Przejdź do audiobooka
Сердце мое замерло. Остановившись на склоне холма, мы глядели вниз – навстречу нам вздымались древние черные башни Соколиного приюта. Я уходила отсюда с твердым намерением никогда не возвращаться, но с какой болью и счастьем билось сейчас мое сердце!
Горцы и их предводитель тоже рассматривали замок. На лице Дана было странное выражение – смесь надежды, ожидания и сомнения…
– Мы остановимся там на ночлег? – спросила я, не понимая причины задержки.
– Нет, – ответил Дан, – мы уже пришли.
И тронул коня. С мгновение я смотрела в его широкую спину, не понимая. А потом мир закружился перед моими глазами.
– Так твою невесту зовут…
– Эрнани.
– А тебя… – прошептала я.
Саймон, проезжая мимо, закончил:
– Данар, Князь Серебра.
***
Они стояли в просторном внутреннем дворе. Загоняя внутрь неожиданную дрожь и тревогу ожидания, Дан внимательно оглядывал древние стены. Хотя война и здесь оставила свой черный след, замок казался более уцелевшим, даже цветущим по сравнению с тем, что они видели в пути.
– Высокий Владетель? – полувопросительно произнесли за спиной. Дан круто обернулся. Девушка стояла в окружении слуг. Темные волосы уложены в высокую прическу, яркие темные глаза, белая кожа лица и рук… Кто-то из горцев прищелкнул языком. Девушка с недоумением повела взглядом по простой запыленной одежде гостей, но с явным удовольствием задержалась на смуглом привлекательном лице предводителя.
Она была прекрасна. Но чем дольше Дан смотрел на нее, тем больше чувствовал отчуждение. Почти механически произнес:
– Я пришел отдать свой долг и взять свое по праву. Меня зовут Данар, Князь Серебра. А тебя, моя Владетельница…
Странная тень мелькнула по ее лицу:
– Мне жаль, Высокий Князь, но я не Эрнани. Я Бейги, ее сестра. Твоя невеста умерла год назад, и все мы полны печалью и скорбью.
Дан отшатнулся, словно его ударили.
– Умерла? Эрнани умерла?
– Да, – сказала Бейги. – Не разделишь ли ты со мной скромный ужин, Князь Данар?
Князь оглянулся, отыскивая кого-то. Крепкая рука сжала его пальцы. Эрни, так и не снявшая шлем, смотрела на него с состраданием.
– Ты слышишь? Эрнани умерла, – проговорил Дан.
– Да. Мне так жаль, Дан…
– Видят боги, этого я не хотел! Желал что угодно – чтобы она нарушила клятву, полюбила другого, но только не ее смерти! Идем со мной, раздели мое горе…
Пил он много. Владетельница Бейги не уставала подливать старого вина, не уставала шептать вкрадчиво, нежно, успокаивающе. Соседних Владетелей вернулось так мало, а этот был молод, красив… Этот был Князь.
Вряд ли он слышал, понимал ее; глядя прямо на яркие свечи, молчал и, как за последнюю надежду, держался за руку молодого лучника, сидевшего справа. Бейги несколько раз с раздражением посматривала на солдата, но встречала сквозь прорези шлема такой пронзительный тяжелый взгляд, что невольно отводила глаза.
Склонив голову на руки, Князь Данар застонал – хрипло и жалобно. Бейги встала, и одновременно вскочил лучник. «Телохранитель», – подумала Бейги.
– Твой Князь устал, – властно заявила она, – нужно уложить его отдыхать!
– Я провожу, – глухо сказал лучник. И раздосадованная Бейги отступила. В конце концов, в ее власти задержать Данара еще на несколько дней. А там, быть может, он и не захочет уходить.
***
Задыхаясь, я металась по мокрой постели. Села, тряхнула тяжелой головой. Провела ладонью по влажному лицу, груди. Мне показалось, что кончики моих пальцев голубовато засветились…
– Нет! – крикнула я. – Нет! Только не сейчас, не здесь!
Я метнулась к окну – серебряный свет луны ударил мне в глаза, точно яркое солнце. Вцепилась в узорную решетку, борясь изо всех сил. На мгновение показалось, что я раздваиваюсь, что часть меня становится яростной, гневной Голубой Пантерой, жаждущей крови Бейги, а часть остается человеком, борющимся безнадежно и отчаянно…
И вдруг меня отпустили. Было ли это милостью Богинь, или я смогла противостоять им? Так или иначе, у меня не осталось сил, и, повинуясь неслышному зову, я вышла из спальни.
Замедлила шаг. Осторожно приоткрыла тяжелую дверь. Бесшумно пересекла застеленные лунным ковром покои. Дан спал на белоснежных простынях широкой кровати. Дышал он тихо, почти неслышно, лунный свет омывал резкие черты лица – и во сне не разгладилась складка между бровей… Такую ли ночь ты ожидал, Дан, Князь Данар, так спешивший к свой невесте?
Расстегивая браслет, я остановилась над ним. Свет гладил крепкие плечи, могучую грудь, тяжелые мышцы, подчеркивая шрамы – недавние, страшные, рваные шрамы, оставленные не человеческим оружием – безжалостными когтями разъяренного зверя…
Вот как, Дан. Значит, покончив со стрейкерами, я набросилась на тебя, а ты опять не поднял меч против Голубой Пантеры! И не рассказал мне. Затаив дыхание, с виной и болью я провела кончиками пальцев по шрамам. Сильная рука перехватила мое запястье – на меня смотрели открытые глаза Дана. Я рванулась, но не смогла освободиться.
– Кто ты? – хрипло спросил он. – Что тебе здесь нужно?
Я молчала, отвернувшись. Волосы упали мне на лицо, Дан приподнялся, но когда отвел рукой пряди волос, луна скрылась за облаками. В комнате стало так темно, что мы могли различить лишь блеск наших глаз.
– Кто ты, девушка? – тихо повторил Дан. Его пальцы легко скользнули по моей щеке. И то, чего от меня не могли добиться мои богини и мое собственное тело, сделало одно его прикосновение: перестав сопротивляться – сразу всем – я подалась вперед, обняв твердые плечи…
Сильные теплые руки обхватили меня, сначала осторожно, легко, словно недоверчиво, потом крепко, горячо. Дан медленно опустился на кровать, увлекая меня за собой. Сухие твердые губы осторожно коснулись лица, глаз, рта, пальцы скользили по плечам, спине…
От поцелуя – долгого, нежного, после требовательного, властного до боли – я задрожала… Ощутила под своей грудью его бешено бьющееся сердце.
Дан на миг оторвался от меня с хриплым полустоном-полувздохом:
– Кто ты?
***
Он проснулся отдохнувшим и свежим, хотя провел почти бессонную ночь. Сел на кровати, с удовольствием ощущая утреннюю прохладу, обнявшую сильное тело. Дотронулся, словно приласкал, до простыни рядом. Всю ночь он не отпускал эту девушку, но под утро все же задремал…
Он вспомнил все заново – неожиданное пробуждение, ласковую ладонь на своей груди, нерешительное, но страстное объятье, горячие, податливые губы… Его руки помнили бархатистость ее спины, шелк грудей, атласность бедер. В последний миг она хотела оттолкнуть его – и все же подалась навстречу, даря собой щедро и самозабвенно. Потом они лежали рядом, и он не уставал ласкать ее, поражаясь силе и гибкости ее тела – незнакомого и все же странно близкого – напоминающего мягкостью и упругостью пантеру… Пантеру? За всю ночь она не произнесла ни слова – только ее дыхание, долгий стон, сдавленный вскрик…
Дан, не вставая, потянулся к одежде. Что-то, упав, покатилось ему под ноги. Дан нагнулся – и в то же мгновение был на ногах.
В руках его светился расстегнутый браслет – браслет Эрни.
Как он здесь оказался? Пантера… Почему он подумал о пантере?
Он ударил руками в створки дверей:
– Эрни!
Увидел пустую постель, брошенное оружие: нет, это жестоко, это несправедливо – потерять ее сейчас, когда их не разделяет его невеста, когда она, наконец, сама пришла к нему, одарила его любовью!
– Эрни!
Дан вылетел в пустой двор, добежал до конюшен – нет, ее лошадь на месте…
– Кого ты ищешь, Высокий Владетель?
Дан всмотрелся в смутно знакомое лицо.
– Уж не нашу ли госпожу? – продолжал человек. – Она ушла, и нам, смертным, не догнать ее на этой дороге…
И тут Дан узнал его:
– Гнор? Что ты тут делаешь?
– Вернулся домой, как вы мне велели. И был счастлив, что ты привез назад мою госпожу, мою Владетельницу. Я видел, вы любите друг друга, а сегодня утром она ушла к богиням. Как ты, Высокий Владетель, отпустил ее? Чего испугался? Даже боги уступают любви. Теперь она действительно умерла для нас всех, Владетельница Эрнани…
И он смолк, увидев, как сжав сильными руками голову, застонал Князь Серебра:
– О-о-о! Будь я проклят!..
***
Я отдала то, что принадлежало ему по праву, и теперь ни один долг не удерживал меня больше. Мои подданные сами выбрали новую Владетельницу, отец – единственный в мире человек, любивший меня, – давно мертв…
Почему же мне так страшно уходить от них? Пусть Богини заберут у меня все человеческое, я не хочу, не хочу, не хочу жить с этой болью… С этим одиночеством.
Поднимаясь на холм, я последний раз оглянулась. Осень опустилась над миром – золото лесов и голубизна неба… Так ли красива осень в горах? Довольно! Он человек, он заслужил своего, человеческого счастья. Хотя бы с Бейги.
Я подошла к святилищу и внезапно остановилась. Я увидела широкую спину, услышала гневный голос…
***
Оставив меч у входа в святилище, Данар опустился на одно колено, исподлобья оглядывая устремленные на него руки и лица.
– Я пришел, Богини, – заговорил медленно, – издалека и ничего не знаю о вас. Быть может, сюда не до́лжно входить мужчине, но я мужчина, пришедший из-за женщины. Великие Богини, отпустите ее душу. Она изранена. Позвольте ей любить, позвольте не бояться вашего гнева – и она восславит вас и понесет ваш свет и силу через жизнь. Позвольте ей быть тем, кто она есть или кем хочет стать, потому что я люблю ее всякую: женщину, колдунью, пантеру. Я знаю, мое тело, мои руки могут исправить то, что сделал наш общий враг… ведь он и ваш враг, Богини, иначе бы вы не отпустили ее воевать. Мое сердце заставит забыть ее все и наконец вздохнуть свободно, наконец улыбнуться… Услышьте, Богини, поймите, ведь и вы сами женщины! Если она принадлежит вам по старой клятве, так ведь она принадлежит и мне! Вы сделали так, чтобы мы встретились, узнали друг друга, и вы не можете разлучить нас! Я не откажусь от нее, слышите!
Данар вскочил, окинул гневным и вызывающим взглядом безжизненные лица.
Он угрожал им! Я рванулась вперед – пусть сделают что угодно – но только со мной!
– Простите его, Великие Богини! – крикнула, кружась по площадке, чтобы видеть их лица. – Он сам не понимает, что говорит, он… Это я виновата!
Сильные руки подхватили меня, я увидела смеющееся лицо Дана.
– Эрни! Эрнани!
Его близкие, сумасшедшие, непохожие глаза, шепот:
– Эрнани… наконец моя Эрнани.
И откинув все страхи, сомнения, я бросилась к нему, прижалась, зажмурившись. Будь что будет, пусть они накажут нас обоих… Дан наконец отстранился, разглядывая меня с гордостью и нежностью.
– Они все-таки вернули тебя!
Не понимая, что происходит, я боязливо огляделась. Богини Мести и Смерти стояли со слепыми глазами, зато светились яркие лица Жизни и Любви. Первые получили свою дань, настала очередь других…
– Так будет, – шептали мне на ухо, – ты только не бойся ни гнева, ни любви. Живи – и не оглядывайся на запреты молодых богов. Живи и неси свою силу и их славу другим. Ты заслужила это.
– Но я… кто я теперь?
– Говорю тебе – твоя жизнь в твоей власти. Но кем бы ты ни была, хочу, чтобы ты была рядом. Ведь я спешил на нашу свадьбу…
Я смотрела на него, и он услышал мой ответ прежде, чем я его произнесла. Лицо Дана осветилось. Он поцеловал меня так крепко, что я задохнулась. Оторвавшись от меня, сдерживая горячее дыхание, Данар сказал медленно:
– По-моему, нам следует принести жертву…
Я закинула голову, чувствуя, как все крепче смыкаются его объятия. Увидела голубое небо и подумала – каким оно будет в горах.
И наконец улыбнулась.
Женщина замолчала, и Санни как будто очнулась от волшебного сна. Тряхнула головой, приходя в себя, покосилась на Дайяра – не задремал ли тот во время долгого рассказа. Парень навалился на стол, упершись подбородком в положенные друг на друга кулаки. Темные глаза его блестели из-под низких бровей.
– И что – все это было на самом деле?
Гадалка, глотнув пива, пожала плечами:
– Может, было, может, только мои карты нашептали…
– А что с ними случилось дальше?
Гадалка улыбнулась Санни. В полумраке блеснули белые влажные зубы.
– Неужто еще не догадалась? Мешок денег, родной дом – и король сердечный!
Дайяр разбирал раскиданные по столу карты, старательно минуя расклад Санни. Со значением постучал по одной:
– Хочешь сказать, что и это – оборотень?
Девушка вытянула шею – разглядеть – Дайяр двинул к ней карту.
– Дракон? Неужели у нас где-то еще водятся драконы?
– У нас – нет, – сказала гадалка. – Но вот на северном побережье…
– Я бывал там, – Дайяр потер крепкий подбородок, – и слышал легенды о Говорящих с Драконами. И о людях с драконьей кровью. Значит, это не просто россказни подвыпивших моряков?
Санни смотрела на него во все глаза. И она еще считала себя храброй, когда оставила разоренный дом и пустилась в неизвестный ей самой путь! Сколько же он увидел, услышал и где побывал? Ведь он ненамного старше ее, Санни!
Где бы там Дайяр не побывал, его, похоже, смутил пристальный удивленный взгляд девушки. Он опустил глаза, бесцельно передвигая по столу карту.
– В каждой сказке всегда есть своя маленькая правда, – гадалка отобрала у него дракона. Погладила осторожно, как живого. – Людей-драконов так мало осталось… Но они еще есть. Я видела Дракона. Он сиял между солнцем и морем, точно драгоценное сновидение. А потом он исчез, и из воды на берег вышел человек…
– Расскажи об этом! – в один голос потребовали молодые люди. Гадалка глядела на них, и серые глаза ее (почему они раньше казались синими?) сияли смехом.
– Когда же ты, Санни, наконец, возьмешься за устройство своей собственной жизни?
– Ночь длинная! – нетерпеливо возразила девушка.
– Не настолько длинная, как мне бы хотелось, – мягко возразила гадалка. – Но, может, кое-что я, все-таки изменить успею…
Дайяр вытянул ноги, привалился к стене поудобнее, чтобы видеть одновременно лицо гадалки и лицо Санни. Распахнутые глаза, полуоткрытые нетерпеливые губы… Надо, как и тому несчастному Брону, быть слепым, чтобы спутать ее с мальчишкой. Что за злая судьба сорвала ее с места и погнала в странствия? Может, этот колдовской расклад и впрямь выход для девушки? Только не доверял Дайяр колдовству – верил лишь вовремя протянутой руке друга. А Санни, похоже, и боязно, да и не на кого опереться…
– Эта история произошла почти в то же самое время, но дальше к северу, на побережье… там, где не устают петь и рассказывать про Драконов, и потому даже небольшая гавань называется…
– Какие будут указания, леди Янга?
Я молчала, глядя в окно. Прошло уже полгода, как было послано сообщение о смерти Агнора, Владетеля Гавани Дракона, его родственникам – в столицу, брату лорда или его наследникам, и с помощью морской почты, столь же непредсказуемой, сколь и надежной – сыну Янгмаару (если тот еще жив). Сегодня мы должны перенести прах Агнора из временного пристанища в семейный склеп, но никто из родственников так и не появился. Значит, провести церемонию придется мне, его дочери – не по крови, а по крову, приютившему меня и ставшему моим единственным домом и единственным богатством. Надолго ли я сумею его сохранить? Перед смертью лорд объявил меня своей наследницей, но последняя воля, не скрепленная свидетельством ни одного благородного Владетеля, может быть оспорена любым наследником по крови. И то, что я женщина, придаст их притязаниям лишний вес.
Я отвернулась от окна, где виднелись лишь серое море и низкое небо, и взглянула на управляющего, терпеливо ожидающего указаний. Он был предан своему лорду, но многие ли перенесут эту верность на меня – женщину без рода и племени, неожиданно ставшую их Владетельницей?
Я вздохнула, запахивая теплый плащ.
– Начнем, Рогнар.
Я нерешительно открыла шкатулку, найденную в кабинете Агнора. То, что лежало в ней, издавна принадлежало семье Владетелей Гавани. Имею ли я право вообще ее касаться?
Драгоценностей оказалось немного – Гавань никогда не была богатым Владением – но все изумительно тонкой старинной работы. Даже мужские украшения отличались редким изяществом. Я по очереди доставала их из шкатулки, пока не наткнулась на те, что принадлежали леди Яоретте – жене Агнора, умершей совсем молодой. Хотя мне не приходилось видеть много драгоценностей, я могла поклясться, что такой красоты на свете больше нет. Я раскладывала на столе ожерелье, диадему, кольца, серьги – пока искушение не стало непреодолимым…
Древнее матовое зеркало отразило мое раскрасневшееся похорошевшее лицо. Удивительные камни, меняющие цвет и того, кому принадлежат… Длинные серьги почти касались плеч, при малейшем движении лаская кожу шеи. Я поправила сверкнувшее ожерелье и вновь склонилась над шкатулкой, то и дело поглядывая в сторону зеркала. Древний свиток, дающий право роду Агнора владеть этой землей – за особые заслуги перед ныне забытым королем… Миниатюра, изображавшая прелестную юную девушку, – леди Яоретту. Слухи о ее красоте, до сих пор ходившие среди жителей Гавани, не были преувеличением. Казалось, она даже слишком хороша для нашей суровой земли, для своего нелюдимого мужа. Или тогда Агнор не был таким? Он был молод, и он любил свою леди – ведь Агнор так и не женился после ее ранней смерти.
Если портрет Яоретты висел и в фамильном зале, то Янгмаара я видела впервые и теперь разглядывала вторую миниатюру с понятным любопытством. Юноша, почти ребенок; не совсем оформившееся лицо, отдаленно напоминавшее аскетичные черты Агнора, живые светло-карие упрямые глаза. Через несколько лет он покинет Гавань – надолго или навсегда. Всего раз я попыталась узнать у Агнора – почему? – и с тех пор уже не повторяла своей ошибки. Сейчас я была твердо уверена в одном: что бы ни послужило причиной ссоры, продолжали ее лишь гордость и упрямство с обеих сторон, фамильная черта Владетелей Гавани. Насколько она будет сильна сейчас, после смерти одного из них? Глядя в глаза лорда Янгмаара, я чувствовала, что ему хватит сил, энергии и ловкости, чтобы избавиться от нежданной соперницы. Мельком взглянув в зеркало, я поморщилась – волшебство закончилось, та, в зеркале, вновь стала прежней озабоченной женщиной, жалкой пародией на хозяйку драгоценностей. Они шли мне, как седло корове. Оставлю себе только печатку с гербом Владетелей Гавани. Я вновь сложила все в шкатулку и, лишь захлопнув крышку, заметила, что на руке осталось еще одно кольцо. Тонкое, украшенное мелкими посверкивающими камнями, оно было совсем невесомым, и шло даже моей далеко не изящной обветренной руке. Ну что же, пусть остается еще и это…
Время шло, но никто из наследников не предъявлял свои права – то ли сообщение так и не нашло родственников Агнора, то ли они пренебрегли такой мелочью, как владение Гаванью Дракона. А вскоре новые беды и заботы вытеснили мои тревоги.
Война, давно предсказанная умершим лордом, все-таки разразилась. Хотя из-за удаленности и бедности Гавань миновали военные действия, сюда, как осколки кораблекрушения после страшной бури, выбрасывало уцелевших, бежавших, раненых…
***
…Меня затрясло позже, гораздо позже – когда мы очутились за надежными стенами корчмы, укрывшись от бури и снежных волков. Вдруг ярко, совершенно явственно представилось, что было, и что могло произойти, и я с силой вцепилась в колени, пряча лицо и пытаясь справиться с дрожью, охватившей все мое тело. Не хватало еще разрыдаться от облегчения…
Шагов я не услышала. Чья-то теплая рука, легшая на мой лоб, заставила меня поднять голову. Я послушно сделала глоток, другой, и перехватила трясущимися руками поднесенную кружку с подогретым вином. Подняла глаза – поблагодарить – но человек уже уходил от меня к очагу, прихрамывая и сильно сутулясь. Пальцы заложенных за спину рук нервно шевелились. Остановился перед проводником – я увидела горбоносый профиль, услышала брюзгливый простуженный голос:
– Какого дьявола ты таскаешь за собой женщину? Что, других проводников не нашлось?
Готтон покосился на меня.
– Она хорошо знает тропы.
Я допила вино и, морщась, поднялась. Надо было сразу переодеться в сухое…
– Когда пойдем дальше? – спросил неугомонный солдат. Я ответила за Готтона, поставив на стол пустую кружку:
– Когда утихнет буря и отдохнут люди. Как ты заметил, с нами женщины. Да и тебе не мешало бы выспаться.
Мужчина обернулся. Похоже, он недавно перенес тяжелую болезнь – его худобу не скрывала даже многослойная зимняя одежда. Но изможденным вовсе не казался, движения резкие, порывистые, ввалившиеся глаза из-под длинных прядей темных волос смотрят живо и зорко.
– Давно водишь людей через перевал, женщина?
Я зевнула, присела у стола.
– Почти год…
– И что, всегда так везет?
– Иногда, – гневить судьбу я не хотела.
Его взгляд скользнул по мне, остановился на рукояти волчьего бича, заткнутого за пояс.
– Так это ты поработала в арьергарде? Неплохо, совсем неплохо…
Его снисходительная похвала вызвала у меня улыбку.
– Ты офицер? Это твои люди?
Он взглянул на спящих и кивнул. Что ж, в отличие от других дезертиров, остатки его отряда подчинялись дисциплине и во время перехода помогали беженцам, не стараясь уйти вперед как можно скорее.
– Какому лорду вы присягали?
Морщины вокруг его рта углубились.
– Он мертв… как мертва армия. Что за жизнь в Гавани Дракона?
– Мирная. Когда снег завалит перевал, будем жить спокойно до самой весны. Особенно теперь, под охраной таких храбрых воинов!
Хотела я или нет, это прозвучало как издевка. То ли я задела его за живое, то ли у него и без того был бешеный нрав. Офицер резко подался ко мне через стол.
– Ну, ты… придержи язык, женщина! Мои люди гибли за таких, как ты! За вас, кто отсиживается в своих норах, надеясь переждать войну, как налетевшую бурю!
Тяжелая рука Готтана легла между нами. Глядя поверх нее на яростное лицо офицера, я сказала спокойно:
– Гавань отдала войне мужчин – сколько смогла. Ни один из них еще не вернулся. Гавань принимает беженцев, не отказывая никому. Что сделать еще, чтобы ты был доволен? Привести сюда стрейкеров, чтобы они уничтожили ее, как другие Владения?
Рот его неприязненно дернулся, но офицеру было нечего сказать. Он выпрямился, резким движением отбросил назад длинные неопрятные пряди волос.
Майда, хозяйка корчмы, бросила передо мной стопку одежды. Сказала ворчливо:
– Иди спать, леди Янга! Нечего тут разговоры разговаривать, когда с ног валишься! И переоденься!
Я послушно поднялась. С дюжей и бесцеремонной Майдой не решались спорить и подвыпившие мужчины.
– Леди Янга? – услышала я за спиной резкий голос. Оглянулась. Если офицер и был удивлен, то быстро справился с замешательством и теперь разглядывал меня – заново – сощуренными оценивающими глазами.
– Значит, я говорю с самой хозяйкой Гавани Дракона? – сказал неспешно. Усмешка его мне показалась дерзкой.
– А как зовут тебя?
Он склонился в шутовском поклоне.
– Капитан Эрл к услугам прекрасной леди!
Я помедлила. Похоже, его что-то очень раздосадовало: то, что я оказалась Владетельницей или что Владетельницей оказалась именно я? Нет, я слишком устала…
– Покойной ночи, капитан! – сказала я, направляясь к лестнице. Ответа я так и не услышала – но не из-за того, что он был слишком тих.
Только увидев невозмутимого Рогнара, я смогла, наконец, расслабиться – за время моего отсутствия в Гавани ничего не случилось. Спросила для очистки совести:
– Все в порядке?
Рогнар тут же принялся длинно и нудно рассказывать, как обстоят дела со скотом, продовольствием, дровами… Делал ли он это, чтобы успокоить меня, или считал долгом управляющего изводить свою измученную леди подробностями спора между рыбаками клана Сарры и клана Питера? Рогнар сделал паузу. Сказал значительно:
– Леди Ильме снова нездоровится.
Я отвела глаза от скорбного лица Рогнара, пытаясь скрыть улыбку: похоже, Ильма исчерпала даже чашу безграничного терпения управляющего!
– Что новенькие? – спросил Рогнар, принимая мой плащ. Я вынула шпильки из волос, тряхнула головой.
– Десятка два солдат, один из офицеров тяжело ранен. Крестьяне с Черной Крепости. Горожане с Хейма. Посмотрим.
– Я прикажу приготовить ванну.
Я откинулась на спинку кресла. Немного отдохну…
И открыла глаза лишь в сумерках. Слуги не решались потревожить меня, хотя огонь в камине продолжал гореть, мои ноги были прикрыты пледом, а на столе остывал ужин. Отщипнув хлеба и отпив вина, я поднялась и поморщилась – ноги затекли, я с трудом передвигалась. Хоть я не сомневалась, что Рогнар отдаст все необходимые распоряжения, все же нужно было убедиться в этом самой.
У кое-кого из крестьян здесь были родственники, их приютившие, большую же часть разместили в нижнем ярусе замковых башен, причем, к моему удовлетворению, солдат расселили порознь, небольшими группками. Вряд ли это понравится их командиру, но мы должны предпринять хотя бы такие меры безопасности. У нас слишком мало опытных воинов, чтобы противостоять хорошо организованным и обученным бойцам, если вдруг на то возникнет их желание…
Не поминай демонов к ночи – я столкнулась нос к носу с капитаном Эрлом. Он слегка посторонился, приветствуя меня формальным кивком. Офицер явно не горел желанием говорить со мной, именно поэтому я его задержала.
– Как здоровье лорда Дэйва?
– Он без сознания, – отозвался капитан, уже не пытаясь сорваться с места. Эрл побрился, вымылся, темные его волосы еще были влажными; переоделся в слишком просторную для него черную форму офицера. Герба лорда на рукаве не было – свободный наемник…
Капитан ответил мне таким же прямым изучающим взглядом. Его напряженность меня удивила. Но я уловила лихорадочный блеск глаз, увидела красные пятна на резких скулах – да, явно болен.
– Идите за мной, капитан.
Оглянувшись на ходу, увидела, что он медлит, разглядывая пол под ногами, – но вот, словно преодолев себя, двинулся следом. Похоже, его раздражают приказы, исходящие от женщины. Но ему придется смириться – или покинуть нас еще до исхода зимы.
– Вот ваша комната, капитан.
Его реакция была столь же бурной, сколь и предсказуемой:
– Я останусь с Дэйвом и со своими людьми!
– Ты слишком слаб, чтобы быть при нем нянькой, а я не хочу потерять разом обоих офицеров. Раздевайся, я осмотрю тебя.
– Что?
– Ты болен, я же вижу.
– Я не болен, – возразил он. – Это все рана.
– Так покажи ее. Посмотрим, что можно сделать.
Он не шевелился, молча глядя на меня запавшими глазами. Я пожала плечами.
– Если не доверяешь мне, позову кого-нибудь из наших лекарей…
Он жестом остановил меня, скинул куртку, стянул рубаху. Я сдержала вздох, не желая показать ему ни своей жалости, ни испуга. Если до сих пор страшно смотреть на шрамы, какова же была свежая рана! Рубцы воспалились – от физических усилий или от не слишком тщательно сделанных перевязок. Его впалый живот напрягся под моими пальцами. Я подняла глаза – Эрл смотрел поверх моей головы на стоящего в дверях Рогнара.
– Нужна помощь, леди Янга?
– Пришли кого-нибудь с мазями.
Рогнар еще раз пристально оглядел офицера и, тяжело повернувшись, вышел.
–Удивительно, что вы вообще выжили, капитан! – сказала я, закончив перевязку.
Он криво усмехнулся.
– От меня не так-то легко избавиться, леди Янга!
Показалось или нет, что это прозвучало как предупреждение?
Одеваясь, капитан наблюдал, как я собираю тряпки и мази. Предложил неожиданно:
– Поднимемся на сторожевую башню?
– Зачем?
– Хочу убедиться, что мои люди здесь в безопасности.
Я устала смертельно, но если раненный офицер не дает себе пощады, то и я не должна выказывать перед ним свою слабость. Да и желание его было вполне законным.
Солнце садилось в стылый воздух над морем. Я остановилась у парапета, пряча руки в рукава куртки. Ветер трепал волосы на непокрытой голове Эрла. Он быстро оглядел берег и, повернувшись спиной к морю, начал рассматривать Гавань Дракона, погружавшуюся в синие сумерки. Я искоса поглядывала на его горбоносый профиль.
– Дорога, по которой мы пришли, была единственной? – спросил капитан, не глядя на меня.
– Есть еще несколько охотничьих троп. Но после вчерашней бури они запечатаны так же надежно, как и торговая дорога.
– А если стрейкеры все-таки найдут проводника?
– Тогда и у нас найдется, чем их встретить, – в тон ему отозвалась я. Эрл окинул меня косым взглядом.
– Похоже, вы еще не сталкивались со стрейкерами?
– Зато сталкивался ты. И что ты можешь нам посоветовать?
Капитан повернулся спиной к горам, словно они перестали его интересовать, или он поверил, что они все-таки неприступны. Вновь окинул взглядом бухту.
– Ты не думаешь, что они могут прийти и по морю?
– По морю? Но сейчас зима и… – я осеклась.
– Вот именно, – выразительно сказал офицер.
Я, застыв, глядела в его немигающие светлые глаза. Мы всегда думали только о горах – и поворачивались спиной к зияющей бреши в наших укреплениях. Море нынешней суровой зимой – великолепная дорога, по которой к нам может прийти не только торговый караван, но и целая армия…
Моя слегка дрожащая рука скользила по карте. Я едва не плакала от злости и досады – потребовался один-единственный взгляд чужака, чтобы заметить то, что мы не замечали всю зиму!
– Не думаю, что они непременно явятся сегодня или завтра, – небрежно заметил Эрл, упершись костлявыми кулаками в карту.
– Не успокаивайте меня, капитан! – огрызнулась я. – Если бы я была внимательней…
– В конце концов, ты только женщина. Твои советники…
– В конце концов, Владетельница я! – я резким движением поправила карту, едва не порвав ее. – Если они сейчас в Хейме…
– Хейм – богатая гавань, – заметил Эрл. – На время они удовлетворятся этой добычей. У нас будет время подготовиться.
«У нас», не «у вас»… Я подняла глаза. Офицер внимательно разглядывал карту, покусывая бледные губы.
– Довольно точна, – заметил с удовлетворением. – Да. Я думаю, они могут выйти только из Хейма. Смотри, здесь идет теплое течение, море зимой не замерзает, да и берега́… Стрейкеры не такие уж опытные моряки и наслышаны о здешних зимних бурях. Пожалуй, месяца два нам нечего опасаться.
Он выпрямился, словно невзначай коснувшись раненного бока. Огляделся.
– Твой кабинет?
Я сворачивала карту. Надо еще переговорить с моряками…
– Агнора, – отозвалась рассеянно. Поймала вопросительный взгляд офицера и уточнила. – Моего приемного отца. Он умер.
– И ты стала Владетельницей? У него что, не было своих детей?
– Сын. Не знаю, где он сейчас.
И обернулась к вошедшей служанке, радуясь, что избавилась от дальнейших расспросов. И без того все доложат.
– Леди Янга, леди Ильма ждет вас.
Я едва не застонала – вынести ужин с Ильмой было уже выше моих сил. Разве что…
– Капитан, вы поужинаете с нами?
Он опустил глаза и молча поклонился.
– У меня в гостях леди Ильма, сестра Владетеля Оленьего леса, – пустилась я в объяснения. – Она скучает, а я всегда так занята…
– Понимаю, – сказал Эрл. – Думаете, мое скромное общество может ее развлечь? Я польщен.