Париж. Весна. 2018 год.
Отношения с Д’Иссеньи совершенно снесли мне крышу и меня несло по всем кочкам. В начале моего романа Орели была рада, что у меня наконец появился мужчина, но прошло совсем немного времени и, видя мое неадекватное состояние, уже ворчала, говорила, что я свихнулась на своем Жорже, обвиняла меня в том, что я забываю о благоразумии. Я, конечно, возражала, говорила, что она сама меня провоцировала на то, что мне нужен любовник. Моя помощница возражала, говорила, что во всем нужна мера и приводила в пример свои отношения с Крисом:
– У меня тоже любовь, тоже отношения, но я же не теряю голову! Всему нужна мера, а ты превратилась в безумную. Нельзя так безоглядно отдаваться мужчине. Ты вообще уверена, что это любовь, а не просто влечение, страсть? Он перестанет тебя ценить! Крис, например, знает свое место, мы позволяем себе секс все викэнды и еще один раз на неделе. Но я же не думаю о моем парне все время! Если только о нем и думать, то когда работать?
Я отмахивалась от ее наставлений. На самом деле, мне было безумно хорошо с Жоржем! Говоря высоким стилем, я вновь обрела радость бытия. Д’Иссеньи был не только страстным любовником, он был еще и интересным человеком, рассказывал о тех местах, где ему довелось побывать по роду своей деятельности, о людях, с кем он встречался. У него были обширные связи и знакомства. И очень много работы. Телефон его звонил не переставая. Кто-то хотел встретиться, или обсудить немедленно важный вопрос, из всевозможных редакций сыпались просьбы написать статью, дать заключение, напоминали о разных мероприятиях, конференциях. Даже ночью ему не давали покоя. Словом, жизнь в телефоне. Но, когда он был со мной, то полностью отдавался мне и нашим свиданиям.
Жорж Д'Иссеньи был щедр, он все время пытался делать мне подарки. Дарил старинные драгоценности и всякие антикварные вещицы, но я неизменно останавливала эти порывы. Мне не хотелось, чтобы наша связь хоть как-то была испорчена огромной ценой его подношений. Конечно, это было непрактично, конечно, для состоятельного мужчины сделать подарок в виде колье, купленного на Пляс Вандом, не было разорением, но единственное, что меня привлекало в наших отношениях – это сам Д’Иссеньи. И еще, не знаю почему, но меня пугала зависимость от того, что я буду ему чем-то обязана, если приму дорогой подарок.
Каждый день я просто ждала встречи, чтобы заключить своего мужчину в объятья и предаваться снова и снова крышесносному сексу. Моего любовника, тянуло ко мне с такой же необузданной силой, он звонил по многу раз в день, без конца признавался в любви и провокационно шептал в трубку о своих неприличных фантазиях, о том, что он со мной сделает, как только мы окажемся в спальне. Словом, я была счастлива.
Одно лишь поначалу омрачало мое счастье. Мне казалось, что, если я сплю с Жоржем – это предательство памяти Клода. Чувство вины не давало мне покоя, пришлось даже сходить на консультацию к психологу. В конце концов я пришла к выводу, что это не предательство. Жизнь берет свое, я – молодая женщина и хочу обычного женского счастья. Я отдала дань своему горю, чуть сама не умерла от поразившей меня тоски и депрессии, а теперь настало время жить и радоваться новой любви!
И еще я невольно их сравнивала. У Клода, любовь ко мне сочеталась с потрясающей нежностью. Он весь преображался, когда смотрел на меня, дотрагивался, целовал, ласкал. В постели он был необыкновенно внимателен и ласков. Порой, мне хотелось большей страсти, даже грубости, хотелось, чтобы он доставлял мне не только удовольствие, но и боль. Мне хотелось агрессивного, грубого секса. А Клод не был готов к тому, чтобы трахать меня жестко и грубо. Мне не с кем было его сравнить, поэтому я принимала его таким, каким есть. Вот только мой темперамент требовал большего, почти всегда я брала на себя роль лидера в постели, была агрессивной, оставляла царапины и засосы на его теле, кричала и рычала, когда достигала оргазма. Он наслаждался проявлениям моей сексуальности и позволял мне делать все, что мне захочется, но сам оставался осторожным, говорил, что не может делать мне больно.
Я была для него его маленькой девочкой, обожаемым существом. Это проявлялось даже в мелочах. Клод обожал меня купать. Он относил на руках в ванну, большой губкой водил по телу, прикасался губами к груди и спине, не переставая шептать, что я его маленький лесной эльф, что он может меня легко сломать одним неосторожным движением. Клод любил обнимать меня, стоя перед зеркалом.
– Смотри, какая ты маленькая, – говорил он, склоняясь надо мной, – я могу сломать твою талию двумя пальцами. Ты – как воробышек в моих руках, – и целовал меня в затылок, брал на руки и кружил по дому.
Иногда мне даже приходило в голову сравнение с ребенком, которому безоговорочно подчиняется большая и грозная собака. Этот сильный мужчина готов был подчиняться и служить мне. Его любовь была похожа на добровольное рабство. Клоду такие отношения доставляли удовольствие, ему казалось, что подчиняясь маленькой женщине, он становится только сильнее.
С Д’Иссеньи с самого начала был огонь. В любовных играх мы были равными партнерами. Мы бросались друг на друга как голодные звери, не заботясь о том какие увечья можем нанести друг другу. Если наша разлука длилась больше суток, то достаточно было лишь прикосновения, чтобы нас обоих начинало трясти от желания. Иногда нам не хватало времени добраться до моей квартиры, и мы забегали в ближайший отель, чтобы, не тратя ни минуты заняться любовью.
Орели говорила, что, когда мы вместе, на нас стыдно смотреть. А Жорж признавался, что у него стояк двадцать четыре часа в сутки и ему уже некоторые близкие друзья советовали обратиться к доктору.
Мои соседи по квартире многозначительно улыбались, встречая меня возле лифта, а мадам Хуарес, консьержка, говорила, опустив глаза и многозначительно улыбаясь:
– Как я рада за вас, мадмуазель Фелан. Наконец вы нашли свое счастье. Такой мужчина не каждый день встречается.
Это означало, что мои крики во время секса с Жоржем проникали сквозь стены и я стала предметом обсуждения жителей всего дома.
И все-таки Отели оказалась права, мой роман начал вредить работе. Как-то раз Илья приехал без предупреждения в галерею, чтобы обсудить срочный вопрос, но я уже договорилась с Жоржем о встрече, и он ждал меня в машине прям под дверью галереи. Пришлось что-то врать Завадовскому и отговариваться. Вместо того, чтобы заняться делом, я на глазах у Ильи села в спортивный Мерс любовника и уехала. А на следующий день партнер поставил мне жесткий ультиматум. Он позвонил и сразу приступил:
– Слушай, подруга, – он был, как всегда, грубовато откровенен, – я не собираюсь ходить вокруг да около. Прими то, что я тебе скажу как мое условие. Тебе нужно расстаться с этим мужиком, иначе я снимаю тебя с проекта, или вообще закрываю его.
– Что?! Почему?! – я была в шоке. – Это уже слишком, Илья, что это ты себе позволяешь? Какое отношение мой мужик имеет к проекту? При чем здесь Жорж? И, вообще, моя личная жизнь тебя не касается!
– Касается, очень даже касается! Твоя личная жизнь мешает бизнесу! Да, дорогая, посмотрел я на тебя вчера. Вместо того, чтобы заняться делом, ты подхватилась и побежала трахаться со своим кобелем! – Илья кипел и не выбирал выражения. – Этот хер мешает работе! Проект не движется. Время идет, а ты ничего не сделала. Где обещанный бизнес-план? Где твой хваленый художник? Пустота! Ты хоть понимаешь, что я не могу ждать вечно? По договору это я оплачиваю все расходы, включая твою аренду, а ты даже задницу свою не чешешь! Тебя не застать, ты не отвечаешь на звонки, не перезваниваешь! Я недоволен. Имей ввиду, что в договоре предусмотрены условия о невыполнении обязательств. Перечитай, может это тебя мотивирует. Одним словом, включайся, или мы расстаемся!
Я еще не видела Илью таким, он бросал мне в лицо оскорбления, а я, сломленная его натиском, от неожиданности и шока не находила что возразить.
– Знаешь, Александра, я был лучшего о тебе мнения. Ты вообще себя в зеркале видела, подруга? Сама на себя не похожа, никого не видишь и не слышишь, кроме своего аристократишки! Я совершенно спокойно отношусь даже к извращениям, если они не мешают делу, но рассчитывать на тебя, как на своего партнера в том состоянии, в котором ты сейчас, я не могу! Ты выглядишь, как течная сучка, а он – как кобель! Или вы уже затрахайтесь до смерти и успокойтесь, или включай мозги. Хочешь обижайся, хочешь нет, но предоставь мне подробный бизнес-план в течение недели, или вали к черту!
Захотелось грязно выругаться в ответ и бросить трубку, но Завадовский отключился раньше меня.
Я была в шоке. Этот ублюдок оскорбил меня! Какого черта я вообще связалась с эти уродом! Какое его собачьи дело с кем я сплю! Лицо мое полыхало огнем, и в зеркало смотреться не надо, я и так чувствовала, что щеки и грудь заливала краска, дыхания не хватало. Мне потребовалось некоторое время, чтобы восстановить дыхание и хоть немного успокоиться.
Спустя час, или два я все же нашла в себе силы трезво обдумать звонок своего партнера и согласиться, что Илья был прав в главном. Нельзя пренебрегать обязательствами, работой, бизнес это – бизнес. Вот черт, он был совершенно прав: любовь любовью, а о деле никогда нельзя забывать. Ведь не мешают же отношения со мной вести свои дела Жоржу. Он как-то ухитрялся и заниматься сексом и не забывать о работе. Действительно, нужно включать мозги. Я уже один раз чуть не потеряла свой бизнес, не справившись с эмоциями, и теперь рисковать я не могла. Было бы непростительной глупостью отказаться от партнерства с Завадовским, от его финансирования и поддержки, даже, если он выражался совсем не как джентльмен.
На самом деле, бизнес-план был у меня уже давно готов, оставались небольшие доработки и еще я хотела вставить несколько схем и графиков, но это уже для красоты, или для того, если Илья будет представлять наш проект в банк, чтобы взять кредит. Но из-за того, что мои мысли были постоянно заняты другим, я все не находила времени, чтобы его завершить. Да, нужно срочно доделать и наконец отослать Илье. А еще мне нужно найти художника, того, что я в первую очередь хотела заполучить, этого загадочного Андрея Ратманова. А искать его я собиралась там, где его видели в последний раз – в Ницце. И тут в голове созрел хитрый план. На самом деле план не был таким уж хитрым, просто идея. Идея состояла в том, чтобы поехать в Ниццу вместе с Д’Иссеньи.
В тот же день за ужином я озвучила идею Жоржу, предложила ехать встречать Новый год в Ниццу, сказала, что все равно это время каникул, все куда-то едут отдыхать и мы тоже можем себе позволить хотя бы недельку полного безделья. Ну, не совсем безделья, добавила я, у меня там есть дела, связанные с работой. Но зато мы будем вместе двадцать четыре часа в сутки. И еще, хоть на Лазурке и не сезон, но там все равно тепло и солнечно, а я так устала от парижской серости и дождей.
И еще я пообещала себе, что не прощу Завадовскому его хамства. Прав он только в одном – дело не должно страдать от того, что я влюбилась. Деньги Ильи для поддержания проекта мне нужны, но вмешательство в мою личную жизнь я не допущу! Жила без него и еще проживу! Сволочь деловая! Я не собираюсь подчиняться условиям, которых нет в нашем договоре, никто не имеет права ставить мне условия с кем я могу, или не могу трахаться! Вот так! Гад ты, Илюшка!
Чтобы хоть как-то отыграться, я написала ему очень ядовитый мейл, где официальным слогом подтверждала готовность работать с ним и дальше, даже благодарила за позитивную критику, заверяла, что в течение ближайших дней вышлю ему законченный вариант бизнес-плана. Далее не забыла упомянуть, что в наших деловых отношениях действовать я буду исключительно в рамках договора и, если он, то есть Илья, хочет внести дополнительные условия в этот договор, как то: взаимоотношения сторон договора вне бизнес пространства, то пусть свяжется с моим юристом и обсудит с ним этот вопрос.
Вот так! Пусть теперь думает, прежде чем сыпать оскорблениями и угрозами. В России может нагибать своих подельников, как хочет, а здесь может заткнуть свое мнение о моем поведении в одно место. Подписала и отправила.
Париж. Конец 2018 года.
Жорж обрадовался предложению сбежать в Ниццу на несколько дней. Ему тоже хотелось провести несколько дней вдвоем, только мы и больше никого. Он пообещал разобраться с делами и тогда он свободен. Сказал, что у него есть дела, которые необходимо срочно закончить, а потом с чистой совестью он готов отправиться со мной в хоть в Ниццу, хоть куда!
Когда тем же вечером мы встретились у меня дома, Жорж подтвердил, что освободил целую неделю и даже созвонился с приятелем, у которого дом в Ницце и тот пригласил нас погостить у него. Самого хозяина в это время не будет, так что весь особняк остается в нашем полном распоряжении.
–– А еще там есть потрясающий погреб и Рене разрешил делать туда набеги! Ну, любовь моя, ты довольна?
По поводу погреба я, растянула губы в радостную улыбку, изобразив удовольствие, хотя мне было как-то все равно какого года и какого урожая пить вино. Любое вино, практически любое, купленное в магазине, а не в арабских лавчонках, на мой вкус было хорошим. Все-таки для того, чтобы по-настоящему разбираться в винах, нужно быть французом, родиться здесь. Я же была согласна на любое, особенно сухое белое.
И, конечно, я была счастлива, ведь целую неделю мы будем только вдвоем!
Ехать решили на машине Жоржа, на его спортивном Порше с откидным верхом и я предвкушала потрясающую поездку. Раньше мне никогда не доводилось мчаться по скоростным трассам на такой крутой машине, и я заранее представила себе картинку: крутая тачка, красотка в темных очках, шарф Эрмес на голове, а рядом за рулем обалденный мужчина! Ну что может быть офигенней!
По дороге на юг мы практически не останавливались. Только один раз заехали заправиться и выпить кофе. И еще один раз забежали в туалет, свернув с трассы в "карман", где была обустроена уютная стоянка с чистеньким сортирчиком, там отдали дань природе и немного размяли ноги.
Жорж оказался адским водителем и гнал как черт! Я прикидывала сколько раз нас сфотографировали регистраторы и в какую сумму обойдутся Д’Иссеньи штрафы.
В Ниццу мы въехали уже вечером. Хоть за рулем была не я, но устала так, что даже не могла смотрела по сторонам. А Жорж, казалось, даже не и не чувствовал, что проехал почти тысячу километров, можно сказать, на одном дыхании.
Солнце только что ушло в море, скрылось за линию горизонта, а небо все еще оставалось светлым. Тьма уже готова была опуститься на город, темнело стремительно, как всегда на юге, и к вилле приятеля мы подъехали, когда темнота окутала южный город.
Дом стоял на холме. Перед ним расстилалась ухоженная лужайка, широкими уступами она спускалась вниз, оттесняя в стороны кусты роз и рододендронов. Вдали, сквозь острые силуэты кипарисов и растрепанные кроны пальм блестело море, виднелись крыши домов, крытые темно-охровой черепицей.
Тихо шурша колесами по белому гравию, машина подрулила к входу, тотчас включилась автоматическая подсветка, выхватив из темноты контуры подстриженных кустиков буксуса и крыльцо.
Как только Жорж заглушил мотор, я распахнула дверцу, вынула затекшие ноги из теплого уюта машины и, все еще сидя внутри, вдохнула влажный ароматный воздух. Он хлынул в грудь, наполнил легкие, почти обжигая свежестью. Дышалось так легко, что я поймала себя на мысли: хочу уехать из большого города и навсегда поселиться вот в таком доме, на берегу моря. Казалось, это место создано самим Господом Богом для счастья. Даже зимой здесь было тепло и можно забыть о зимней одежде, и не было нужды наматывать на шею шарф в три оборота, прячась от противной парижской морози.
Да, хорошо-то как здесь! Я рывком выбросила тело с низкого сиденья, потянулась руками вверх. Огляделась и почувствовала себя Евой в раю. Это все-таки была гениальная идея вырваться из дождливого Парижа и хоть несколько дней насладиться солнцем и морем.
Я любила Лазурку. Сравнивая разные города и местечки, раскиданные вдоль побережья, предпочтение всегда отдавала Ницце. Было что-то в этом городе родное. В природе его окружавшей, в радостно-восторженной атмосфере, никогда не покидавшей его и еще было что-то, будившее воспоминания о детстве, напоминавшее летние каникулы на побережье Кавказа.
Жорж достал из багажника чемоданы, занес внутрь, поставил в просторном холле. Потом по-хозяйски нырнул в подсобку, включил электричество, проверил воду и, наконец, удовлетворенно раскинулся на диване в ближней гостиной, вытянув ноги.
Он хорошо знал этот дом, приезжал сюда неоднократно, поэтому, немого отдохнув, провел мне быструю экскурсию и предложил выбрать для нас спальню. Я выбрала ту, где окна были обращены на море.
Дом был настоящей средиземноморской виллой. Войдя, я сразу поняла, что внутри она гораздо просторней, чем выглядит снаружи.
Хозяева виллы обустроили свой быт с максимальными удобствами, все включалось и выключалось с помощью пультов, а бытовые прибамбасы – последний писк дизайна, выглядели так, словно их установили только вчера. Да, хорошие друзья у моего любимого, богатенькие Буратины!
Но больше всего мне понравился прелестный внутренний дворик с лужайкой посередине. Настоящий античный перистиль, спасающий своих обитателей летом от зноя. По периметру в полукруглых проемах стояли апельсиновые и лимонные деревья в огромных глиняных кашпо.
Продолжая осмотр нашего временного жилища, я обнаружила лестницу, ведущую на крышу дома, а там – бассейн. Хозяева предусмотрительно зачехлили его на зимнее время, но воду не слили, значит, плавать в нем можно.
С крыши патио открывался потрясающий вид на город, на бульвар, на море, на рыбацкие судёнышки, вышедшие на ночной лов.
– Он с подогревом, – сказал Жорж, подходя ко мне со спины, обнимая обеими руками, в которых держал бокалы с шампанским.
– С приездом, любовь моя. Выпьем за нас, за наш отдых. Прекрасная была идея приехать сюда. Хочешь поплавать? Могу включить подогрев.
Перехватила бокал из рук Д’Иссеньи, развернулась к нему лицом, скользнула губами по его губам. Я чувствовала себя бессовестно счастливой! О таком отдыхе можно было только мечтать! И да, было невероятно заманчиво окунуться в голубую подогретую воду, лечь навзничь, раскинуть руки, и смотреть на звезды! Или прижаться в теплом уюте воды обнаженным телом к своему мужчине, и придаться любви прямо в бассейне.... Но подумала, что всему свое время. Я слишком устала от дороги, лучше нырнуть в бассейн утром. Я зажмурилась от предвкушения удовольствия. Вот утром, на рассвете можно и пошалить! Фантазия уже уносила меня к волшебным берегам плотских радостей… Жизнь прекрасна!
– Есть хочешь? – Жорж потерся подбородком о мою шею.
О да, желудок напомнил о себе пока еще негромким урчанием.
– А где мы будем ужинать?
Я почувствовала голод, стоило только Жоржу заговорить о еде, ведь кроме бутербродов, которые я приготовила в дорогу и которые мы съели во время остановки, во рту у меня не было и маковой росинки.
– Выбирай, можем приготовить ужин дома, можем выйти в ресторан, можем заказать пиццу, или суши – ответил Жорж.
– А кто будет готовить, если мы никуда не пойдем? Продукты в этом доме есть?
Мне не хотелось в ресторан, туда нужно переодеваться, наводить марафет. Нет, я слишком устала с дороги, чтобы куда-то плестись, делать заказ, ждать заказа, возвращаться обратно на виллу. Пиццу и суши я просто не любила. Оставалось решить кто сегодня вечером будет поваром и какие продукты нам оставили хозяева.
– Готовить буду я, смотри не засни только до того, как я все сделаю, а то я уже один раз хотел тебя накормить, но не вышло.
Странно, не помню, чтобы Жорж когда-то утруждал себя приготовлением пищи для меня. Дома мы не тратили время не готовку, если и ели что-то вроде замороженных полуфабрикатов из Пикара9, которые я грела в микроволновке, или заказывали еду по телефону, но чаще предпочитали ходить в ресторан недалеко от моего дома.
– Да? И когда это было? Напомни. Не припомню такого.
– Давай, я тебе потом расскажу, а сейчас посмотрю, что нам оставили хозяева.
Д’Иссеньи явно не хотел продолжать эту тему. А, казалось бы, невинный вопрос. Но он быстро ретировался в направлении кухни и уже по дороге, я услышала:
– Я просил Рене, чтобы он забил холодильник. Пойдем на кухню, посмотрим на что он не поскупился.
Огромный американский холодильник-монстр был до отказа забит едой, Рене не поскупился ни на что! А почетное место в его утробе занимал шоколадный торт, украшенный блестящей темной глазурью с небрежно разбросанными по ней листочками золотой фольги.
Жорж сразу взялся за дело. Сделал решительное лицо, повязал фартук и, набрав всего, что могло ему понадобиться для готовки, принялся ловко крошить овощи для салата. При этом он дурачился, выделывал всякие смешные номера, подбрасывал и ловил нож, изображал, что отрезал себе палец и строил ужасно смешные рожи. Я умирала от смеха, сидя рядом, наблюдая за всеми его манипуляциями.
В недрах холодильника Д’Исеньи нашел уже разделанную рыбу, мою любимую тюрбо10, оставалось только бросить ее на сковороду, а гарнир он решил приготовить совсем простой, итальянская лапша под соусом песто. Я не переставала удивляться тому, как ловко он орудовал кухонными инструментами, как виртуозно в одну минуту взбил соус в пену, обжарил рыбу до хрустящей корочки, при том, что внутри она осталась нежной и сочной.
Мой мужчина вел себя так, словно приготовлением пищи он занимался каждый день. Хотя, чему удивляться? Среди французов это обычное явление. Все они гурманы и обожают возню на кухне, особенно, как ни странно, именно мужчины. Ну и ладненько, меня это вполне устраивало. Я-то как раз была из той категории женщин, у которых вечно сбегает молоко, пригорает каша, а мясо, даже самое нежное, обязательно превращается в подошву.
– Милая, расставь тарелки и фражэ, они вон там, – Жорж кивнул в сторону шкафа. – Давай поедим здесь на кухне, меньше возни.
Когда я закончила расставлять приборы, он торжественно достал из винного сейфа бутылку белого Шабли Довисс11 со словами:
– Я обещал, что здесь мы будем пить только самое лучшее вино. Рене следит, чтобы его агент регулярно пополнял запасы. Ммм, две тысячи десятый год, – с видом знатока Жорж изучал наклейку и дно бутылки, – тогда был отличный урожай, попробуем, уверен, тебе понравится!
Из винного сейфа Д’Иссеньи достал охлажденные бокалы и осторожно наполнил их светло-янтарным вином.
Пригубила, вкус вина был, действительно, просто божественным!
Поигрывая тонким бокалом на высокой ножке, я вспомнила фразу Жоржа про какой-то ужин, который он якобы готовил для меня, и она почему, зацепила. Д'Иссеньи ничего не говорил без смысла. То, что он готовил когда-то для меня ужин я совсем не помнила. Когда же это было? Я просто зациклилась. Теперь буду мучиться, вспоминать… Ревность вспыхнула и иголкой осталась в сердце. Может, ошибся, может, это было не со мной, а с другой женщиной?
– Так когда это ты готовил для меня ужин, а я не оценила? – я смотрела на него сквозь стекло бокала.
– Расскажу, обязательно, подожди и все узнаешь, торопыга ты моя, – мужчина наклонился и чмокнул меня в висок. Нет, он явно увиливал от ответа! – Не отвлекайся, остынет, приятного аппетита.
А после ужина меня разморило. Вино, вкусная еда, свежий воздух, ароматы влажной земли и стриженного газона, проникавшие через открытые окна из сада, окончательно сморили меня, глаза закрывались. Только бы добраться до постели. На ватных ногах поднялась на второй этаж и просто ввалилась в спальню, снимая по дороге одежду.
Необоримо хотелось спать. Едва добравшись до постели, уже с закрытыми глазами влезла под одеяло, потом почувствовала, как Жорж пробрался ко мне под бочек, поцеловал в затылок, обнял, придавил и тут же затих.
Редкий случай, но сегодня мне не хотелось ни страстных любовных игр, ни даже самого простенького пуританского секса. Мне было довольно того, что теплое сильное тело Жоржа было рядом. Я поерзала, устраиваясь удобнее в объятьях любимого и сон накрыл меня. "Секс можно отложить до утра" – было моей последней мыслью. Жорж, уже во сне прижался крепче, чмокнул в плечо, еще крепче обхватил меня и вскоре мы оба заснули.
Я проснулась среди ночи от того, что почувствовала Д’Иссеньи нет рядом. Приподнялась над подушкой, поискала глазами. Дрема убежала, а силуэт мужчины, стоявшего на балконе, четко нарисовался на фоне неба. Огромная луна, осветлила все вокруг: свечки кипарисов вдали, контуры построек, лужайку, покрытую молочной ночной росой. По глади моря от Луны пролегла яркая серебристая полоса.
Жорж в одних пижамных штанах стоял ко мне спиной, опершись руками на перила, и, как мне показалось, кого-то поджидал. Вилла, окруженная садом, была довольно далеко от дороги, сюда не доносились звуки города, абсолютная тишина, слышался только стрекот цикад, поэтому я хорошо расслышала звук шин осторожно подъехавшей к дому машины. Мягко хлопнула дверца автомобиля, заскрипел гравий под ногами. Мне показалось, я слышала шаги двух человек. Я лежала не шевелясь, не желая обнаружить свое пробуждение, даже глаза прижмурила, делая вид, что продолжаю спать.
Почему-то я была уверена, что Жоржу не хотелось, чтобы я проснулась и стала свидетелем его ночной встречи. Он помахал кому-то рукой и, выйдя с балкона, осторожно пересек комнату, одновременно натягивая футболку, и очень тихо затворил за собой дверь.
Я не остановила его. Пусть думает, что я крепко сплю. Посмотрела на часы, стрелки показывали два часа ночи.
В целом, в приезде ночных гостей не было ничего такого уж особенного, кому-то было необходимо срочно встретиться с Жоржем. Может, по делам, может, по иной причине, да мало ли что могло привести посетителей! Но все-таки в такое время! Я уже знала, что работа Д’Иссеньи продолжается круглые сутки, ему звонили со всех континентов, не считаясь с часовыми поясами. Правда, такого, чтобы он назначал ночью деловые рандеву, при мне еще не было. Впрочем, не мое это дело с кем Жоржу понадобилось встретиться. И все-таки очень странно, ведь он всю дорогу со смехом говорил, что никому не сообщил куда мы поедем и на сколько. Он отключил рабочий мобильник и обещал, что целую неделю мы будем наслаждаться только обществом друг друга.
– Пусть гадают, где я спрятался.
Любопытство просто раздирало меня на части и в конце концов я не выдержала, встала с постели, накинула халат, босиком на цыпочках вышла из спальни, дошла до лестницы и тихонько спустилась в просторный холл. Ночь была ясная, тихая, полная луна превратила сад и все вокруг в сказочные декорации. Высокие деревья светились побелевшими от лунного света ветками, бросая тени на дорожки и фасад виллы. Светлячки порхали среди кустов, их вспыхивающие неоном тельца мелькали то тут, то там. Из ночного сада сквозь приоткрытые фрамуги окон доносились ароматы травы и цветов.
Дом был погружен в тишину. Спустившись, я огляделась, стараясь угадать куда Жорж проводил своих гостей. Стоя посередине широкого холла, я размышляла куда идти. По обе стороны от входа тянулись анфилады комнат с высокими окнами, выходившими в сад. Справа в конце коридора я разглядела неяркий свет и двинулась в его направлении.
Кружевные занавеси кидали на паркет коридора причудливые тени. Я молилась, чтобы ни одна половица не скрипнула под ногой. Трудно объяснить зачем мне понадобилось красться по дому. Что я хотела увидеть, или услышать? Намерения застать любовника за каким-то неприглядным занятием у меня и в мыслях не было, содержание делового разговора меня также не интересовало, но неведомая сила толкала узнать кто эти ночные посетители и что им нужно от Д’Иссеньи в такое время.
Поздние гости и Жорж были в библиотеке. Неслышно на цыпочках подбежала к приоткрытой двери. Дорожка света из библиотеки протянулась по паркету. Голоса были приглушенными и, как мне показалось, раздраженными. Спасибо природе, что наделила меня, помимо хорошего зрения, еще и отличным слухом. Говорили по-английски. Чтобы лучше расслышать, мне пришлось подкрасться ближе.
Замирая сердцем, я сделала еще несколько шагов и застыла за приоткрытой дверью, вся превратившись в слух.
Говорила женщина:
– Послушайте, месье Д’Иссеньи. Вы обещали, что найдете его! – у нее был сильный акцент и она явно злилась. В какой-то момент показалось, это змея издает шипящие звуки. – Вы теряете время, а я теряю терпение. Вы хоть имеете представление, где он находится – дома, в сейфе, в банковской ячейке? Где?! Неужели даже это так трудно выяснить! Времени осталось совсем мало. Не заставляйте меня принимать крайние меры!
Вот стерва! Я сразу возненавидела мерзавку, ненавижу таких баб, которые считают, что им все обязаны. Интересно, кто она такая, почему позволяет себе с Д’Иссеньи такой тон?
– Мадам, – раздался голос Жоржа, в нем звучала сталь, – вы, кажется, забываете с кем разговариваете! Это у себя вы что-то представляете и можете командовать. Я не только вам ничего не обещал, но и предупреждал, что не уверен в том, что он вообще существует. Вы притащили мне весьма сомнительную информацию и попросили о помощи. Я сказал, что нужно все проверить, а также проверить достоверность вашей информации о владельце.
Я не узнавала своего любовника, никогда не слышала, чтобы он так с кем-то разговаривал. Чувствовалось, что он в бешенстве, но при этом старается держать себя в руках.
– И еще, должен предупредить вас, дорогая мадам, что, если вы продолжите говорить со мной в подобном тоне, или что-либо от меня требовать, а, тем более, угрожать, я попрошу вас немедленно покинуть этот дом! Вы пытались навязать мне сотрудничество и свои услуги, на что получили мой отказ, но вы не поняли. Кто вы такая, чтобы я пользовался услугами какой-то жалкой авантюристки? И вот теперь вы являетесь сюда среди ночи и осмеливаетесь говорить со мной подобным образом! Советую вам и вашим друзьям, кем бы они ни были, не переходить мне дорогу. Пожалеете! – мне показалось, что зубы его заскрипели. – Вы знаете мою репутацию и мои возможности, я слов на ветер не бросаю.
Тут заговорил мужчина, голос его был встревоженным, он явно хотел прекратить конфронтацию.
– Господа, господа, давайте успокоимся! Я сожалею, что наша беседа приняла такой оборот. Дорогая, – он с расстановкой продолжил, обращаясь к женщине, – ты не права! Наш друг пошел нам навстречу и хочет помочь. Конечно, мы подождем до тех пор, пока господин Д’Иссеньи будет располагать необходимой информацией. Простите мою подругу, дорогой Жорж, нервы, женские нервы… – и заторопился. – Но нам, однако, пора, извините, что явились в такое неурочное время, это просто мера предосторожности, не хотим привлекать лишнее внимание. Позвольте откланяться.