Была там ещё картина в псевдоклассическом стиле, где Ольга изображала Джаконду. Ну, задник как бы от оригинала – средневековый ландшафт, ручки так же невинно сложены, загадочная улыбка, уголок рта вздёрнут, а вот сама Мона Лиза – голенькая; правда, не накрашенная, совсем без косметики девушка.
А завершали эпопею две художественные фотографии. Одна с претензией на прелести Мэрилин Монро, мол, и мы не хуже, а может, в чём-то и получше будем. Тот же сюжет – воздушным потоком задранное платье, но объект желания стоит к наблюдателю не передом, а задом, и поэтому из-под платья выглядывают две довольно симпатичные ягодицы. Голова повёрнута к зрителю вполоборота, на голове – соответствующих цвета и фасона парик. Вторая же – с двойным смыслом; так сказать, с подтекстом: женщина, играющая на виолончели, но тела женщины (и головы тоже) не видно, тело её – это сама виолончель, видны только голые ноги и руки, рука водит по струнам смычком. Типа: «Как красиво он гребёт, как скрипач смычком ведёт». Хе-хе.
«Может, это не китч? – подумал я туманно. – Может быть, это юмор у неё такой?
Секс-юмор? – Отложил смартфон в сторону. – Может быть, все они юмористы: Киря, министр, начальник службы безопасности? Просто юмор у них особый. Необычный. Чёрного цвета. И поэтому мне непонятный. …Да чего ж тут непонятного, чёрт возьми? По-моему, яснее не бывает. Понасовали мне шпионов во все места; куда ни плюнь – шпион, житья от них нету, ничего не утаишь. Ну, главе администрации сам бог велел, в разведке человек служил, а министр где нахватался, а Киря? …Видно, вся система так устроена, что каждый друг за другом подглядывает, каждый у другого что-то вынюхивает. И купить любого можно или чем-то припугнуть, и самому продаться за хорошие деньги или за привилегии. Все вокруг шпионы. И Ольга? А почему бы и нет? И Дора? А уж Дора тем более».
Кто-то несмело постучал в дверь.
Я убрал бутылку коньяка в стол, сказал чуть заплетающимся языком:
– Войдите.
Дверь отворилась, и в мой кабинет стала медленно вползать дальнобойная гаубица на гусеничном ходу. Она направила на меня свой крупный калибр, прицелилась и выстрелила бронебойным снарядом прямо мне в лоб:
– Аверин вышел на связь.
Несмотря на свои семьдесят три года, Гарри Стинг выглядел замечательно. Аккуратно зачёсанные назад чёрные набриолиненные волосы. Стильные большие очки в роговой оправе. Новые модные подтяжки.
Подтяжки были его фишкой. Не было за 26 лет ни одного случая, чтобы он появился в прямом эфире в одних и тех же подтяжках. Всякий раз были новые. Какой-то его страстный поклонник даже разместил в Интернете фотографии всех подтяжек Гарри.
Стинг отпил чая из прозрачной кружки, мельком посмотрел в сценарий и начал:
– Добрый день, дамы и господа. Сегодня у нас настоящая сенсация. «Чистый эксклюзив», как сказал бы Уинстон Черчилль, если бы тому довелось увидеть мучающегося от запоров Иосифа Сталина. Но шутки в сторону, сегодня у нас действительно уникальная передача, поскольку гостем «Inside Out» стал человек, проведший в космосе – подумать страшно! – три долгих года. И это не потому, что он отбывал срок в космической тюрьме, а потому, что готовился к полёту на Марс. Леди и джентльмены, прошу любить и жаловать – русский астронавт Кирилл Аверин собственной персоной.
Картинка сменилась. Киря смотрелся тоже неплохо. Улыбался в камеру, махал ручкой, поменял свой казённый лётный комбинезон на чёрную футболку с изображением одетого в скафандр верблюда. Женщин по-прежнему в кадре замечено не было.
– Приветствую Гарри, – сказал Кирилл. – Рад вас видеть.
После этих слов на экране появились сразу две картинки: Гарри, сидящий в нью-йоркской студии, и Кирилл, находящийся на орбите. По ходу программы картинки чередовались.
– Здравствуйте, мистер Аверин, – сказал Стинг. – Итак, вы приняли решение пообщаться со мной. Почему?
– Потому что мне есть, что вам сказать. Это, во-первых. А во-вторых, наши системы мышления во многом совпадают, и вы лучше, чем кто-либо другой, поймёте меня. Кроме того, имеется и корыстный интерес – «Наизнанку» в «живой» трансляции смотрят десятки миллионов зрителей по всему миру. И это обстоятельство мне выгодно.
– Благодарю за доверие. О чём будем говорить?
– О самой интересной теме на свете – о человечестве. О нас с вами, о том, как мы живём и куда, в конце концов, такая жизнь нас может привести.
– То есть это будет ваш взгляд с орбиты на нашу жизнь на Земле?
– Совершенно верно. Знаете, чем дольше я находился в космосе, чем больше я смотрел на Землю со стороны, тем пристальнее вглядывался в то, что на ней происходит. За три года пребывания здесь моё сознание кардинальным образом изменилось. Я пришёл к выводам, с которыми хочу вас ознакомить.
В начале нашей беседы вы пошутили, употребив выражение «космическая тюрьма». Так вот, в каждой шутке есть только доля шутки. Да, я уподобился заключённому, который, попав в камеру, получил возможность подумать о той ситуации, в которой он оказался, и почему он в ней оказался. Но в более широком смысле. Я получил возможность подумать о той ситуации, в которой все мы оказались, и как нам из этой ситуации выходить.
– Любопытная мысль. Действительно впервые в истории вы стали человеком, который прожил в невесомости так долго, что по сути как бы оторвался от общества и, будучи до этого внутри процесса, оказался вне его. Теперь вы смотрите на наш мир глазами инопланетянина. И как он вам?
– Мир выглядит ужасно. Планета поражена фашизмом.
– Вы имеете в виду какую-то конкретную страну, где присутствует это явление?
– Нет, я имею в виду планету в целом. Вся планета – сплошной фашизм.
– По-моему, вы категоричны в своей оценке. Разве нет ничего положительного? Вы не сгущаете краски?
– Если одни люди убивают других людей – это фашизм. Если людей делят на сорта – это фашизм. Если одни люди умирают от голода, а другим на них наплевать, – это фашизм. Если одни люди живут за счёт труда других людей – это фашизм. Если кучка воров украла у землян те богатства, которые принадлежат всем нам, – это фашизм.
Гарри поправил очки, хлебнул чая с кубиками льда, задумчиво произнёс:
– С такими аргументами не поспоришь. Единственно, что могу сказать в защиту человечества, человечество прогрессирует. Общество цивилизовалось. Оно сделало скачок от каменных топоров и набедренных повязок до супермаркетов и орбитальных станций.
Кирилл потёр переносицу, ещё больше сощурил глаза, почти до щелочек, уверенно пошёл в контратаку:
– Все технические достижения землян появились благодаря науке, благодаря пытливому уму людей, которые их для нас придумали. Если бы не было изобретателей, человечество до сих пор сидело бы в пещерах. Однако на планете уже давно наступил бы золотой век, если бы 70 процентов учёных не работали на войну. Люди участвовали в 15 тысячах войн. В них погибло 3,5 миллиарда человек.
Стинг скрестил на груди руки, откинулся на спинку стула, заметил:
– Сейчас на Земле проживает чуть более 7 миллиардов человек. То есть, фигурально выражаясь, одна половина населения планеты была убита другой половиной.
– Можно и так сформулировать для наглядности.
– Почему же люди постоянно воюют? Как вы думаете? Может быть, потому, что технический прогресс никак не влияет на человеческую природу? А?
– Ответ очевиден – производители оружия хорошо зарабатывают на войне. Идиотизм состоит в том, что налогоплательщики оплачивают выпуск вооружения, они же его создают, и в результате налогоплательщики воюющих стран убивают друг друга.
– Иначе говоря, мы вплотную подобрались к вопросу о человеческой глупости.
– Человеческая глупость не имеет границ. Кажется, Стиг Андерсон как-то изрёк: «Люди не так глупы, как ты о них думаешь, – они ещё глупее».
– Ха-ха-ха! Это тот, который из «ABBA»?
– Их продюсер.
– Замечательно сказано.
– Да, люди тотально глупы. Например, каждый четвёртый житель Земли верит в астрологию. А две трети взрослого населения США в пришельцев. В Британии приведения – подумать только! – существуют наравне с домашними животными. Не правда ли странно слышать о приведениях в 21-м веке? А как вам этот факт? От курения ежегодно умирают 4 миллиона человек. В общей сложности от табака погибло больше людей, чем во второй мировой войне.
– Что ж. Такая статистика не добавляет ума курильщикам.
– Однако больше всего глупцов произрастает на религиозной почве. Количество верящих в различного рода богов на земном шаре приближается к пяти миллиардам. Это почти катастрофа. Люди отказываются думать, напрягать свои мозги. Доходит до смешного. В Таиланде таблетку от всех болезней изготавливают, растирая в прах страницы Святого писания. Или вот ещё пример. Если принимать каждое слово Библии, как буквальную истину, то Земля окажется плоской. То же самое, если без метафор толковать Коран. В таком случае, утверждая, что она – шар, вы уже становитесь безбожником. Что в 1993 году подтвердил высший религиозный авторитет Саудовской Аравии шейх Абдель-Азиз ибн Бааз. Он издал указ, который провозгласил плоскую Землю религиозной истиной. Всякий, кто считает её шаром, не верит в Бога и подлежит наказанию.
– Тут даже не знаю, смеяться или плакать, – криво улыбнувшись, прокомментировал Гарри.
– А теперь цитата. «Читая описание непристойностей, оргий, жестоких казней и пыток, беспощадной расправы над врагами – а такими историями Библия переполнена – как не счесть её словом дьявольским, а не Божьим? Эта книга послужила развращению и отупению человечества».
– Жёстко. Чьи это слова?
– Томаса Пэйна, англо-американского писателя, философа, публициста, прозванного «крёстным отцом США».
Стинг мелко потрусил головой.
– Самое прискорбное заключается в том, – продолжил Кирилл, – что народ вовсю пользуется теми вещами, которые реально работают, а мысленно живёт в мире, который не работает. Ведь для того, чтобы предсказать солнечное затмение, человеку не нужно молиться, а нужно изучать астрономию. Есть такое выражение «Бог в пробелах». Люди приписывают Богу всё, что наука не сумела пока что понять. И поэтому они обращаются к лженауке, навязывая выдуманному им Богу свои желания. Мы создали всемирную цивилизацию, которая полностью зависит от науки и технологии, но мы устроили так, чтобы никто не мог разобраться в этой самой науке и в этой самой технологии. Взамен мы навязываем себе лжезнания.
– Согласен. Потому что общество, проповедующее довольство нынешним своим положением в жизни в ожидании потусторонней награды, таким образом предохраняет себя от глобальных изменений, от переустройств.
– Правильно. Когда же общество научится ценить науку, наступит окончательная победа над глупостью.
– А такое время когда-нибудь придёт? – Гарри снова улыбался. – Как вам кажется?
– Если человечество будет продолжать не замечать то, что с ним происходит, в один «прекрасный» момент оно прекратит своё существование. Знаете, перемещаясь по орбите Земли, я регулярно смотрел новости, читал прессу, слушал радио. И однажды я проснулся и подумал о том, как устроена жизнь на планете. Вот человек рождается. И как только он начинает понимать то, что ему говорят его родители, на него тут же обрушивается система правил поведения в человеческом мире. Человек не сомневается в их правильности, он воспринимает их, как истину, как высшие знания. Потом, с возрастом, у человека возникают сомнения в идеальности системы, однако он не пытается её изменить, поскольку окружающие его люди, хоть и недовольны ей тоже, но ничего не делают для того, чтобы что-то в ней исправить, и поэтому ему ничего не остаётся, как подстроиться под неё.
Подавляющее большинство людей на Земле тратят свои жизни на приобретение самых необходимых человеку вещей: пропитания, одежды, образования, крыши над головой. Людям просто некогда заниматься теми вещами, для которых и предназначен человек: творчеством, познанием, взаимопомощью. Каждый день каждый из нас участвует в гонке за деньгами. И это называется «современной цивилизацией», приятель.
Почему так происходит? Потому что блага цивилизации неравномерно распределяются между людьми. Те, кто имеют их в большом количестве, продают блага тем, кто их вообще не имеют. Ситуация в высшей степени парадоксальная. Ну, вот представьте. Во вселенной летит космический корабль, а командир корабля и его близкое окружение – офицерский состав – предлагают рядовым членам экипажа приобрести за деньги еду, амуницию, развлечения. Рядовые же члены экипажа постоянно дерутся, ломают оборудование, режут друг другу глотки, стреляют из пистолетов. Звучит нелепо? Напрашивается вопрос: что станет с космическим кораблём? Но ведь та же ситуация сложилась на Земле.
В Солнечной системе девять планет, и только на одной из них человечество может жить. Мало того, и на этой планете не везде комфортно: мы не способны жить под водой, высоко в горах, в сверххолодных и сверхжарких местах. Полоса комфортного проживания не такая уж широкая. И на этой полосе вместо того, чтобы радоваться жизни, мы ежечасно убиваем друг друга, ненавидим друг друга, конкурируем друг с другом.
Однажды я задумался о том, а что я лично могу изменить в этом мире? Я ведь такой же, как все, приспособившийся, что я один могу сделать? Да и нужно ли что-то мне делать? Я довольно хорошо вписался в систему, в ней мне в принципе удобно: у меня есть высоко оплаченная работа, уважение коллег, я сделался знаменитым в последнее время, обо мне наслышан мир; весьма вероятно, в скором будущем я буду участвовать в полёте на Марс и, не исключено, стану первым человеком, ступившим на поверхность «красной планеты». Зачем мне портить себе карьеру, зачем коверкать свою жизнь? Однако я на это решился. Я подумал, если не я, то кто же? И перестал быть рядовым наблюдателем.
– Да уж. У вас, видимо, есть конкретный план по спасению человечества?
– Есть.
– Хорошо. А вот каков этот план, что нас ждёт, если мы его отвергнем, почему мистер Аверин не хочет возвращаться на Землю, и куда он дел своих коллег-астронавтов женского пола, мы узнаем после рекламы.
Напоминаю, вы смотрите программу «Inside Out». Я, её ведущий Гарри Стинг, обещаю, впереди вас ждёт много интересного. Не переключайтесь на другой канал, пожалуйста. Реклама пройдёт быстро.
– Странно всё это, – сказал министр, подливая в мой гранёный стакан разбодяженный спирт из графина. – Я уже совсем ничего не понимаю. Может быть, ты мне объяснишь, что происходит?
На этот раз я сидел в таком же кресле, как и он, ничто не давило на мой зад. В этом смысле я чувствовал себя комфортабельно. А вот общение с министром вызывало у меня изжогу, отвечать на его бесконечные вопросы мне надоело. Я посмотрел на свиное рыло моего визави, подумал: «Дать бы тебе со всей силы по очкам. Оскорбляет меня каждый раз, гадость четырёхглазая», но вслух произнёс иное:
– Я и сам запутался. Чушь какая-то. Нонсенс. У меня даже бродила сумасшедшая мыслишка, что он попросит политическое убежище. – В этом месте министр хрюкнул. – Ну, вы помните, как в советские времена бывало. – Министр хрюкнул снова. – Но теперь, когда они программу закрыли, я, как и вы, теряюсь в догадках, что бы это значило?
Мы выпили. Министр занюхал кусочком хлеба, спросил:
– А кто этот Стинг вообще? Они с певцом-то, случаем, не родственники?
– Даже не однофамильцы, – сказал я, поймав себя на ощущении, что фраза звучит, словно из бородатого анекдота. – У англичанина псевдоним, а у американца нет. Однако и первый, и второй жалят очень больно. – И объяснил моему собеседнику: – «Стинг» переводится, как «жало».
– Именно поэтому наш рекордсмен к нему обратился, – догадался министр.
– Выходит, что так. Этот «Свирепый Гарри» в Штатах известная личность. Трижды лауреат какой-то ихней телевизионной премии. Отличается пристрастием к обсуждению острых политических и социальных тем. Любит приглашать на свои ток-шоу разных харизматических личностей. В гостях у него побывали и Горбачёв, и Мадонна, и Дэникен, и Каддафи. Похоже, лучшей кандидатуры не нашлось. Вот только как объяснить, почему канал «Fox» вместо второй части интервью с Авериным показал старую запись со Шварценнегером?
– А то, как «Фокс» это объяснил на своём сайте, тебя не устраивает.
– «Неполиткорректные высказывания русского астронавта в адрес религии», – процитировал по памяти я. – Конечно, нет.
– Что он там, во второй части, наплёл, что даже америкосы её показывать не стали? – Министр закурил сигарету, затянулся, пустил струю в потолок.
– Кто ж его знает. – Я посмотрел на портрет президента. – Может, что-то про президента США неполиткорректное сказал.
– А может быть, какие-то тайные сведения врагам выдал, вот их и засекретили. План у него имеется, видите ли. Допуск у него имеется к нашим военным данным, а не план. Ты его личное дело глядел? В какие тайны он был посвящён?
Я тоже закурил «мальборину», хотя год как шмалить бросил. И тут составил министру компанию.
– Меня другое беспокоит. – Я ушёл от ответа. – Где, чёрт возьми, делись полковник Перепёлкина и народная артистка Америки «Настоящая МакКой»? Такое впечатление, что он их взял в заложники, запер в одном из блоков станции и теперь будет свои условия Земле диктовать, шантажировать планету.
Министр подозрительно уставился на меня; высвободив дым из лёгких, произнёс с нажимом:
– Вы же с ним почти как братья были, не разлей вода. Ты же должен знать, что он задумал. Давай колись, сознавайся.
Я отвернулся от его сверлящих поросячьих глаз.
– Я когда на курсах повышения квалификации был, жил с одним парнем – кажется, из Одессы – в гостиничном номере. Нормально так общались, парень был как парень, абсолютно адекватный. А потом он в органы госбезопасности позвонил и сказал им, что я пишу антисоветский реферат и что в наручных часах у меня спрятан радиопередатчик. Так что сумасшествие, оно возникает внезапно. Вы мне лучше скажите, что нам теперь ждать от начальства, что говорит глава администрации президента?
Но мой собутыльник проигнорировал вопрос, переключившись на другую тему:
– Может быть, причина в наркотиках? Я смотрю, он западную рок-музыку любит. Футболку с верблюдом зачем-то надел. Группа «Верблюд» называется. Так же, как известная марка сигарет. Видимо, наркоманы ещё те. Может, он гашиш курит? Как считаешь?
– Просто Аверин хочет сказать этим, что плевал он на нас на всех, – поддержал я министра.
– Во время перерыва, – сказал Гарри, обращаясь к Кириллу, – я не терял даром время, а нашёл в Интернете парочку любопытных высказываний о фашизме, автором которых является Оливер Стоун. Мы начали наш разговор с темы фашизма. Вот послушайте, как кинорежиссёр его трактует. Цитата первая. – Ведущий уткнулся взглядом в экран компьютерного планшета. – «Доктрина национал-социализма рассчитана на лентяев, на тех, кто больше всего любит спортивные игры, развлекательные программы по телевидению и кружку пива вечером, после того, как отсидел работу».
Под это описание подпадают большинство, как американцев, так и русских, не правда ли? – прокомментировал Стинг, улыбаясь белозубой улыбкой. – Вот, кем мы оказались, а мы и не догадывались. И вторая цитата.
«Фашизм, в каком бы обличье он ни существовал, тщательно следит за учётом всех и каждого. Ни один человек не имеет права жить без бумажки, на которой приляпана его фотография и стоит полицейский штамп, указывающий адрес постоянного проживания. Порядок прежде всего, тотальная раскассированность индивидуумов по профессиям, вероисповеданиям, возрастам, национальностям, партийным симпатиям и состоянию здоровья». Конец цитаты.
Увы и ах. А мы-то думали, что у нас демократия. Как глубоко мы заблуждались, – подытожил Стинг, продолжая улыбаться.
– Оливер Стоун – один из моих любимых кинорежиссёров, – сухо заметил Кирилл.
– Дамы и господа. Вы смотрите «Inside Out». И сегодня с помощью нашего гостя, находящегося в данный момент на орбите Земли, мы попытаемся вывернуть этот мир наизнанку и посмотреть, как он выглядит с обратной стороны.
Перед тем, как уйти на рекламу, мы говорили о том, что у вас, мистер Аверин, имеется некий план по спасению человечества. В чём его суть?
– Прежде, чем поговорить о плане, я хотел бы описать то, что нас ждёт, если мы продолжим жить под флагом фашизма. Итогом всеобъемлющей свастики, вписанной в земной шар, а именно: тотальной лжи, зависти, корысти, ненависти, станет очередная мировая мясорубка, которая перемелет несколько миллиардов человеческих судеб. Мы живём в мире, где очень много недовольных своим статус-кво. Безработица, неравенство, неуверенность в завтрашнем дне, безнравственность – вот причины, породившие неудовлетворённость. И она лишь усиливается. Как только вода закипит, пар сорвёт крышку. Во что это выльется? Третья мировая произойдёт на почве религии. Две веры, в Христа и в Магомета, сойдутся насмерть, пытаясь выяснить, кто из них более фанатичен.
– Вы рисуете мрачную картину, – взял слово Стинг и, подглядев в планшет, разразился ещё одной цитатой; видимо, тоже из Оливера Стоуна: «Сообщество бронированных особей, миллиарды существ, занявших круговую оборону в собственных бетонных дотах, с репродукциями Рафаэля, электроплиткой и зеркалом, человек человеку волк».
– Я удивляюсь человечеству, его безответственности, девизу: «После нас хоть потоп». Мало того, что каждый сам по себе, но и каждая страна сама по себе. Делают, что хотят. Нет ни всеобщей цели, ни плана. Однако я знаю, этот хаос управляем. Теми, кто в нём заинтересован. Они называют себя олимпийцами, небожителями, элитой, суперклассом. Именно они являются богами на Земле. Реальными, а не выдуманными. Их не много. Богов не бывает много. Это главы транснациональных корпораций, ростовщики-банкиры, высшее церковное руководство.
Цивилизация, где ценится каждый человек, живущий на планете; мир, в котором нет рабства, денег, безработицы; социум, полностью обеспеченный продовольствием, медикаментами, одеждой, жилплощадью, образованием; содружество людей, не разделённых границами стран, различиями в вероисповеданиях, количеством материальных накоплений, национальными особенностями – такая Земля не нужна касте избранных. В этом случае они теряют всю свою исключительность, перестают быть вершителями истории. Когда историю можно заказывать, как блюдо в ресторане.
– Но ведь они не отдадут свою власть просто так, даже если с орбиты во всеуслышание заявить, в чём корень зла и нарисовать красивую картинку будущего. – Гладко выбритые щёки Гарри порозовели. Дискуссия явно его увлекла. – Этого мало. Нужна стратегия действия. Я надеюсь, вы не призываете народ к революции. Как правило, революции приводили к массовым кровопролитиям. Мы это уже всё проходили.
Кирилл потёр переносицу, выдавил из висящего в невесомости пластикового тубуса шарик апельсинового сока, ловко поймал его ртом, проглотил и с уверенностью сказал:
– Моя стратегия заключается в следующем. Общество, достойное человека, сразу, одномоментно, не построишь. Для этого потребуется время. Возможно, не один десяток лет. Но строительство нового дома нужно начинать сейчас, дальше тянуть нельзя. Моя миссия состоит в том, чтобы был положен первый камень в фундамент. Я хочу, образно говоря, растормошить спящее сознание человечества, одурманенное ложными ценностями.
– И всё-таки уточните, чем конкретно? Каким образом вы собираетесь это осуществить?
– Знаете, меня сильно удивляет то обстоятельство, что человечество умеет создавать суперсложную технику, например, космическую ракету, включающую в себя несколько сотен тысяч деталей, а придумать схему организации общества, которая бы устраивала всех землян, не способно. На самом деле сделать это не сложнее, чем ракету. Просто человечеству не дают это сделать.
Моя сверхзадача не заключается в том, чтобы навязать людям мной придуманный план их правильной организации. Уверен, на Земле найдутся специалисты, гораздо более искушённые в этом деле, чем я. Я могу только предположить, что им необходимо: а) разработать глобальную концепцию, устраивающую, ну, например, для начала несколько высокоразвитых стран, b) согласовать с ними общие правила поведения, с) начать двигаться в этом направлении, постепенно вовлекая в своё движение остальные страны мира. Моя сверхзадача заключается в том, повторюсь, чтобы процесс стронулся с мёртвой точки. Нужна новая глобальная концепция. Правда, должен оговориться, что старой глобальной концепции у нас не было. У нас вообще не было и нет никакой глобальной концепции.
– То есть, получается, вы за глобализацию?
– Да, в том смысле, что я за мир во всём мире. А вы «против»? – Кирилл впервые за время эфира улыбнулся. – Вы против того, чтобы на борту космического корабля был мир, чтобы экипаж летел в нём в комфортных условиях, чтобы звездолёт не потерпел аварию?
– Я-то «за», – сказал Гарри, поправляя на шее свой галстук-бабочку, – но… Кто вас услышит? Этой передачей всё и закончится.
– А вот, чтобы меня услышали, я публично объявляю, что я принял решение не возвращаться на Землю, пока новая глобальная концепция реально не заработает. Я заблокировал все люки на орбитальной станции и не пущу сюда никого, поскольку человечеству нечего делать в космосе, пока у себя дома оно не наведёт должный порядок.
– Ах, вон оно в чём дело. Я думал, в знак протеста вы просто устроите голодовку, а вы настроены более решительно. …Но ведь это же шантаж. Не боитесь, что вас неправильно поймут?
– Может быть, и шантаж, но не в моих корыстных интересах, а на благо всех землян. Любой другой вариант не окажет никакого эффекта.
Стинг на пять-семь секунд задумался.
– Это очень смелый и опасный поступок, господин Аверин, так как вы бросаете вызов современному обществу. «Сильные мира сего» постараются отомстить. Сколько вы сможете продержаться без снабжения станции, если «грузовики» больше не прилетят?
Кирилл выдавил ещё несколько шариков сока, тут же их проглотив.
– Наверное, вы не в курсе, Гарри, но на «Альфе» имеется огромная оранжерея, созданием которой мы, космонавты и астронавты, занимались последних четыре года. Так что «грузовики» особенно и не нужны. На станции и без них имеются кислород и фрукты-овощи. Вот этот земной апельсиновый сок заменят апельсины с космического сада-огорода.
Стинг чуть-чуть замешкался, нарушив темп дискуссии, но потом стало ясно, почему.
– Сейчас, как обычно, у нас по сценарию должны быть звонки телезрителей в студию, однако модератор мне сообщил, что почему-то возникли технические проблемы со связью, поэтому я сам лично выступлю в роли телезрителя и задам парочку вопросов, которые, как мне кажется, больше всего их интересуют.
– Конечно.
– Вопрос первый. Куда пропали две ваши звёздные – в обоих значениях этого слова – подруги? Почему вы прячете их от нас? Они не поддерживают акцию Аверина?
– Как раз наоборот. Очень даже поддерживают. Просто они не захотели участвовать в публичных дебатах и доверили эту функцию мне. Никуда они не пропали, они находятся рядом со мной, но не попадают в поле зрения телекамеры. – Кирилл повернул голову налево, сказал: – Девочки, покажитесь, а то ещё подумают, что я что-то с вами дурное сотворил.
По обе стороны от Кирилла возникли вплывшие в кадр полковничиха и космическая туристка, он их обнял за талии. И та, и другая широко улыбались в объектив, махали ручками, строили глазки, подмигивали. Длинные волосы обеих были закручены на макушках в круглые гули. На обеих были надеты белые футболки; правда, надписи на футболках были разные. У полковничихи на груди было написано – «Green Peace», а у космической туристки – «Amnesty International». Ни у первой, ни у второй микрофонов не было.
– Вижу, вижу, – с радостью в голосе произнес Гарри. – Привет, девчонки. Оказывается, это заговор трёх. И невозвращенцев трое. И надписи у вас на футболках серьёзные. Вот только у лидера мятежников-бунтовщиков какая-то фривольная картиночка. Почему?
– Объяснение банальное, никакого тайного смысла, приятель, – ответствовал Кирилл.
– Мне всего лишь нравится музыка группы «Camel». – И потёр переносицу.
– У нас совсем не осталось времени, друзья. Поэтому это был мой последний вопрос. Нам пора закругляться. Благодарю мистера Аверина и его прекрасных дам за участие в программе «Наизнанку». Надеюсь, что мы ещё не раз увидимся, поскольку интрига только начинает закручиваться. Спокойной ночи, экипаж МКС. До свидания.
– Спокойной ночи, мистер Стинг. Спасибо за беседу.