– Адель, прекрасно выглядишь, – обнимает Сибилл.
– И ты тоже, – изображаем поцелуи в щеки, стараясь не испачкать друг друга помадой. Садимся за барную стойку.
– А где Марк? – спрашивает она Люси, которая как раз убирает посуду после очередной группы туристов.
– В банке. Не волнуйся, к вечеру вернется, – отвечает она. – Капучино и буше?
– Да, каждой, – соглашаюсь я. И возвращаюсь к Сибилл. – А что будет вечером?
– Ты что делаешь в соцсетях? – не очень понимаю, как это относится к делу.
– Отвечаю на сообщения, иногда проверяю страницы клиентов перед сделками. А что?
– А то, что я пишу у себя обо всех выступлениях своих и знакомых, которые здесь проходят. И анонсы тоже.
– Читаешь сегодня?
– Да. Обещаю, тебя трогать не буду, – смеется она. – Чем занимаешься?
– Вчера закончила пару проектов, чуть не проспала дедлайны. Видимо, нужно привыкать к новому темпу. Раньше могла сделать такой объем за пару дней – а сейчас так и подмывает прогуляться, выпить кофе, подняться к холму.
– А что с платьем?
– Я надеялась, что ты забыла, – признаюсь, пододвигая к себе чашку кофе и пирожное. – Закончила сегодня утром.
– Придешь сегодня в нем?
В этот момент делаю глоток. Кофе идет не в то горло. Хватаю салфетку и кашляю, кашляю, кашляю…
– Стукнуть?
Старательно качаю головой. Нет, вроде, проходит. Минуту сижу молча, просто дышу.
– Адель, все в порядке?
– Ага, – киваю, снова кашляю.
– Я вижу, – некоторое время сидим молча. – И все-таки, придешь сегодня в нем?
– Я не знаю, честно. Оно очень красивое. Но цвет, фасон – все такое непривычное. И не знаю, как получилось перешить. Вдруг оно выглядит ужасно?
– Хозяйка его видела?
– Оливия? Да, говорит, все отлично. Но все равно беспокоюсь.
– Давай так, – Сибилл буквально подпрыгивает на стуле от удовольствия. Видимо, в восторге от своей идеи. – Море все еще в силе?
– А как же! – о да, на следующих выходных мы собираемся к морю, праздновать день рождения Сибилл вместе с Марком и еще парой их друзей. Небольшой кемпинг, костры и гитары.
– Если придешь в платье – пока будем там, выполню любое желание. Если нет – ты мое. Идет?
– Сибилл, нам давно не пятнадцать.
– У тебя все желания закончились в пятнадцать? Серьезно? Как ты вообще живешь?
– Я не об этом, что за споры?
– Да брось ты! Это весело. Я придумаю какое-нибудь ну очень сложное задание, – пытается изобразить зловещую улыбку. Поднимаю руки.
– Ладно-ладно, сдаюсь, – протягиваю ладонь. – Значит, если приду сегодня в платье – любое желание? Готовься!
– Смелости не хватит, – подзадоривает Сибилл. Мы доедаем пирожные и, видя, как в дверь входит очередная группа туристов, быстро прощаемся с Люси. На улице какое-то время стоим на тротуаре, обсуждая приготовления к грядущей поездке. После чего расходимся, каждая в свою сторону.
Я стою перед зеркалом в том самом платье. Слишком насыщенный цвет. И с фасоном наверняка ошиблась. Зачем нужно было так перекраивать лиф? Поднимаю руки и застегиваю пуговичку сзади на шее. Ткань идеально прилегает к коже – плотно, но не удушающе. Немного экстравагантный верх компенсирует струящийся шелк юбки, чуть прикрывающий колени. Сюда нужны особые туфли. Оглядываю шкаф и понимаю, что ничего подходящего нет. Но Сибилл раззадорила меня. Сдаваться теперь только из-за того, что оказывается, я стесняюсь неприкрытых плеч или у меня не нашлось подходящих туфель, точно не стану.
Забираю волосы в пучок, уже собираюсь найти подходящие серьги, и понимаю – нет. Это не я. Элегантная, будто из фильмов с Одри Хепберн, но не я. Распускаю волосы обратно. Так гораздо лучше! Уже выглядит гораздо более расслабленно и естественно.
И тут понимаю – в этом моя ошибка. Мне настолько хочется выглядеть красиво, что невольно забываю, каково это – быть самой собой. Свободной и простой. Это просто очередной вечер в кафе, не нужно производить ни на кого впечатление. Да, это особое платье! Но этот день достаточно хорош, чтобы его надеть. Не нужно искусственно придавать значимость ни себе, ни образу, ни этому вечеру – для того, чтобы его надеть, не нужно ничего особенного. Нужно просто его надеть.
Возвращаюсь в спальню, открываю шкатулку – любимые тоненькие кольца, массивные золотистые серьги причудливой формы, ярко-алая помада и тушь. В прихожей надеваю бежевые босоножки на плоском ходу – с ними мы за это лето уже прошли столько, сколько ни с одними из их предшественников. И беру в пару сумку – круглую, из искусственной кожи, светло-бежевую с крупными золотыми пряжками по бокам.
Вот теперь в зеркале – я. Не незнакомка, а все та же девушка, с которой сегодня встречалась в кафе Сибилл, просто в другом платье. С минуту кручусь перед зеркалом, внимательно разглядывая себя со всех сторон. На мгновение проскакивает мысль, что чего-то не хватает. Буквально последнего штриха. Не для завершенности образа, а именно, чтобы образ окончательно соответствовал моему внутреннему видению. Но, в целом, все ярко и просто. И ни капли не стесняет. Оказывается, если не пытаться делать нечто только потому, что представляешь это правильным, получается именно правильно. Так, как должно быть. Лучшим образом.
Еще раз взбиваю волосы руками и спускаюсь к Оливии. Стучу в дверь.
– Открыто! – прохожу внутрь. – Буквально две минуты, и я готова.
– Хорошо, – отвечаю и прохожу внутрь. Здесь зеркало гораздо больше моего, неосознанно подхожу ближе и продолжаю себя рассматривать.
– Ты уверена, что это мое платье? – хозяйка выходит из спальни в своем любимом костюме цвета кофе с молоком.
– Да, оно самое. Думаете, стоит поменять? – начинаю беспокоиться и отхожу, показывая образ целиком.
– Определенно, – делает паузу, пока берет сумочку и обувает мюли. – Но не платье, а стиль мышления. Выглядишь потрясающе.
– Правда?
– Правда. А теперь идем, – Оливия слегка касается моих лопаток, будто подталкивая к выходу. Послушно иду следом.
На улице она рассказывает, что хотела бы представить меня своим друзьям. Удаленная работа – это чудесная вещь. Но из-за нее у меня здесь нет тех, кто мог бы помочь при необходимости. Да и вообще круг знакомств не сильно широкий. А поскольку отказываться я от нее не собираюсь, нужно использовать другие каналы.
– Понимаешь, – объясняет Оливия, уже за столиком в кафе, после того, как мы пообщались с некоторыми ее знакомыми, – у человека есть несколько типов устойчивости – физическая, социальная и психологическая. Это как табуретка на трех ножках – не будет одной, и уже не усидишь. Ты можешь не замечать одни ножки, думать о других, но должны быть все три.
– Кажется, понимаю. С Анной мы говорили о чем-то подобном. Сначала обеспечиваешь физическую устойчивость, потом разбираешься со своей головой, параллельно формируешь поддерживающее окружение.
– Ну вот видишь, значит, все говорю верно. Но я с первых дней вижу в тебе одну особенность – ты забываешь об этом самом окружении. Просто не вспоминаешь, что этому нужно уделять время и внимание, особенно на новом месте.
– Может, я просто интроверт, – чувствую, как внутри поднимается знакомый жар. Начинаю закипать. Хочется взять и рассказать все. О том, что можно общаться с сотнями людей и не иметь этой дурацкой третьей ножки. О том, что потраченное время того не стоит. Глаза жгут слезы.
– Может, – соглашается она. Я удивляюсь победе. Напрасно. – А может, ты просто испуганный экстраверт.
– Я не хочу продолжать этот разговор, – резко обрываю ее я. Нельзя ткнуть человека в толпу и сказать «все, общайся, сближайся». Мне нужно время. Просто время. Больше, чем пара месяцев. И того, что есть сейчас – достаточно.
– Чудесно выглядишь, – поднимаю голову. Парень принес салат и бокал вина.
– Спасибо, Марк, – улыбаюсь в ответ. Но тут до меня доходит. – А где моя порция?
– Понимаете, – он наклоняется скорее к Оливии, чем ко мне, – Сибилл попросила спрятать Адель подальше на время выступления. Она просто не будет смотреть в ту сторону, чтобы не повторилось то же, что в прошлый раз.
– А что было в прошлый раз?
– Оливия, – вмешиваюсь я, – все в порядке. Просто ее слова произвели на меня слишком большое впечатление. Раз она так сказала, будет лучше, если мы послушаем ее совет. Вы не в обиде?
– Чего только не придумают, лишь бы не сидеть со старухой, – с улыбкой кивает хозяйка.
– Оливия, как можно? – отзывается Марк и добавляет уже мне. – Иди за тот же столик. Сегодня моя очередь дежурить, буду весь вечер у стойки. Оставь место для Люси.
– Как скажете, месье, – открыто издеваюсь над его привычкой инструктировать меня. Он ничего не отвечает, но эта улыбка мне почему-то не нравится. Встаю с места – понимаю, что Сибилл права, мы зря выбрали центральный столик. Выглядит это бегство тоже как-то неловко.
– Ты все-таки его надела, – оборачиваюсь, к нам подходит поэтесса. Здоровается с Оливией, и предлагает отойти поболтать. Отходим к моему столику в углу.
– Оно потрясающее. И ты в нем просто волшебная, – в полголоса шепчет Сибилл. Затем добавляет. – Не думала, что все-таки решишься.
– То есть я решилась бросить все, и разом переехать в чужую страну, но не решусь надеть платье? Ты серьезно? – мне самой становится смешно. Понимаю, насколько нелепо то, что она действительно была близка к правде. После всех безумств, которые я натворила за этот год, бояться сходить в кафе в новом наряде!
– Серьезно? Ты чуть не умерла, когда я тебе это предложила! – мы обе смеемся, вспоминая инцидент с кофе.
– Ладно, мне пора идти готовиться. Поговорим потом, – Сибилл уходит к сцене, а я – за свой столик. Там уже стоят два пустых бокала и тарелки с салатами. Сажусь. Через минуту присоединяется Люси с бутылкой вина. Мы болтаем о том, как прошел день, о туристах, для которых наш город – лишь приятная и от чего-то обязательная остановка в путешествии по более значимым и популярным местам. Она рассказывает о том, как они с парнем планируют съездить к его родителям в Тулузу на этих выходных.
В какой-то момент замолкаем на полуслове – как в прошлый раз, Сибилл подходит к микрофону в абсолютной тишине. Скользит взглядом по присутствующим. Начинает говорить. Единственное отличие – в этот раз она не смотрит в нашу сторону. И будто магия ее голоса не действует в этом укромном уголке – можно видеть, как она цепляет и держит остальной зал, как люди слегка наклоняются вперед или, наоборот, отстраняются, под ее взглядом. И со стороны это увлекательное зрелище – сеанс магии и гипноза.
Когда вечер заканчивается, я подхожу попрощаться с Оливией – решила еще немного посидеть здесь.
– Как хочешь, – улыбается Оливия. В этот момент к нам подходят попрощаться завсегдатаи этого места – та самая пожилая пара. Они прощаются с хозяйкой, затем со мной, и тут женщина обращает внимание на мой вид.
– Красивое платье. У Оливии раньше было похожего цвета. Только гораздо скромнее. Но сейчас другие нравы. Тебе идет, – я благодарю, а сама, как только они отходят, спрашиваю у хозяйки:
– Это точно был комплемент?
– Да. Токсичная особа. Но если даже она сказала, что хорошо, значит, тебе и правда хорошо.
– Мне показалось это странным, – продолжила я, забирала пустой поднос у Люси и начинаю складывать на него посуду. – Она помнит все твои наряды?
– Не удивлюсь, если так, – глаза Оливии блестят, и мне почему-то не хочется продолжать этот разговор, который наверняка станет неловким.
Еще около получаса мы приводим в порядок кафе и болтаем. Марк снова провожает меня до дома – в этот раз мы решаем не петлять, у обоих был насыщенный день.
Солнце сияет ровно над головой. Вокруг – зеленые холмы и полоса шоссе перед глазами. Вдалеке виднеется яркий красно-белый домик. Будто игрушечный. Магазин. Можно будет наконец передохнуть. Оказалось, выдержать несколько часов в автомобиле не так просто. После аварии я не ездила на большие расстояния, а если и приходилось – накачивалась снотворным и предупреждала попутчиков, что устала. Да и по городу передвигаться проще, можно разглядывать здания и людей. А здесь чувствуешь свою крошечность по сравнению с миром. И почему-то это вызывает у меня тревогу.
Подъезжаем на стоянку у магазина. Через пару минут к нам присоединяется вторая часть компании. Открываю дверцу и вот она – долгожданная свобода.
– Замерзла? – отрицательно мотаю головой. Почему она спрашивает? Договариваемся, что я останусь здесь, а Сибилл возьмет и мне сэндвич и кофе. Ветрено. Шелестят деревья. Свистят птицы. Интересно, какие здесь птицы? В городе я видела только голубей. На море наверняка будут чайки.
Зубы болят. Чуть сжимаю двумя пальцами нижнюю челюсть – боль немного отпускает. Значит, это скулы сводит от того, как я их стискиваю. Пытаюсь расслабиться, но напряжение сковывает шею, плечи. На спине будто натягивается каждая мышца. До слез. Делаю пару шагов от машины, медленно вдыхаю. Выдыхаю. Стараюсь не думать ни о чем, кроме дыхания. Все в порядке. Марк – хороший водитель, трасса ровная и пустая. Мы только подъезжаем к серпантину. И тоннелей не было. Со мной все в порядке. Я в безопасности.
Но внушение не работает – эти слова должны были быть убедительными, но вместо уверенности и спокойствия я чувствую только растерянность и тревогу. Ну почему именно сейчас, когда все так хорошо? Почему?
Пара парней из второй машины вышли из магазина, достали пачку сигарет на всех, затянулись.
– Иди сюда, – машет один из них.
– Я не курю, – качаю головой я. Он не отстает и зовет подойти к ним. Что я должна сказать? Что у меня паническая атака и ноги просто не слушают мозг и не переставляются? Это? Он выбрасывает сигарету и подходит ко мне.
– Совсем хреново?
– Не то слово, – спорить бесполезно.
– Давно такая?
– Раньше так сильно не было. Но я на авто не путешествовала – электрички, поезда, самолеты.
– А с чего началось?
– Авария, пять лет назад.
Какое-то время он просто стоит рядом. Затем открывает бутылку минералки и протягивает мне. Отказываюсь. Лучше дождусь кофе. Пьет сам, закрывает бутылку. Но от одного его присутствия мне становится спокойно. Будто то, что рядом есть другой человек, возвращает меня к жизни. В реальность. Где светит солнце, дует ветер, я еду на лучший кемпинг в своей жизни в удивительной компании.
Смех подкатывает резко, волной. Секунду назад не было, сейчас не могу сдержать фырканье, а уже через пару минут – хохочу в голос. Истерически, повизгивая. Он все так же спокойно стоит рядом. Затем подходит, слегка приобнимает за плечи и доводит до машины. Облокачиваюсь на нее. Смех потихоньку начинает стихать. Продолжаю хихикать, но скорее по инерции.
– Чем ты ее так насмешил? – Сибилл подает стаканчик с кофе. Открываю клапан на пластиковой крышке. Делаю глоток. Горячий.
– Видимо, бутылкой минералки, – усмехается новый знакомый.
– А если серьезно?
– А если серьезно, она у вас полуживая. Не заметили?
Марк останавливается рядом. В отличие от Сибилл, он знает о том, что со мной произошло. Но, видимо, тоже не подумал, что это может иметь хоть какое-то значение.
– Ну мне показалось, что она замерзла, – отзывается подруга. Подходит и кладет руку мне на лоб.
– У нее нервный тремор, Сиб, – обрывает ее парень. И обращается уже ко мне, – Успокоительное нужно?
– Сколько потом спать буду?
– Ты права, много. И с кофе мешать – идея так себе.
– Все равно спасибо. Если начнется опять, попрошу.
– Окей, если что, Сиб наберет, – он уходит к своей машине. Мы садимся в свою. Сибилл отдает мне сэндвич и просит объяснить, что происходит. Делать мне это не приходится – вместо меня отвечает Марк.
– Я вот только одного не могу понять, – выруливает он обратно на дорогу. – Ты могла раньше сказать?
– Если бы я знала, что это начнется, просто бы никуда не ехала.
– Я не об этом. Можешь открыть сэндвич? – беру его порцию, разворачиваю и протягиваю ему. – Спасибо. Нужно было сказать сейчас, когда началось.
– И что бы вы сделали?
– Не знаю, – пожимает плечами. – По крайней мере были бы готовы, что можешь закатить истерику.
– Я не закатывала истерик.
– Но могла. И та сцена на стоянке была впечатляющей.
– Кстати, кто это был?
– Амеди, – отвечает с заднего сидения Сибилл. – Он фотограф. Видит людей насквозь, так что снимки получаются просто потрясающие.
– Что насквозь, я заметила, – соглашаюсь с ней. Внимательно смотрю на дорогу. Как будто в случай чего смогу все исправить.
– Расслабься, я правда не слепой. И реакция нормальная, – в шутку толкает локтем Марк. – Хочешь, пустим Сибилл?
– За руль? Нет, веди ты.
– Тогда не забывай дышать, – соглашается он. Некоторое время едем в тишине. Жужжание мотора достает. Первой не выдерживает подруга:
– Мы можем о чем-нибудь поговорить?
– Например, о тебе. Рассказывай, – оборачиваюсь к ней.
– Что рассказывай?
– Все, начиная с детства, – подначивает Марк.
– Я серьезно вообще-то, – дуется Сибилл.
– Мы тоже, – киваю ей. – Когда ты начала писать стихи?
– Лет в пятнадцать, не раньше. Всегда удивлялась, когда слушала о поэтах, которые с детства что-то рифмуют. Только это была проза.
– Серьезно?
– Да, что-то вроде зарисовок в прозе на разные темы. Рассуждения, буквально на пару абзацев. Или эпизоды из жизни. Только никому не говори, я тогда зачитывалась О. Генри, хотела создавать нечто похожее – короткое, но с пронзительным и неожиданным сюжетом.
– И что же?
– Ничего не вышло. Я не сильна в изобретении сюжета. Зато уже в лицее выяснила, что неплохо управляюсь с рифмами. Потом увидела в сети курсы по трансовым техникам, меня они зацепили, а там уже открылась способность читать стихи чужих душ. Пафосно, да?
– Немного. А как пришла идея с концертами?
– Хотелось зарабатывать на жизнь тем, что люблю делать. Тем более, с общим бакалавриатом нужно было или продолжать образование, или брать жизнь в свои руки. Как видишь, я выбрала второй вариант. Начала гуглить, как заработать на стихах. Там и начиталась про творческие вечера и все такое, осталось найти подходящую площадку и организовать людей, чтобы было, что показывать, кроме моих стихов.
– Здорово, – улыбнулась я. – То есть, рулишь всем ты?
– Скорее, все рулят мной, – отмахнулась она. – Я у них что-то вроде администратора – организуй, отсними, привези, доставь…
– Бедная! – не удержался Марк.
– Отстань! Попробовал бы ты выстроить график двум десяткам «свободных художников».
– Вас двадцать?
– Больше. Двадцать – это те, кто зарабатывает преимущественно творчеством, ну и еще блогингом и фрилансом. Есть те, у кого нормальная работа, а по выходным они занимаются чем-то еще. У нас целая рок-группа офисных клерков есть!
– Вот это да!
– Ага, – отозвался Марк, взяв стакан кофе из подставки. – Особенно, когда они отменяют шоу в кафе. А ты два часа собирал эти стойки с инструментами.
– Я уже извинилась за тот случай, – пробубнила Сибилл.
– Это была ее первая неудача с концертами, – громким шепотом начал парень, делая вид, что рассказывает мне секрет. – Она тогда выступила сама, раз публика все равно собралась. А потом мы сидели до полуночи, пили и обсуждали, какой она никудышный организатор. Вот после этого и подружились.
– Ага. А я назло ему решила сделать все, чтобы наше сообщество работало.
– И справилась, – согласился он.
Всю поездку они развлекают меня рассказами о своей жизни, общих знакомых и местных легендах. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что страх и напряжение растаяли – мне спокойно и весело с ними, и дорога больше не пугает. Как в том странном, изменившемся сне – я точно знаю, что все будет хорошо.
Мы подъезжаем к нужному месту ближе к вечеру. Мне не верится. Кажется, это все сон. Это шале с видом на море. Небольшой кемпинг? Мы все семеро разместились в нем одном! Сияющее голубизной небо. Сочная зелень деревьев.
– Парни пошли узнать, как тут дела с мангалом, – внесла чемодан Сибилл и села на свою кровать. – Я ночую с тобой, а они пусть сами распределяются, как хотят.
– Кстати, – смущаюсь, но все-таки задаю вопрос, который меня давно волнует. – Когда ты говорила о дне рождения, я представляла себе что-то похожее на девичник. У тебя нет подруг?
– Звучит грубо, – хмыкает она и начинает распаковывать свои вещи. – Я дружу с людьми, а не с парнями или девушками. Эти люди мне интересны. Остальное не имеет особого значения.
– Извини, не хотела обидеть, – подхожу и кладу руку ей на плечо. Она встает и пару секунд просто высматривает что-то у меня в глазах. Кажется, воздух между нами начинает искрить. Будто опять в ней просыпается это нечто.
– Иногда мне не хватает подруг. Все-таки у парня не стрельнешь тампон, с ним не обсудишь любовный роман или тенденции развития феминизма. Точнее, последнее обсудишь, но все равно как будто не совсем на одной стороне. А они не позвонят среди ночи пьяные жаловаться на козла-бывшего. Хотя, это, наверное, тоже плюс. В общем, для меня это не особо важно. В конце концов, у нас есть хорошие девчонки в сообществе, мы иногда уезжаем тусить по клубам на выходных, и с ними можно поговорить. Но…
– Но? – сажусь на ее кровать, и она падает рядом.
– Но это не дружба. Чего-то не хватает. Они хорошие. Просто не совсем те люди, с которыми я могу быть по-настоящему близкой.
– А я? – кажется, у меня есть разгадка. – Потому что я новенькая?
– Скорее всего, – рада видеть ее улыбку. – Мне интересно узнавать тебя. Будто в тебе есть какая-то тайна. Секрет, который не знает никто. И мне интересно пытаться понять, что это может быть.
– Ну спасибо. Оказывается, я просто интересный объект для исследования.
– Вот об этом я и говорю. Ты забавная, и с тобой легко найти общий язык. А еще ты не виляешь.
– Что не делаю?
– Не виляешь. Перед парнями. Не то, чтобы я против, но, когда вы все друзья, это только вызывает неловкость. Тем более, не всегда мы собираемся «клубом одиноких сердец». Иногда к нам присоединяются такие, как Пол, у кого есть пары. И мне не хотелось бы терять его из-за подобных глупостей.
– Для меня это непривычно. Не могу представить подобного там, в прошлой жизни.
– Значит, тебя просто окружали не те люди.
– А Марк? – решаюсь задать вопрос, который меня беспокоит.
– Ведет себя так, словно ты ему симпатична, если это вопрос, – Сибилл встает с кровати и продолжает разбирать вещи. – Но его не поймешь, серьезно. Но не бойся, он порядочный, а я прослежу, чтобы ты ночевала дома.
– Сиб! – возмущаюсь. Так бы и кинула подушкой.
– Брось, мы давно не подростки. Займись лучше чемоданом, – кивает она в сторону моих вещей. – Тебе-то он сам нужен?
– Марк? Я не знаю. Честно.
– Это нормально. И да, Адель?
– Что?
– Ты ведь знаешь, что нельзя мыслить стереотипами?
– Знаю, – я понимаю, о чем она. О легкомысленных французах, воспевающих искусство любви. И где-то в глубине души я согласна с этим стереотипом. Они действительно любят. Страстно и глубоко, всем сердцем. Жизнь. Друзей. То, чем занимаются. То, ради чего живут каждый день. Место, в котором живут.
А еще – в этих людях больше внутренней свободы. Для них нет такой жесткой рамки приличий. Они не оглядываются на соседей и знакомых в поисках одобрения. Не упускают знакомств из-за того, что раздумывают, стоит ли подходить к незнакомому человеку. Просто подходят и дальше все решается само. Воспринимают тело, как нечто естественное. И так же естественно воспринимают красоту – для них она часть жизни.
У них есть то, чему я только учусь – свобода не от чего-то, а внутри своего сердца.
– Я серьезно, Адель. Дело не в стране. Дело в людях. И здесь есть подобные тем, от кого ты уехала. И такие же люди, как и мы, были там, откуда ты приехала. Я уверена. Просто в твоей судьбе не было пункта «встретиться с ними», зато был «встретиться с нами». Вот и все.
– Я подумаю над этим, – и задаю главный вопрос. – Так сколько тебе лет?
– В три часа ночи будет 24, – подмигивает она.