Czytaj książkę: «Эпюра желаний. Часть I из V - Точка отсчёта»

От автора

Это мой дебютный роман.

Я писала эту историю для себя, в свободное время, без особых планов. Но постепенно история Насти становилась всё больше: появлялись новые герои, сюжетные линии, вопросы, на которые мне самой хотелось найти ответ. В итоге получилось большое произведение, которым мне захотелось поделиться с другими.

Роман «Эпюра желаний» состоит из пяти частей. Каждая из них важна по-своему и посвящена отдельному этапу пути Насти, но вместе они складываются в одну цельную историю. Черновик романа полностью написан; перед выходом я провожу финальную редактуру каждой главы.

Важно сказать сразу: в романе много откровенной эротики и подробных сексуальных сцен. Если такой контент вам не близок или вызывает дискомфорт, возможно, эта история вам не подойдёт.

Но для меня «Эпюра желаний» — не только роман о сексе. Это история о желаниях и личных границах, о попытке услышать себя, перестать жить чужими ожиданиями и понять, чего ты хочешь на самом деле.

Все герои, участвующие в романтических и сексуальных сценах, совершеннолетние.

Спасибо, что решили открыть эту историю. Буду рада честным и бережным отзывам.

Новости о проекте:

Telegram: t.me/epurazh

Пролог. Накануне

Вечером перед годовщиной они гуляли по набережной. День был тёплый, почти летний, и над водой ещё долго держался свет. В реке дрожали отражения фонарей, от нагретого камня пахло пылью и водой, и Москва казалась Насте большой, взрослой и почему-то доброй.

Олег шёл рядом, держа Настю за руку, и рассказывал что-то про одногруппника, который «вообще не умеет жить» и снова завалил зачёт. Он раздавал такие оценки уверенно, почти лениво, будто мир был устроен просто: кто справляется — молодец, кто нет — сам виноват.

Настя слушала, улыбалась, иногда кивала. Ей нравилось просто идти рядом с ним. После школы, после переезда, после двух московских лет само это «рядом» казалось доказательством: они выдержали.

Иногда ей казалось, что если она не будет усложнять, не станет задавать лишних вопросов, не начнёт требовать слишком многого, то всё у них получится. Олег любил, когда с ней не нужно было ничего выяснять. Настя научилась быть лёгкой.

— Мы сможем увидеться завтра? — спросила она.

— Вечером точно, — сказал Олег. — Днём, может, дела будут.

— Какие дела?

— Да так. Разберусь.

Он сказал это легко, не глядя на неё. Настя хотела спросить ещё, но передумала. Она уже знала эту грань: ещё один вопрос — и она станет навязчивой. Не в его словах — в них почти никогда не было ничего прямого. Просто в паузе, во взгляде, в коротком смешке, после которого ей самой становилось неловко за желание знать больше.

Завтра всё равно будет их день. Она уже решила.

У перехода Олег остановился и внимательно посмотрел на неё:

— Ты какая-то загадочная.

— Потому что завтра наша годовщина.

— Я помню.

— Надеюсь.

— Ну обижаешь.

Она улыбнулась и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. Он ответил быстро, почти рассеянно, но Настя всё равно поймала себя на улыбке.

Ей хотелось верить, что в этот раз он наконец увидит в ней не удобную отличницу, не «хорошую Настю», а женщину. Не ту, которую можно похвалить за терпение и понятливость, а ту, которую хотят.

— Завтра тебя ждёт сюрприз, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал игриво.

Олег заинтересованно прищурился.

— Какой?

— Если скажу, это уже не будет сюрприз.

Он рассмеялся и сжал её талию, а потом коротко, играючи шлёпнул её пониже спины — по-хозяйски, будто уже что-то знал наперёд. Настя ойкнула, невольно выпрямилась и почувствовала, как щёки заливает краской. От этого простого жеста она будто стала заметнее, взрослее, ближе к той версии себя, которую хотела завтра ему показать.

— Смотри, я теперь буду ждать, — сказал он и снова усмехнулся, словно уже угадал, о каком сюрпризе речь.

Настя думала о том, что приготовила для него.

А на самом деле, сама того не зная, прощалась с последним вечером, когда ещё верила, что их будущее можно удержать.

Глава 1. Годовщина

Настя проснулась раньше будильника.

Сначала она не открывала глаз, просто лежала на узкой кровати и слушала, как за стеной кто-то глухо кашлянул.

Сегодня была их годовщина. Ровно три года.

Она повторила это про себя и почувствовала, как внутри что-то откликнулось: не радостью даже, а напряжённым, почти болезненным ожиданием. Будто эта дата была не просто числом в календаре, а дверью, у которой она давно стояла, держась за ручку и не решаясь нажать.

На соседней кровати спала Кристина. Она лежала, отвернувшись к стене, с одеялом, натянутым почти до уха. Из-под подушки торчал провод от зарядки.

Кристина была старше на три года и училась на пятом курсе. Их поселили вместе случайно: мест не хватало, комнаты тасовали как могли. Насте, второкурснице, сначала было неловко из-за разницы в возрасте. Она ждала, что старшекурсница будет смотреть на неё свысока, но Кристина оказалась другой — резкой на язык, насмешливой, зато удивительно надёжной. Она знала, где брать справки, каких преподавателей лучше не злить, на какие пары нельзя опаздывать и почему технические предметы нельзя запускать с первой недели. У неё были густые каштановые кудри почти до лопаток, обычно собранные кое-как, чтобы не лезли в лицо, и внимательные тёмно-карие глаза, в которых любая глупость мгновенно становилась заметна.

Именно Кристина первой сказала ей, что в их вузе нельзя долго жить на школьной привычке быть отличницей. Здесь мало было стараться. Нужно было понимать, где в задаче настоящая нагрузка, на что можно опереться и как маленькая ошибка потом рушит весь расчёт. Настя тогда засмеялась: слишком серьёзно звучало для первой недели. Но запомнила.

Настя осторожно села.

Комната была маленькая, но за два года она успела к ней привыкнуть. Две кровати, два стола, общий шкаф, пластиковый подоконник, на котором стояли кружки и маленький кактус Кристины. У Насти на стене висело расписание на семестр, распечатанное и исписанное карандашом. Напротив трёх предметов уже стояли аккуратные галочки: «автомат». Ещё несколько зачётов и экзаменов оставались впереди, но она знала, что справится.

На «Строительство уникальных зданий и сооружений» она поступила почти спокойно — насколько вообще можно спокойно идти на специальность, где конкурс ощущался ещё до подачи документов. Баллы ЕГЭ у неё были хорошие, но решающей стала олимпиада. Настя выиграла её в одиннадцатом классе и получила право поступить без той лихорадочной паники, с которой одноклассники считали каждый балл.

Мама тогда плакала от гордости, папа несколько дней ходил по квартире с таким видом, будто лично построил мост через пролив. Олег шутил, что теперь у него будет девушка, которая сможет рассчитать ему дом, если он когда-нибудь разбогатеет.

Настя смеялась. Ей нравилось, что всё складывается правильно: Москва, сильная специальность, серьёзный вуз, Олег рядом. Казалось, будущее уже начало собираться в понятную конструкцию.

Она всегда справлялась.

В школе. На танцах. С переездом в Москву. С общежитием и чужим городом. Даже с преподавателями, которые говорили так, будто первокурсники должны были родиться с пониманием теоретической механики, — она выдерживала и это.

Ей нравилось быть человеком, на которого можно положиться. В этом было что-то надёжное и понятное: если она всё сделает как надо, если не подведёт, если выдержит, значит, её не разлюбят. Так, как ей казалось, устроены конструкции. И люди — тоже.

С тех пор как у Олега появилась отдельная квартира, Настя ждала, что он сам предложит ей переехать к нему. Не потому, что ей негде было жить, и не потому, что общежитие было невыносимым. Просто ей казалось: если он позовёт, значит, всё по-настоящему. Значит, они уже не школьники, которые держались за руки после уроков и целовались в подъезде, пока кто-нибудь не спустился по лестнице. Значит, они пара. Взрослая. Будущая семья.

Спросить прямо она не решалась. Олег не любил, когда на него давили. Он мог улыбнуться, поцеловать её в лоб и сказать: «Ну началось». Ничего страшного, даже ласково. Но после этого Настя чувствовала себя глупой девочкой, которая слишком рано захотела слишком многого.

Олег был её первым во всём.

Они были вместе ещё со старших классов. Он первым проводил её домой, первым сказал, что любит. Перед выпускным поссорились из-за какой-то глупости, и Настя тогда плакала почти всю ночь — представить поступление, Москву, будущее без него было невозможно. Потом она помогала ему готовиться к экзаменам: решала варианты, объясняла математику, заставляла переписывать сочинения. Олег злился, ленился, смешил её, обнимал сзади, пока она проверяла его задачи, и говорил:

— Если поступлю, это будет только из-за тебя.

Он поступил. Не на её направление, конечно. Для строительного проектирования ему не хватило ни терпения, ни особого интереса. Но в тот же вуз. И Настя тогда была счастлива так, будто это доказывало: всё у них правильно. Всё выдержало.

Она поднялась с кровати и подошла к зеркалу на дверце шкафа.

В отражении была тонкая светловолосая девушка с сонным лицом, голыми плечами и длинными волосами, которые тяжёлой волной падали почти до бёдер. Настя разглядывала себя внимательно, даже строго, как смотрела перед выступлениями: линия шеи, плечи, живот, бёдра, колени. Танцы приучили её видеть тело не целиком, а по частям — что держит форму, что выдаёт усталость, где нужно подтянуться. Она знала своё тело точно, почти профессионально, но сегодня пыталась увидеть в нём не только инструмент.

И смотрела иначе.

Ей хотелось увидеть не отличницу, не второкурсницу, не девочку, которую Олег знал со школы. Хотелось увидеть женщину. Не правильную, не удобную, не заслужившую похвалу, а желанную.

«Сегодня всё изменится», — прошептала она своему отражению.

Она сказала это слишком тихо, будто боялась спугнуть собственную смелость.

Кристина во сне что-то пробормотала и натянула одеяло выше. Настя замерла, прислушиваясь, но соседка только перевернулась на другой бок.

— С годовщиной, — едва слышно сказала Настя уже не зеркалу, а комнате.

Она хотела, чтобы сегодня всё было иначе. Не так, как всегда.

А всегда было примерно одинаково. Настя думала об этом спокойно, без обиды — просто как о факте. Они давно были вместе, и секс между ними шёл по привычному, накатанному кругу: Настя заранее знала каждый шаг.