Przejdź do audiobooka
Пусть трое или лучше четверо пойдут по моим следам в лес, и принесут то, что я не смог принести. Только прямо сейчас пусть идут, а то жалко будет, если волки сожрут. Когда все мужчины вышли на улицу, то увидели возле дома лежащих на снегу двух достаточно крупных диких кабанов. Удивлению всех не было предела. Ведь Кирилл не брал с собой ни лука, ни рогатину. Старейшина отправил в лес пятерых молодых и крепких парней. Он был безмерно рад тому, что им не придется голодать в эту зиму, и она не унесет с собой жизни его односельчан, как он поначалу об этом думал. К полночи вернулись парни, которых отправляли в лес, выглядели они очень уставшими, но их удивление было больше усталости. На снегу перед общинным домом лежали еще три кабана, но меньше предыдущих, и три оленя. А вот олени были достаточно крупными. На тушах животных были видны сквозные раны от стрел, трудно было представить стрелу, которая пробила бы кабана насквозь и не сломалась при этом, оставляя в туше наконечник. Но это не сильно тревожило тех, чья жизнь зависела от наличия провианта в деревне. На следующий день караван отправился к заречцам, которые так же испытывали нужду, и вдобавок к этому у них были больные дети. Дорога к Заречцам была заметно легче, с наступлением темноты, которая в зимнее время приходит рано, караван прибыл на место. Продуктов, которые привезли ключитцы, было достаточно и даже с избытком, единственная проблема заключалась в больных детях. Трое из которых были совсем крохи. Кирилл взял это на себя, единственным препятствием было непонимание местных жи- телей целесообразности уколов, которые Кирилл, прежде чем сделать детям, показал их родителям и объяснил, что это и для чего.
Не понимаю, зачем моим детям эти ваши уколы. Они и без них поправятся, мы много лет здесь живем, и никто нам подобного не делал и мы живем. – Слова Мануха, старшего сына старейшины были искренни, но все-таки наивны. Это по незнанию, и Кирилл спокойно ответил:
У твоих двух детей жар четыре дня. Они почти ничего не ели два дня, сколько твои дети еще выдержат и какие последствия у них будут, никто не знает. Знаю одно, у них температура близка к той, от которой умирают даже взрослые, и если вы не хотите им помочь, дав мне их вылечить, тогда я завтра утром уезжаю домой. Я не собираюсь сидеть здесь и смотреть как ваши дети умирают, только потом не жалуйтесь на богов, которые отнимают у вас, детей – это вы не хотите ничего делать для их спасения. – Кирилл закончил говорить и, не дожидаясь ответа собравшихся Заречцев, отправился осматривать больных. Манух подошел к Ходраку и спросил вполголоса, поглядывая на Кирилла искоса:
А, что, он и в правду может вылечить наших больных?
Я не знаю, может ли он это сделать, но одно я знаю наверняка, если он этого не сможет, то не сможет никто. – Ходрак говорил серьезно, и, глядя, как Кирилл возится с больными детьми.
А почему ты так уверен в его возможностях, друг Ходрак? – Манух не унимался, уж очень ему не хотелось рисковать своими малыми детьми. Он прекрасно понимал то, что детям долго не выжить с таким жаром, и ослабли они очень, их жизни увядали на глазах, и это очень беспокоило не только его.
В прошлом году внук во-о-н того старика, звать его Колсард, провалился под лед. Кирилл вытащил его мертвым из воды, я не до конца понял, что он там делал, но он его вернул к жизни и потом вылечил у себя дома. Если бы не он, Колсард и его семья лишились бы мальца, это уж поверь. А летом того же года он спас Самру, дочь вон того, Сарека, от волков. Так вот порвали те волки его так, что на нем живого места не было, а через неделю он сам в деревню пришел, и вид у него был совсем нормальный, вот и думай теперь, ты отец, тебе и решать. – Манух выслушал молча, потом оделся и вышел на улицу. Он ходил возле родового дома, раздираемый сомнениями, с одной стороны, пришлый чужак со своими иголками, с другой, его собственные дети, которые – это понимали все, умирали. Как быть в такой ситуации, он не знал, потом он решил для себя и с этим решением он вернулся в дом, подойдя к Кириллу, сказал:
Кирилл, ты правда можешь их спасти? – Его голос дрожал от волнения, Кирилл понимал, какие чувства переживает сейчас этот мужчина, ведь тяжесть принимаемых решений лежит только на нем. Как можно спокойнее он ответил:
Я сделаю все, что нужно для того, чтобы их спасти, но принимать решение нужно прямо сейчас, времени для раздумий больше нет.
Манух тяжело вздохнул и произнес:
Если они умрут во время борьбы за их жизнь, мы хотя бы будем знать, что не сидели на месте, а боролись. А если они выживут, то мы тебе в ноги кланяться станем.
Не хорони живых. Только и сказал Кирилл и стал готовить лекарства. Он всю ночь сидел у кроватей больных, давая им какие-то белые круглые лекарства. Колол уколы и ложил под руку какие-то прозрачные палочки. Потом глядел на них и опять что-то делал для спасения всех заболевших. В родовом доме находились почти все жители деревни, матери с огромным любопытством следили за действиями Кирилла, помогали ему во всем. Кирилл объяснял им, как лечить те или иные болезни, и так за беседами и работой пролетела вся ночь. Утром Кирилл заставил всех взрослых съесть те белые и круглые лекарства, похожие на те, которыми он кормил детей. Взрослые хотели было возразить, но увидев усталый вид Кирилла и то, что он не в силах с ними спорить, просто сделали то, что он их просил. Жар у детей исчез, дети стали заметно лучше себя чувствовать, об этом говорило то, что взрослым удалось их покормить хоть и немного. Через два дня Кирилл и его друзья, убедившись в том, что детям и всем остальным ничего не угрожает больше, отправились в обратный путь. Манух и остальные, у кого были больные дети, не скрывали своей радости. Они не стеснялись благодарить Кирилла за спасение их детей. День выдался чудесный, зимнее солнце вовсю улыбалось всем, кто был внизу, легкий зимний ветерок играл гривами лошадей, не причиняя ни им, ни людям неудобств. С лег- ким сердцем ключитцы ехали домой, они выполнили свой долг перед соседями. Спасли их от голода и холода, вылечили больных детей и теперь с нетерпением ждали встречи со своими родными.
Первые потери
Весна пришла, как принято у красивых девушек, неожиданно и весело. Тепло, кото- рое она принесла с собой, топило зимние снега так стремительно, что зиме ничего не оставалось, как отступить и позволить румяной и улыбчивой весне вступить в свои законные права. Природа пробуждалась от зимней спячки и спешила накинуть на себя праздничное убранство, как невеста перед свадьбой. Птицы этой весной пели громче и красивее чем в прошлом году, может это потому, что оглушительная зимняя тишина всем надоела, и птицы хотели наполнить все вокруг радостными звуками и песнями, коих так не хватало зимой. Кирилл радовался весне как ребенок, он подолгу сидел на крыльце и слушал пение птиц. Прислушивался к музыке сверчков по вечерам, подстав- лял лицо ласковому полуденному солнцу, и оно прикасалось к нему ласково и нежно, как мать прикасается своей ладонью к щеке сына. Нилея с нетерпением ждала прихода лета, вернее середины его. Именно в середине лета ей исполнится восемнадцать лет, и как обещал ее отец, она выйдет замуж за горячо любимого Новаха, который тоже едва сдерживает свое нетерпение в ожидании долгожданной свадьбы. Вечерами вся семья сидела в гостиной, и решала, как и где будет лучше отпраздновать свадьбу, какие наряды купить девочкам. Свадьба по предложению Кирилла будет длиться два дня, – и девчонки сразу заявили о том, что они не могут быть на свадьбе сестры в одних платьях два дня. Если свадьба два дня, то и нарядов должно быть на два дня. Кирилл не спорил с этим, он пообещал, что купит каждой по пять платьев для того, что бы они смогли в нужный день выбрать то, что понравится больше всего. Эта новость настолько обрадовала девочек, что каждый вечер они придумывали все новые и новые фасоны платьев, которые нужно обязательно купить. Стартус был более спокоен в выборе одежды, он давно решил, во что ему одеться на свадьбу, и он от всей души веселился, советуя сестрам все более нелепые наряды, что злило их невероятно. Хотя все вечера проходили одинаково, и, казалось, фантазия детей неиссякаема, это занятие не надоедало ни Кириллу, ни тем более его детям. В остальном все шло как обычно, ученики Кирилла почти стали воинами, им просто не хватало опыта настоящих поединков. Но они это компенсировали, от души рубя деревянными мечами воздух на тренировках. В учебных поединках, которые проводились каждый день, Новах был лучшим, но в стрельбе из лука лучшим был Стартус и этим он очень гордился. Новах старался изо всех сил быть хорошим учеником, он давно общался со своим наставником как с отцом, и ему не хотелось разочаровывать того, кто совсем скоро станет ему вторым отцом. День за днем проходили, приближая то время, когда будет назначен день свадьбы, все в деревне об этом шептались, и ждали этой свадьбы как своей. В этих ожиданиях пролетела весна, на смену ей пришло лето, а с ним и теплые ночи. Единственным недостатком этих ночей было то, что они были уж слишком короткие, особенно когда ты проводишь время с любимым человеком. В деревне парни поговаривали о том, что сватовство, подобное сватовству Новаха, не такая уж и плохая затея. Некоторые говорили о том, что при случае поступят так же. Новаху немного за- видовали. Из всех учеников он по праву был лучшим, женится первым из всех, и потому называли его везунчиком.
Рошл шел по лесу, собирая грибы. Он никуда не спешил, его ноги были еще крепкими, и шагал он уверенно. Он собрал достаточно много грибов, но корзина еще не была полной, и он решил походить по лесу в поисках нужного количества трофеев. Размышлял он о будущей свадьбе своего любимого внука, который в свое время станет старей- шиной деревни и опорой своему роду. Да и жену он себе выбрал под стать, Нилея была не только красавицей, но и руки имела золотые, хорошая жена будет его внуку. Он не сразу услышал за своей спиной шаги, когда повернулся, увидел высокого широкоплечего мужчину, который направлялся именно к нему. Вид этого человека заставил Рошла насторожиться – на поясе у незнакомца висел меч, рукоять которого была отделана драгоценными камнями, которые говорили о цене этого меча. Человек подошел к Рошлу и с хищной усмешкой спросил:
Значит это ты Рошл, старейшина местной деревни?
Да я старейшина, но только тебе какая надобность в этом? Почему ты, мил человек, по лесу хоронишься? – Рошл говорил спокойно, но только говорил спокойно, на самом деле он старался не упустить ни одного звука. Он пытался разглядеть еще тех, кто с этим человеком пришел, понимая, что подобные люди в одиночку, да без заплечного мешка не ходят по лесу. Мужчина понимал, о чем думает Рошл и с улыбкой сказал:
Да ты, старик не бойся, я здесь один, пока один. Я пришел поговорить с тобой. Знаю я и то, что ты хочешь женить своего внука на прекрасной Нилее, но у меня к тебе пред- ложение есть, хорошее предложение, замечу.
Ты, наверное, свою дочь моему внуку предложить хочешь, да только зря это все. – Рошл не мог понять, откуда этот странный человек знает о нем и свадьбе Новаха.
Нет, я не дочь предложить хочу твоему внуку, я хочу предложить ему жизнь.
А он, значит, не имеет сейчас жизни, я правильно понял? – Рошл пытался говорить с ним на равных, не давая думать, что над ним у кого-то есть власть.
Ты, старче, помолчал бы. Я ведь могу и рассердиться, и тогда у тебя на одну руку меньше стать может, потому заткнись и слушай. В деревне твоей живет человек, звать его Кирилл. Нам бы с ним потолковать надо, а при этом не должен не присутствовать. Ни ты, ни твои селяне. А то мы и с ними потолкуем, сам знаешь, чем это кончится для вас всех.
Так ведь нет в деревне Кирилла, он уехал вчера, а приедет на днях, вот тогда и потолкуете. – Рошл был сильно удивлен, но в его голосе появилась тревога за деревню, и это слышалось отчетливо. Незнакомец перестал улыбаться, его лицо стало напоминать каменное изваяние, он добавил:
Нам это и нужно, мы с ним без него поговорить хотим, а если в нашу беседу кто вмешается, всю деревню вырежем и спалим дотла. Если не хочешь похоронить своего внука и вместе с ним всю деревню, ни одна живая душа не должна выйти из деревни завтра после полудня. Ворота закрыты должны быть, не сделаешь – один останешься. На забор вылезет кто – сгорит деревня, и вы заживо с ней. Поверь мне, старик, я ведь хочу, чтобы вы жили, и по возможности счастливо. Приду я с людьми моими, нас много будет, мы сможем любому хребет свернуть, против нас вы все равно не выстоите, так зачем вам ненужное геройство, чтобы пропасть в итоге?
А жить как после такого? – Рошл был раздавлен словами незнакомца. Он должен был принять правильное решение, вот только какое решение правильное в подобной ситуации?
Ну если жить с этим не сможешь, воля твоя, выйди нам на путь, и пусть крики умирающих внуков и дочерей не беспокоят тебя. Пусть скажут тебе спасибо те, кого ты на смерть обретешь. – Незнакомец повернулся к Рошлу спиной и пошел в лес. Не оборачиваясь, он сказал:
Подумай старик, кто они, эти пришлые тебе, и кто тебе те, с кем ты бок о бок всю жизнь прожил.
Рошл не в силах был стоять, он сел на землю, и его глаза устремились к небу. Там он надеялся увидеть ответ на вопрос, как быть. Он состарился сразу на двадцать лет и выглядел так, как будто у него впереди только одно конец пути. Корзина стала непомерно тяжела, он оставил ее там, в лесу, а сам, спотыкаясь, побрел в деревню. Увидев Рошла, все в деревне замерли – таким он не был никогда. Сгорбившаяся спина говорила о том, что она принадлежит как минимум двухсотлетнему старику. Ноги подкашивались с каждым шагом, грозя хозяину падением. Руки висели на плечах, беспомощно покачиваясь от движений всего тела, в абсолютно безжизненных глазах застыли слезы. Рошл вошел в общинный дом, уселся на скамейку и замер. К нему подошел Новах, обеспокоенный видом деда, сел рядом и спросил:
Деда, что случилось, почему ты такой, где грибы?
Рошл не отвечал, он смотрел в пол невидящими глазами, он не реагировал на слова внука. Новах повторил вопрос и взял деда за плечи. Рошл поднял голову, поглядел на внука и голосом, лишенным каких либо эмоций, сказал:
Собери весь совет, приведи всех сюда, а сам с остальными на реку иди, и не приходите, пока не позовем. – Новах ничего не понимал, но спорить не стал, он поднялся и вышел на улицу. Через несколько минут стали собираться все мужчины совета, они закрыли дверь в общинный дом, выгнав до этого всех, кто там находился. Двери дома открылись только поздно вечером, перед общинным домом собрались обеспокоенные необычностью поведения старейшины жители деревни. Из дома вышли все мужчины кроме Рошла, вид у них был такой, как будто они целый день дрова рубили без отдыха. Манурес сказал всем собравшимся:
У дальнелесцев беда стряслась, и мы решили отправить к ним на подмогу всех, кого сможем. Поэтому завтра все поедем, ехать надо как можно большему количеству мужчин, чтобы быстрее суметь вернуться.
На следующий день с самого утра к дальнелесцам отправились все молодые парни из деревни, с ними поехали пятеро взрослых мужчин. Они почти не разговаривали с молодежью, только раздавали распоряжения и торопили в путь. Как только последняя телега выехала из деревни, ворота были заперты, а все оставшиеся собрались в общинном доме и закрыли за собой дверь. Дети не понимали, в чем дело и постоянно спрашивали у матерей, что случилось. Те в ответ молчали и вытирали слезы, которые почему-то не переставая текли из глаз даже суровых мужчин.
Кирилл после очередного посещения крепости, в которой находилась его армия, ехал домой. Он пребывал в хорошем расположении духа. Все было хорошо, армия выросла почти до нужного количества людей. Подготовка, которую он проверял сам лично, была отличной, вдобавок ко всему его дочь скоро выйдет замуж, и за ней и всеми остальными его детьми будет кому приглядывать во время его отсутствия. Непонятная тревога появилась ближе к полудню. Она как то странно сжала его сердце, и так сильно, что Кириллу пришлось спешиться и немного полежать на траве, пока не прошла боль. Боль не спешила покидать его сердце, она как червь точила его изнутри, не давая расслабиться ни на минуту. Кирилл подумал, что он просто переутомился и возможно переволновался. Ведь совсем скоро ему предстоит то, для чего он собственно и пришел в этот мир. Он сел на коня и поехал домой. Через час пути его душа содрогнулась от неизвестно откуда появившейся тревоги, Кирилл поглядел по сторонам в поисках опасности. Ничего ему не угрожало, и он как-то сразу понял и сказал непонятно почему вслух:
Дети. – Он пришпорил коня так, что бедное животное от неожиданности встало на задние ноги. После чего пустилось в сумасшедший галоп. Конь мчал своего седока как ветер, Кирилл прижался к лошади и постоянно подгонял ее. Он отчетливо понимал: что- то случилось с детьми, что-то очень страшное, и со всеми сразу. Голова разрывалась от разных мыслей, сердце вырывалось из груди, пульс тяжелеными ударами бил в висках. Он не мог позволить себе опоздать. Если случится беда, он не переживет этого. Только не с ними, только не с его детьми. Пусть лучше с ним, пусть даже смерть, но только его, не детей. Перед глазами проплывали образы детей, он бешено соображал, что же могло случиться. Из глаз текли слезы, непонятно от чего – то ли от ветра, который бил в лицо, то ли от отчаяния и беспомощности.
Нилея готовила обед, она ждала отца. Она знала, что он больше всего любил с дороги, дети играли во дворе, Стартус возился в сарае. Нилея подняла глаза и увидела в окне человека, вернее разбойника. Это она поняла сразу, по хищной улыбке и жадным глазам. Она бросилась к дверям позвать малышей, но те бежали в дом, заливаясь криками, полными ужаса. Нилея впустила в дом девочек и заперла дверь изнутри. Стартус услышал крики детей и вышел во двор поглядеть, в чем там дело. Во дворе стояли два десятка, а может и больше, вооруженных мужчин, главный сидел на лошади впереди всех.
Ты, наверное, Стартус, мы пришли за тобой, ой, прости, не за тобой, а за твоей жизнью, и жизнями твоих сестер. – Главарь этой разношерстной банды поглядел на своих людей, которые стояли в ожидании команды. Некоторые даже пригнулись как бы для прыжка, вожак сказал:
Камрес сказал, что мальчишка силен, сильно сомневаюсь, но все равно имейте в виду и убейте его быстро.
Бандиты, одетые в кожаные доспехи и вооруженные мечами, с криками рванулись с места, каждый хотел нанести первый и смертельный удар. Стартус не успел ни о чем подумать, его тело подумало за него. Уклоняясь от первого удара меча в живот, он перехватил руку разбойника и вывернув ее в сторону от себя, ударил мечом того кто бежал вторым. Разбойник, в руке которого до этого был меч, взвыл от боли, держась за сломанную в запястье руку. Он не мог страдать долго, Стартус схватил его за плечи и подставил под удар топора третьего разбойника.
Все остановились, не понимая, как этот мальчишка смог такое сделать. Потом они вновь бросились в атаку, но не так опрометчиво как в первый раз. Стартус не стал стоять как статуя, он помнил слова отца не стоять на месте. Быть постоянно в движении, уводить врага подальше от того, кого защищаешь, и он уводил. Стартус бросился к забору и легко перепрыгнул через него. Разбойники бросились за ним, они снесли забор со своего пути. Стартус стоял и ждал, кто же бросится на него первым. Здоровенный мужик с грязной и слишком длинной бородой. В его руке был большой топор с двумя лезвиями, мужик перекидывал его из руки в руку, подходя к Стартусу. Разбойник ухмылялся, веря в свое преимущество. Ведь он был почти в два раза выше и шире этого мальчика, который стоял перед ним, но почему-то не боялся его. Потом он резко прыгнул вперед, нанося удар топором сверху вниз. Мальчик исчез из поля зрения разбойника, но потом он появился, вернее не он, а его правая нога, которая коснулась головы этого огромного разбойника. Разбойник по достоинству оценил удар мальчика, и в знак одобрения как мешок упал на землю без чувств. Из сломанного носа тела кровь, разбойник лежал тихо как, младенец во сне. Стартус вспомнил слова отца, вернее, слова эти прозвучали в его голове:
Никогда не оставляй врага за своей спиной, даже если этот враг почти мертв, почти мертв, это не совсем мертв. – Стартус поднял топор и на глазах замерших разбойников вонзил его в грудь великана.
Ну что вы там возитесь, кончайте с ним и уходим. Одноглазый и Кочерыжник, займитесь девчонками.
Кричал главарь, сидя на коне. Происходящее ему явно не нравилось и слишком затя- нулось. Общее оцепенение спало с разбойников, и они с криками бросились на Стартуса. Мальчик уклонялся от ударов и пытался пробиться сквозь ряды этих обезумивших от собственной ярости разбойников к дому, в котором ломали дверь с целью добраться до его сестер. Кто-то из разбойников упал, крича от боли и разглядывая обрубок своей руки. Кто-то упал замертво, но мальчик еще был жив, и разбойников этот факт сильно нервировал. Стартус все время поглядывал в сторону деревни. Он не понимал, почему никто не поможет ему. Неужели там не слышат шум и крики. Силы кончались, он по- нимал, что долго так не сможет, его отец смог бы, а он нет, их было слишком много. Раздался крик кого-то из девочек, потом крик разбойника. Стартус увидел, как из дома выбежали насмерть перепуганные сестры, а за ними разбойник. У Нилеи в руках был окровавленный боевой нож, откуда у нее боевой нож. Стартус рванул с места на помощь сестрам, разбойники не отставали от него ни на шаг. И тут Стартус почувствовал обжигающую боль в правой ноге. Кто-то все-таки смог добраться до него. Из раны хлынула кровь, это было плохо, ведь с ней уходили силы вместе с жизнью мальчика. Он в последний раз глянул в сторону деревни, не понимая, почему там так тихо, и побежал к Нилее и малышам. Нилея стояла перед разбойником и выставила впереди себя окровавленный нож, с лезвия которого стекала кровь убитого ею бандита. Малыши прижались к ней, зная, что спасти их может только она. Разбойник шел медленно, он знал, что девочкам мало осталось. Потом он как-то странно покачнулся и упал на грудь. В его спине торчал брошенный Стартусом нож, который он отнял у нападавшего разбойника. Он выиграл время для сестер, и это было важно. Ему нужно только подойти к ним, и он сможет их защитить. Натиск на Стартуса усилился, а вот сил почти не осталось.
Бегите в деревню. – Крикнул Стартус и тут понял, что он погиб, и ни чем не поможет, когда в его грудь по самую рукоять вошел меч бандита. Мальчик упал на колени, с удивлением глядя на огромную рану в своей груди, из которой толчками вытекала его жизнь. Последнее, что он увидел, подняв голову, – это убегающие девочки, которые удалялись от дома. Мальчик закрыл глаза и упал на землю, чтобы умереть мужчиной, не сломленным воином, но все-таки умереть.
Девочки бежали изо всех сил, стараясь добежать до деревни. Нилея держала сестер за руки и бежала, бежала, бежала. Манила споткнулась и упала, Нилея остановилась подбежала к ней подхватила ее на руки и побежала в деревню, но в этот момент что-то сильно ударило ее в спину. Руки ослабли, и Манила упала на землю, в животе у нее была рана. Она смотрела на старшую сестру и ее широко открытые глаза удивленно смотрели на грудь Нилеи. Нилея упала на колени, она посмотрела на свою грудь, из которой торчало копье. Потом она как можно аккуратнее легла на землю рядом с Манилой. Силы покидали их обоих, задыхаясь, Манила спросила:
А где наш папа, почему он нас не спасает, он ведь придет, правда? Нилея ответила шепотом:
Да, милая, он придет, он обязательно придет. – Манила этого не слышала, сестры уснули на том месте, где их застало это злосчастное копье, а Ания бежала к деревне в поисках защиты тех, кто сейчас сидел в общинном доме и закрывал уши руками, чтобы не слышать ужаса, происходящего за сенами, ограждающими деревню. Маленькая девочка подбежала к воротам деревни и не поверила своим глазам. Ворота были закрыты.
Откройте, впустите меня, впустите меня, пожалуйста. – Ания гладила ворота руками в надежде, что это поможет ей спастись. Она несвязно что-то говорила сама себе, задыхаясь от страха и заливаясь слезами. Маленькие ручки дрожали от напряжения и страха, Ания молила о помощи.
Воздух вспорола выпущеная кем-то из разбойников стрела. Она со зловещим свистом преодолела расстояние между человеком, выпустившим ее и маленькой девочкой, стоящей у запертых ворот. Стрела летела с одной целью, и она ее достигла, девочка пошатнулась, пронзенная стрелой, и упала на землю, чтобы больше никогда не подняться.
Соберите погибших и уходим, свою работу мы выполнили, теперь дело за Камресом. – Главарь ударил коня шпорами и поехал в направлении леса. Разбойники собрали убитых и раненых и отправились вслед за своим главарем, оставив несчастных детей там, где они были.
Кирилл гнал лошадь, которая и так неслась из последних сил. Он видел деревню и вот то, что он увидел, его по меньшей мере удивило. Ворота были закрыты. Он направил коня к деревне, и тут как гром среди ясного неба его поразила зловещая картина. Он без труда определил в лежащей на земле у ворот девочке – Анию. Крик отчаяния вырвался из груди Кирилла, не доезжая до ворот, он слетел с лошади и, подбежав к дочери, упав на колени перед ней, замер. Дочь была мертва. Стрела, торчавшая в ее спине и груди, унесла ее жизнь, и не только ее. Кирилл обломал стрелу и аккуратно, словно боясь разбудить спящую доченьку, вынул стрелу из бездыханного тельца ребенка. Слез почему-то не было, было только одно, ГОРЕ. Горе человека, который еще полдня назад считал себя счастливым отцом. Взяв дочь на руки, он встал и пошел домой. Пройдя несколько шагов, он увидел лежащих на земле Нилею и Манилу. Они лежали так, словно спали, вот только копье, причинившее столько боли его дочерям, торчало из тела старшей дочери, напоминая о том, что их сон вечен. Войдя во двор, Кирилл стоял и глядел на израненное, неподвижное тело сына и понимал, не только дети умерли, умер он сам. В этот момент он вспомнил слова маленького Зимарга, сказанные так давно:
Смерть твоя, будет долгой, и мучениям твоим не будет конца.
Смерть действительно для него будет слишком долгой, а мучения, так они и вовсе вечными теперь стали.
Новах гнал своего коня, не желая понимать то, что тот не падает только усилием собственной воли. Силы лошади давно иссякли, и она мысленно готовилось к самому худшему для себя. За Новахом следовали остальные юноши, которых увели из деревни, дабы исключить их столкновение с разбойниками и таким образом спасти их жизни, и не только их. Подъехав к деревне, все увидели бурое пятно перед запертыми ворота- ми, сломанную стрелу, которая торчала раньше явно не в воротах, говорила о кошмаре, произошедшем некоторое время назад. Молча десять молодых, полных сил и решитель- ности парней пошли к дому своего наставника. Все они понимали, что кровь эта, ско- рее всего, принадлежит ему. Пройдя немного, они увидели еще два таких же пятна на земле. Значит, кроме Кирилла пострадал еще кто-то, но вот вопрос, кто именно. Парни в недоумении вошли во двор дома, и не понимали, что же все-таки произошло. Двор был истоптан множеством ног, были здесь и следы лошади, но всадник не слезал с нее. Следы вели в дом и из него. Везде была кровь, у стены дома валялась чья-то рука. Парни застыли на месте, и у них холодела кровь от понимания произошедшего. Побоища, о которых говорилось во многих легендах, произошло рядом с их домом. Здесь погибали люди, погибали в жестокой схватке не только воины. Новах медленно пошел в дом. Он хотел убедиться, что с его Нилеей, все в порядке. Вот только оглушительная тишина говорила об обратном. Вездесущие птицы молчали, ветер не давал о себе знать, даже солнце спряталось за облаками и не желало видеть всего произошедшего. Войдя в дом, у всех защемило в груди. Весь дом напоминал поле боя, на полу были кровавые следы, говорящие о том, что кого-то смертельно раненого или вообще мертвого тащили из дома. Все предметы разбросаны по дому, посуда разбита, и надо всем этим повисла гробовая тишина. Наставника нигде не было. Они вошли в гостиную, и замерили как статуи, потом крик отчаяния и непомерного горя вырвался из груди упавшего на колени Новаха:
Не-е-е-е-ет.
Перед ними стояли на табуретах четыре гроба, в которых лежали дети Кирилла. Сам же Кирилл сидел перед гробами, сгорбившись как дряхлый старик. Он не реагировал на происходящее за его спиной, он смотрел на своих детей. Он был неподвижен, из его глаз не текли слезы, от этого он сам походил на мертвеца. Новах бросился к телу любимой и заливаясь слезами целовал ей руки. Он просил небо вернуть ему ту, ради которой он все эти годы жил, но небо не ответило ему. Страдания Новаха привели в чувства Кирилла, он повернул голову и поглядел на несостоявшегося зятя. Его голос звучал как голос мертвеца, без эмоций, низкий:
А где же ты был, когда моих детей убивали? Тоже прятался за воротами, которые вы заперли, чтобы вас не коснулось мое горе? – Этот голос говорил о том, что говоривший с Новахом человек умер, и его следует оплакивать вместе с его семьей. Новах не ответил потрясенному горем отцу, он не мог ничего ответить. Его горе было настолько велико, что он и сам постепенно умирал вслед за своей невестой, это было очевидно. За него ответил Замугр, самый младший из учеников:
Нам сказали, что залесцам нужна помощь, и срочно нужно выезжать. Но по дороге Манурес не выдержал и признался Новаху, сразу после того мы и вернулись, только опоздали мы. Прости, наставник, если сможешь. – Почему-то все ученики чувствовали свою вину перед наставником. Они готовы были провалиться сквозь землю, только бы не видеть всего произошедшего. Кирилл не пошевелился, он так и сидел, смотря на страдания своего ученика, потом сказал:
Ничего не исправишь. Моих детей не поднять, вы не виноваты в трусости ваших отцов, и вам не нужно искупать их вину. Идите домой и не казните себя. Вы ничего не могли сделать, а я мог, но не сделал – это мой грех. – Его голос звучал как приговор, только приговор этот он вынес сам себе, и осталось только его привести в исполнение. Новах встал и, вытирая, слезы дрожащим от горя голосом сказал, обращаясь к наставнику:
У меня нет больше дома там, где я раньше жил. Я останусь с Тобой наставник и буду жить и умру рядом с тобой. Я не уйду, и не гони меня.