– Как же я по тебе соскучилась, мамуль.
– И я, девочка моя, – с глаз мамы скатились слезинки. Я вытерла их пальцами.
– Не плачь. Я всегда буду рядом. Пойду прилягу. Я очень устала. Спина болит. Кровати в изоляторе, знаешь ли, особой мягкостью не отличались.
– Иди в комнату, родная. Я всё приготовлю. Отдохнёшь, а потом покушаешь.
Я согласно кивнула и медленно побрела из кухни, но на середине пути остановилась и обернувшись, спросила:
– А Артём звонил тебе? Интересовался обо мне?
– Да, один раз, – гремя кастрюлями ответила мама.
– И всё?
– Ну да. Звонил в самый первый день, как тебя забрали полицейские. Я всё ему рассказала, он что-то невразумительное ответил и положил трубку.
– Странно, – задумчиво произнесла я, всё-таки уйдя с кухни и зашла в комнату.
Может не хотел надоедать, поэтому не усердствовал со звонками?
Улёгшись поудобнее на кровать, я уставилась в окно, на посеревшее небо, подумав о Артёме. Как же я соскучилась по нему. Как хотела прикоснуться и обнять крепко-крепко, и не отпускать. Слышать биение его сердца и просто молчать. Но теперь, похоже, придётся нам разойтись по разным сторонам. Ведь уже завтра я должна буду встретиться с этим ненавистным следаком и отдаться ему добровольно. Меня затошнило. Нет-нет-нет. Только не думать об этом сейчас и не портить себе настроение. Быть может всё образумится и ничего и не будет. Ну зачем я нужна этому полицейскому? Будто ему жены не хватает. Да, я видела на его правой руке обручальное кольцо. И мне очень хотелось бы верить, что такие как он не изменяют своим супругам, тем более с девушками, которые проходят по следствию, как подозреваемые. А встречу он мне назначил чтобы я просто его поблагодарила, за его добрый жест, и он ничего с меня не потребует. Как же хотелось в это верить. С невесёлыми мыслями я провалилась в глубокий сон, который затянулся до следующего утра.
Сегодня мне ночью впервые за долгое время приснился сон. От которого я был не в восторге. Маленькая комната, по белоснежным стенам которой скользили разноцветные огни, и я стоял посередине и смотрел на них, пытаясь поймать руками. Мне было лет десять. И я видел своё отражение в зеркале, которое было в полный рост. Большие глаза были наполнены радостью, а с губ срывался восторженный смех. Напротив, стояла мама и махала мне из зеркала рукой, подзывая меня к себе. Но я смеялся, смотря на неё, но с места не двигался.
Это напомнило мне, как тогда, в моём детстве, когда я смотрел на двойную радугу через окно своей комнаты, веселился и был полон восторга, в комнату вошла мама и печально произнесла: «Асман, мальчик мой, мне нужно с тобой серьёзно поговорить».
Оторвавшись от лицезрения необычного природного явления, которое мне довелось увидеть тогда впервые, я подошёл к маме и обнял её. Она крепко прижала меня к себе, и, опустившись на колени передо мной, стала целовать мои руки, тоскливо шепча мне в лицо: «Я надеюсь, когда ты подрастёшь, то поймёшь меня. Поймёшь, что я поступила правильно по отношению к тебе и не будешь осуждать или винить. Я хочу, мой хороший, чтобы ты был счастлив. Чтобы из тебя вырос замечательный человек. Будь послушным и справедливым. Слушайся папу и никогда не смей повышать на него голоса. Он твоя защита, твой стержень на долгие годы вперёд. Береги его и не предавай». По лицу мамы слёзы текли потоком. Губы дрожали, так же, как и хрупкое тело. Я ничего не понял из её слов, но в голове сразу закопошился рой нехороших мыслей. «Что случилось, мам, почему ты плачешь?» – спросил я её тогда. Она ещё крепче обняла меня и горько всхлипнув ответила: «Я пыталась быть хорошей мамой, честно. Хотела отдать тебе всю себя без остатка. Ты был моим долгожданным. Моим самым желанным подарком на свете. Надеюсь, ты простишь меня оттого, что не смогла сдержать свои обещания, когда-то данные мною тебе. Но… Но у меня просто нет иного выбора. Я должна это сделать. У меня просто нет сил жить двойной жизнью. Я не имею больше права обманывать тебя, равно как и твоего отца. Прощай, мой любимый сыночек. Я всегда буду помнить тебя». Она резко встала и пошла по направлению к двери. Я бежал за ней и кричал, чтобы она не уходила, но она не оглянувшись, ушла.
И только потом, вечером, когда я доконал хмурого отца допросами: куда делась мама и что могло случится с ней, он зло отчеканил мне, что мама нас бросила и ушла к другому мужчине. Мы стали ей не нужны и поэтому она решила попросту сбежать. Шок обуял моё тело. Казалось, я потерял дар речи на долгое время. Такого предательства не ожидал никто. Ни я, ни отец, ни наши родственники. Она просто встретила какого-то мужчину, вдвое старше себя, оставила позади законного мужа и сына, и решила начать свою жизнь заново. Отец рвал и метал от ярости. Он хотел её найти и сурово наказать, но мама скрылась со своим любовником в неизвестном направлении и, с тех пор так и не объявлялась. Меня воспитывал отец. Порой жёстко, сурово, но справедливо. Он делал всё для того, чтобы поставить меня на ноги. Жениться он больше так и не смог. Иногда, когда он думал, что я не вижу, он украдкой смотрел совместные фотографии с мамой и плакал, быстро стирая слёзы с морщинистых щёк. Не хотел казаться слабым даже для самого себя. Я очень уважал своего отца, поэтому старался никогда не разочаровывать. А маму я изредка, но вспоминал. Вот только как-то отдалённо и размыто припоминался мне её облик. Понял ли я её поступок? Нет, и как не пытался, так и не смог понять. Хотел бы я её увидеть? Да, возможно. Но только за тем, чтобы посмотреть в, когда-то родные, глаза и задать вопрос: за что?
Встав с кровати, я потянулся, стараясь прогнать сон от себя прочь. Вот и с чего мне приснилась сегодня женщина, которая в прошлом называла меня сыном, но смогла спокойно бросить на произвол судьбы, даже не удосужившись за все эти годы узнать, как у меня дела? Жива ли она вообще я не знал, да и знать не слишком то хотелось. Чрезмерно много боли, которая отложилась в детстве, попыталась прорваться наружу, но я давно хладнокровно закрыл эту боль на замок, и сейчас никакой сумбурный сон не заставит испортить мне настроение. Тем более сегодня вечером, я должен буду увидеться с Алисой.
При воспоминании о ней, как-то непривычно сладко сжалось в области желудка. Я просто обязан провести сегодняшний вечер на отлично. И ничто не нарушит мои планы. Проходя на кухню мимо зеркала, что висело в коридоре, я широко улыбнулся и подмигнул своему отражению. Крепкий кофе взбодрил меня и настроил на ещё более позитивный лад. Этот выходной будет самым незабываемым в моей жизни. По крайней мере, я так надеялся.
***
Без двадцати шесть я вошёл в кафешку, которую выбрал для встречи с Алисой. Её, конечно же, ещё не было. Присев за дальний столик и изучив меню, решил скрасить время ожидания чашкой зелёного чая, поглядывая на широкий телевизор, который висел над барной стойкой, транслировавший музыкальные клипы. Периодически в кафе то входили, то выходили незнакомые люди, которые меня мало интересовали. Стрелки часов уже как двадцать минут перевалили цифру шесть на циферблате наручных часов. Я заметно стал нервничать. Неужели обманула бессовестная девчонка? Решила со мной поиграть? Что ж, я ей устрою. Найти её не так-то сложно, тем более в базе данных у меня сохранился адрес этой шутницы. Я намеревался уже встать и уйти, так как не видел смысла просиживать в кафе весь оставшийся вечер, как в поле видимости появилась запыхавшаяся девушка. Увидев меня, она поспешно направилась ко мне и остановившись перед столиком, виновато выдохнула:
– Простите, ради бога. Ехала в автобусе. Попала в небольшую пробку. Не думала, что смогу задержаться.
– Ничего страшного, – губы невольно нарисовали улыбку. Я рад был её видеть. Не обманула. Пришла. Это самое главное. – Присаживайся.
Я мельком посмотрел на неё. Сегодня она была одета в белый сарафан, такого же цвета балетки и при ней находилась бежевая сумочка. Волосы были распущены и струились по оголённым плечам, мягко ложась на полуоткрытую спину. На лице минимум косметики, что, несомненно, мне приглянулось, так как я не любил девушек, у которых «штукатурка» на лице нанесена была маской. Всё мне понравилось в её облике, только вот её глаза… В них не было никакой радости или позитива. Грустный взгляд скромно скользнул по мне и опустился к ладоням, которые она положила перед собой на стол, когда присела.
– Заказать что-нибудь? – поинтересовался я. Она отрицательно мотнула головой.
– Не стоит.
– И всё же я предлагаю хотя бы выпить.
– Хорошо, – короткий кивок. Она не смотрела на меня и всё время сверлила взглядом ладони, которые она то сжимала, то разжимала.
– Что предпочитаешь? – попытался я выяснить у неё. Она безразлично пожала плечами.
– Мне без разницы.
– Тогда вино?
– Угу.
– Красное или белое?
– На ваш выбор.
– Ну тогда закажу белое, – я подозвал официанта. – И да, не надо мне выкать. Договорились?
Снова короткий кивок.
Когда принесли вино к столику, я разлил его по высоким бокалам и протянул один бокал Алисе, а второй взял в руки.
– Предлагаю выпить за сегодняшний вечер.
– Как вам… тебе, – поправила она быстро, – будет удобно.
Она осушила свой бокал залпом, поймав мой удивлённый взгляд. Она невинно посмотрела на меня и слегка улыбнулась, тут же улыбку спрятав.
– Горло пересохло.
– Может тогда водички?
– Нет, спасибо.
– Ещё бокал?
– Да, пожалуйста.
Я подлил ей вина. Она придвинула стеклянную ёмкость к себе, и задумчиво стала водить пальцами по ободку бокала, так и не поднимая на меня глаза. Молчание затягивалось. Мне, несомненно, было приятно смотреть на девушку, но нужно было с чего-то начинать разговор. Да, чёрт возьми, я отвык от общения с женщинами и не знал, как правильней вести себя, чтобы не показаться глупым. Но сказать что-то я всё равно должен. Вздохнув и слегка отпив терпкий напиток, я проговорил:
– Прекрасная погода сегодня…
Я запнулся. Кажется, упоминание о погоде никак не вписывалось в общую картину. Тем более, мы оба прекрасно знали, зачем мы здесь собрались. Я чувствовал себя несмышлёным юнцом с переполнявшими молодой организм разбушевавшимися гормонами, который сидит на первом свидании и ждёт, когда девушка сама возьмёт инициативу в свои руки.
– Да, хорошая погода, – Алиса кивнула. – Но позвали вы меня сюда… ты сюда позвал не для того, чтобы её обсуждать. Ведь так?
– Именно.
– Так зачем тянуть время на бессмысленные разговоры? – она прямым взглядом посмотрела на меня и вновь опустошила бокал до дна. – Давай перейдём сразу к сути.
– Хорошо, – я вытер испарину над губой и усмехнулся. – Не думал, что так тяжело будут даваться слова, но честно сказать, ты меня немного огорошила, когда предложила мне… ну… в общем, я не ожидал такой исход событий.
– Я понимаю. Это было глупо и бессмысленно. Ты же женатый человек. А я предложила тебе такое.
Я с мимолётной грустью посмотрел на кольцо, что было надето на безымянный палец руки, покрутил его и улыбнулся.
– Не обращай на него внимания. Я не женат. А это так… мелочь из прошлого. И, как свободный человек, не обременённый никакими узами брака, хочу пуститься во все тяжкие, а также воспользоваться твоим предложением. Уж очень оно заманчиво прозвучало у меня в кабинете.
Глаза девушки на секунду вспыхнули и тут она, поперхнувшись, начала кашлять. Я поднялся с места и хотел похлопать ей по спине, но она поспешно отхлебнула из моего бокала, поставив его потом на место, выставив вперёд маленькую ладошку.
– Я в порядке.
– Точно? – я протянул руку и положил её на ладонь девушки.
Та кивнула, осторожно освобождая руку. Я осмотрел зал. В кафе стало прибывать много народа, заполоняя всё свободное пространство. Гомон, смех и громкие выклики то и дело долетали до нас. Общаться в такой обстановке стало невозможным. Тут я заметил в стороне, за соседним столиком, высокую блондинку, которая цинично смотрела на нас, что-то говорила другой девушке, наклонившись к её уху. Алиса тоже её заметила. Щёки побледнели, глаза забегали из стороны в сторону, будто пытались за что-нибудь зацепиться. Она заметно стало ёрзать на месте, будто хотела сорваться и побежать сломя голову отсюда подальше.
– Что-то не клеится у нас здесь разговор. Предлагаю поехать ко мне и обсудить всё там. Идёт?
– Хорошо, – согласно закивала Дворцова, поднимаясь со стула. Я встал за ней следом. Расплатился за заказ, и мы двинулись в сторону выхода. Чтобы наладить физический контакт с девушкой, я смело положил на её талию руку. Та испуганно дёрнулась, но вырываться не стала.
Мы вышли из кафе на свежий воздух и подошли к моей припаркованной машине. Усевшись внутрь, я включил на магнитоле ненавязчивую музыку, чтобы играла на фоне, разгоняя нагнетающую обстановку, завёл мотор, и мы плавно тронулись вперёд.
Мы ехали в неизвестном мне направлении, в чужой для меня машине, с мужчиной, который намеревался провести сегодняшнюю ночь со мной. Мне было тоскливо, одиноко и так горько от осознания, того, что ничего уже нельзя предотвратить. В моём сознании копошился клубок бессвязных мыслей, которые заставляли голову взрываться от боли. Ещё утром я была полна решимости отказаться от своей затеи и никуда не пойти. Позвонила Артёму, чтобы поговорить и объяснится, что сглупила и, собиралась делать то, что делать вовсе не хотела. Греков трубку не брал. Я не стала надоедать и отправила смс с текстом: «Я уже дома. Я люблю тебя и очень хочу увидеть». Он не ответил. Полдня я металась по квартире в попытках отыскать в себе здравый смысл и послать всё далеко и надолго, но понимала, что не могу так просто сойти с дистанции, оставляя за собой шлейф неприятностей, которых, итак, появилось выше головы.
Ближе к пяти вечера, не выдержав пытки над своим помутневшим сознанием, я собралась наспех и покинула квартиру. Я приду на эту ненавистную встречу со следаком и постараюсь понять, что действительно он от меня хочет. Но, сидя в кафе, напротив мужчины, который чётко обозначил свои позиции касательно меня и планов на вечер, я чуть не подавилась от шока, понимая, что отвертеться не получится. Вдобавок, не обращая внимания на происходящее вне нашего столика и погрузившись глубоко в себя, я не сразу заметила то, что рядом показалось знакомое женское лицо. Я побледнела, увидев перед собой лучшую подружку Зайцевой – Наташу Гладких. Она с издёвкой смотрела на меня и перешёптывалась с какой-то незнакомой мне девчонкой. Я готова была сквозь землю провалиться от стыда, но слава богу Айдаров заметил перемену моего, итак, не лучшего настроения, и предложил поехать к нему домой. Я незамедлительно согласилась, так как больше не могла находиться в этом ужасном кафе, пропитанного запахом чужих сладких духов, жаренной картошки фри и ментоловыми сигаретами.
И вот, сидя в машине, я украдкой поглядывала на молчаливого мужчину, который уверенно вёл машину по трассе, я кусала губы в отчаянии и гадала, что же будет дальше. Как я смогу переступить через себя, свою гордость и принципы и смогу заняться с ним сексом? Господи, мне противно было об этом думать, не то, что делать. Голова пошла кругом от переживаний. Я должна что-нибудь придумать, чтобы этого не случилось. Должна, чтобы мне этого не стоило.
Мы подъехали к высотному зданию. Припарковав машину у подъезда, мужчина заглушил мотор и посмотрев на меня, бодро произнёс:
– Приехали.
Тяжело вздохнув, я кивнула.
– Хорошо.
Мы вылезли из машины. Послышался короткий писк сигнализации. Доехав на лифте на нужный этаж, вышли на лестничной клетке и прошествовали к крайней железной двери.
– Минутку, – произнёс Айдаров, доставая из кармана брюк ключи. Открыв дверь, он распахнул её передо мной. – Проходи.
Он зашёл первым и включил свет. Небольшую прихожую осветил неяркий свет. Я нерешительно стояла в дверях, не в силах сделать роковой шаг, который тянул меня на собственную погибель.
– Проходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома.
Мужчина говорил это таким будничным тоном, будто пригласил меня выпить с ним чашечку чая и обсудить пустячное дело. Я помялась с ноги на ногу, но решила не перечить. Когда дверь за мной захлопнулась, а вдобавок была закрыта на замок, внутри меня всё перевернулось и по телу пробежала дрожь страха. Айдаров прошёл от меня в сантиметре и остановился почти впритык, внимательно поглядывая сверху.
– Что-нибудь будешь? Чай, кофе? Или может что из алкоголя? Вино, я думаю, найдём.
– Давай вино, – мне хотелось напиться до кондиции, чтобы ничего не видеть и не чувствовать. Асман легонько подтолкнул меня в сторону зала. А сам направился на кухню. Я прошла в небольшую комнату, где располагался диван, два кресла, небольшая стенка в котором был вставлен приличных габаритов телевизор. Окна были задёрнуты малиновыми занавесками, а сама комната была в лиловых тонах. Я присела на краешек дивана, пытаясь справиться с внутренним волнением, но едва удавалось сохранять спокойствие и, уж тем более, быть сосредоточенной.
– А вот и я, – улыбнувшись сказал Айдаров, показавшись в поле зрения, притащив с собой бутылку белого вина и два высоких хрустальных бокала. Поставив всё это на журнальный столик, он наполнил бокалы до краёв и протянул мне один. – Только это будет последний бокал на сегодня, Алиса. Ты нужна мне в сознательном состоянии.
Я густо покраснела и неосторожно отпила из бокала, пролив часть себе на грудь. По белоснежной ткани расползлось мокрое пятно.
– Ох! – разочарованно слетело с моих губ. Асман подскочил с места и побежал на кухню, притащив оттуда полотенце.
– Сейчас попробуем исправить, – он поспешно стал вытирать ткань на моей груди, я мягко отстранилась, видя, как загорелись его глаза, когда он касался меня.
– Не нужно. Я сама.
– Хорошо. Как скажешь. А теперь я бы хотел обговорить с тобой некоторые детали, касательно нашего с тобой будущего времяпровождения.
– Какие? – я присела на место и теперь старалась пить аккуратнее, не поднимая глаза на мужчину.
Он собрался с мыслями и чётко проговорил:
– Во-первых, встречаться будем на моей территории. Встречи будем обговаривать заранее. Посредством смс или звонков – это решать тебе. Во-вторых, никакой зажатости быть не должно. Больше уверенности и раскрепощённости. Ты меня понимаешь, о чём я?
Я, не ответив кивнула, хотя хотелось плеснуть ему в лицо вином, ударить бутылкой по его башке и свалить отсюда не глядя.
– С тобой я хочу попробовать всё и, надеюсь, ты со мной будешь солидарна. Если что не умеешь – научим, не волнуйся. Потренируемся, так сказать, но постараемся всё освоить. Со своей стороны, гарантирую чистоплотность, адекватность и умеренность. Всё будет в допустимых рамках. Обещаю быть с тобой деликатным. Есть какие-то вопросы?
– Только один: как долго это будет продолжаться?
Он почесал бритую голову и хмыкнув ответил:
– В зависимости от того, как скоро мне это наскучит.
Я допила вино до дна, дрожащей рукой поставив бокал на столешницу.
Асман сделал тоже самое, а потом вымолвил:
– Если нужно в душ – пожалуйста, иди.
Я отрицательно замотала головой.
– Нет. Мне не надо.
– Ну как хочешь. А я, пожалуй, схожу, сейчас вернусь. Не скучай. Да, кстати, дай мне сумку.
– Зачем? – я удивлённо подняла на него глаза.
– А это для страховки. Побудет со мной в ванной. На тот случай, если вдруг захочешь сбежать.
Он подмигнул мне и ушёл с зала, прихватив мою сумочку. Я заскрежетала зубами и, обхватив голову руками, закачалась на месте словно болванчик, не зная, что предпринять в данной ситуации. Послышался звук льющейся воды. Хитрый гад предусмотрительно забрал у меня самое ценное. Ведь в сумке у меня был не только кошелёк с деньгами, которые мне наверняка понадобятся на обратный путь, но также паспорт (который я всегда носила с собой) и, конечно же, мобильник. Встав с места, я подошла к окну и отодвинув штору, выглянула наружу. Закатное небо было окрашено в фиолетово-красные тона. Красота заката не только пленила, но и угнетала. Не здесь в данную минуту я должна находиться и, уж не с тем, кто хочет полакомиться мною на ужин, словно аппетитной отбивной. Насытиться сполна и отпустить на все четыре стороны. А уж ответ Айдарова на мой вопрос вообще меня возмутил до глубины души. Что же это получается, он будет пользоваться мною, когда захочет, как захочет, где захочет, и перестанет свои домогания, только тогда, когда я ему надоем? Как же противно это было слушать. Быть игрушкой в чужих руках было так мерзко и унизительно, но я сама выбрала этот путь разврата, боли и унижения, только чтобы спастись от участи оказаться за решёткой по отвратительной статье, опозорив не только себя, но и маму. Но согласившись лечь под первого встречного-поперечного, разве это не сильнейший позор? Это намного хуже. Я заплакала, жалея себя и своё будущее, которое спустя считанные минуты будет растоптано и уничтожено моими же руками.
Позади послышались неторопливые шаги. Я не заметила, как Айдаров закончил водные процедуры и уже вошёл в комнату. Я не повернулась, быстро стирая с щёк слёзы, всё так же уставившись в окно. Боялась увидеть его полностью обнажённым. Он подошёл ко мне впритык. Я ощутила его горячее дыхание, которым он обдавал меня и по телу побежали мурашки.
– Ну что, ты готова?
Я не ответила, почувствовав, как сильные руки легли на мои плечи. Ловкими пальцами мужчина стащил бретельки сарафана в стороны, касаясь осторожно кожи моих рук, уверенно скидывая тонкую материю на пол. Оставшись только в белом нижнем белье, я вся сжалась. Дрожь отвращения не заставила себя ждать. Я не хотела, чтобы он меня касался, но Айдаров, похоже, был полон решимости и действий.
Медленно и уверенно он развернул меня к себе. Мои опасения по поводу его оголённости не подтвердились. Асман был лишь наполовину обнажён. По мускулистому торсу стекали капельки прозрачной воды, а на бёдра были натянуты свободные серые шорты, опускающиеся до колен. Он был сильно возбуждён и это было видно невооружённым взглядом. Я отвела глаза в сторону, стараясь не смотреть на мужчину, но тот смело притянул меня к своему телу, нежно и аккуратно лапая своими ладонями-лопатами по всем доступным местам, будто боялся нарушить какую-то невидимую грань. Мягко помассировав грудь через тонкую ткань бюстгальтера (сегодня я надела его без пуш-апа, что, конечно же, облегчило доступ для Айдарова), и, наклонившись, припал к моим губам. Я зажмурилась и застыла словно статуя, натянувшись подобно тугой струне.
– Что случилось? – оторвавшись от меня, Асман прямолинейно посмотрел на меня сверху. – Кажется, мы обо всём договорились. Ведь так?
– Я просто… – не находила я слов, сильно покраснев.
– Что? Не надо стыдиться. Всё будет хорошо, обещаю.
Он поднял меня на руки, как пушинку, и понёс в сторону дивана. Я ойкнула от неожиданности, когда он откинул меня спиной на мягкий ворс пледа, которым был застелен диван, и ловко забрался сверху, придавливая меня своим мощным телом. Свободной рукой продолжая лапать меня, а губами покрывал мои плечи горячими поцелуями. Тошнота стала подкатывать к горлу. Я попыталась вырваться, но была крепко прижата и, не представлялось никакой возможности, вырваться из этого плена.
– Пожалуйста, не надо! – громко вскрикнула я, почувствовав, как его длинные пальцы направились вниз, оттягивая кромку трусиков, пытаясь пробраться к самому сокровенному.
– Что опять не так? – между бровей пролегли глубокие морщины. – Может хватит устраивать концерты?
– Я не… не могу, – заплакала я, отвернув голову в сторону, прикусив до боли нижнюю губу. – Прости.
Асман приподнялся надо мной на локтях и внимательно посмотрел в лицо.
– Между нами уговор, Алиса, или тебе напомнить? Ты сама предложила мне секс, а теперь пошла на попятную? Так дела не делаются, вообще-то.
– Я знаю. Я несла такую околесицу в твоём кабинете, отчего до сих пор не могу прийти в себя. С языка сорвалось то, о чём я сильно пожалела в последствии.
– Что? – Айдаров нахмурился. – Только ради того, чтобы я тебя вытащил, ты мне пообещала быть моей, а сама, оказывается, не хотела всего этого?
– Да, не хотела, – я заплакала сильней, закрыв лицо ладонями, глухо простонав сквозь пальцы. – Прости меня. Я думала, что смогу, но – нет. У меня есть молодой человек и я его очень люблю. Я не хочу изменять ему. Не хочу предавать. Мне так жаль, что всё так получилось, но заставить себя через силу я не могу.
– А я могу! – сердито отчеканил Айдаров, вновь припав на меня сверху, жёстко оторвав мои руки от залитого слезами лица, и подняв их над моей головой, стал держать свободной рукой, крепко сдавливая. – Не надо делать из меня дурака, Дворцова!
Я громко заревела, пытаясь сопротивляться.
– Не надо, прошу! Ну не надо!
Айдаров только сильнее распался. Вновь хотел меня поцеловать, но я вращала головой из стороны в сторону, не давая шанса прикоснуться. Разозлившись окончательно и понимая, что если продолжит дальше, то перейдёт допустимую грань дозволенного, Асман решил оставить свои бесполезные попытки и слез с меня. Встав с дивана, он зло фыркнул, подтянул слегка слезшие шорты и указал в сторону двери.
– Вставай, собирайся и уходи!
Он вышел поспешно с комнаты. Я поднялась с дивана и подняв свой сарафан, который так и продолжал лежать у окна, стыдливо его надела. Меня всю шатало и кружилась голова. Было так противно от происходящего, но внутри как будто камень с души свалился и становилось легче. Ничего не произошло и, – это главное. Я направилась к выходу, молча натянув на ноги балетки. Мимолётно взглянув в зеркало, я ужаснулась. Волосы были спутаны и торчали во все стороны непослушными прядями. Глаза были красными и опухшими от слёз, а на нижней губе виднелась кровь. Я попыталась привести себя в порядок, как в поле видимости появился Айдаров. Он быстро прошёл мимо меня создав небольшой вихрь, который холодным потоком обдал меня с головы до ног. Я успела заметить, что он нацепил на себя белую футболку и чёрные джинсы. Спустя мгновение он вышел ко мне, протягивая мою сумку.
– На, держи.
Потом подошёл к двери и отворил замок, приглашая жестом выйти наружу. Я понуро опустила голову и шагнула за порог квартиры, тихо прошептав:
– Прости, что так получилось.
Асман скривился лицом услышав это. Я думала он громко захлопнет за мной дверь, но он закрыл её на ключ и подошёл к лифту вместе со мной, нажимая на кнопку.
– Я отвезу тебя домой.
– Не надо, – начала упрямиться я, краснея как рак, не зная куда смотреть, но только не на него. – Зачем? Я сама прекрасно доберусь. Я, итак, испортила тебе вечер и не стоит тратить на меня своё время.
– Перестань, – жёстко ответил Асман, шагая в подъехавший лифт. – Это моё решение и не надо пытаться его оспорить.
– Хорошо, как скажешь, – пожала я плечами, чувствуя на себе тяжёлый взгляд мужчины.
Мы молча доехали до первого этажа, вышли из подъезда и подошли к машине. Я готова была провалиться сквозь землю от «услужливости» следака. Это же надо до такого додуматься. Девушка ему наобещала в три короба, распалила, потом отказала, а он её до дома решил проводить! К чему вся эта наигранность? Зачем эта ненужная показуха? Возражать было бессмысленно. Да и ни к чему. Пусть делает что хочет, раз ему нравится такие странные манипуляции. Главное, что я скоро буду дома и, постараюсь забыть весь сегодняшний вечер, как страшный сон.
Мы выехали со стоянки. Молчали оба. Когда доехали до моего дома и, остановились недалеко от подъезда, я тихо вздохнула и произнесла:
– Я хочу… – попыталась я извиниться, но он вытянул вперёд ладонь и грубо меня прервал:
– Не надо ничего говорить, Дворцова. Всё уже выяснили. Иди восвояси. Век бы тебя не знать. Свалилась же на мою голову, бестия. Надеюсь, больше не попадёшься на моём пути. А уж если попадёшься, то – здесь уж пеняй на себя.
Я покрылась бордовыми пятнами от такого высказывания, но решила не препираться и торопливо вылезла из машины, которая поспешно скрылась за ближайшим поворотом, оставив за собой слой толстой дорожной пыли.