Ответ от экстрасенса пришел мгновенно. Он потребовал немедленного повторного визита в квартиру и велел не трогать появившуюся на стене надпись. После долгих молчаливых блужданий из угла в угол со свечой по спальне Саши, Олег спросил:
– Вы ночевали здесь?
– А где же мне еще ночевать?
– Понятно. – угрюмо вздохнув и поджав губы, процедил Олег. – Я напишу вам новую инструкцию. И в этот раз настоятельно воздержитесь от ночевки дома. Если вы не проснетесь, это будет не моя вина.
– Презумпция невиновности, – саркастически отметила Саша. Олег промолчал.
– Ладно, я все равно с ночевкой в Питер собиралась. Надо развеяться после этого кошмара. Что там в ваших новых инструкциях? Дайте глянуть. О Боже!
Как и любой атеист, Саша упоминала имя божие только в крайних случаях, когда видела что-то нелепое и шокирующее одновременно.
– Как вы себе это представляете?
Олег пожал плечами и отправился к выходу. Но перед тем, как покинуть квартиру, напомнил:
– Не читайте инструкции вслух.
Захлопнув за экстрасенсом дверь, Саша позвонила Олесе и предложила встретиться где-нибудь на районе.
– У меня до поездки осталось два дня. Где я раздобуду столько молока? К тому же оно портиться мгновенно начнет, ты же знаешь.
– На молочном заводе можно бидоны заказать и так прям поставить, не переливая никуда.
– Точно! Только сколько это стоить будет?
– Ну за это я платить не буду, – предвидя следующий вопрос, насторожилась Олеся.
– Хорошо, я куплю. В каждый угол. Это же четыре бидона молока. Черт бы побрал эту квартиру.
– Религиозные разговорчики пошли, – подколола подруга.
Саша недобро посмотрела на Олесю и выругалась.
Согласно инструкциям экстрасенса Олега, помимо бидонов с молоком в каждом углу комнаты (изначально были прописаны просто ведра), следовало также еще побрызгать молоком портрет на стене, как прошлый раз. Саша с любопытством отметила, что от прошлого раза мозаика совершенно не пострадала. Доставщики молока вопросов лишних не задавал, хотя по их лицам было заметно, что они пытаются представить какую-то дикую эротическую сцену в спальне, думая, что у богатых свои причуды.
– Это для цветов. Экзотических цветов. Они в молоке должны стоять. Огромные такие букеты, – Олеся показа руками воображаемую охапку несуществующих растений.
Когда доставщики ушли, девушки буквально за минуту проделали остальную работу. Побрызгали портрет. Саше взбрело в голову брызнуть и на надпись про ненависть к молоку, хотя таких указаний не было. Открыв крышки бидонов, где молоко уже становилось черно-белым из-за пресловутой плесени, подруги закрыли квартиру.
Путешествие в Питер не принесло позитивных вестей. Саша и представить не могла, что бывшие хозяева квартиры окажутся насколько двуличными. Приветливые, дружелюбные, обходительные до продажи своей недвижимости, они едва ли не срывались на откровенное хамство, когда Саша все-таки выпросила встречу. Таисия Игоревна и Лаврентий Михайлович согласились встретиться после работы на автобусной остановке и всего на десять минут, не больше. Еще предупредили насчет возможных опозданий, что ждать не будут. Но ждать пришлось Саше. Полчаса под дождем на ветру. В конце концов, пара появилась, поначалу сделав вид, что не узнали Сашу. Из их перешептываний стало понятным, что бывшие владельцы квартиры не хотят иметь никаких дел с ее новой хозяйкой. Квартира была продана в идеальном состоянии, в том числе и по документам, да и вообще, как можно давить на пожилых людей, которые потеряли единственную дочь. Саша об этой трагедии ничего не знала. Вначале ей, как требует этикет, хотелось выразить соболезнования, но она была настолько выжата дрянной беседой, что задала прямой вопрос:
– Ваша дочь умерла в той квартире?
Таисия Игоревна и Лаврентий Михайлович опешили, гневно уставились на Сашу. Губы пожилой женщины задрожали и она прошептала еле слышно:
– Как вы смеете…
– Пойдем, милая, вот наш автобус, – приобняв супругу за плечи, мужчина повел ее в сторону открытой двери автобуса, но еще раз взглянул на Сашу и грустно кивнул головой.
"Прекрасно!" – подумала Саша тогда и все время повторяла про себя, пока ехала обратно в Москву. – "А что если они свою дочь грохнули или та совершила суицид, кто знает. И как доказать? Вшивые интеллигенты!". При этих словах Саша усмехнулась, ведь она тоже относилась к касте интеллигентов. Оставалась надежда только на молочные эксперименты под руководством экстрасенса Олега. Ох, как же не хотелось со всем этим разбираться. Ведь от такого количества пропавшего молока вонь будет стоять такая, что придется снова ночевать не дома. Выходные в Петербурге Саша провела в компании бывших сокурсников. Допоздна проторчала в баре, много пила, стараясь забыться. А что еще делать в Питере? Конечно, пить. Как в песне поется. О творящейся чертовщине Саша никому не рассказывала.
На выходе из поезда Саша сразу же набрала Олесю и попросила заехать к ней в квартиру.
– Мы, наверное, с тобой эти бидоны не поднимем, давай, может, сразу Олега позовем? – предложила Саша.
Олег написал, что сможет появиться только через пару часов. Заходить в квартиру без него отчего было страшно даже Саше. Непривычное чувство, учитывая ее упрямое неверие в мистику и тому подобное. Также не оставляли мысли, что Олег и Олеся сговорились, каким-то образом получили доступ к квартире и теперь хотят ее выжить. А вдруг они в доле с бывшими хозяевами? Сашу понесло в конспирологию, хотя раньше она за собой такого не замечала, во всем искала логику и обоснование.
Саша оказалась у своего подъезда раньше Олеси. У лифта она встретила соседку по лестничной клетке:
– Ах, вот вы где. А я стучу, стучу, никто не открывает. У вас там кошка что ли сдохла в квартире, вонь ужасная стоит.
– Это, – Саша помешкала с ответом, – это цветы мне подарили, экзотические. Знаете, есть такие, которые тухлым мясом воняют. Но я их выкину, не беспокойтесь, они мне тоже не нравятся.
– Будьте так любезны, а то придется на собрании дома вопрос решать.
"А соседи все-таки вежливые", – подумала Саша. – "Даже жаль, что, скорее всего, придется прощаться с квартирой, надо только разобраться со всем окончательно. Буду сдавать ее каким-нибудь веганам, а сама поселюсь в нормальном месте, пока ипотеку не выплачу, а потом продам. Жить в этом дурдоме я больше не смогу".
Дурное предчувствие не обмануло Сашу. Помимо смрада от испорченного черной плесенью молока, пропитавшего каждый угол квартиры, в спальне, где стояли бидоны, творилась катастрофа. Почти вся одежда Саши валялась на полу, порезанная на тонкие лоскуты. Над кроватью, прямо напротив портрета с тропической нимфой, во всю стену была наклеена новая мозаика. В мрачных сине-черных тонах, картина приводила в ступор, так, что вошедшие в комнату девушки забыли про неприятный запах и застыли напротив изображения. Светлым пятном на картине выделялась светловолосая голова покойницы, которая лежала в гробу где-то не то в темном склепе, не то под землей. Лицом умершая очень походила на обнаженной и весело гуляющей по тропикам героиню уже знакомой мозаики. Картины теперь смотрели друг на друга, как жизнь и смерть. Техника исполнения доказывала, что автор у обоих произведений один и тот же. Но кто именно?
Снова на ум к Саше стали приходить подозрения. Может, так случилось, что дочь бывших хозяев жива? Подстроила свою смерть, сговорилась с Олегом, чтобы выгнать родителей и жить с ним. А как же тогда пропавшее молоко? И остальные продукты. Продавцы в магазине тоже в сговоре, получается? И доставщики этих бидонов, и производители, и даже баристы в ближайшей кофейне. Нет, если это не мистика, то явная паранойя.