Czytaj książkę: «Ложь на миллион лайков»

Глава 1

Меня зовут Настя. Мне двадцать четыре. Я родилась в Туле, в обычной семье. Мать работала поваром, отца я почти не помню — он ушёл, когда мне было шесть. Про брата стараюсь не вспоминать. Раньше я никогда не покидала родного города и представить себе не могла, что окажусь здесь — в квартире с панорамными окнами, где из крана течёт фильтрованная вода, а за завтраком мы снимаем рилс про «идеальное утро».

Мы — это я и мой муж Андрей. Ему тридцать пять. Он москвич в третьем поколении, главный инженер на заводе, который выпускает детали для сельхозтехники. Он не из тех, кто носит дорогие костюмы или говорит на языке бизнес-школ. Андрей любит технику, порядок и цифры. Всё, что нельзя измерить, он не воспринимает всерьёз. Но это не мешает нам собирать по два миллиона просмотров под нашими видео.

Наш блог начинался не с меня. Сначала он снимал ютуб про самоделки для дачи: систему полива из пластиковых труб, усилитель сигнала для спутниковой антенны, автоматические открывалки для теплиц. У него было десять тысяч подписчиков, и он был счастлив. В его проекте я появилась случайно. В одном из видео он снимал, как монтирует поливалку для грядки, а я попала в кадр — стояла в старом свитере с чашкой чая и смотрела в никуда. Подписчики спросили: «Кто это?» — «Моя жена», — ответил он им в комментариях.

Так начался наш семейный блог. Оказалось, людям интересно не только смотреть, как он паяет, но и видеть, как мы живём: что едим, где отдыхаем, как ссоримся и миримся. Я не планировала становиться популярной — для меня это всё было как шутка, просто спасение от скуки. Муж же, напротив, как оказалось, вынашивал долгие годы целый план, как завоевать внимание аудитории.

Когда у тебя два миллиона подписчиков, каждое утро начинается не с кофе, а с ощущения, что ты на сцене. И ты не можешь позволить себе ошибиться, потому что каждая ошибка — это скриншот, который разойдётся по телеграм-каналам.

Я не работаю. Андрей не хочет, чтобы я работала. Он говорит: «Зачем тебе работать, если мы зарабатываем в месяц больше, чем ты за год?» Звучит как забота. На самом деле это контроль. Но я не спорю — я улыбаюсь в камеру и ставлю лайки под нашими фото, потому что это проще, чем говорить правду.

Мы познакомились пять лет назад в Туле. У него была командировка на наш завод, где он должен был провести аудит. Я работала в отделе документооборота и приносила ему бумаги на подпись. Он заметил меня. Не потому что я была красивой — я была удобной. Совсем молодая, не видевшая жизни. Я не задавала вопросов, я просто подавала папки. Он решил, что такая женщина ему подходит.

Через месяц я переехала в Москву. Ещё через три месяца мы сыграли свадьбу, поселились в квартире его бабушки — она переехала к его матери. Потом, когда на меня обратили внимание в одном из его видео, Андрей решил, что надо заводить семейный блог. Всё случилось быстро, и я почти не успела опомниться. Теперь я живу в городе, где у меня нет друзей, я не работаю и каждое утро просыпаюсь в пустой квартире и жду, пока муж вернётся с завода.

Но если бы кто-то спросил меня в день нашей свадьбы, хочу ли я другой жизни, я бы сказала: «Нет. Я счастлива». Потому что когда у тебя два миллиона подписчиков, ты веришь в свою собственную ложь. А ложь становится правдой, когда в неё верят другие.

И только иногда, когда я смотрю в зеркало перед очередным видео, я вижу в нём не себя, а актрису, которая играет роль. Но я продолжаю улыбаться. Ведь это моя жизнь.

Глава 2

Сначала всё было похоже на игру. Мы снимали видео про то, как сажаем огурцы на даче, как я готовлю ужин, как он чинит кран. Это было просто и искренне. Подписчиков было немного, но они писали тёплые слова, и нам казалось, что мы делимся жизнью, а не продаём её.

Я тогда ещё не понимала, что жизнь — это тоже товар. Если упаковать её в красивую обложку, её можно продать. Андрей понял это раньше меня.

Всё изменилось одним летним вечером. Был август, тёплый и влажный, как всегда в Москве перед дождём. Накануне мы отметили мой день рождения, и муж начал снимать на видео — я задула свечи на торте и загадала желание. Я не помню, что загадала тогда. Возможно, сама не хотела помнить.

На следующий день он подошёл ко мне с телефоном в руке. Улыбался, но улыбка была странная — не та, которой муж улыбался в камеру. Андрей протянул мне телефон.

— Посмотри, — сказал он. — Напиши, что думаешь.

Я взяла телефон. На экране было сообщение от подписчика. Несколько строк, которые я прочитала и тут же почувствовала, как к лицу прилила кровь. Я не буду повторять их дословно. Скажу только, что в них было всё: описание, позы, желания. И в конце — вопрос: сколько это будет стоить.

Я бросила телефон на диван.

— Ты что, серьёзно? — спросила я. — Ты мне это показываешь?

— Он предлагает пять тысяч долларов, — спокойно сказал Андрей. — За одну встречу.

Я не поверила своим ушам. Я думала, он шутит. Может, проверяет мою реакцию. Я встала, прошла на кухню, налила себе воды. Я старалась дышать ровно, чтобы не показать, как сильно меня это задело.

— Это отвратительно, — сказала я, не оборачиваясь. — Фу.

Андрей не стал спорить. Он пожал плечами, взял телефон и сказал:

— Ладно. Просто подумай.

Я думала об этом целую неделю. Точнее, я старалась не думать, но слова застревали в голове, как заноза. Я злилась на него. Мы почти не разговаривали, и я даже не пыталась разрядить атмосферу — мне казалось, что если я уступлю, он решит, что я согласна.

Но в Москве у меня не было никого. Ни друзей, ни семьи. Андрей был моим единственным человеком. И молчать с ним было невыносимо — не потому, что я его любила, а потому, что одиночество в пустой квартире оказалось страшнее его странных предложений.

Мы помирились через восемь дней. Он сказал: «Прости, я был дураком». Я поверила. Или сделала вид, что поверила. Разница не важна, когда ты не знаешь, как жить иначе.

Но через месяц он вернулся к этому разговору.

— Только посмотри, — сказал он, показывая мне новое сообщение. — Тут такие деньги, что мы сможем переехать в дом, который я тебе показывал. Тот, с видом на лес. Ты же сама всё время говорила, что хочешь жить там.

Я молчала. Он смотрел на меня, ожидая ответа. Я помню, как он стоял, прижав телефон к груди, как будто это был договор, который я должна подписать.

— Это просто встреча, — сказал он. — Ничего больше.

Я не ответила. Но я запомнила тот момент. Потому что впервые я убедилась, что он не шутит. Андрей говорил серьёзно. Тогда я уже знала, что если откажусь снова, он всё равно будет настаивать.

А я хотела тот дом с видом на лес.

Глава 3

Иногда женская интуиция не подводит. Не знаю, как у вас, но я своей доверяю.

Как я и думала, Андрей целый месяц обхаживал меня, но не напрямую. Он не говорил: «Сделай это, и мы получим деньги». Он действовал тоньше. Он начал тратить все деньги с подработок не на свои изобретения, а на меня.

Признаюсь, мне было приятно. Вместо того чтобы сидеть дома, как в первые месяцы после свадьбы, он вдруг начал водить меня то в кино, то в кафе, то в небольшие уютные ресторанчики, где мы раньше никогда не бывали. Он стал внимательным, заботливым. И очень тонко показывал и говорил приятные вещи.

Например, он мог показать мне фото своих друзей, которые выложили снимок из гор.

— Смотри, как у них всё весело и сладко, — говорил он как бы между прочим. — Ты, наверное, тоже хотела бы так отдыхать.

Я молча кивала. Потому что это было правдой. Я хотела. Мы жили в Москве, но я чувствовала себя запертой в клетке. А он знал это.

— Ну это стоит больших денег, — добавлял муж с лёгкой грустью. — С моей зарплатой не один год копить.

Андрей не давил. Он просто констатировал факт. Но этот факт ложился на меня тяжёлым грузом.

И тогда он начал ненавязчиво напоминать мне, что я не работаю. Это было парадоксально. Он сам хотел, чтобы я сидела дома. Он сам говорил: «Зачем тебе ходить в офис, если мы и так справляемся?». Но теперь Андрей упоминал это иначе. Не как заботу, а как напоминание о том, что я завишу от него.

— Ты же знаешь, я хочу дать тебе всё, что ты пожелаешь, — говорил он. — Но пока я один тяну этот воз, это займёт много времени.

Он не обвинял меня. Он просто показывал, как ему тяжело. И я начинала чувствовать вину. За то, что я не работаю. За то, что хочу отдыхать в горах. За то, что он старается, а я только принимаю.

Со временем я начала ощущать себя должницей. Перед нашими общими планами, перед тем домом с видом на лес, который он показывал мне на картинках.

Супруг умело строил из себя бедолагу, который хочет осчастливить свою жену, но не может. И я верила. Потому что мне было жалко его. Потому что он казался искренним.

Но я не знала тогда, что жалость — это оружие. И что Андрей научился пользоваться им задолго до того, как встретил меня.

Глава 4

Перед Новым годом, за неделю до праздника, я нашла под ёлкой два билета в театр. Мы тогда ещё не успели нарядить её как следует — только поставили, и она стояла в углу гостиной, пахла лесом и ждала своего часа. А под ней лежал конверт.

Я раскрыла его и увидела два билета. Партер. Ложа. Я удивилась. Почти за год совместной жизни мы ни разу не ходили в театр. Даже не говорили о нём. Куда угодно, но театр для мужа был как табу. Он был из тех мужчин, кто считает, что в театре одни «размалёванные слащавые гомосексуалисты», что «всё там продано» и что это «низшая ступень разврата». Мне казалось, он всерьёз так думает. Или, по крайней мере, делает вид, что думает.

Я подошла к нему, протянула билеты и спросила с улыбкой:

— Это что за новость? Ты что, изменил своё мнение? Или пытаешься пошутить?

Андрей посмотрел на меня с иронией и произнёс:

— Это сюрприз. Ты идёшь без меня.

Я растерялась. Не поняла. Стояла в растерянности и пыталась прочитать, что скрывается за его таинственной улыбкой.

— Без тебя? Но здесь два билета.

— Один — твой. А второй… — он загадочно замолчал, а потом спросил: — Ты чего, Насть? Боишься новогодних сюрпризов?

Он рассмеялся, как ребёнок, чмокнул меня в щёку и собрался идти на работу. Остановился в дверях и произнёс:

— Да, сегодня я подменяю коллегу, так что к ужину не жди. Лишняя копейка к празднику не бывает.

Я не придала этому значения: он часто так делал, выходил в ночные смены, когда нужно было закрыть долги или когда мы копили на крупные покупки.

Когда он ушёл, я задалась одним вопросом: почему я волнуюсь? Это просто театр. Просто билеты.

Весь следующий день я ходила сама не своя. Андрей вернулся со смены только после обеда, уставший, но довольный. Сказал, что телефон сел, и не смог позвонить — задержался у начальника. Он переоделся, выпил кофе, и я, не выдержав, набросилась на него с расспросами.

— Андрей, ну признайся уже, — я ходила за ним по квартире, как тень. — Ну что ты задумал?

— Потерпи, Настенька, — улыбка на его лице так и сияла. Он был похож на кота, который украл сметану и теперь довольный облизывается. — Через четыре дня всё узнаешь.

— Через четыре дня? — я чуть не психанула. — Ты серьёзно? Мне ждать ещё целых четыре дня?

— А ты хотела сразу? — он обернулся, притворно удивлённый. — Это же сюрприз. От этого и интерес. — он подошёл и поцеловал меня в лоб. — Не переживай. Тебе понравится. Я обещаю.

Мы легли спать, меня полночи терзали вопросы. Четыре дня. Четыре дня гадать, что он придумал. Я чувствовала себя героиней дешёвого детектива, которая пытается разгадать загадку, но у неё нет никаких зацепок.

На следующий день я снова попыталась его разговорить, но он только смеялся и говорил:

— Ты такая нетерпеливая, Насть. Ну прямо дитя.

Спустя ещё один день я перестала спрашивать. Я решила, что раз уж он задумал сюрприз, то я должна просто довериться ему.

Глава 5

До театра оставалось два дня. С новогодней суетой я про билеты вообще забыла.

Андрей опять ушёл на ночную смену: «Хочу подработать тебе на подарок», — сказал он. В квартире было тихо и пусто. Я собрала вещи и решила съездить к маме в Тулу — отвлечься, да и уже почти год я не была в родном доме.

На улице был дикий мороз. Когда я въехала в родной город, на главной проезжей дороге прорвало трубу и затопило проезжую часть. Вода моментально застыла, везде стояли аварийки с мигалками. Движение перекрыли. Автобусы пустили в объезд, так что от вокзала пришлось идти пешком. Я шла по гололёду, тащила тяжёлую сумку с подарками и почти не чувствовала пальцев на ногах. Думала только о том, что мама хотя бы обрадуется.

Мама встретила меня холодно, видимо, так и не простила меня за то, что я ни разу ещё не пригласила её в Москву. У неё всегда такой вид, когда она на что-то обижена. Мы молча обнялись, она помогла снять пальто и отправила меня на кухню.

Весь вечер она рассказывала про родственников. Кто развёлся, кто сменил работу, кто что купил. Я сидела, пила чай и кивала. Про мою жизнь она не спросила ничего — ни про работу, ни про Андрея. За подарки сказала спасибо и ушла спать.

Около одиннадцати я позвонила Оксане. Мы не общались больше года. Она долго рассказывала про своего, про работу, про то, как устала от бытовухи. Я почти всё время молчала. Рассказывать про себя не хотелось, да и сил не было.

Мы проговорили больше часа. Потом я легла и сразу отключилась.

Утром я собралась назад. Мама проводила меня до двери.

— Приезжай, — сказала она с натянутой улыбкой.

— Теперь приеду не раньше весны, — ответила я и вышла.

В поезде зазвонил телефон. Это был Андрей. Голос его был резкий, мне показалось, очень недовольный:

— Ты где?

— В Туле. Ты же всё равно на смене, — начала оправдываться я. — Вот решила съездить к матери.

— Возвращайся скорее, — обиженно ответил он. — И про завтра не забудь.

Я не успела ничего спросить, Андрей уже сбросил.

Я сидела у окна, смотрела на серые поля и пыталась вспомнить «завтра». И только через пару минут до меня дошло.

Билеты. Театр.

В Москве я сразу села в такси.

— Ладно. С театром разберусь завтра.