– Что? – Вера Петровна не сразу заметила Тамару и как будто не поняла, что приветствие обращено к ней. – А, Тамара, доброе утро, присаживайтесь, – сказала рассеянно.
Тамара составила на стол с подноса тарелку с овсянкой, кофе и булочку.
– А Вы, я смотрю, ничего не ели. Не вкусно?
– Не знаю. Не пробовала еще, – каким-то упавшим голосом ответила Вера Петровна. – Я засмотрелась на девушку, вон ту, – проговорила шепотом и легким кивком головы показала на соседний столик.
– Чем она Вас так привлекла? – тоже шепотом, пытаясь подыграть начальнице, спросила с улыбкой Тамара.
В этот момент девушка встала, взяла маленькую сумочку, висевшую на спинке стула, и направилась к выходу.
– Она очень похожа на мою подругу Люсю. Ее уже нет, – сказала слегка охрипшим голосом.
– Сожалею, – тихо произнесла Тамара, растерявшись.
Возникла неловкая пауза.
– Я часто вспоминаю ее, – вдруг заговорила Вера Петровна и посмотрела в окно. По узкой дорожке, протоптанной перпендикулярно главной аллее и уходящей в лесной массив, не спеша шла та самая белокурая, со слегка вьющимися волосами, девушка. Узкие темно-синие джинсы и белоснежная блузка подчеркивали ее стройную фигуру, а спортивная осанка демонстрировала уверенность и абсолютную независимость.
– И моя подруга так же ходила – с гордо поднятой головой, – не отрывая взгляда от окна, проговорила Вера Петровна.
Тамара не знала, как ей реагировать – с одной стороны, она не хотела своими расспросами провоцировать Веру Петровну на печальные воспоминания. С другой – боялась обидеть своим равнодушием. На самом же деле, у нее не было ни малейшего желания выслушивать рассказы начальницы о ее прошлом и о совершенно незнакомой ей женщине – ну, мало ли, у кого как складывается жизнь! Ей с избытком хватало этих историй на работе. А сюда она приехала, чтобы отвлечься, отдохнуть, забыть хотя бы на пару дней обо всех несчастных, идущих к ней на прием со своими бедами и печалями, вопросами и воспоминаниями.
– Может быть, погуляем? – с надеждой в голосе спросила Вера Петровна. – Погода вон какая!
– Давайте погуляем, – согласилась Тамара, предвидя продолжение рассказа и мысленно попрощавшись с бассейном, дискотекой, баром и обедом. – Но… Вы же ничего так и не ели.
– Не хочется что-то. Пойдем побродим по лесу, – сказала, выходя из-за стола Вера Петровна.
Лес встретил их разноголосой полифонией птичьего гомона, легким шуршанием прошлогодней листвы под ногами и дурманящим запахом зацветающей черемухи и молодой зелени. Несколько минут Тамара наслаждалась бледно-салатовой прозрачностью молодых осин, ольхи и орешника и грандиозным великолепием огромных елей и сосен.
– Знаете, Тамара, в моей жизни было много встреч и расставаний, интереса к людям и разочарований. Настоящих друзей и подруг с каждым годом остается все меньше – с кем-то перестаешь общаться, кто-то переходит в стан врагов и завистников, кто-то уезжает из страны, а кто-то уходит навсегда.
Вера Петровна замолчала и остановилась.
– Красиво-то как! Мы ведь в нашей суматошной жизни даже не успеваем разглядеть и прочувствовать всю эту красоту… А моя Люся была необыкновенно чуткой – она жила красотой. Она пропускала ее через себя! Она и сама была красива. И внешне и внутренне. Она была очень талантлива – во всем! Прекрасно готовила, шила, вязала, рисовала… А какой у нее был голос! Чистейшее, нежнейшее сопрано! Она пела в церковном хоре. Каждое утро перед работой и после работы, без выходных. Никто, кроме меня не знал. Она почему-то думала, что сотрудники к ней станут плохо относиться. Нет, она не была фанатично верующей. И, глядя на нее, даже представить было невозможно, что она воцерковленный человек. Она соблюдала посты, но при этом ярко красилась и носила мини-юбки. Она ходила на исповеди и регулярно причащалась. Но это не мешало ей иметь любовника-мусульманина. Сколько она страдала из-за него! – Вера Петровна наклонилась, сорвала маленький желтый цветок, росший прямо у ее ног, покрутила машинально в руке. – Что мы остановились? Пойдем дальше.
Женщины двинулись по тропинке.
Тамаре вдруг стало интересно, что же связывало ее начальницу с этой Люсей?
– А почему страдала? – спросила Тамара.
– Странный он был. Непостоянный. То появлялся, то пропадал. Красивый был. Она, конечно, ревновала. Я ей говорила, что он ей не пара, да и друзья у него были какие-то… стремные, – к удивлению Тамары начальница употребила слово, которого, казалось, не должно было быть в ее лексиконе. – А она, дурочка, молилась за него, волновалась – как бы он в какую историю не попал. На дорогущей машине гонял как ненормальный, правда, не пил никогда.
– И чем все закончилось?
– Да ничем! Однажды он исчез и не вернулся. На звонки не отвечал. А Люся даже в милицию не могла обратиться – фамилии его не знала! Год ждала. Плакала. Но потом вдруг влюбилась. А, может быть, и не вдруг. Этот новый мужчина уже давно обратил на нее внимание, ухаживал. Ну, на нее вообще все мужики заглядывались – с ней появиться нигде нельзя было, чтобы кто-нибудь не прицепился! – Вера Петровна впервые за всю прогулку улыбнулась. – Но и с этим у нее не могло ничего сложиться. Весь ужас в том, что он был священником в том храме, где она пела. И он был женат. Жена, правда, в другом городе жила, где-то на Урале. Не могла в Москву перебраться вместе с ним – за больной матерью ухаживала. А он раз в две недели к ней ездил, точнее, летал… Представляете, Тамара, они же почти каждый день виделись в храме, в трапезной вместе за столом сидели, беседы, как я говорю, «умные» вели. Он после вечерней службы переодевался и до дома ее провожал. Словом, потеряли оба голову… А на Пасху он пригласил ее на свою съемную квартиру. И тут у них все и случилось. Разум вышел из-под контроля… Люся рассказывала, что утром, когда она увидела, что он в соседней комнате стоит перед иконами на коленях и плачет, она тихо оделась и ушла. И из храма ушла, в котором пела. Решила, что больше мучить его не имеет права. Очень за него переживала.
Вера Петровна остановилась, посмотрела на Тамару.
– Вам интересно?
– Да, да, конечно, рассказывайте! Что было дальше?
– Дальше? Не возражаете – я закурю? Позволяю себе иногда, по праздникам, – усмехнулась. – И Люся моя иногда покуривала… тоже «по праздникам».
Вера Петровна достала из сумки не начатую пачку Marlboro и зажигалку. Закурила, но, тут же, закашлявшись, бросила сигарету.
– Отвыкаю, – сказала, смутившись. – А дальше, – продолжила, вздохнув, – дальше где-то через год судьба подарила ей встречу, о которой может только мечтать любая женщина. Они познакомились на репетиции спектакля, к которому Люся написала музыку. Я забыла Вам сказать самое главное, Тамара! Она же закончила композиторский факультет консерватории! Писала дивную музыку! Причем, в самых разных жанрах! И песни, и романсы, и для фортепиано, и камерную. И даже электронную! Ее педагог прочил ей большое будущее. И вот как-то раз ее знакомая дама-режиссер предложила Люсе написать музыку к своему новому спектаклю. Она, конечно, с радостью согласилась. Работала как всегда увлеченно и быстро. Где-то месяца через полтора-два была уже готова фонограмма. Когда режиссерша пригласила ее на репетицию, Люся знала только сценарий, но еще ни разу не встречалась с актерами… И вот она сидит в зале, ожидая с волнением начала репетиции. Вдруг на сцене она видит актера, которого много раз видела по телевизору, но уж никак не могла предположить, что он будет занят в этом спектакле! Он был очень востребован в те годы. Яркий был актер! Я сама всегда, когда смотрела фильмы с его участием, поражалась его темпераменту и способности к перевоплощению. К тому же – море обаяния! Но, что интересно, Люся говорила, что он ей не понравился в этой роли: «Его образ не сочетается с моей музыкой! Неужели он сам этого не видит? – жаловалась она мне. – Он же ее забивает своей харизмой! Он ураган, а моя музыка написана под другой характер, под другой темперамент!». "Ну, так перепиши под него!" – посоветовала я ей. И, Вы представляете, Тамара, переписала! За неделю! Под него, специально! Я была на премьере, сидела рядом с ней и думала – какая же она талантливая! Ее музыка настолько совпадала с образом главного героя пьесы и самого актера – все изгибы мелодии, модуляции, выбор солирующих инструментов буквально следовали за каждым словом, жестом, действием героя, так тонко передавали все оттенки его чувств! Этого не описать словами!
Тамара слушала Веру Петровну, забыв обо всем. Она и предположить не могла, что ее всегда сдержанная начальница способна на такие эмоции!
– Успех спектакля был необычайный. Аплодисменты не смолкали минут пятнадцать. Режиссерша, вышедшая на поклон вместе с актерами, вызвала на сцену и Люсю. А тот, ради кого моя подруга так старалась, подошел к ней и поцеловал ей руку. Это было так галантно! И так искренне!.. И с того самого дня они уже не расставались. Люся буквально расцвела! Она не могла ни говорить, ни думать ни о чем другом – только о нем. Какой он внимательный, заботливый, нежный, веселый, постоянно рассказывала как он ее радует всякими сюрпризами, удивляет своими творческими идеями. Они вместе ездили на все его репетиции и спектакли, на киносъемки, на все концерты, в которых он выступал – а он еще и пел потрясающе! У меня дома есть запись, где он поет песню из какого-то спектакля. Сколько лет прошло, а я не могу без слез ее слушать… Так вот, они поженились. Обвенчались… Это была очень красивая и счастливая пара. Через год у них родился сын, его назвали в честь папы. Люсе на тот момент было 33 года. Она ушла с работы, перестала петь в хоре, полностью растворилась в сыне и муже. А он работал как сумасшедший: театр, гастроли, съемки, записи, концерты, корпоративы – старался для любимой Люсеньки. Купил большую квартиру, начал строить дом. На день рождения Люси свозил ее в город ее мечты – Париж… Мальчику шел четвертый год, когда Люся заболела. У нее диагностировали рак. Сделали операцию. Назначили химию. Но она не помогла… Последний раз мы встречались с ней на концерте в филармонии – исполнялось ее произведение. Она пришла с сыном – копией папы! Была в парике, очень худая и бледная. Но глаза сияли! Такой счастливой я ее никогда не видела!.. Я знала, что в скором времени она собиралась лечь в больницу. Когда я позвонила ей через месяц, чтобы поздравить с Восьмым марта, к телефону подошла незнакомая женщина и, спросив, кто я, тихо сказала, что она Люсина мама и что сегодня девятый день, как Люси не стало…
Вера Петровна достала из сумочки носовой платок и приложила к глазам.
– Я не могу себе простить, что так долго не звонила Люсе! И даже не попрощалась с ней… Через несколько лет я увидела по телевизору ее мужа в передаче, посвященной какому-то его летию работы в театре. Он рассказывал и о той премьере. И о встрече с Люсей – как о самом главном событии в его жизни. А потом пел ее любимую песню из репертуара Шарля Азнавура «Une Vie Damour» – «Вечная любовь». Пел и плакал…
Вера Петровна уже не сдерживала слез. Тамара погладила ее по плечу, но не могла найти слов, чтобы утешить…
Женщины вернулись на территорию Дома отдыха, когда уже начало смеркаться. Постояльцы гуськом тянулись на ужин.
– Пойдемте в бар, Тамара? Выпьем по бокалу вина. Там тихо сейчас. Мне не хочется ни с кем встречаться.
В небольшом помещении бара действительно было пусто. Ряды разнообразных бутылок за стойкой отражали мерцание разноцветных гирлянд. На огромном телевизионном экране, висящем на стене, мелькали виды Парижа и звучала любимая Люсина песня – «Une Vie Damour»…