Czytaj książkę: «Некрономика: Мертвецы работают без выходных»

НЕЙТОН ПАТЧЕР

НЕКРОНОМИКА:

МЕРТВЕЦЫ РАБОТАЮТ БЕЗ ВЫХОДНЫХ

Серия «Некрономика» • Книга 1

Глава 1. Глава 1

Шурф номер четыре пах сыростью, слежавшейся вековой пылью и тем особенным, кисловатым духом разлагающегося колчедана, от которого у любого нормального живого забойщика уже через четверть часа начинало свербеть в бронхах.

Нормальный живой забойщик в таких условиях потребовал бы тройной оклад, кружку разбавленного спирта перед спуском в клеть, обязательную вентиляционную трубу диаметром не меньше полуаршина и заверенную гильдейским нотариусом страховку от внезапного обрушения кровли.

Скелетам было плевать.

*Дзынь.*

*Тук.*

*Хрясь.*

Три звука сливались в монотонную, математически выверенную полифонию, не сбивавшуюся вот уже четырнадцать часов подряд. Ни единой паузы на перекур. Ни единого матерного вздоха в адрес прораба, десятника или матери-сырой-земли. Ни одной забившейся пылью ноздри — по той элементарной причине, что ноздрей у работников не водилось ввиду полного отсутствия мягких тканей черепной коробки.

Артём Скворцов сидел на вывороченном из породы замшелом валуне, метрах в пяти от забоя, подложив под задницу сложенную вчетверо дерюгу, и методично чистил короткое яблоко перочинным ножиком. Свет закреплённого на деревянной крепи шахтёрского кристалла давал ровный, мертвенно-бирюзовый отблеск, ложившийся на белесые лопатки троих его единственных, но оттого не менее любимых сотрудников.

— Угол удара, Номер Два, — не поднимая взгляда от яблочной кожуры, буднично произнес Артём. — Ты снова валишь остриё влево на три градуса. У тебя плечевой сустав в левой ключице люфтит, я же вижу. Энергия удара гасится о пустую породу, а отдача уходит в шейные позвонки. Нам не нужны микротрещины в атланте. Запасных шейных сочленений у меня на складе ровно ноль целых, хрен десятых.

Скелет, на чьём выскобленном ветрами и временем черепе краской из толчёной золы и древесного клея было выведено аккуратное «02», замер ровно на одну десятую секунды. Затем тусклый зеленоватый огонёк в его левой глазнице едва заметно мигнул, принимая директиву хозяина, костяная рука скорректировала хват шершавого берёзового топорища, и кирка с глухим чавканьем врубилась в кварцевую прожилку ровно под углом в сорок два градуса к плоскости пласта.

Кусок серой породы размером с добрый свиной окорок с сухим треском отвалился и рухнул в насыпную кучу.

— Вот. Можешь ведь, когда не симулируешь отсутствие мыслительной деятельности, — одобрительно хмыкнул Скворцов, отправив дольку яблока в рот.

Перед его глазами, повинуясь привычному мысленному импульсу, развернулось полупрозрачное полотно системного интерфейса. В отличие от большинства магов-некромантов этого чертова мира, чьи системные вкладки пестрели багровыми черепами, рунами тлена, счётчиками поглощённых душ и пафосными эпитетами вроде «Повелитель Костяных Орд» или «Вестник Погибели», интерфейс Артёма больше всего напоминал рабочий стол главного бухгалтера металлургического комбината образца тяжёлого кризисного года.

Таблицы. Сводные ведомости. Анализ затрат на единицу продукции. Графики амортизации.

`[СИСТЕМНЫЙ РЕЕСТР АКТИВОВ И ОПЕРАЦИОННЫХ РАСХОДОВ]`

`Подраздел: Горнодобывающий сектор. Участок: «Шурф №4 (Заброшенный)».`

`Штатное расписание: 3 единицы низшей нежити (Класс: Скелет копающий, модифицированный).`

`Текущая производительность участка: 0.18 куб. м породы / час на единицу.`

`Суммарная выработка за смену (14 ч): 7.56 куб. м рудоносного сланца.`

`Содержание сопутствующего олова: 4.2%. Медного колчедана: 1.8%.`

`Инциденты за отчётный период: 0.`

`Травматизм: 0% (летальность неприменима).`

Артём промотал окно вниз, туда, где сияла его персональная гордость. Графа, ради которой он положил три месяца на вылизывание формул подъёма мертвецов и адаптацию классической некромантии под законы базовой политэкономии.

`[ОПЕРАЦИОННЫЕ ИЗДЕРЖКИ (OPEX)]`

`1. Фонд оплаты труда (ФОТ): 0.00 медных монет.`

`2. Социальные отчисления, пенсионные накопления, больничные листы: 0.00 медных монет.`

`3. Продовольственное довольствие: 0.00 медных монет.`

`4. Расход воздуха/вентиляция: 0.00 куб. м/ч.`

`5. Освещение рабочих мест: 0.00 (нежить ориентируется по эхолокации и фону магических эманаций).`

`6. Затраты маны на поддержание призыва: 0.08 MP / мин за единицу.`

`ИТОГО совокупный расход маны на троих: 0.24 MP / мин (14.4 MP / час).`

Скворцов скосил глаза на полоску собственного запаса сил.

`[Текущий резерв маны: 182 / 210]`

`[Пассивная регенерация маны (в покое, рацион: яблоко + вода): 0.35 MP / мин]`

`[ЧИСТЫЙ БАЛАНС МАНЫ: +0.11 MP / мин (Профицит энергобаланса)]`

— Святые угодники капитализма, — негромко, почти благоговейно выдохнул Артём, потирая гладко выбритый подбородок. — Он положителен. Он, мать его за ногу, абсолютно положителен.

Это было прекрасно. Это было величественно, как восход солнца над промышленным районом.

Классическая теория магии этого мира утверждала, что некромантия суть греховное, патологически затратное и нестабильное искусство. Любой выпускник Королевской Академии Высокого Волшебства в столице с пеной у рта доказывал бы, что поднятие мертвеца требует огромных единовременных затрат духовного праха, постоянной концентрации воли, а главное — мертвецы стремятся вырваться из-под контроля, убить хозяина и сжевать его тёплую селезёнку. В академических трактатах черным по пергаменту писалось: «Низшая костяная нежить неуправляема в тонких ремёслах, склонна к бессмысленному разрушению и пригодна лишь для устрашения черни в составе ударного авангарда».

«Потому что вы дебилы, господа профессора», — мысленно резюмировал Артём в сотый раз за этот месяц.

Они пытались заставить скелета воевать. А скелет для войны приспособлен плохо. У скелета нет мышечной массы для парирования тяжелого клинка, сухожилия не пружинят, а центр тяжести смещён из-за отсутствия внутренних органов. В бою скелет разваливается от хорошего пинка кованым сапогом или удара дубиной. Но главное — на войне скелет расходует ресурс хаотично, рывками, требуя от мага постоянных инъекций чистой сырой силы для компенсации повреждений.

В забое же всё обстояло иначе.

Забой требовал не героизма. Забой требовал ритма.

Артём встал, отряхнул пыль со штанин из плотной парусины и подошел к Скелету Номер Один. Тот методично отгребал широкой деревянной лопатой с железной оковкой колотую породу в сторону деревянной вагонетки. Лопата входила в кучу щебня с сухим скрежетом, скелет плавно разворачивал таз, делал шаг левой берцовой костью, переносил вес и сбрасывал камень в кузов.

Движение было выверено до миллиметра. Артём потратил две недели, лично накладывая координационные плетения на предплечья и коленные суставы. Он переписал стандартное заклинание «Оживление останков: Базовое», вырезав к чертовой матери блок псевдосознания, отвечающий за жажду плоти живых. Зачем забойщику жажда плоти? Жажда плоти — это деструктивный фактор, отвлекающий персонал от выполнения планового задания. Вместо этого Скворцов закольцевал управляющий контур на три простейших триггера: «Порода твёрдая — бей киркой», «Порода расколота — грузи лопатой», «Вагонетка полная — замри и жди тары».

— Номер Один, замри, — скомандовал Артём.

Скелет замер с поднятой лопатой на середине дуги. Глазницы тускло фосфоресцировали. Никаких вибраций, никакого учащённого дыхания. Если живой грузчик после четырнадцати часов работы валился с ног, отхаркивая чёрную жижу и требуя прибавки за вредность, то Номер Один выглядел ровно так же, как в шесть утра — сухо, функционально и абсолютно индифферентно к бренности бытия.

Артём наклонился и придирчиво осмотрел локтевой сустав.

Между плечевой и локтевой костями виднелась тончайшая пленка серовато-зеленого маслянистого свечения. Это был изобретенный им «Некро-лубрикант» — тонкий слой эктоплазматического уплотнения, предотвращавший истирание суставных головок при трении кости о кость. Обычные некроманты пренебрегали смазкой, из-за чего их костяные слуги через трое суток непрерывной ходьбы начинали сыпать костяной мукой из коленей и разваливались на части.

`[Диагностика юнита: Работник №01]`

`Состояние костного каркаса: 94%`

`Износ плечевого сустава: 1.2%`

`Износ межпозвоночных прокладок: 0.8%`

`Энергетическая целостность каркаса: Стабильна.`

`Остаточный ресурс до регламентного обслуживания: 118 часов непрерывного труда.`

`Необходимые материалы для ТО: 15 граммов мела, 5 капель вытяжки могильного мха, 2 минуты времени оператора.`

— Девяносто четыре процента, — удовлетворённо пробормотал Скворцов. — Пятнадцать граммов мела на сотню часов выработки. Мел в лавке старьёвщика стоит полмедяка за пуд. Себестоимость амортизации основных средств стремится к статистической погрешности.

Он похлопал скелета по голому, пыльному темени. Номер Один никак не отреагировал, лишь челюсть слегка клацнула от механического сотрясения.

— Работай дальше.

Скелет плавно завершил бросок щебня в вагонетку и снова вогнал лопату в породу.

Артём вернулся к своему валуну, достал из кармана потертый кожаный блокнот — дублировать систему на бумаге было старой привычкой, въевшейся в кровь ещё в прошлой жизни, задолго до того, как его угораздило попасть под самосвал и очнуться в теле шестнадцатилетнего недоучки-бастарда на задворках провинциального баронства Веймар.

В прошлой жизни Артём руководил отделом оптимизации затрат в крупном горнорудном холдинге на Урале. Он знал всё о коэффициентах вскрыши, износе шарошечных долот, стоимости дизельного топлива на тонно-километр и о том, какими изощренными способами работяги на разрезе умудряются сливать солярку из карьерных самосвалов.

Здесь, в мире меча, магии и феодального идиотизма, горное дело находилось на уровне раннего средневековья, помноженного на чудовищную неэффективность.

Местные дворяне считали, что для добычи руды нужно просто согнать побольше крепостных крестьян в дыру в горе, дать им ржавые кайла и пороть плетьми тех, кто не выполняет норму. Результат был предсказуем: крестьяне мерли от обвалов, дизентерии и удушья сотнями, руды выдавали с гулькин нос, половина металла разворовывалась на этапе транспортировки, а оставшаяся едва покрывала расходы на содержание надсмотрщиков и похоронные процессии.

Когда Артём полгода назад выкупил за бесценок концессию на этот брошенный шурф — старую шахту «Сумеречный кряж», закрытую сорок лет назад из-за высокой концентрации ядовитых газов и частых затоплений, — местный бургомистр откровенно ржал ему в лицо. Кусок бесплодной скалы в предгорьях, где даже крысы дохли от метана! Отдать за него тридцать серебряных монет мог только сумасшедший молокосос, выброшенный из благородного дома за непотребные увлечения некромантией.

Бургомистр не понимал одного.

Метан страшен тем, кто дышит. Вода страшна тем, кто тонет.

Для бригады из трех скелетов пятидесятипроцентная концентрация метана в забое была не более чем атмосферным фактором, снижающим коррозию железных наконечников кирок из-за дефицита свободного кислорода.

*Бум!*

Звук удара Номера Три прозвучал иначе. Не сухой треск раскалываемого камня, а глубокий, гулкий резонанс, прокатившийся по узкому своду шурфа и отозвавшийся легкой вибрацией под подошвами сапог Скворцова.

Артём мгновенно подобрался. Кирка перочинного ножика захлопнулась, яблочный огрызок полетел в темный угол.

— Стоп бригада, — негромко бросил он.

Все трое застыли одновременно, словно марионетки, чьи нити перехватил кукловод. В наступившей звенящей тишине было слышно только размеренное падение капель грунтовой воды где-то в глубине восточного штрека: *кап... кап... кап...*

Артём подошел к Номеру Три. Этот скелет был самым массивным в тройке — каркас бывшего кузнеца, судя по ширине плечевого пояса и плотности кости, которого Скворцов нашел на старом заброшенном чумном могильнике в двух лигах отсюда. На костях не было ни следа порчи, только глубокий минеральный осадок, сделавший скелет темно-серым, почти гранитным на ощупь.

Острие тяжелой двенадцатифунтовой кирки Номера Три застряло в трещине на стыке кварцевого монолита и темной, подозрительно рыхлой породы, отливавшей в бирюзовом свете кристалла тусклым индиго.

— Ого, — протянул Артём, приседая на корточки и доставая из кармана медное шило и лупу с подсветкой на крошечном кристалле света. — А вот это уже не плановый сланец.

Он осторожно поскреб породу вокруг лезвия кирки. Серые чешуйки осыпались, обнажая плотную, слоистую структуру с характерными радиальными включениями, напоминавшими тонкие иглы инея.

Система отозвалась мгновенно, выдав мерцающее окно идентификации:

`[ОБНАРУЖЕНИЕ РЕСУРСА]`

`Объект: Глубинная жила кобальтового халькозина с примесью звездного свинца.`

`Качество пласта: Высокое (рудная концентрация до 14%).`

`Ориентировочный объём линзы: 45-60 метрических тонн.`

`Рыночная стоимость неочищенной руды: 1 серебряная монета за 10 фунтов.`

`Магическая проводимость: Средняя (востребовано в гильдиях артефакторов).`

Артём медленно поднялся, прикидывая цифры в уме.

Шестьдесят тонн. При четырнадцати процентах концентрации — это больше восьми тонн чистого кобальта и почти две тонны свинцово-звездного сплава. В пересчете на имперскую монету...

— Шестьсот сорок золотых талеров по оптовой цене гильдии алхимиков, — прошептал он в темноту забоя. — Чистыми. За вычетом доставки и взятки таможенному инспектору на тракте.

Шестьсот сорок золотых для захолустного баронства были бюджетом среднего города за два квартала. На эти деньги можно было купить роту наемников, каменный замок с тремя деревнями крепостных или... или полностью переоборудовать весь нижний ярус шахты, доведя численность костяного контингента до трех сотен рабочих единиц.

Внезапно из трещины, прямо из-под острия застрявшей кирки Номера Три, раздалось мерзкое, влажное чавканье.

Порода вспучилась. Куски камня брызнули в стороны, и из разлома с яростным шипением вывалилось нечто, напоминавшее помесь перерощенной мокрицы с пещерным пауком. Тварь была размером с хорошего кабана, покрыта сегментированным бурым панцирем, с которого капала желтоватая едкая слизь, а из головного щитка торчали четыре зазубренных жвала, судорожно скрежещущих в поисках живой плоти.

`[ВНИМАНИЕ! АКТИВНАЯ УГРОЗА]`

`Существо: Глубинный камнеед-секач (Ранг: D, Уровень: 14).`

`Статус: Агрессивен, защищает гнездовую нишу.`

`Особенности: Кислотная слюна (разрушение органики), высокая прочность хитина.`

Любой живой рудокоп на месте Артёма уже летел бы по штреку к выходу, истошно вопя и теряя портки от ужаса, потому что камнеед-секач 14-го уровня перекусывал взрослого человека пополам вместе с кожаным нагрудником быстрее, чем тот успевал вспомнить молитву Пресветлому Создателю.

Секач взревел — низким, утробным звуком, от которого со свода посыпалась каменная крошка, — и метнулся прямо к ближайшему двуногому.

Ближайшим двуногим оказался Скелет Номер Три.

Тварь вонзила передние жвала туда, где у живого существа находилось бы бедро, намереваясь вырвать кусок мяса и отравить жертву некротическим ядом.

*КЛАЦ!*

Жвала с противным скрежетом соскользнули по бедренной кости бывшего кузнеца, покрытой слоем минеральных солей. Кислотная слюна яростно зашипела, но кость, лишенная нервных окончаний, сосудов и живой протоплазмы, отнеслась к агрессивной химии с олимпийским спокойствием.

У скелета не было болевых рецепторов. У него не подкосились колени от болевого шока. Уровень кортизола в его несуществующей крови не подскочил, парализуя волю.

Скелет Номер Три даже не покачнулся.

В его программе значилось: «Если рабочий инструмент застрял — примени рычаг. Если объект мешает выполнению задачи — устрани препятствие».

`[Юнит №03: Обнаружено препятствие технологическому процессу]`

`Классификация: Препятствие динамическое, углеродной природы.`

`Принятое решение: Механическая утилизация подручным инвентарем.`

Номер Три плавно, с той же машинной неотвратимостью, с какой он четырнадцать часов долбил гранит, перехватил рукоять кирки обеими руками. Его костяные пальцы, скрепленные чарами повышенного давления, сжались на березе с силой гидравлического пресса.

Рывок. Острие выдернулось из трещины в скале.

Секач, осознав, что добыча не пахнет кровью, не визжит и вообще на вкус как известняковая крошка, попытался сдать назад и развернуть брюшной сегмент для плевка кислотой.

Слишком медленно.

Двенадцатифунтовая кованая кирка из закаленного железа взмыла вверх и с размаху опустилась ровно в стык между головным щитком и первым сегментом панциря монстра.

*ХРЯСЬ!*

Хитин треснул, брызнув мутной жижей. Секач забился, скребя лапами по полу забоя, но Скелет Номер Три не стал тратить время на победные вопли или оценку нанесенного урона.

*Дзынь.*

Второй удар пришелся точно в нервный узел под теменным гребнем.

*Хрусь.*

Третий удар превратил переднюю часть твари в аккуратную смесь из хитиновых обломков и гемолимфы.

Вся схватка заняла ровно 6.8 секунды.

Номер Три постоял две секунды, дожидаясь, пока жвала твари окончательно перестанут судорожно подергиваться, затем методично вытер лезвие кирки о бок поверженного камнееда, повернулся к забою, примерился и с глухим стуком снова вогнал железо в кобальтовую жилу.

*Тук.*

*Дзынь.*

Сзади уже подходил Скелет Номер Один. Лопата скрежетнула по полу, поддевая заднюю лапу мертвого секача. Без малейших эмоций Номер Один взвалил тушу сорокакилограммового монстра в вагонетку поверх рудного сланца.

Система выдала каскад сообщений:

`[Угроза устранена]`

`Уничтожен: Глубинный камнеед-секач (Уровень 14).`

`Получено опыта: 120 единиц (распределено: Артём Скворцов — 120 XP).`

`Потери среди личного состава: 0.`

`Урон оборудованию: 0.4% поверхностного химического ожога левой берцовой кости Юнита №03.`

`Побочный доход: Панцирь глубинного камнееда (пригоден для дубления защитной экипировки) — 1 ед.`

`Желчный пузырь секача (алхимический реагент) — 1 ед.`

`Мясо глубинного камнееда — Не рекомендуется к употреблению (высокая токсичность).`

Артём стоял, скрестив руки на груди, и тихо посмеивался.

— Производственная травма, говорите? Опасные условия труда? — обратился он в пустоту темного тоннеля. — Да вы посмотрите на этих парней. Ни капли жалости к себе, абсолютное следование технике безопасности и полная ликвидация внештатной ситуации без остановки конвейера более чем на семь секунд!

Он подошел к вагонетке, заглянул внутрь. Панцирь секача был неплох — прочный, гибкий. Если сдать кожевеннику в городе, можно выручить серебряный, а то и полтора. Кислотный мешок тоже пойдет в дело — растворять пустую породу при проходке вентиляционных сбоек.

Безотходное производство. Абсолютная, кристаллическая утилитарность.

Скворцов вернулся к своему импровизированному рабочему месту, сел на валун и снова развернул гроссбух. Перо с чернилами скользнуло по бумаге, фиксируя изменения в балансе:

*«14-й день второго месяца весны.*

*Шурф №4. Вскрыта жила кобальтового халькозина с выходом на глубинный горизонт.*

*Ликвидирован вредитель забоя (1 шт.). Дополнительная капитализация сырья: +1.5 серебряных монет.*

*Расход маны на нейтрализацию угрозы: 0 MP (уничтожение произведено силами штатного инструмента).*

*Вывод: темпы проходки удовлетворительные. Требуется расширение штата до 12 единиц для организации непрерывной откатки породы на поверхность»*.

Артём отложил перо и задумчиво посмотрел на пламя кристалла.

Двенадцать единиц.

Чтобы поднять еще девять скелетов, ему понадобится сырье. В приличных некромантских трактатах рекомендовалось грабить кладбища знати или искать поля былых сражений, где кости пропитаны яростью и кровью.

«Романтики хреновы, — поморщился Артём. — Эстеты от чернокнижия».

Грабить дворянские склепы — это гарантированный конфликт с инквизицией, городской стражей и местной гильдией охотников за головами. Риск колоссальный, издержки на маскировку огромные, а выхлоп сомнителен: дворянские кости зачастую рыхлые от подагры, сифилиса и праздного образа жизни.

Зачем рисковать головой, если на скотобойне за западными воротами города мясники ежедневно выбрасывают центнеры бычьих и лошадиных костей?

Конечно, оживить скелет быка сложнее с точки зрения топологии мана-каналов — четвероногая схема требует другого распределения векторов тяги. Но скелет тягловой лошади, не требующий овса, воды и отдыха, способен тащить за собой трехтонный состав с рудой прямо по деревянным лежням на поверхность круглые сутки. Без устали. Без риска запалить коня на крутом подъеме.

А если нужны гуманоидные рабочие руки... Что ж, городское кладбище бедноты, где хоронят неопознанных бродяг и погибших от чахотки батраков, никем не охраняется. Достаточно заплатить смотрителю три медных гроша в месяц, чтобы тот «не замечал», как из дальнего угла погоста исчезают безымянные останки, которые всё равно через год перекопали бы под новые захоронения.

Социальная ответственность бизнеса, как она есть. Рециклинг человеческих ресурсов. Вторая жизнь для тех, кто при первой не видел ничего, кроме нищеты и голода. Здесь, в шурфе Скворцова, они наконец-то приносили реальную, исчисляемую пользу экономике, не страдая от холода и несправедливости мироустройства.

— Номер Два, — позвал Артём.

Скелет замер, опустив кирку.

— Подойди.

Костяк послушно прошагал по щебню, остановившись ровно в полуметре от колен хозяина. Зеленый огонек в левой глазнице мерцал ровно, без признаков аномальной активности.

Артём достал из поясного подсумка плоскую баночку с густой темно-зеленой мазью — тот самый раствор вытяжки могильного мха на бараньем сале с добавлением толченого мела. Зачерпнув пальцем изрядную порцию пахучей субстанции, он ловко втер ее в сочленение левой ключицы и лопатки скелета.

Мазь зашипела, вступая в реакцию с остаточным некротическим полем. Мел мгновенно втянулся в микротрещины кости, заполняя дефекты прочной карбонатной структурой, а мох восстановил изолирующий слой магии, гасящий вибрации.

`[Техническое обслуживание завершено]`

`Юнит: №02`

`Состояние каркаса восстановлено до: 99.4%`

`Затраты материалов: 0.02 медной монеты.`

`Время простоя: 48 секунд.`

— Свободен. В забой, — хлопнул его по ребрам Артём. — Норма сама себя не выдаст.

Скелет развернулся на пятках с четкостью кремлевского курсанта и потрусил обратно к стенке забоя. Через три секунды тишину шурфа снова разорвал ритмичный звон железа о камень.

*Дзынь.*

*Тук.*

*Хрясь.*

Скворцов сладко потянулся, хрустнув затекшей спиной.

Пора было подниматься на поверхность. Нужно было переговорить со старьевщиком насчет оптовой партии старых лопат, заглянуть к смотрителю погоста с мешочком дешевого табака и навестить кузнеца — заказать еще шесть добротных кирок с утяжеленным обухом.

А завтра... завтра начнется настоящая работа. Завтра они начнут вскрывать кобальтовую линзу.

Артём закинул за спину холщовый мешок с образцами руды, снял с крюка запасной масляный фонарь и бросил последний взгляд на работающую тройку.

В бирюзовом полумраке заброшенной шахты мерно двигались белые костяные спины. Падала порода. Наполнялась вагонетка.

Здесь не было трагедии смерти. Здесь не было скорби тлена.

Здесь рождалась новая эра — эра абсолютной рентабельности, где мертвые строили будущее живых, не требуя взамен ничего, кроме капли дешевого мела и пятнадцати граммов маны в час.

И Артём Скворцов был абсолютно уверен: эта бизнес-модель завоюет мир. Либо мир просто обанкротится, пытаясь с ней конкурировать.