Czytaj książkę: «Робин Гуд в эпоху постправды: Шатурский ремикс»

Глава

Пролог

Знаешь, все думают, что Робин Гуд — это такой серьезный, нахмуренный дядька в зеленых штанах, который жил в лесу Шервуд, стрелял из лука и постоянно ругался с шерифом. Скучно, правда? Как в старом фильме. Эх, молодежь, историю-то вы совсем не учите! Или учите, но не ту версию.

На самом деле всё было куда интереснее.

Было это так давно-давно, что даже Дед Мороз тогда еще не был дедушкой. Представляешь? Он был просто мальчишкой. Бегал в валенках по снегу, лепил снеговиков и, наверное, тоже иногда шалил. Вот в те самые времена нашего героя, и занесло нелегкая.

Забросила его судьба-злодейка не в сырую Англию, а к нам. В самые настоящие, дремучие российские дебри. В город с красивым названием Шатура.

Как он там оказался? А вот тут начинается самое веселое. Сидел как-то Робин у себя в Шервуде, точил стрелы. Одна стрела была особенная — с пером от самой Жар-птицы (он её выменял у одного заморского купца на мешок английских яблок). Перо то слегка светилось розовым в сумерках, как маленький фонарик.

Робин решил проверить, далеко ли она полетит. Разбежался, прыгнул верхом на стрелу, свистнул: «Улю-лю!» — и понеслись они в небо. Он хотел махнуть через океан, посмотреть мир. Да ветер подул не туда. Вихрь закружил их, завертел, как листик в осенней луже. Стрела засвистела, кувыркнулась — и вместо запада понеслась на восток.

Прямо туда, где болота шепчутся с озерами, где сосны такие высокие, что макушками облака чешут, а воздух пахнет смолой и грибами. Где клюква растет не мелкая, кислая, а крупная, сладкая, размером с хороший детский кулак.

Приземлился наш герой мягко, прямо в кочку, покрытую мхом. Мох был таким пушистым, что Робин даже не ушибся, а скорее, нырнул в зеленую подушку.

Он встал, отряхнул свои знаменитые зеленые колготки (да-да, те самые!), поправил шапочку с торчащим пером и огляделся. Вокруг стояла тишина. Но не пустая, а звенящая. Где-то вдалеке квакала лягушка басом, словно старый дед ворчит за печкой. Комары звенели тоненько, как струнки на балалайке. А над головой шумели вековые сосны.

— Ну и где я? — пробормотал Робин, почесывая затылок.

Тут из-под большого листа лопуха выглянула жаба. Большая, пупырчатая, в крапинку. Она посмотрела на него одним глазом, потом другим, медленно моргнула и сказала человеческим голосом, немного хрипловато:

— Турист, что ли? Или грибник заблудился? Клюквы хочешь? Она сегодня сладкая.

Робин рот открыл, а слова найти не смог. Жаба усмехнулась, показала маленький язычок и скрылась в траве.

С тех пор местные жители звали его уже не просто Робин Гуд. А Робин Гуд — Проказник из Шатуры. Потому что он любил пошутить, помочь кому надо и никогда не проходил мимо чужой беды. А близкие друзья, да и сами лесные жители, звали его просто — Ромкой.

Глава 1.

Значит, так. Ромка приземлился не просто «в крапиву». Ой, нет. Он свалился прямо на кочку, покрытую мхом.

— Ай-яй-яй! — вскрикнул он, вылезая из зеленого плена и отряхивая штаны. На лбу у него красовалась здоровенная шишка, а на носу сидел лист лопуха, как смешная зеленая шляпка.

Он огляделся. Вокруг стояли вековые сосны. Знаешь такие? Толстые и корявые, покрытые мхом, будто старые дедушки в валенках. Они шумели верхушками, переговариваясь о чем-то на своем лесном языке. А рядом, лениво поблескивая на солнце, раскинулось озеро Кузнецкое. Вода в нем была чистой-пречистой. Щуки там плавали такие огромные, что если бы они умели говорить, то наверняка обсуждали бы последние новости озера.

Но самое главное был запах. Ты когда-нибудь нюхал воздух после дождя в лесу, где пекут пироги? Вот именно такой аромат стоял над Шатурой. Пахло хвоей, влажной землей и брусникой. Сладкой, терпкой, горячей брусникой, которую только что достали из печи.

— Красота! — выдохнул Ромка, разводя руки в стороны. Ему стало легко и свободно. — Но где же мои лесные разбойники? Где веселые товарищи в зеленых колпаках? Где арфа и песни у костра?

Он прислушался. Тишина.

А дело было вот в чем. В Шатуре в ту пору было, мягко говоря, скучновато и тоскливо. Правил всем местный боярин по имени Скуперфиль. Фамилия сама за себя говорит, правда? Скупой, как плюшкин, и сердитый, как осиновый кол. Этот Скуперфиль скупил всю землю вокруг: и леса, и озера, и даже тропинки, по которым ходили зайцы.

Людей он загнал на работу. Кто на торфяниках горбатится, выгребая черную грязь, кто на рыбных промыслах сети распутывает. Солнце светит, птицы поют, а люди ходят с опущенными головами. Вздохнут тяжело-тяжело, и снова за дело. Смеха не было слышно уже сто лет.

Ромка посмотрел на это безобразие. Его рыжие веснушки дрогнули. Он не любил, когда людям было грустно. Это его бесило больше всего, даже, чем комары в июле.

— Эх, — буркнул он себе под нос. — Так не пойдет. Нужно встряхнуть этот сонное царство.

Он набрал полную грудь воздуха, сложил ладони рупором у рта и свистнул.

Да не просто свистнул, а дал такого пронзительного, звонкого свиста, что эхо отскочило от сосен, пролетело над озером и ударило в дальние торфяники. Говорят, что в поселке Керве от этого свиста в земле третий пласт торфа вывернуло наизнанку, и местные жители потом неделю находили в огородах древние корни вместо картошки.

Тишина дрогнула.

Из-за кустов орешника послышался шорох. Потом еще один. И вот, на полянку, осторожно ступая, вышли не разбойники с мечами и щитами, не рыцари в латах...

Вышли обычные шатурские ребята.

Впереди бежал паренек лет десяти, Ваней звали. На голове у него была кепка набекрень, в руках — рогатка из ветки, а за спиной — старый, скрипучий велосипед с одним колесом, которое постоянно норовило отвалиться. За ним тянулись другие мальчишки и девчонки. Глаза у всех были круглые от удивления.