Czytaj książkę: «Панегирик полуденной пыли», strona 2

«Однозначно такое не снилось…»

 
Однозначно такое не снилось,
а внезапно, как будто в дыму,
с нами, кажется, жизнь приключилась —
рассказать бы об этом кому.
Ведь бывает, однако, такое:
вот живешь себе, значит, живешь,
лечишь насморк ли соком алоэ,
облепиху ли с сахаром жрешь,
поднимаешь тяжелые деньги,
на неделю их тащишь в Соча,
ищешь всякие в небо ступеньки,
то бросаешь, то пьешь сгоряча.
А потом как шарахнет по темени,
что слетает надвинутый мир.
И сидишь, лопоухому времени
наливаешь на ужин кефир.
 

«Гримуара гремучая грамота…»

 
Гримуара гремучая грамота
непонятно о чем говорит:
—Вот подохнешь, дружочек, а тама-то
знает место любой сибарит.
И ты снишься себе семиклассником
на галерке в дырявом трико,
отголоском последнего праздника,
выносимого с болью легко.
Слышишь – гам, про Василича лекции,
злополучное это – Тарас.
Видишь – мальчики с класса коррекции,
миллион опоздавшие раз,
поджигают в сортире учебники
и гогочут над «Я породил…»
А потом им понравится Хлебников,
даже самый последний дебил
будет шепотом: «Кони…э… дышат»,
и смотреть по-другому в окно.
Только рушится мнимая крыша,
и ты сам гримуаром давно
притворился и грамотой муторной
жалишь неучей в тысячу жал,
будто мало в судьбине их бутора,
будто сам-то с Тараса не ржал.
 

«Я шел простуженный и злой…»

 
Я шел простуженный и злой:
кололо грудь, свистело в легких.
Как тут феномен деловой
(откуда только Бог берет их?):
—Слышь, есть набрать, туда-сюда?
Мол, мелочь там и тоси-боси?
А у меня и так беда:
не девок мацать – гун… гундосить.
Махнуть крюка? Нырнуть в бурьян?
Послать до Бабьего до Яра?
А он мне вдруг:
—Прикинь, братан,
на днях осилил Бодрийяра.
Хожу по старому пути
в обнимку с прежнею привычкой
и не могу себя найти,
хоть, как скотину, тресни вичкой.
Но что такому я скажу?
Напишут тоже людям сказки.
А взгляда сам не отвожу
от бабы в красной водолазке.