Czytaj książkę: «Квантовый фармацевт. Формула бессмертия»
НЕЙТОН ПАТЧЕР
КВАНТОВЫЙ ФАРМАЦЕВТ:
ФОРМУЛА БЕССМЕРТИЯ
Серия «Квантовый Фармацевт» • Книга 2
Глава 1. Небесная Амброзия
Кварцевый цилиндр толщиной в палец казался обжигающе ледяным даже сквозь трёхслойные полимерные перчатки исследовательского экзокостюма. Материал колбы — синтетический сапфир наивысшей чистоты с нулевым коэффициентом оптического преломления — был рассчитан на давление в двадцать тысяч атмосфер и прямой контакт с нестабильной антиматерией. Но сейчас его внутренняя поверхность подрагивала едва заметной паутиной интерференционных полос.
Внутри, удерживаемая в фокусе квадрупольной магнитно-гравитационной ловушки, парила одинокая капля.
Она не подчинялась базовым законам гидродинамики. Не стремилась принять форму идеальной сферы, а непрерывно пульсировала, меняя геометрию от октаэдра до сложного фрактального тора. Её цвет ускользал от классической колориметрии: в спектре вспыхивали то густой, тяжелый ультрамарин первозданного эфира, то расплавленное жидкое золото с багровым металлическим отливом, то пугающая, голодная белизна сверхновой.
Капля божественной крови. Истинная Небесная Амброзия, добытая из рассечённого затылочного узла Падшего Демиурга в глубинах некрополя Седьмого Предела.
Глеб Орлов замер, затаив дыхание. Индикатор внешней среды в углу его сетчатки моргнул тусклым янтарём, предупреждая о падении давления в герметичной камере полевого изолятора, но он лишь отмахнулся мысленным импульсом, заглушая тревогу. Все его когнитивные ресурсы, усиленные нейросетью восьмидесятого ранга, были сфокусированы на светящемся сгустке.
`[Внимание: Зафиксирован контакт с субстанцией класса «Империал-Сингулярность».]`
`[Анализируемый объект: Эссенция Ихора Высшего Порядка (фрагмент).]`
`[Уровень когерентности реальности: 99.94%. Присутствует искривление метрики пространства-времени радиусом 4.2 мм.]`
`[Предупреждение Системы: Прямой визуальный контакт без ментальных фильтров может вызвать деградацию нейронных синапсов и спонтанное наложение статуса «Одержимость Благодатью».]`
— Благодать, значит... — едва слышно прошептал Глеб в микрофон подшлемника, и на стекле лицевого щитка отразилась кривая, злая усмешка. — Посмотрим, из чего скроена эта ваша святость.
Он медленно выдохнул, стабилизируя ритм обоих сердец — биологического и аугментированного плазменного конвертера. Затем активировал связку профессиональных навыков, отточенных за сотни часов в алхимических лабораториях и на передовых линиях транс-мировых фронтов.
`[Активация навыка: «Квантовая Микроскопия: Субпланковский Срез» (Ранг: Мифический, Ур. 94)]`
`[Активация навыка: «Фармакодинамика Непознанного» (Ранг: Абсолют, Ур. 88)]`
`[Активация пассивной структуры: «Аналитический Чертог Разума: Двойной Поток»]`
`[Расход маны: 14 500 ед./сек. Расход квантовой вычислительной мощности: 82%.]`
Зрение Глеба мгновенно расслоилось. Макромир с его обшарпанными серыми композитными панелями полевого бокса, пыльными фильтрами и гудящими стабилизаторами гравитации померк, превратившись в полупрозрачные призрачные контуры. Вместо этого перед его внутренним взором распахнулась бездна.
Фокус восприятия провалился сквозь молекулярную решетку сапфирового стекла. Миновал вакуумный зазор изолятора. Врезался в поверхностное натяжение мерцающей капли.
На микронном уровне амброзия напоминала бушующий океан звездного огня. Плотность витальной праны здесь превышала критические значения в десятки тысяч раз. Любой смертный целитель, любой традиционный алхимик или верховный жрец, заглянув сюда с помощью стандартных духовных техник, ослеп бы от религиозного восторга. Они увидели бы лишь первородный свет Творения — чистейшую жизненную силу, способную исцелять оторванные конечности за доли секунды, даровать сто лет жизни от одного микрограмма и разглаживать поврежденную структуру души.
Но Глеб Орлов не был жрецом. Он был фармацевтом. Ученым, для которого любая магия являлась лишь недостаточно исследованным разделом квантовой физики и молекулярной биохимии.
— Погружение на нанометровый масштаб, — скомандовал он нейроинтерфейсу. — Отсечь оптический шум. Включить хроно-резонансную спектрометрию. Проявите мне базовые цепочки.
`[Масштабирование: x10⁻⁹ м.]`
`[Калибровка спектрального фильтра... Подавление мана-излучения на 99.9%.]`
`[Построение трехмерной конформационной модели нуклеопротеиновых комплексов...]`
Золотое сияние спало, обнажая истинный скелет божественной плоти.
И в ту же секунду пальцы Глеба в полимерных перчатках непроизвольно сжались, едва не раздавив манипулятор виброзахвата.
Перед его глазами висели не естественные макромолекулы. Это не было органикой, развившейся в ходе миллиардов лет эволюции под светом звезд, и даже не было хаотичным порождением чистой первобытной маны.
Это был код. Искусственный, математически выверенный, пугающе безупречный машинный код биологического типа.
В основе субстанции лежала сложнейшая четырехцепочечная спираль — не классическая двойная ДНК смертных, а тетраплексная квадрупольная матрица из искусственно модифицированных нуклеотидов. Стандартные азотистые основания — аденин, гуанин, цитозин и тимин — служили здесь лишь грубым каркасом, маскировочной оболочкой. В ключевых узлах рекомбинации были встроены чужеродные включения: плотные кластеры тяжелых трансурановых изотопов, стабилизированных жесткими микро-плетениями пространственного связывания.
Глеб запустил алгоритм глубокого декодирования. Строки системных отчетов побежали по периферии зрения сплошной зеленоватой лавиной, сменяясь желтыми предупреждающими маркерами.
`[Обнаружен нестандартный нуклеотидный полиморфизм.]`
`[Аномалия в локусах 14-Тет / 88-Кси.]`
`[Внимание: Структура спирали демонстрирует признаки преднамеренной генной инженерии высшего порядка.]`
`[Коэффициент искусственного синтеза: 100.0%. Вероятность природного происхождения: 0.00001%.]`
— Чистая синтетика... — выдохнул Орлов. Воздух в фильтрах шлема показался ему внезапно сухим и горьким, с металлическим привкусом озона. — Они не родились богами. Они собрали этот ихор на молекулярном конвейере.
Но самое страшное открылось, когда анализатор проник глубже — в механизмы экспрессии этих генов.
Глеб проследил путь, по которому гипотетическая клетка смертного должна была усваивать эту «амброзию». Если обычный культиватор или игрок выпивал эликсир на основе такой крови, происходило чудо: тело перестраивалось, характеристики взлетали до небес, открывались новые энергетические меридианы, а показатель Продолжительности Жизни подскакивал на тысячи единиц. Интерфейс Системы фиксировал невероятный бафф, возводящий пользователя в ранг «Полубога» или «Избранного Небес».
Однако квантовый фармацевт смотрел туда, куда системные подсказки обычно не заглядывали.
Внутри тетраплексной спирали дремали скрытые эпигенетические блокаторы. Они напоминали миниатюрные молекулярные капканы, упакованные в оболочки из свернутых белков-гистонов с отрицательным спином.
Глеб развернул проекцию триплетного кода. Каждые сорок восемь нуклеотидов повторялась одна и та же жесткая, противоестественная последовательность. Она не кодировала синтез жизненно необходимых ферментов или структурных белков. Её единственной задачей было встраивание в хромосомы реципиента специфических «закладок».
`[Системный протокол расшифровки: Сопоставление с паттернами управления биосферой...]`
`[Идентификация структурного модуля Alpha-Zero:]`
`[Функция: Латентный супрессор квантового сознания. Эффект: Ограничивает предел индивидуального восприятия Истинных Законов на отметке 89.9%. Предотвращает неконтролируемое возвышение смертной души до уровня Творца.]`
`[Идентификация структурного модуля Omega-Dominus:]`
`[Функция: Резонансный триггер подчинения. Эффект: Формирует в лимбической системе и астральном теле безусловный рефлекс благоговения при фиксации определенной частоты божественной ауры (Пантеон Солнечного Венца).]`
`[Идентификация структурного модуля Mors-Retro:]`
`[Функция: Дистанционный апоптоз. Эффект: Активация каскадного распада ядра при получении внешнего тауматургического сигнала. Время полной дезинтеграции носителя: 1.4 секунды.]`
Глеб застыл, чувствуя, как по спине медленно ползет ледяной пот.
Вот она, правда Восьмидесяти Четырех Томов истории этого безумного мира. Вот цена Небесной Благодати, за которой гонялись сотни тысяч великих воинов, архимагов, лидеров кланов и бессмертных патриархов.
Божественная кровь не была даром. Она не была наградой за праведность, усердие в медитациях или подвиги во славу Небес.
Она была электронным ошейником. Сельскохозяйственной меткой для скота.
Каждый, кто принимал «благословение» богов, кто испивал амброзию или принимал внутрь Пилюли Небесного Прорыва, добровольно вшивал в собственный геном абсолютный механизм ликвидации. Вся система возвышения смертных была гигантской фермой. Боги не просто правили миром — они модифицировали человечество на молекулярном уровне, создавая идеальных рабов, чья верность и физическая жизнь могли быть оборваны щелчком пальцев любого младшего архонта.
Более того, модуль латентного подавления сознания гарантировал, что ни один практик, каким бы гениальным он ни был, никогда не сможет разгадать фундаментальные законы вселенной и бросить вызов истинным хозяевам верхушки пищевой цепочки. Потолок развития смертных был искусственно ограничен на уровне биологического кода.
— Ферма... — тихо произнес Глеб, и его голос в герметичном объеме изолятора прозвучал сдавленно, словно удар молота по наковальне. — Они называют нас паствой не метафорически. Мы для них — культура в чашке Петри. Захотели — простимулировали рост гормонами. Захотели — ввели антибиотик и смыли в автоклав.
`[Внимание: Психоэмоциональный статус оператора нестабилен.]`
`[Всплеск кортизола и адреналина: +340%.]`
`[Рекомендуется применить седативный концентрат ранга «Спокойствие Бездны»...]`
— Отставить седативные, — жестко оборвал Глеб систему. — Заблокировать всплеск через волевой контур. Зафиксировать все полученные данные в изолированный квантовый накопитель с нулевым системным следом. Класс секретности: Омега-Ноль. Запретить синхронизацию с общим облаком Системы.
`[Принято. Протокол шифрования «Тень Творца» активирован. Данные сохранены на локальном кристалле энтропийной памяти.]`
Глеб медленно убрал руки с сенсорных панелей микроскопа. Дыхание постепенно выровнялось, превратившись в мерный, тяжелый ритм. Ярость, вспыхнувшая было в груди, не исчезла — она сконденсировалась, превратившись в сверкающий ледяной клинок холодного расчета.
Если боги создали этот код, значит, этот код можно взломать.
Любая биологическая программа, сколь бы совершенной она ни казалась, имеет уязвимости. Ошибки компиляции. Бреши в защите. И если пантеон рассчитывал, что смертные вечно будут слепо глотать их модифицированную отраву, то они крупно просчитались, оставив в живых квантового фармацевта.
Глеб потянулся к поясу, где в защитных гнездах висели пустые контейнеры полевой консервации. Его пальцы двигались с точностью прецизионного станка.
Он извлек капсулу глубокой стазис-заморозки. Корпус из сплава осмия, таумия и свинца с рунической гравировкой, рассеивающей любое внешнее сканирование. Нажал клавишу разгерметизации переходного шлюза. Манипулятор внутри камеры аккуратно подхватил кварцевый цилиндр с пульсирующей каплей амброзии и плавно опустил его в гнездо капсулы.
Раздался глухой щелчок пневматики, за которым последовало шипение жидкого анти-энтропийного геля, заполняющего внутреннее пространство контейнера.
`[Объект помещен в стазис-контейнер «Холод Пространства».]`
`[Температура внутри контейнера: 0.004 Кельвина.]`
`[Время безопасного хранения до спонтанного распада макроструктуры: 720 часов.]`
— Семьсот двадцать часов, — пробормотал Глеб, защелкивая магнитные фиксаторы на крышке и вешая тяжелый контейнер на бедро своего экзоскелета. — Тридцать суток. Этого времени мне хватит, чтобы на базе синтезировать обратный праймер. Если я смогу создать контр-агент, вырезающий их контрольные маркеры из человеческого ДНК... вся их божественная монополия рухнет к чертям.
Он оглядел тесный исследовательский модуль, развернутый прямо в полуразрушенном каменном склепе древнего святилища. Повсюду валялись отработанные картриджи энергетических ячеек, кабели времянок, питающих аналитическую аппаратуру, и осколки древних базальтовых плит, исписанных полустертыми литургическими гимнами на мертвом языке Небожителей. Стены древней постройки сочились влагой и черной гарью — эхо недавней схватки с Хранителем Склепа всё еще висело в воздухе запахом паленого пера и ионизированного железа.
Глеб не стал тратить время на уборку вспомогательного оборудования. Одним нажатием кнопки на запястном терминале он запустил протокол самоуничтожения полевой станции. Термитные заряды, заложенные в основания приборов, беззвучно вспыхнули ослепительно-белым пламенем с температурой в шесть тысяч градусов, превращая микроскопы, спектрометры и квантовые процессоры в бесформенную лужу кипящего шлака. Ни одной молекулярной улики не должно было достаться ищейкам Пантеона.
Развернувшись, Глеб направился к выходу из склепа.
Тяжелые композитные ботинки экзокостюма глухо отдавались от каменных ступеней, поднимавшихся по спирали наверх, к свету. С каждым шагом давление воздуха падало, а показания внешних датчиков температуры стремительно ползли вниз, сигнализируя о приближении к открытому высокогорью.
Когда Орлов выбил плечом массивную плиту, служившую входом в подземелье, в лицо ему ударил бешеный, ревущий шквал ледяного ветра.
Он стоял на узком скальном карнизе Черного Пика — на высоте семи тысяч метров над уровнем моря. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался безбрежный океан пепельно-серых грозовых облаков, прорезаемых гигантскими ветвистыми разрядами лазурных молний. Разреженный воздух обжигал легкие даже сквозь мембраны внешнего заборника, а гравитационная аномалия этой зоны стремилась оторвать тяжелое тело от камня и швырнуть в бушующую под ногами бездну.
Но Глеб даже не взглянул вниз. Его взгляд был устремлен в небо.
Там, пробивая толщу свинцовых туч мощными лучами прожекторов и рассекая грозовой фронт исполинским килем, завис экспедиционный дирижабль «Полярный Архимед».
Это не был неуклюжий газовый баллон древности. Это был летающий дредноут нового типа — шедевр техно-магической мысли, созданный сумрачными гениями его подпольного синдиката. Трехсотметровый корпус корабля, покрытый бронеплитами из черного адамантия, удерживался в воздухе не гелием, а гудящими сферами антигравитационных грави-линз, пульсировавших глубоким фиолетовым светом вдоль всего брюха. Восемь гигантских поворотных турбин выбрасывали столбы перегретой плазмы, удерживая титаническую тушу на месте вопреки ураганному ветру седьмой категории.
По внешним контурам дирижабля струились защитные силовые поля, с шипением гасящие удары молний, а на орудийных палубах хищно поблескивали спаренные стволы тяжелых магнитных пушек Гаусса и кристаллические резонаторы разрушения материи.
Это была его передвижная цитадель. Его дом, его крепость и его флагманская лаборатория, способная проводить исследования на острие реальности в любой точке расколотого мира.
`[Входящий вызов по защищенному квантовому каналу: Капитанский мостик «Полярного Архимеда».]`
`[Абонент: Старший помощник Вальтер (Ур. 79, Кибер-маг боевого профиля).]`
В шлемофоне щелкнуло, и сквозь треск статических помех раздался хриплый, прокуренный голос старпома:
— Босс! Слава всем законам физики, ваш транспондер ожил. Мы уже начали думать, что вас там завалило обломками серафима. Датчики фиксируют колоссальный всплеск маны в секторе склепа. К нам наперехват со стороны Верхних Врат уже движутся патрульные галеоны Инквизиции. Три вымпела, класс «Каратель». Будут здесь через двенадцать минут. Вы взяли образец?
Глеб опустил руку на холодный металл стазис-капсулы на поясе.
— Образец у меня, Вальтер, — спокойно ответил он. — И поверь мне, эта дрянь стоит того, чтобы сжечь за собой весь этот хребет.
— Понял вас, босс! Спускаем посадочную гондолу и стыковочный фал. Держитесь крепче, ветер усиливается до пятидесяти узлов!
С днища бронированного левиафана с протяжным гулом отделилась малая бронированная платформа на четырех тросах из сверхпрочного мономолекулярного углеволокна. Реактивные маневровые дюзы платформы яростно плевались синим огнем, компенсируя чудовищные порывы урагана, несущегося над горными пиками.
Глеб сделал шаг к краю обрыва. Подошвы экзокостюма заскрежетали по обледенелому базальту.
Внизу, под слоем облаков, лежали бескрайние земли смертных — миллионы городов, деревень, сект и империй, где триллионы разумных существ каждое утро падали на колени, вознося молитвы золотым статуям богов. Они просили исцеления. Они молили о долголетии. Они мечтали вкусить хотя бы микрограмм Небесной Амброзии, не подозревая, что каждая капля этой отравы затягивает на их шеях невидимую генетическую петлю.
Глеб усмехнулся. В его глазах, отражавших холодные огни приближающейся платформы, не было страха. Там горело лишь холодное, расчетливое бешенство ученого, нашедшего фатальную ошибку в фундаментальном уравнении мироздания.
Платформа с лязгом коснулась скалы, стабилизаторы выбросили пневматические гарпуны, намертво вгрызаясь в породу.
— Они думали, что создали безупречную тюрьму, — негромко произнес Глеб сам себе, шагая на вибрирующий металл подъемника и закрепляя карабины страховки. — Но они забыли главное правило фармакологии.
Он поднял взгляд к небесам, где сквозь рваные тучи уже проглядывали золоченые паруса приближающихся инквизиторских кораблей, залитых неестественным, фальшивым солнечным светом.
— Любой яд можно нейтрализовать. А если подобрать правильную дозировку... яд можно обратить против того, кто его приготовил.
Магнитные замки платформы сработали синхронно. Мономолекулярные тросы натянулись со звоном басовой струны, и посадочная гондола вместе с квантовым фармацевтом и запечатанной тайной богов стремительно взмыла в бушующее небо, унося его в чрево стального дирижабля навстречу неизбежной войне.
Глава 2. Рейд Инквизиции Чистоты
Шлюзовой люк титанового дирижабля «Асклепий-IV» с шипением стравил избыточное давление, отсекая вой пятидесятиузлового бурана. Глеб ступил на рифленый настил посадочной палубы. Магнитные захваты экзоскелета с глухим металлическим щелчком освободили голени, переходя в дежурный режим шага. В воздухе декомпрессионной камеры стоял густой, родной запах: гремучая смесь озона, изопропилового спирта, криогенного хладагента и едва уловимого миндального душка стабилизированных изотопов теллура.
Перед внутренним взором квантового фармацевта мягко мерцала полупрозрачная лазурь дополненной реальности:
[Внимание: Стыковка с мобильным лабораторным комплексом завершена.]
[Текущая локация: Автономная Высокогорная Клиника «Нулевой Синапс», Пик Отречения.]
[Высота: 7 420 метров над уровнем Моря Слез.]
[Атмосферное давление: 0.38 атм. Температура за бортом: -48.6 °C.]
[Биологическая нагрузка стационара: 412 пациентов в фазе детоксикации.]
[Квантовый резерв Накопителя: 94.2%.]
[Предупреждение: Обнаружены остаточные тахионные возмущения в верхних эшелонах стратосферы. Вероятность оптического и пси-сканирования противником: 87.4%.]
— Добро пожаловать домой, создатель, — раздался в субдермальных динамиках сухой синтезированный голос ИскИна клиники, названного в честь древней мерной единицы «Драхма». — Состояние образца Небесной Амброзии, доставленного с перевала, классифицировано как критически нестабильное. Генетическая матрица в ампуле стремится к спонтанной аннигиляции при контакте с фоновым эфиром.
— Изолируй его в поле фазового стазиса, Драхма, — бросил Глеб, на ходу расстегивая тяжелые термогабариты штурмового плаща. — Снизь температуру в хранилище до трех Кельвинов. Мы подошли слишком близко к разгадке их «божественного» протокола, чтобы потерять этот образец из-за банального энтропийного распада. Как пациенты четвертого блока?
— У сорока шести адептов отступнических сект начался третичный цитокиновый шторм. Синдром отмены Небесной Амброзии прогрессирует по экспоненте. Без регулярных доз золотого раствора их рибосомы начинают пожирать собственные хромосомы. Пятеро впали в кому.
— Готовь инфузоматы. Заправь в магистрали солевой раствор с добавлением тритиевого блокатора теломеразной деградации. Дозировка — четыре микрограмма на килограмм массы. Никаких полумер. Если мы не удержим их клеточную структуру в течение двух часов, боги получат сорок шесть новых безмозглых марионеток-мутантов прямо в наших палатах.
Глеб быстрым шагом миновал длинный переходный тоннель, вырубленный прямо в недрах базальтового монолита. Стены здесь были укреплены композитными плитами из обедненного урана и переплетены светящимися жилами оптических нейросетей. «Клиника Нулевого Синапса» не была обычным госпиталем. Это была неприступная твердыня, подземный завод и исследовательский форпост, вросший в скальную иглу над миром слепых верующих. Здесь Глеб ломал биологические кандалы, которые пантеон самозваных владык надевал на человечество под видом дара долголетия.
Вдруг аварийное освещение коридора моргнуло. Глубокий, низкочастотный гул заставил стотонные базальтовые своды задрожать, осыпая плечи фармацевта каменной крошкой.
[КРИТИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА: Зафиксирован прорыв пространственной метрики!]
[Сектор: Небесный купол над Клиникой.]
[Идентификация угрозы: 14-й Карательный Центурий Инквизиции Чистоты.]
[Силы противника: Флагманский крейсер типа «Иерихон», класс «Серафим-Возмездие».]
[Десантные сигнатуры: 24 единицы высших архангелов-ликвидаторов.]
[Уровень опасности: Апокалиптический (Ранг «Теократический Геноцид»).]
— Слишком быстро, — процедил сквозь зубы Глеб. Его зрачки сузились, мгновенно адаптируясь к тактическому боевому интерфейсу. — Они вели меня не по тепловому следу дирижабля. Они отследили распад тахионной метки на ампуле.
— Внимание! — механический голос Драхмы потерял остатки бесстрастности. — Энергетический щит купола атакован высокочастотными копьями святой плазмы. Прочность барьера падает: 82%... 64%... Пробой в верхнем секторе атриума через двенадцать секунд!
Воздух в глубине скалы наполнился нестерпимым запахом паленого сахара, ладана и раскаленного золота — характерной вонью церковного напалма.
Сверху донесся сокрушительный грохот. Многослойный купол из бронированного кварцита и силикатного сплава, венчавший центральный зал клиники, лопнул, словно яичная скорлупа. В образовавшуюся брешь вместе со снежным вихрем и обломками камня хлынул ослепительный, режущий глаза золотисто-белый свет.
Этот свет не нес тепла. В нем была только стерильная, беспощадная радиация абсолютного подчинения.
Глеб выскочил на балкон верхнего яруса главного клинического холла. Внизу, в просторном зале с рядами закрытых медицинских капсул, уже клубился ледяной туман, сквозь который с неба, плавно замедляясь на антигравитационных подвесах, опускались крылатые чудовища.
Их было ровно двадцать четыре.
Архангелы-ликвидаторы Инквизиции Чистоты. Вершина евгенической и кибернетической инженерии верховного Пантеона. Каждый из них вздымался почти на три метра в высоту. Их тела покрывала полированная монолитная броня из «эвхаристического белого аурихалка», не отражавшая свет, а будто порождавшая его изнутри. На кирасах пульсировали выгравированные литургические микросхемы, сжигавшие в жертвенных микрореакторах души низших грешников ради подпитки силовых щитов. За спинами ликвидаторов мерно трепетали двенадцатиметровые крылья, сотканные из стабилизированной фотонной плазмы с температурой в шесть тысяч градусов по Цельсию. Лица карателей скрывали глухие маски с тремя узкими прорезями сенсоров, источавшими багровый свет церковного трибунала.
В руках вожака отряда — гигантского ликвидатора с рангом Архистратига Судилища — покоилась тяжелая двуручная глефа, лезвие которой вибрировало на молекулярной частоте, расщепляя сами атомы азота в воздухе.
— Именем Семи Первородных Владык! — громовой голос Архистратига, усиленный встроенными акустическими мембранами, заставил вибрировать стекла в медицинских шкафах на нижних этажах. — Здесь обнаружен очаг скверны! Генетический еретик Глеб, ты обвиняешься в синтезе несанкционированных биохимических катализаторов, в осквернении Небесной Амброзии и в краже божественного семени жизни! На колени, червь лабораторий! Твое семя будет распылено на ионы, а твои подопытные рабы очищены святым огнем экстерминатуса!
[Анализ целей завершен: Архангелы-Ликвидаторы 9-го Поколения.]
[Модификации: Карбон-титановые кости, синтетическая мышечная ткань «Нео-Мускул М-4», амброзиевая кровеносная система замкнутого типа.]
[Уязвимости обычной баллистике: 0.02%.]
[Уязвимости к магии стихий: 1.4% (встроенные отражающие ауры Абсолютной Санации).]
[Скорость реакции: 0.003 секунды.]
[Вероятность победы в прямом физическом/магическом столкновении: 0.0001%.]
Глеб стоял у перил балкона, опустив руки. Полы его черного кевларового халата, надетого поверх легкого экзоскелета фармацевта, лениво колыхались от холодного сквозняка, врывающегося через разбитый купол.
— Никакой фантазии, — тихо, почти с жалостью произнес он. — Семьдесят томов назад вы присылали ко мне инквизиторов на летающих галеонах. Пятьдесят томов назад — генетических химер. Теперь вы сковали изувеченных аугментациями людей в золотые консервные банки, накачали их метаболическими ускорителями на основе неочищенного миелина и назвали это «святостью». Какая деградация клинической мысли.
— Очистить палаты! Убить скот в капсулах! — взревел Архистратиг, взмахивая глефой. — Фармацевта взять живым для допроса в чанах Искупления!
Двое ликвидаторов шагнули вперед. Их фотонные крылья с гулом распахнулись, плавя мраморный пол под ногами. Из предплечий карателей с сухим треском выдвинулись строренные раструбы плазменных огнеметов. Они целились в блок жизнеобеспечения, где спали четыреста отлученных от амброзии беженцев.
— Драхма, — не повышая голоса, скомандовал Глеб. — Активировать протокол санитарного карантина «Стигийский Занавес». Перекрыть гермозатворы жилых секторов. Перевести систему вентиляции зала в режим замкнутого вихревого осаждения.
— Протокол принят, создатель. Давление в расширительных баках: четыреста атмосфер. Магистрали распечатаны.
Под потолком холла, вдоль несущих балок, где обычно располагались скромные форсунки автоматического пожаротушения, с резким щелканьем провернулись массивные, матово-черные сопла из карбида бора. Это были не брандспойты. Это были сверхзвуковые кавитационные распылители высокого давления, разработанные Глебом для работы с нестабильными эмульсиями предельной плотности.
Ликвидаторы среагировали мгновенно. Их встроенные сенсоры угрозы уловили перепад давления за доли миллисекунды.
— Воздушная атака! Отравить нас вздумал, еретик?! — презрительно рявкнул Архистратиг. — Включить Ауры Очищения! Сожгите воздух вокруг себя! Святой дух не знает ядов!
Вокруг тел двадцати четырех архангелов вспыхнули сферические силовые поля ослепительного сапфирового цвета — барьеры абсолютной санации, предназначенные для мгновенного окисления любых известных токсинов, спор, бактерий и боевых отравляющих газов. В радиусе действия этих полей органика должна была распадаться на углекислый газ и золу.
Глеб даже не пошевелился. На его губах зазмеилась холодная, хирургическая улыбка.
— Яд? Как грубо. Я бы никогда не опустился до банальных ядов против существ с искусственными печеночными фильтрами тринадцатого класса. То, что вы сейчас вдохнете, господа ликвидаторы, — это не яд. Это лекарство. Высокодозный седативный препарат комбинированного действия. Формула разработана специально для купирования буйных психозов у пациентов с манией божественного величия.
С шипением, похожим на яростный свист пробитого парового котла, сопла под потолком ударили во все стороны.
Но из них не полилась струя жидкости. Из форсунок вырвался сверхкритический, тяжелый, полупрозрачный туман нежно-сиреневого оттенка с опаловым маслянистым отливом.
[Применен фармацевтический состав: «Стигийский Покой-8» (Жидкий Квантовый Парализатор).]
[Фазовое состояние: Аэрозольная эмульсия нано-капель с нулевым поверхностным натяжением.]
[Действующее вещество: Синтетический аналог ультра-тетродотоксина, конъюгированный с димерными кластерами стабильного анти-нейромедиатора.]
[Особое свойство: Фазовый сдвиг сквозь электромагнитные и пси-барьеры.]
[Период полувыведения из моторных аксонов: 72 часа.]
[Побочные эффекты: Абсолютная мышечная арефлексия, сенсорный паралич без потери сознания.]
Сиреневый туман не падал вниз по законам гравитации и не рассеивался бураном, хлещущим из пробитого купола. Он обладал искусственно заданной анизотропной плотностью. Словно живое, мыслящее существо, аэрозоль растекся широким фронтом, зависая в полуметре над полом и стремительно поднимаясь густыми, тяжелыми клубами к телам карателей.
— Сжечь его! — взревел один из архангелов, вскидывая огнемет. Из раструба ударила струя священного белого пламени температурой под четыре тысячи градусов.
Но произошло нечто немыслимое для инквизиторской догматики.
Там, где пламя касалось сиреневого тумана, не происходило взрыва или испарения. Нанокапли парализатора, стабилизированные квантовыми полями, мгновенно поглощали тепловую энергию, используя ее как катализатор для эндотермической реакции распада несущей матрицы. Пламя огнемета захлебнулось само в себе, превратившись в шипящую струю холодного фиолетового пара.
— Что это за колдовство?! — выкрикнул младший ликвидатор, пытаясь отступить назад, взмахнув своими фотонными крыльями, чтобы взмыть обратно в брешь купола.
— Физика и фармакокинетика, безграмотные вы мясники, — хладнокровно прокомментировал Глеб, оперевшись локтями на перила и наблюдая за развитием реакции через аналитический визор. — Ваши щиты настроены на удержание молекулярных цепочек с зарядом выше трех электрон-вольт. Мой парализатор находится в нейтральном квантовом суперпозиционном состоянии. Для ваших силовых полей его просто не существует. Он проходит сквозь аурихалк, сквозь мембраны ваших очистителей, сквозь поры искусственной кожи... прямо в теплообменники ваших бронекостюмов.
