Czytaj książkę: «Свет в огне»
От автора.
Дорогой Друг! Я буду по-настоящему счастлив, если эти строки откликнутся в твоём сердце и пробудят искренний интерес. Для меня данный труд — не обычный набор слов, а нечто сакральное: моё дебютное, глубоко личное и сокровенное творение. Я наполнил каждую строчку частицей своей души, стремясь превратить страницы в живой, пульсирующий мир, который захватывает внимание. Моим приоритетом было создать повествование, которое не просто заполнит часы твоего досуга, но и погрузит в состояние полного погружения, не давая отвлечься до последней точки. Я убеждён, что подлинная история обладает способностью дарить мудрость, вдохновлять и побуждать к размышлениям и я искренне надеюсь, что ты обретёшь в этих строках важные смыслы, новые откровения или просто почувствуешь тёплое сопереживание.
Слова глубочайшей признательности я посвящаю самому дорогому мне человеку — моему сыну Ильгизу. Именно его вера сопровождала меня с самых робких мгновений, когда замысел произведения только обретал свои контуры. Его поддержка послужила тем надёжным оплотом, на котором зиждется весь этот проект. Также я хочу выразить огромную благодарность моим племянницам, Элине и Карине. Их природная непосредственность, неуёмная энергия и поразительная детская проницательность послужили тем творческим импульсом, который позволил мне воплотить в жизнь одного из центральных персонажей этой книги. Их внутренние миры, подобно самим девочкам, обладают разительным отличием, создавая неповторимый художественный контраст. Одна воплощает собой тишину и созерцательность, в то время как другая являет собой стихию чувств и неукротимую силу. Порой, прорабатывая их психологические портреты, я и сам пытаюсь разгадать: в ком больше небесного света, а в ком скрыта тёмная, демоническая суть? Эта многогранность и противоречивость человеческой (пусть даже детской) натуры стала ключевым вектором, направляющим мой творческий поиск.
Глава 1. Потерянный.
Первые лучи солнца едва пробивались сквозь туман, разрезая липкую мглу болот. Этот свет не грел — он лишь обнажал уродство этих мест: скользкие кочки и корявые, облезлые стволы деревьев, похожие на скрюченные пальцы мертвецов. По узкой тропе, едва различимой в мху, медленно шёл путник. Он старался не наступать на чавкающие участки, двигаясь тяжело и выверено. В руках он сжимал старый, но ухоженный арбалет, а за спиной мерно покачивался рюкзак со всем необходимым для выживания. Очередной искатель удачи, движимый жаждой наживы, надеялся найти в этом забытом богами месте хоть что-то ценное.
Тишину, нарушаемую лишь шелестом камыша, внезапно разорвал оглушительный треск, будто лопнуло само небо. Впереди, в серой дымке, вспыхнул ослепительный свет. Путник прищурился и инстинктивно вскинул арбалет. Спустя мгновение что-то массивное, окутанное сиянием, с глухим ударом рухнуло в грязь, подняв столб пыли и листьев. Сердце забилось чаще: это мог быть как редкий артефакт, так и смертельная ловушка. Пригибаясь к земле, мужчина поспешил к месту падения. Среди дымящихся следов он увидел человека. Одежда на нем была странной, не местной, а кожа казалась пугающе бледной. Путник коснулся шеи незнакомца и замер: спустя мучительную секунду он почувствовал слабый, прерывистый пульс. Чудо. Падение с такой высоты должно было оборвать жизнь, но этот парень жил. Задерживаться нельзя было ни на миг. Он закинул тело на плечо и направился к местному лекарю — единственному, кто мог помочь.
— Иван, я тут тело с болот притащил, — выдохнул путник, едва переступив порог хижины. Он тяжело дышал, по лбу катились капли пота. Мужчина вытер лицо рукавом поношенного плаща, который за годы странствий стал больше похож на кусок грязной кожи. От него несло сыростью, тиной и тем тяжёлым запахом гниения, что всегда преследует болотных бродяг.
— Зачем ты приволок мертвеца? Только лишней работы не хватало! — огрызнулся лекарь.
— Он жив, — устало, но уверенно возразил искатель.
— Ты шутишь? В голосе Ивана слышалось явное сомнение. Он не любил сюрпризов, особенно пахнущих смертью. Послышались тяжёлые шаги по скрипучим половицам, и лекарь, ворча проклятия, вышел навстречу гостю.
— Сам посмотри, если не веришь, — путник кивнул на груз, который нёс на плече, словно мешок с мокрым песком.
— Положи на стол, — скомандовал Иван.
Искатель аккуратно устроил незнакомца на массивном дереве и тут же отступил в тень, желая поскорее закончить эту сомнительную затею. Перед лекарем лежал юноша, на вид не старше семнадцати. Несмотря на восковую бледность, в нем угадывалась сила: рост около ста восьмидесяти сантиметров и атлетичное телосложение выдавали человека, привыкшего к нагрузкам. Иван нахмурился, приложил пальцы к шее и вдруг широко раскрыл глаза от изумления.
— И правда, жив... — прошептал он, и его привычная, въевшаяся в характер ворчливость на мгновение отступила, уступая место благоговейному трепету перед лицом медицинского чуда.
— Держи оплату, можешь идти.— обращаясь к путнику проговорил Иван. Раздался отчётливый, приятный слуху звон золотых монет, перекатывающихся из рук в руки.
— Спасибо, — коротко бросил искатель. Он не стал задерживаться, чтобы созерцать чудо воскрешения; его инстинкты, отточенные годами скитаний, требовали немедленно покинуть это место. Не оглядываясь на неподвижно лежащего парня, он стремительно удалился.
Лекарь вновь склонился над телом, возвращаясь к своей суровой реальности. Он начал методично и ритуально читать в слух заклинание. Карие глаза пациента вдруг судорожно приоткрылись. Юноша издал тихий, сдавленный звук, похожий на всхлип, и тут же болезненно зажмурился от резкого, колючего света масляной лампы.
— Очнулся? — заметил Иван, не прекращая своих манипуляций. Он видел, как парень отчаянно пытается сфокусировать взгляд. — Ты главное не торопись. Лежи спокойно, даже не думай пытаться сесть. Любое резкое движение может спровоцировать мгновенную остановку сердца. Твои сосуды сейчас подобны тончайшему стеклу, парень.
Юноша, повинуясь животному инстинкту самосохранения, замер, превратившись в статую на холодном столе. Он отчаянно боролся с подступающей тошнотой, которая накатывала на него тяжёлыми, липкими волнами, заставляя желудок сжиматься в спазме. Он пытался заставить свои веки снова открыться, надеясь, что если он будет смотреть достаточно пристально, реальность обретут чёткость.
— Ты помнишь, как оказался на болотах? — поинтересовался Иван, внимательно наблюдая за своим пациентом.
— Нет... — незнакомец едва слышно прошептал это. Его голос был лишён красок, напоминая лишь шелест сухой, потрескавшейся травы на ветру. Он щурился, пытаясь разглядеть лицо спасителя, но видел лишь размытое, дрожащее пятно, лишённое черт.
— А что ты помнишь? Как тебя зовут? Откуда ты прибыл? — продолжал расспрос Иван.
Пациент напрягся. Его мышцы непроизвольно дёрнулись, по телу прошла мелкая, неконтролируемая дрожь. Он пытался воскресить в памяти события: вспышку ослепительного, невозможного света, оглушительный шум, подобный удару гигантского колокола прямо в череп, и это ужасающее, бесконечное чувство падения в пустоту, где нет ни верха, ни низа. Но все усилия были тщетны. В сознании зияла пустота, подобная бездонному колодцу, в который бросили тяжёлый камень, но так и не услышали всплеска воды. И лишь одно имя, словно выжженное раскаленным клеймом на внутренней стороне черепа, пульсировало в мозгу, причиняя тупую боль.
— Кажется... меня зовут Максимильян. На остальные вопросы... ответить не могу, — выдавил он, чувствуя, как к горлу подступает ледяное, парализующее отчаяние. Потеря собственного «я» была страшнее самой смерти.
Лекарь приложил прохладную ладонь ко лбу Максимильяна. Он искал не только жар лихорадки, но и едва уловимое, неестественное изменение температуры, которое могло бы указать на магическое искажение или присутствие чужеродной энергии. После короткого, напряжённого молчания, в котором слышалось лишь мерное потрескивание фитиля лампы, Иван тяжело вздохнул, признавая поражение перед загадкой.
— Твои воспоминания заблокированы. Это не обычная травма головы, не простое сотрясение от удара камнем или падения с дерева. Это похоже на магический удар или глубокий ментальный шок — состояние, когда сознание словно вырывают из тела с корнем, оставляя лишь пустую оболочку. В этом вопросе я, как лекарь, тебе помочь не в силах. Мои знания ограничены материей: я могу зашить раны, остановить гниль и вылечить инфекцию, но я не умею чинить разбитые души и восстанавливать стёртые мысли.
— А кто тогда сможет? — в глазах Макса мелькнула искра первобытного, детского страха. Перед ним разверзся мир, лишенный ориентиров, и он чувствовал себя абсолютно беззащитным, словно обнаженный нерв.
— Слушай, Макс, можно к тебе так обращаться? — Иван проигнорировал вопрос своего пациента.
— Ну, я не против, — безжизненно ответил парень.
— Я тебя спас, и в благородство играть не намерен, — серьёзно отрезал Иван, глядя ему прямо в глаза, не оставляя места для ложных надежд на бескорыстную помощь. — Я не благотворительная организация и не святой отец, раздающий милостыню. Я отдал деньги за твоё спасение, но сейчас ты — обуза, требующая ресурсов. Выполнишь для меня пару поручений, и мы в расчёте. Это поможет тебе оплатить жилье, еду и, возможно, нормальную одежду вместо этих лохмотьев. А по поводу твоей памяти... я постараюсь что-нибудь разузнать среди своих знакомых. Договорились?
— Да, конечно, — выдохнул Макс, и этот выдох был подобен признанию собственного поражения перед обстоятельствами. У него не было иного пути, не осталось выбора.
— А теперь иди за мной, — не терпящим возражений тоном произнёс лекарь, разворачиваясь к выходу.
Макс попытался подняться, но тело предательски отказалось повиноваться. Мир вокруг него сделался зыбким и неуправляемым: пространство под ногами начало раскачиваться, напоминая палубу тяжёлого корабля, попавшего в эпицентр яростного шторма. Стены комнаты, казалось, обрели текучесть, плавно скользя перед затуманенным взором. С трудом восстановив равновесие, он побрел вслед за Иваном по узкому, едва освещенному коридору. Стены здесь были настолько близко, что Макс едва не задевал их плечами, ощущая холод камня, пропитавшийся сыростью.
Вскоре они вышли на небольшую кухню, и на Макса обрушилось целое облако ароматов, которые в его текущем состоянии казались почти осязаемыми. Воздух здесь был густым и живым, пропитанным домашним уютом: доминировал запах свежеиспечённого хлеба с хрустящей корочкой, резкий, но аппетитный акцент чеснока и успокаивающие нотки травяного чая, завариваемого на зимне-весенних травах.
— Меня зовут Иван. Присаживайся, — лекарь указал на стул рядом с массивным дубовым столом. — Тебе нужно подкрепиться немедленно. Если ты не восстановишь силы, то упадёшь в обморок ещё раз, а тогда мне придётся возиться с твоим бессознательным телом до самого рассвета, а у меня есть дела поважнее.
Перед Максом поставили тяжёлую миску с дымящимся, густым рагу и увесистый кусок свежеиспечённого хлеба. Голод, который до этого момента ощущался лишь как тупая тяжесть, превратился в острую, режущую боль, словно внутри него разверзлась чёрная дыра. Макс начал есть почти механически, не осознавая вкуса, просто поглощая пищу с той первобытной жадностью, которая свойственна лишь тем, кто только что балансировал на самой грани смерти.
— Во дворе есть баня, иди помойся, — бросил Иван, когда тарелка опустела. — Ты весь покрыт болотной жижей и этой мерзкой, липкой тиной. От тебя несёт смертью и застоявшейся водой.
— Хорошо, — едва слышно промолвил Макс. Процесс очищения превратился в своего рода медитацию. Горячая вода, струи которой обжигали кожу, смывала слои грязи и склизкой болотной слизи. По мере того как вода становилась все темнее, понемногу унималась неконтролируемая дрожь, сковавшая его мышцы. Когда он, наконец, вышел в предбанник, его ждала стопка чистой, грубой, но приятной своей сухостью одежды, сшитой из плотного льна. Переодевшись, Макс снова почувствовал себя человеком и вернулся на кухню, готовый встретить новую главу своей жизни.
— Если всё пойдёт по такому сценарию, я с тобой не рассчитаюсь, — с лёгкой, едва заметной усмешкой произнёс Макс, вытирая лицо полотенцем. В его словах сквозила ирония, но в глазах все ещё читалась тень тревоги за своё положение.
— Не бойся, я не стану обдирать тебя до последней нитки, — утешил его Иван, чей взгляд стал серьёзнее. — День только начался, поэтому первым делом отправляйся в гильдию наёмников и пройди регистрацию. Там через магический ритуал, ты сможешь узнать свои способности и возможно, именно они станут тем ключом, который поможет тебе вернуть фрагменты памяти.
— Хорошо, я понял, — коротко кивнул Макс.
Иван взял обрывок пергамента и, при свете свечи, набросал схематичную карту поселения. Он подчеркнул главные улицы, отметил расположение рыночной площади и указал на ориентиры, которые помогут не заблудиться в лабиринте городских переулков.
Вооружившись этой подсказкой, Макс вскоре обнаружил здание гильдии. Оно возвышалось над городом — массивное, суровое строение из тёмного камня, которое само по себе источало ауру дисциплины, силы и скрытой угрозы. Переступив порог, он попал в эпицентр хаоса: лязг стальных доспехов, грубый хохот, звон кружек и яростные споры наёмников о контрактах создавали гул, от которого закладывало уши. Максу пришлось буквально продираться сквозь толпу мускулистых людей, пропахших потом. К его счастью, у высокой стойки регистратуры в этот момент образовалось свободное место. Там, за горой бумаг, сосредоточенно работала молодая девушка.
— Здравствуйте, — вежливо произнёс Макс, стараясь, чтобы его голос не дрожал.
— Добрый день, меня зовут Мари, — ответила девушка, не сразу подняв на него взгляд, но когда её глаза встретились с его глазами, она внимательно изучила его лицо. — Желаете зарегистрироваться в качестве нового кандидата?
— Да, — кивнул Макс, стараясь придать лицу выражение уверенности, которого не чувствовал.
— Тогда начнём, — она привычным движением достала чистый пергамент, заправила перо в чернильницу и замерла в ожидании. — Как ваше имя, уважаемый?
— Макс, — представился он.
— Хорошо, — она быстро записала имя в бланк. — А теперь следующий вопрос, который определит ваш статус: какими навыками или магическими способностями вы обладаете?
— Я... я не знаю, — честно признался Макс, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Ну, ничего страшного, это стандартная ситуация для новичков, — Мари мягко улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. — Сейчас мы всё выясним.
Она извлекла из-под стойки прозрачную сферу, которая начала слабо пульсировать внутренним светом.
— Положите левую руку на сферу - попросила девушка.
Макс осторожно протянул руку и коснулся прохладной, едва вибрирующей поверхности магической сферы. В тот же миг девушка, накрыла его ладонь своей, словно удерживая его в магическом контуре, и прижала указательный палец другой руки к виску, концентрируясь на потоках его энергии. Её глаза на мгновение подёрнулись дымкой.
— Ага, всё понятно, — произнесла она, и в её голосе прозвучало нечто среднее между изумлением и профессиональным интересом.
— Ну и? — Макс не выдержал и резко убрал руку, чувствуя, как по коже пробежали мурашки от контакта с артефактом.
— Врождённый навык: кузнец 1-го уровня, — чеканя каждое слово, произнесла она, быстро записывая данные в пергаментный бланк, — и дополнительный: рыцарь света 1-го уровня.
— Ого, рыцарь света! — Макс не смог сдержать радостного возгласа, его лицо осветилось искренней улыбкой. В его представлении это звучало как начало легенды: благородный воин, способный изгонять тьму одним лишь присутствием.
— Вот болван! Рыцарь света нашёлся! — вдруг раздался чей-то резкий выкрик из глубины зала. По гильдии тут же прокатился дружный, издевательский смех, эхом отражающийся от высоких сводов.
Макс замер, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Он не понимал, что не так. Неужели рыцарь света — это не престижно? Или это звучит глупо? Он почувствовал себя неловко, ощущая на себе взгляды других авантюристов, которые теперь смотрели на него с явной насмешкой. Сомнений не возникло: смеялись именно над его восторгом. «Наверное, Иван потом объяснит, в чем соль этой шутки», — подумал он, решив не раздувать конфликт.
— Так вам, вероятно, выдать карточку рабочего? — спросила девушка, игнорируя шум, словно она была привычна к подобным выходкам. — В качестве кузнеца вы сможете работать в мастерских, это стабильно. Или всё-таки хотите взять карточку наёмника? Это риск, но и заработок выше.
— Если я выберу карточку наёмника, смогу ли потом обменять её на рабочую? — тихо поинтересовался Макс, надеясь на стратегическую гибкость.
— Да, конечно, это возможно в любое время, — с пониманием в голосе ответила она, — но имейте в виду: в таком случае вам придётся заплатить налог за смену профессии. Регистрация нового статуса в реестре гильдии стоит немалых денег.
— Хорошо, — вздохнул Макс, решив, что приключения — это его путь. — Давайте карточку наёмника.
Девушка быстро заполнила последние строки в бланке и скрылась в глубине административного крыла гильдии. Спустя несколько минут она вернулась, держа в руках небольшую пластину.
— Вот ваша карточка, — она протянула её ему. — Все заявки на задания вам лучше выбирать исходя из вашего текущего уровня. Если возьмётесь за квест для пятого уровня, имея первый, — быстро станете кормом для монстров. Задания вывешиваются на доске объявлений. Если не найдёте подходящего по силам, можете подойти ко мне или к моей сменщице.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарил он, забирая идентификатор.
— Удачи, — девушка вдруг улыбнулась, и в её взгляде промелькнуло что-то игривое. Она даже слегка подмигнула ему.
Было очевидно, что девушка пытается флиртовать, но мысли Макса были заняты выживанием и поиском ответов. Ему было не до романтики. Попрощавшись, он поспешил покинуть шумное здание и направиться обратно к дому лекаря. В доме Ивана было тихо. Макс заглянул в гостиную, но хозяина не оказалось, зато из кухни доносились аппетитные запахи и звуки шипения масла на сковороде. Он поспешил туда.
— Здравствуйте, — вежливо поприветствовал он незнакомку.
Девушка, стоявшая у плиты в простом, но чистом фартуке, повернулась к нему с мягкой улыбкой: — Привет. Ты, наверное, Макс? Я Лиза, супруга Ивана.
— Приятно познакомиться, да, я Макс. А где он? Ушёл по делам?
— Сейчас подойдёт, не переживай, — ответила Лиза, возвращаясь к готовке. — Присядь пока, в ногах правды нет, ужин почти готов.
Через несколько минут в дверном проёме показалась знакомая фигура. Иван вошёл, вытирая руки полотенцем: — Вижу, ты уже вернулся и успел познакомиться с моей женой?
— Да, — подтвердил Макс.
— Ну тогда рассказывай, что там за новости, — Иван тяжело опустился на стул, внимательно глядя на подопечного.
Макс быстро, захлёбываясь словами, пересказал всё: и про свои неожиданные навыки, и странную реакцию людей в гильдии. Лекарь слушал молча, лишь изредка кивая, а когда рассказ был окончен, он надолго замолчал, погрузившись в раздумья. Наконец он произнес: — Значит, ты всё-таки кузнец.
— Почему же? — возмутился Макс. — Я ведь ещё и рыцарь света!
Иван лишь вздохнул и посмотрел на жену. — Дорогая, подай мне, пожалуйста, пергамент и перо.
Лиза послушно принесла принадлежности. Иван разложил лист и быстрым, уверенным движением нарисовал силуэт человека. Затем он добавил две фигуры внутри тела — два круга, вложенных друг в друга, как матрёшка.
— Смотри внимательно, — начал объяснять он, водя пером по бумаге. — Первый, внутренний круг — это твой врождённый навык. Это то, с чем ты пришёл в этот мир, твоя суть. Навыки делятся на две категории: мирные, предназначенные для созидания и ремесла, и боевые, для уничтожения. Твой кузнец — это мирный фундамент. Второй круг — дополнительный навык. Его обычно не получают при рождении, его выбирают в период инициации, обычно в возрасте 15 лет, когда магические каналы окончательно формируются. Раз у тебя есть оба, можно предположить, что до потери памяти тебе было не меньше пятнадцати, а может и восемнадцать. Я не знаю, кем ты был в прошлой жизни, но, скорее всего, ты родился простым мастером, а уже повзрослев, решил встать на путь воина и освоил свет.
— А в чем разница между мирным и боевым навыком? И почему все так насмехались над моим статусом, называя «рыцарем света» так, будто это клеймо позора? — наконец решился спросить Макс. Его голос слегка дрогнул, выдавая внутреннее замешательство.
— Тут всё элементарно, если понимать саму суть магических потоков, — начал он, расправляя плечи. — Мирным навыком называют тот, что можно свободно интегрировать в повседневный быт, не вступая в конфликт с социальной средой. Возьми кузнечное дело: мастер может ковать плуги для крестьян или мечи для солдат, его талант полезен в любом сценарии. Или моё целительство. Я могу исцелить ожог у ребёнка или залечить рваную рану воина в разгар сражения. Только в отличие от тебя, я родился с потенциалом рыцаря, но путь лекаря выбрал осознанно, чтобы нести созидание, а не разрушение. В мирное время я просто лечу людей, становясь частью их жизни.
Он сделал паузу, подбирая слова, и продолжил более низким голосом:
— Что же до твоего второго вопроса... «Рыцарь света» — это не насмешка над твоей силой, а насмешка над твоей бесполезностью в нынешнем мире. Причина в том, что святых крайне мало. Сейчас на весь континент их всего девять, и каждый из них — живой столп порядка. У каждого святого есть по пять рыцарей, которые становятся таковыми по праву крови, наследуя силу предков с самого рождения. Это элита, запертая в рамках строгой иерархии. Ты либо совершенно не знал об этом устройстве мира, либо намеренно выбрал этот путь, чтобы вести размеренную, тихую жизнь, скрываясь за этим титулом, как за щитом от большой политики.
— Неужели нельзя... сменить «рыцаря света» на что-то другое? На что-то более прикладное? — в глазах Макса вспыхнула слабая, почти отчаянная надежда.
— К сожалению, магия — это не одежда, которую можно переодеть, — сурово отрезал Иван. — Любой выбранный навык прошивает твою душу, он остаётся с тобой навсегда. Чтобы обрести новый путь, тебе пришлось бы совершить немыслимое: сначала поднять уровень кузнеца до предела, чтобы создать фундамент для новой специализации, а затем пытаться развить дополнительный навык. Но есть одна преграда, которую не преодолеть в одиночку. Без наставничества святого рыцаря или святого мага прокачать этот путь невозможно. Ты заперт в своей клетке. Единственный выход — принять свою долю и жить спокойной, обычной жизнью, скажем, того же кузнеца.
— Не знаю... — Макс опустил голову, разглядывая свои руки. — Я ведь тебе столько должен. Твоя помощь... я не могу просто отплатить тебе копейками за кузнечную работу.
— Хе-хе, — Иван коротко усмехнулся, но тут же осёкся, поймав строгий, предостерегающий взгляд своей супруги. — Ладно, не бери в голову. Как кузнец ты мне тоже будешь полезен: инструменты сами себя не починят. А для сбора лечебных трав в лесу боевые умения тебе точно не понадобятся, там важнее ловкость и знание ботаники. Кстати, — он кивнул в сторону жены, — Лиза — медиум, её дар позволяет видеть то, что скрыто от обычных глаз. Она могла бы осмотреть тебя, проверить, нет ли в твоём теле магических искажений. Ты не против?
— Я не против! — поспешно ответил парень, желая поскорее избавиться от гнетущего чувства неопределённости.
Лиза бесшумно приблизилась к нему. Она села напротив, и в её движениях сквозила нежность матери. Она мягко обхватила его лицо ладонями; её пальцы были прохладными, но прикосновение — удивительно успокаивающим.
— Закрой глаза, Макс, — прошептала она. — Перестань сопротивляться потоку. Попытайся максимально расслабиться, отпусти мысли о мире, о долгах, о себе.
Он послушно подчинился, и реальность тут же рассыпалась. Вместо уютной кухни он внезапно оказался в густом, вязком тумане, который, казалось, имел вкус железа. Заметив рядом полуобнажённую Лизу, чьё тело в этом мареве излучало призрачное сияние, парень смутился и поспешил отвернуться, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Девушка подошла вплотную и крепко взяла его за руку. Её прикосновение стало единственной точкой опоры в этом хаосе, и в его сознании, подобно раскату грома, прозвучал её голос:
— Веди меня. Не глазами, а сутью.
Вместе они двинулись сквозь это серое марево. Казалось, он интуитивно чувствует дорогу, ведомый каким-то древним зовом, но это не помогало: вокруг простиралась непроглядная мгла, настолько плотная, что они буквально тонули в ней, как в густом киселе. Внезапно пространство перед ними сгустилось, превращаясь в массивную, ледяную серую стену, преграждавшую путь.
— Развей её, — скомандовала Лиза. Её голос звучал отстранённо, словно издалека.
Макс, повинуясь импульсу, вытянул руку вперед, пытаясь прорваться сквозь преграду. Но стена не была материальной — она была ментальной. Сопротивление начало стремительно расти, словно он пытался проломить лбом гранитную скалу. Силы быстро иссякли, магия внутри него захлебнулась, и Макса с неистовой силой отбросило назад. Опустившись на колени и хватая ртом тяжёлый, спёртый воздух, он выдохнул:
— Я не могу... она слишком тяжелая...
— Попробуем сделать это вместе, — Лиза протянула ему руку, помогая подняться. В её глазах читалась непоколебимая решимость.
На этот раз они коснулись стены одновременно. В ту же секунду острая, невыносимая боль прошила его сознание, словно разряд тока. Реальность треснула, и перед глазами вспыхнул образ дьяволицы. Она была прекрасна и ужасна одновременно. Макс содрогнулся от первобытного ужаса, но в самой глубине души, там, где память стыковалась с инстинктом, он почувствовал странное, щемящее узнавание. Она смотрела на него с бесконечной, печальной улыбкой, и по её щеке, сверкая в полумраке, катилась одинокая слеза. Вспышка ослепительного, нестерпимого света — и её фигуру затянуло в пульсирующий портал.
«Максимильян...» — это было последнее, что он услышал, прежде чем сознание окончательно провалилось в черноту.
Резко открыв глаза, Макс судорожно вздохнул. Потолок кухни плыл перед глазами. Он обнаружил, что Лиза лежит на руках у Ивана, который придерживал её, чтобы она не упала.
— Что произошло? — прохрипел парень, пытаясь осознать, где он и почему сердце колотится о ребра, как пойманная птица.
— Она просто потеряла сознание, — Иван выглядел обеспокоенным, но старался говорить спокойно. — Перенапряжение при контакте, я помогу ей, не волнуйся.
Лиза медленно открыла глаза. Иван тут же склонился к ней:
— Как ты себя чувствуешь?
— Уже лучше, — она слабо улыбнулась ему и, собрав силы, перевела взгляд на Макса. В её глазах всё ещё мерцали остатки увиденного. — Мне кажется, Макс... ты сам заблокировал свои воспоминания.
— Почему ты так решила? — Макс приподнялся, чувствуя, как в голове нарастает гул. — Что именно ты видела в моем сознании?
— Я видела древнюю, первобытную магию, которая, словно туман забвения, окутала тебя, защищая и скрывая одновременно, — Лиза тяжело дышала, пока супруг помогал ей снова сесть на стул. — А ещё ... я видела кристалл. Огромный, пульсирующий. Полагаю, именно он стал тем ключом, который запер твою память.
— Ого, — Иван нахмурился, и в его взгляде промелькнула тень опасения. Он посмотрел на жену, словно ожидая, что она заберет свои слова назад. — Ты действительно считаешь, что это был магический кристалл?
— Возможно, но это не был обычный артефакт, — ответила она тише.
— А что это за кристалл такой? — Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Говорят, в самых глубоких, забытых богами проклятых землях спрятан магический кристалл, способный исполнять любые, даже самые безумные желания, — начал Иван, и его голос стал почти шёпотом. — Но если ты действительно до него добрался... и если ты загадал что-то настолько мощное, что это потребовало запечатать твою личность... Кто ты на самом деле, Макс? И кем ты стал после того, как прикоснулся к нему?
— Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос, — выдохнул он, и в его голосе прозвучала неприкрытая усталость, смешанная с горечью бессилия. Он перевёл взгляд на Лизу и спросил: — Ты больше ничего не видела? Ни единой детали, ни единого вспыхнувшего образа?
— Это всё, что твоё подсознание позволило мне разглядеть, — ответила она, — Твой разум выстроил защитные барьеры, едва я коснулась твоих мыслей. Он скрыл от тебя истину, чтобы уберечь от безумия или чего-то похуже. А что увидел ты? Какие тени промелькнули за гранью твоего восприятия?
— То же самое, — отрезал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Он решил скрыть свои видения, спрятать их глубоко под маской безразличия. Он понимал: если он расскажет о тех пугающих образах, что пронеслись перед его глазами, реакция этих людей может быть непредсказуемой. Они могли либо возненавидеть его, либо, что ещё хуже, начать видеть в нем угрозу.
Девушка сузила глаза, и в её взгляде промелькнуло подозрение. Она словно пыталась просканировать его разум, нащупать ложь, но, не найдя явных противоречий, предпочла промолчать, лишь на мгновение задержав на нем тяжёлый взгляд.
— Пойдём, я покажу твою комнату. Тебе нужно прийти в себя, сможешь наконец отдохнуть, — прервал затянувшееся молчание Иван. Он поднялся и жестом предложил гостю следовать за ним по сумрачному коридору. Макс чувствовал, как тяжесть прожитого дня наваливается на плечи свинцовым грузом. Каждая мысль давалась с трудом, а зрение слегка расплывалось. Он действительно вымотался до предела — не только физически, но и морально, словно его душу выжали досуха. Поэтому, не найдя в себе сил на споры или дальнейшие расспросы, он лишь молча кивнул и побрёл вслед за Иваном, мечтая лишь об одном: провалиться в тяжёлый, беспробудный сон.
