите? – глянул князь исподлобья.
– Извелись уже, – пройдясь по комнате колесом, пропищал бес. – Поседели. Вишь?
И тут же предъявил витязю облезлый кончик хвоста, точно припорошенный инеем.
– Нет! – изрёк гридник. —Как клинком рубанул.
– Что значит: «нет»? – каркнул бес. – Ты что, не прочь отпустить врага? Он же тебя сничтожит. И глазом не моргнёт!
Святополк потянул руку к мечу.
– Воля твоя, князь, – с сожалением промяукал нечистый. – Воля твоя. Но – пожалеешь. Локоток кусать будешь…
– А то – не твоя забота. Сказал: отпусти, значит – отпусти. Повторять не стану.
И сын Ратибора стремительно вышел вон, хлопнув напоследок рассохшейся дверью.
– 12 —
А вокруг отчего-то сгустилась ночь. С лёгкой застенчивой улыбкой скользили по небу звёзды. Луна, глянув в сонном томлении из-за сиреневых облаков, поторопилась вновь зарыться в их пушистую перину, а молодой витязь обнаружил себя стоящим в окружении почерневших от времени, засохших деревьев. «Леший раскос»?
– Шёл ты, значит, шёл, – заскрипел тут чей-то сиплый голос, – и к нам дошёл. Хэ, не всякому удаётся!
Святополк разглядел во тьме корявый силуэт лешего. Этот, кажется, напоминал небольшой вязок.
– Я – Святополк, князь Роца, – склонив голову, промолвил воин, памятуя о том, что лешие – существа не чуждые учтивости и благородству.
– Рад познакомиться, – протянул руку-ветку леший. —Я о тебе слышал. Меня Вязом кличут.
– Дуб про меня говорил, наверное?
– Он. И потому не станем мы путь твой косить. Ты человек хороший. Иди с миром.
Спасибо Белбогу, без ужасов обошлось. Святополк махнул лешему рукой, повернулся и… застыл. Ах, Дивиркиз! За всеми этими приключениями совсем позабыл об истинной цели своего путешествия.
– Постой! – опомнившись, выкрикнул молодой гридник, догоняя лесовика, тяжело топающего прочь. – Скажи: а нет ли тут призраков? Зелёных, полупрозрачных, похожих на тени?
Вяз опасливо повертел головой.
– Как же, – прошуршал он, – сколько хочешь.
– А может, ты видел, где они собираются?
– Отчего ж, видел. Да ты и сам это капище поганое знаешь.
– И где ж оно? – затаив дыхание, промолвил витязь.
– В хижине. В Идоловых столбах.
Вот как? Интересно! Прям, не избушка, а средоточие тёмных сил. И как они там все зараз умещаются?
– А может, в ней кто из людей бывает? – боясь спугнуть удачу, проговорил князь.
– Из людей-то? – переспросил лесовик, сызнова покрутив головой.– Из людей-то, пожалуй, нет. А вот, пирауста…
И явно в ужасе от того, что проговорился, зажал себе рот веткой. А потом, не оглядываясь, с неожиданной прытью, припустил вглубь леса.
– 13 —
И Святополк сызнова вышел на тропу, неподалёку от которой темнел зев «Ущелья чудовищ». Название сам на ходу придумал. Даже погордился немножко.
Но всё это мелкое тщеславие – ерунда. А главное во всей истории
то, бесспорно, что живой остался. И задание, при этом, выполнил. Правда, вспомнил о нём в самую последнюю секунду, чисто по-роцки, но всё ж вспомнил, узнал, где оно – логово крайгортов, и кто у них во главе… Если дух лесной не привирает. Хотя, зачем ему?
Треск, что раздался в этот момент, прервал мысли князя, обращённые к таинственной «пираусте». И заставил поглядеть вверх. Гигантский нож, ведомый незримой рукой, вонзился в небо. А через мгновенье принялся неспешно продвигаться вперёд, вспарывая небесный свод так, как поступает портниха с отрезом ткани.
Небосвод распахнулся. И в образовавшуюся щель посыпались, а точнее сказать, хлынули потоком огромные камни, каждая грань которых так и сверкала, будто вышли они из мастерской какого-то великана-ювелира. Размерами они вряд ли уступали горам Бесконечного хребта.
– Это падают звёзды, – сказал Стережный.
И Святополк проснулся.
– 14 —
– Это очень редкое явление, – продолжил старик, открывая двери «амфоры» и выпуская витязя. – Случается раз в тысячу лет. И сейчас на равнине много наших братьев, которые наблюдают за происходящим. Потом их рассказы пополнят специальную книгу. И может, следующие поколения смогут понять смысл того, свидетелем чему ты явился.
Сосуды открывались один за другим, и вскоре рядом с сыном Ратибора появились остальные участники испытанья.
– Вас ждут в главном зале, – снова промолвил Стережный. – Грегин там. И братья. Но сначала с вами должен потолковать я.
Старый кудесник поглядел пристально на молодых людей.
– Вокруг да около ходить не стану, – проворчал он, насупив седые кустистые брови.– Не умею. Потому – сразу к делу. В битве с Бухнадаром мы четырёх наших потеряли. Ну, вы знаете. И, в общем… – Он наклонил голову, скрестил руки.– Что ответите на предложение вступить в Орден?
Четвёрка воинов застыла как громом поражённая. Такого поворота событий никто из них не ждал. Во всяком случае, сейчас. Глаза Всеволода, и без того большие, казалось, собрались вылезти из орбит. Святополк, пытаясь уразуметь сказанное, усиленно тёр подбородок. А Гилберт схватился за голову и помянул какого-то святого. И один лишь Уклинстор, наверное, знал что-то заранее, отчего обескураженным не выглядел.
– Кабы сие было не столь ответственным моментом, – проронил, по-отечески улыбаясь, Стережный, – я б, верно, рассудил, что вы тугодумны.
– Я согласен! – выпалил тогда Святополк.
– И я, – кивнул Всеволод.
– Да! Трижды, да! – прокричал молодой Бренкс.
– Да, естественно, – опомнившись, откликнулся эхом Гилберт.
– Ну вот и чудесно, – ещё шире заулыбался Стережный. – Тогда идём. Нас уж, поди, заждались.
– 15 —
Грегин вновь восседал на своём троне. Словно б с него не сходил. А вкруг него расположились Цветные магистры и братья.
– Будьте здесь, – молвил Стережный и присоединился к магистрам.
А Грегин неторопливо спустился вниз.
– Вы прошли испытание, – улыбаясь, проговорил он. – Впрочем, я в этом не сомневался. Но мы ещё раз убедились, что вы можете действовать сообща, помогать друг другу. И это здорово, так как я надеюсь, что когда-нибудь вы сможете прийти нам на смену – мне, Кар-Ждону, остальным старикам… И мы принимаем вас в послушники братства. Подойдите ближе и преклоните одно колено.
В абсолютной тишине голос его звучал пронзительно и громко, отзываясь эхом по анфиладам волшебного замка. Молодые люди приблизились, и Великий магистр заговорил снова:
– Вам оказана великая честь. Но на вас налагаются и великие обязанности. Членами братства могут стать лишь самые достойные. И мы думаем, что своим упорством и добротой, честностью и отвагой вы доказали, что заслуживаете принятия в Орден. Можете гордиться этим.
Чуть помедлив, Грегин продолжил:
– Орден существует уже не одну тысячу лет. На заре времён стихии разрушили большой остров, где цвела великая цивилизация. Тогда наши предки переплыли океан и нашли пристанище здесь. К несчастью, многие знания были утеряны, увы, не каждый – носитель мудрости. Но лучшие собрались и по крупицам сложили то, что осталось от знаний погибшего мира. И всё это сохранилось и приумножилось в Ордене.
Теперь же, когда вы стоите на его пороге, вы должны узнать ещё об одном. Первым королём древней земли был великий Лигнар – бог морей и океанов. С тех пор членом братства может стать только его потомок. И это ещё одна причина, благодаря которой вы сейчас находитесь среди нас, ведь в каждом из вас есть частица крови древнего бога и нашего первого короля.
Грегин кивнул, и к нему направился один из братьев, держа в руках длинный обоюдоострый меч.
– Это меч Лигнара, – произнёс Великий магистр.
Поочерёдно подойдя к Святополку, Всеволоду, Гилберту и Уклинстору, он коснулся плеча каждого из них лезвием древнего оружия.
– Теперь встаньте и будьте равными среди нас, – проговорил магистр.
Он взмахнул рукой, и к каждому новому члену Ордена поднесли обширный поднос.
– Возьмите это, – сказал Грегин.
Там покоилось семь предметов – меч, серп, мастерок, ланцет, кисть, перо и циркуль.
– В нашем братстве нет культа Лигнара, – произнёс Великий магистр. – Мы не почитаем его как бога, но непререкаемо чтим, как нашего отца. А что касаемо культов, то он у нас один – культ знаний. И когда через год мы вновь встретимся тут же – в Большом зале – вы должны будете продемонстрировать нам искусство владения семью волшебными инструментами. Срок для того, чтоб научиться – небольшой, но думаю, вам хватит. Если постараетесь… Ну и последнее: вы должны принести обет бежать тёмных страстей и служить, единственно, добру и свету, несмотря ни на что.
– Обещаем, – нестройным хором отозвались молодые фиосинисты.
И радостно переглянулись.