Он услышал шаги совсем рядом с дверью и приподнялся на локтях. В следующую секунду, в комнату ввалилась Кэтлин. Она, одной рукой, держалась за живот, который, к великому удивлению Эндрю, был округлившимся и большим.
– Кэтлин, когда ты успела приехать? И даже не позвонила! Я бы тебя встретил… – пробормотал он, садясь на полу. – И как за один месяц у тебя успел вырасти живот? Ничего не понимаю!
Кэтлин посмотрела на него как на полоумного и покачала головой, морщась от боли.
– Ты чего здесь разлёгся, Эндрю? – спросила она в несвойственной ей грубоватой манере. Но Эндрю помнил, что её манеры уже менялись, когда она ждала Джонни. – Это мне впору лечь здесь, если ты не вызовешь скорую прямо сейчас.
Кэтлин снова согнулась пополам, насколько было возможно в её положении. Эндрю спохватился и стал искать телефон. Кэтлин достала свой и протянула мужу, дрожащей рукой.
Тот быстро набрал номер скорой помощи и сообщил, что его жена вот-вот родит. После чего он сбросил вызов и с удивлением, очередной раз, уставился на Кэтлин.
– Что происходит, дорогая? – спросил он.
– Это я у тебя хотела спросить! – проговорила, а если быть точнее, то прокричала жена, кряхтя от боли схваток. – Почему ты лежишь на полу в комнате нашего будущего ребёнка?
Эндрю потряс головой.
– Будущего ребёнка? Но это же комната Дж… – он на мгновение приумолк, размышляя, стоит ли бередить рану этим именем, но увидев на лице супруги вопрос, продолжил – Джона!
– Я и имею в виду Джона! – воскликнула она. – У нас что, есть ещё один ребёнок по имени Джон, о котором мне не известно?
Мужчина оглядел комнату и посмотрел за спину жены прямо на коробку, которую совсем недавно, как ему казалось, собственноручно собрал.
– Но как? – он замялся и перевёл взгляд на Кэтлин. – Я же собрал вещи Джона в эту коробку, – он указал на коробку за спиной жены, и та посмотрела в направление, куда он указывал, – а потом, я в последний раз погремел погремушкой Джонни и потерял сознание. Кстати, где она?
– Кто она? – слова Эндрю походили на бред в ушах Кэтлин, но она силилась услышать, что он хотел донести до неё, пускай и тщетно.
– Погремушка. Тили – вили.
– Мы ещё не покупали Джона погремушек! – ответила Кэтлин, слегка напугана тем, что ее муж походил на сумасшедшего. – Мы только купили ему вот эти мягкие игрушки и распашонки.
Она указала на ту же коробку, на которую совсем недавно указывал Эндрю.
– И мы вместе собирали вещи для Джона в эту коробку, если ты забыл, – добавила она.
Эндрю ничего не понимал, он поднялся на ноги и поковылял к двери, распахивая её настежь. Тут пришло время ему ещё больше удивиться: весь его ремонт, который он делал с таким старанием, просто исчез. Стены коридора и гостиной были точно такие же, как до ремонта, и вообще всё было точно таким же, как до ремонта. Эндрю снова потряс головой.
– Кажется, я сплю, – пробормотал он и повернулся к жене. – Опять этот мучительный сон?
Он посмотрел на её живот. На глазах его выступили слёзы.
– Вот, он сейчас родится, а потом, когда я протяну к нему руки, чтобы взять его и прижать к своей груди он рассыпется, – закончил он свою надрывную фразу.
– Не говори глупостей! – Кэтлин была возмущена и удивлена, и все ещё напугана поведением мужа. Они промолчали около минуты, и Кэтлин вновь заговорила:
– Ты говоришь, потерял сознание? – её тон вдруг стал нежным и мягким. – Наверное, произошел скачок давления, и ты ударился головой, и потому, сейчас ведешь себя странно.
Она нежно дотронулась до его головы и подтолкнула к диванчику.
– Присядь, пожалуйста, Эндрю. Врачи приедут, и я попрошу их осмотреть тебя.
– Не буду с тобой спорить, Кэтлин, – ответил мужчина, присаживаясь на диванчик.
Тут у Кэтлин снова начались схватки, и она закричала от боли. Эндрю подорвался и сразу же подбежал к ней, успокаивая её, обнимая и поглаживая по спине.
– Потерпи, дорогая, скоро приедет скорая помощь! – успокаивал он её, но сам паниковал ещё больше.
Наконец, во входную дверь постучали, и Эндрю пошёл открывать. Врачи скорой помощи прошли в помещение, направляясь к беременной женщине. Они уложили её на носилки, и только собрались отнести в машину, как она стала умолять их осмотреть и её мужа, потому что он совсем недавно потерял сознание и ударился головой.
Тогда врачи подошли к Эндрю, стали задавать ему разные вопросы, светить фонариком в глаза, мерить давление. В конце всех этих процедур они не заметили никаких отклонений, и не было даже шишки или синяка от удара на голове, и потому Эндрю был ещё больше удивлён. Он поехал в больницу вместе с Кэтлин.
Спустя определенное количество времени на свет, наконец-то появился их ребёнок. Когда Эндрю взглянул на малыша, он обомлел и не мог вымолвить ни слова. Из глаз его градом катились слёзы, а усталой, новоиспеченной матери, казалось, нравилось это зрелище. Она широко улыбалась.
Малыш был точной копией Джона, и на его груди было точно такое же родимое пятнышко, но самое главное – от него исходила неповторимая энергетика Джона, такие вещи никто не мог перенять, даже если бы это был близнец Джона. Каждый человек имеет в себе свою собственную энергетику, и их триллионы. И не только люди, но и все живые существа на планете Земля.
Эндрю очень хотел протянуть к сыночку руки, но панически боялся. Он боялся, что сейчас сын снова рассыпается, как тысячи раз до этого, во снах.
Врачи, видя потуги отца, ловко подняли Джонни, передавая из рук в руки, и плотно заворачивая его в одеяльце для новорождённых. После чего, последний доктор, а точнее, последней была медсестра, она то и вручила ему завёрнутый комочек родительского счастья.
Этот комочек, к счастью Эндрю, не рассыпался. И Эндрю прижал его к своей груди. Из глаз его снова текли слёзы, и он неотрывно смотрел на своего сына. Это были слезы счастья и благодарности небесам за второй шанс.
Тут он вспомнил про "второй шанс", о котором толковала Бетти, и дерзнул подумать: " А не это ли действительно второй шанс, про который говорила мне Бетти?"
Да, это было мистическое событие, но сейчас, держа в руках своего маленького, потерянного сына, Эндрю готов был поверить во что угодно, даже в такой исход событий.
Он надеялся только, что всё это действительно правда, и что все его мучительные дни позади. Что теперь он сможет начать все с чистого листа, стать настоящим отцом и настоящим мужем. На его сердце было так легко, словно кто-то стёр все с него ластиком и дал в руки карандаш, чтобы он творил историю своей жизни снова.
Он чувствовал себя совершенно другим человеком, человеком возросшим и прожившим многие годы, познавшим многие тайны, и вновь переродившимся, словно младенец по сердцу и старик по разуму.
Он вышел из палаты, чтобы попить кофе, оставив своего ребёнка с матерью, хотя и переживал от того, что они с Кэтлин могут исчезнуть. Он пошёл по коридору и вдруг увидел, недалеко впереди, Томаса.
Тот помахал ему рукой и побежал в сторону выхода.
– Томас! – крикнул Эндрю на весь коридор, и быстро пошёл за ним. – Томас, подожди, малыш!
Но мальчик не слышал или делал вид, что не слышит, и всё так же бежал по лестнице вниз, после чего скрылся где-то в саду больницы.
Эндрю тоже вышел в сад, следом, но мальчишки и след простыл. Мужчина вновь остался с неотвеченными вопросами. Он вздохнул и повернулся к больнице, посмотрев на окно палаты, в которой были сейчас его самые близкие и дорогие сердцу люди.
Он с сожалением ещё раз взглянул на дорожку, по которой только что убежал Томас, ещё раз вздохнул и пошёл к больнице.
После этого он поднялся по ступеням и налил себе чашку кофе из автомата. Задумавшись о жизни, Эндрю вновь вернулся в палату.
В палате его жена кормила их новорождённого сына, и если когда-то эта картина вызывала у него некоторую ревность, то сейчас она умилила его и вызвала чувство счастья, чувство полноты и чувство глубокой любви к семье.
Он подошёл к жене и, приподняв её личико за подбородок, мягко поцеловал её в губы, а затем, нагнулся и поцеловал сынишку в лобик.
– Я так вас люблю! – с горячностью сказал он жене и сыну.
Когда эмоции немного улеглись и прошло какое-то время, его стали тревожить мысли из прошлого. Мысли о том, что Бетти ему сказала, о том, что он может предотвратить болезнь своего ребёнка. Страх охватил его, потому что он не знал, как это сделать. Он очень боялся вновь ошибиться, боялся, что эта болезнь снова подкрадется, а он будет не готов, даже если весь мир положит к ногам наследника.
Наконец, через несколько дней Кэтлин и ребёнка выписали из больницы. Счастливый отец почти не отходил от них, даже тогда, когда они были в больнице, а сейчас и подавно все время надоедал супруге. Он помнил, что раньше коляску в сторону их дома первый раз везла Кэтлин, а он даже не интересовался тем, чтобы помочь ей в этом. Теперь же он забрал у неё коляску и вез её сам, частенько поправляя на Джонни сбившиеся распашонку или же съехавший чепец, который они одели малышу для защиты нежной головы.
Они оба были неопытными родителями: она, потому что это был её первый ребёнок в этой жизни, а Эндрю, потому что в тот раз, когда было первое рождение Джона, попросту не участвовал ни в чём, что было связано с ребёнком. Чепец они надели по рекомендации родителей Кэтлин, и теперь он сползал то и дело малышу на глаза. И вот, сейчас, отец Джона шёл и поправлял, то чепец, то распашонку. Джонни активно двигался, поворачивая то голову, то своё немного пузатое тельце в разные стороны. Эндрю легонько хватал малыша за пузико, и ласково потрепав, поправлял его, чтобы тот лежал удобно, посмеиваясь над столь неуклюжими, но милыми действиями маленького человечка.
Кэтлин с умилением смотрела на новоиспечённого отца и их крошку. Эндрю с глубокой теплотой в душе ловил на себе её взгляды и был очень счастлив видеть то, чего не мог видеть в прошлом в её глазах – гордость за своего мужа и отца их ребёнка, искреннюю радость и счастье. Он сокрушался, что раньше не имел этого, но трепетно благодарил судьбу за то, что теперь ему был дан шанс всё это исправить. Он знал, что не каждому человеку даётся второй шанс, и от этого, Эндрю ещё трепетнее относился к своему настоящему.
Он уже привык к той мысли, что каким-то образом, мистически, переместился в прошлое. Он всё ещё помнил то, что было, тогда, в первый раз, когда родился Джон, и он мог применять прошлый опыт на настоящее время. Конечно, теперь, Эндрю очень боялся ошибиться. Однако действовал смелее, чем в прошлом, потому что в прошлом он боялся не ошибиться, а боялся потерять то, что было у них с Кэтлин до рождения Джона. Теперь же то, что было до его рождения, уже не имело для него огромной ценности. Самое ценное время для него стало настоящее, когда у него была счастливая любящая жена и дорогой сын. Теперь он очень хотел участвовать в их жизнях, хотел растить сына и воспитывать из него любящего и зрелого мужчину, совсем не похожего на себя в прошлом.
Так прошли первые новые дни жизни Джона, и миновала неделя. За эту неделю Эндрю вовсю помогал своей жене с ребёнком и по дому, а Кэтлин поддерживала его в работе и кормила от души. Он даже немного набрал вес. Они казались идеальной семьёй, и как бы порой тяжело не было, Эндрю не сдавался и побеждал в себе вспышки раздражения на жену или сына, если таковые когда-нибудь и появлялись. Так как мы все люди, то естественно, они появлялись, но уже не по той причине, по которой появлялись раньше и не так часто. Был только один вопрос, который мучил мужчину на протяжении этой недели, он постоянно думал о том, стоит ли рассказать обо всем Кэтлин…
В один из солнечных вечеров, Эндрю и Кэтлин сидели на крыльце, Кэтлин держала на руках Джона и смотрела на закат. Эндрю сидел рядом, откинувшись назад на локти, и попивал молочный коктейль, а пустой стакан Кэтлин стоял неподалеку.
Эндрю чувствовал себя счастливым, но, задумался про фотографию таблички на соседнем с домом Томаса и Бетти домике.
Незамедлительно мужчина вытащил телефон и стал листать фотографии. Конечно же, как он и ожидал, фото с адресом не было, ведь в той жизни он сделал его в том времени, которого ещё не существовало.
Впервые за эту неделю и несколько дней, он вдруг подумал, что мог бы навестить своих друзей и узнать, что с ними. Ему было очень интересно, живут ли они там и помнят ли его. Он мучился вопросом, почему Томас был в родильном доме в тот день, когда родился Джон. Он так и не решился рассказать обо всём Кэтлин. Он надеялся, что однажды для этого придёт более благоприятное время.
– Эндрю, с тобой все в порядке? – услышал он вопрос Кэтлин и поймал её обеспокоенный взгляд. По всему видимому, на лице его отразились тяжёлые размышления.
– Да, все хорошо, Кэт, – выдохнул он, – я просто задумался.
– И о чем же, если не секрет? – мягко улыбнулась она, но эта улыбка не коснулась её глаз.
– Мне показалось, что ты чем-то загружен.
– Не обращай внимание, – мужчина прикрыл глаза и попытался улыбнуться. – Однажды, я тебе все расскажу. Но сейчас я к этому не готов.
– Надеюсь, это не то, что я думаю? – нахмурилась девушка, и в глазах её он читал печаль и ожидание. – У тебя же… у тебя же нет никого на стороне?
– Нет! – замотал головой Эндрю, – нет, Кэтлин, как ты могла так обо мне подумать? Ещё этого мне не хватало! Чтобы ты подозревала меня в таких вещах.
– Прости, – проговорила Кэтлин, одной рукой прижимая к себе Джонни, а другой хватая руку мужа. – Я знала, что нет, просто, должна была убедиться, чтобы меня не мучили разные мысли.
– Понимаю, – искренне ответил Эндрю и накрыл второй рукой её руку, держащую его. Они посмотрели друг на друга в глаза и через минуту засобирались в дом. Пока Кэтлин мыла посуду, Эндрю нес сына в его комнатку, чтобы уложить спать. Эндрю положил Джонни на матрас и с содроганием вспомнил, как тот пустовал в его прошлой жизни и только ползунки и погремушка занимали ничтожное место посередине.
На следующее утро, Эндрю и Кэтлин поехали на прогулку вместе с сыном, и проезжали мимо домика Томаса и Бетти. Эндрю с удивлением заметил, что тот не изменился, а удивился он потому, что подспудно ожидал, что на месте их домика будет другой или же вообще не будет домов, словно то был сон.
Он вспомнил, как Бетти сказала, что Томас – это ангел Джона, и только сейчас он начал понимать некоторые из её речей. Например, ту речь, когда она сказала, что не появится того человека, кому принадлежит Томас, если Эндрю откажется от второго шанса.
Тогда, ему казалось, что второй шанс – это новый ребёнок. Ему вдруг захотелось зайти к ним и поблагодарить за этот второй шанс, но вместе с тем, мужчина испытывал необъяснимый страх. Разнообразные чувства и эмоции смешались в его голове и теле, и он предпочел просто закрыть глаза и проигнорировать это непреодолимое желание. От этого его сердце заболело, даже, как-будто физически. Он отвлёкся на сыночка в руках жены и они чуть было не въехали в столб. Это мгновенно отрезвило Эндрю, и он сосредоточился на дороге. Они ехали к морю, потому что в той жизни Джона не было ещё моря, да и сами они хотели отдохнуть. Эндрю делал многое сейчас для семьи, тайно он все время опасался, что не сможет защитить Джонни от болезни и с некоторой тревогой ждал того дня, когда в прошлой жизни Кэтлин позвонила ему с сообщением о болезни сына. Он надеялся, что сможет предотвратить её на этот раз.
Шли дни, неумолимо приближаясь к тому дню, когда заболел Джонни. Эндрю слишком остро реагировал на любой, даже самый короткий кашель маленького сына и тогда, когда у того отсутствовал аппетит. Кэтлин не понимала Эндрю и каждый раз удивлялась. Её слегка раздражала такая реакция Эндрю. Она отсылала его прочь и сама занималась Джонни.
Ей было невдомек, как сильно она ранила этим Эндрю, потому что мужчина чувствовал себя отстранённым от помощи малышу, если тому понадобится защита отца. Он нехотя уступал жене, но умолял её тут же обратиться к врачу, если будет хоть малейшая причина для этого.
Порой Кэтлин думала, что Эндрю сошел с ума, но не понимала, почему. После того как она нашла его лежащим возле кроватки, он изменился и не в лучшую сторону. Он стал контролировать Кэтлин и особенно Джона, будучи одержимым его безопасностью. Сначала она думала, что это отцовский инстинкт проснулся в нём столь неожиданно и напористо, что он сам не в силах был контролировать его.
Однако после нескольких разговоров с другими молодыми, и более старыми, семьями с детьми она поняла, что у мужа патология. Она собиралась поговорить с ним, но каждый раз, как только представлялась такая возможность, Джонни начинал отчаянно плакать, и Эндрю насильно отсылал Кэтлин к нему, порываясь и самому подойти. Кэтлин подпускала мужа к их сыну только когда патологический страх проходил, потому что боялась, как бы в таком состоянии Эндрю невольно не навредил ребенку.
За несколько дней перед тем днем, которого так боялся Эндрю, он всё же смог преодолеть необъяснимый и почти физический страх перед посещением Томаса и его няни и отправился туда. Он стоял на крыльце такого знакомого и в то же время чужого дома, занеся руку для того, чтобы постучать. Он слышал за дверью детский смех, и сердце его отчего-то сжималось.
Наконец, он постучал. Дверь открыла молодая девушка, а за её плечом вырос молодой мужчина. У него были кудрявые черные волосы и улыбка Томаса. Эндрю в растерянности смотрел то на мужчину, то на девушку. Девушка приветливо улыбалась, но смотрела с настороженностью.
Вдруг к молодой паре подбежал мальчуган, перемазанный вареньем. Он помахал Эндрю перемазанной рукой и улыбнулся. Это был Томас. Эндрю потряс головой. Томас молча смотрел на мужчину, а пара, которая открыла Эндрю дверь, смотрела уже на самого Томаса.
– Томас? – спросил Эндрю, чуть срывающимся голосом.
– Да! – бойко ответил мальчик. – Привет!
– Привет, – Эндрю улыбнулся, но выглядел всё так же растерянно.
– Откуда вы знаете нашего сына? – удивленно поинтересовалась девушка мягким и певучим голосом. Эндрю не знал, что ответить, но вскоре взял себя в руки и пробормотал:
– Вашего сына? – он посмотрел сначала на девушку, потом на мужчину, вспоминая слова о том, что Томас сирота и что он вовсе не человек, а Ангел. – Ваш сын однажды спас меня, когда я не заметил машину. Он окликнул меня… Тогда мы и познакомились.
– Наверное, это было, когда они гуляли с няней, – пояснил черноволосый кудрявый мужчина девушке. Девушка посмотрела на мужа, а после на Эндрю. На лице её всё ещё присутствовала спокойная и приветливая улыбка.
– Проходите, – сказала она наконец.
– Нет, спасибо, – замотал головой Эндрю. – Меня ждут дома, так что я, пожалуй, покину вас.
Прежде чем он ушел, Томас вдруг окликнул его по имени:
– Эндрю!
Когда мужчина удивленно обернулся, мальчик потряс коробку с конструктором и, улыбнувшись, прошептал одними губами:
– С-П-А-С-И-Б-О!
Эндрю улыбнулся. Он устал удивляться.
– Тебе спасибо, – вслух, но тихо ответил он и побрел к своему дому. На душе его было легко, несмотря на то, что приближался день, который он ожидал словно день собственной казни. Он насвистывал легкую мелодию, пока шел к дому, вспоминая то отрывки из прошлой жизни, то из настоящей. В эту ночь он долго не мог уснуть и ворочался в кровати. Кэтлин устала от этого и ушла спать на диванчик в детскую, предоставив Эндрю время и свободу поразмышлять над всем происходящим.
Наступил тот злополучный день. Эндрю остался дома, и каждый раз, когда он подходил к Джонни, его трясло.
– Джонни отказался от молочка сегодня утром, – обеспокоенно произнесла Кэтлин, глядя на мужа. – Это на него не похоже. Он обычно достаточно хорошо кушает.
Услышав это, Эндрю впал в истерику. Он бегал по комнате с телефоном и звонил врачу. Кэтлин, краснея, смотрела на него и недоумевала, однако не препятствовала ему. Через час после того, как Эндрю позвонил врачу, на пороге их дома наконец тот появился, встретившись с лавиной обвинений, что он ехал слишком медленно.
– Я вообще не понимаю, зачем нужно вызывать врача при отсутствии у ребенка аппетита! – не выдержал врач. – У детей бывает такое.
Кэтлин не дала перепалке продолжиться и выгнала обеспокоенного отца в другую комнату. Эндрю ходил по комнате туда-сюда, жалея о том, что не может контролировать действия врача.
Наконец, спустя какое-то время, Кэтлин зашла в комнату, в которой не переставая расхаживал её муж. Она сказала, что у Джонни всё хорошо, что он просто поздно вчера заснул и оттого спал дольше обычного, отказываясь даже поесть.
– Ты должна проконсультироваться с ещё одним врачом! – сообщил ей Эндрю твердым голосом и, нахмурившись, смотрел на неё как на идиотку.
Кэтлин пристально посмотрела ему в глаза и, хлопнув дверью, подошла к нему почти вплотную.
– А теперь рассказывай! – строго сказала она. – Выкладывай всё! Что с тобой случилось?
Эндрю вздохнул, но понял, что если сейчас не рассказать Кэтлин обо всём, то может произойти то, чего он так боялся, и если он расскажет ей, может быть, она согласится отвезти ребенка на осмотр. Он усадил её на стул и сам сел на соседний. Сбивчиво и стараясь рассказать как можно скорее, он рассказал ей всё, что было, начиная с того дня, когда в его прошлом заболел Джон, упомянув, каким кошмарным отцом он был для того. Кэтлин слушала его, невольно подозревая, что у Эндрю что-то произошло с мозгом, когда он упал возле кроватки их сына, но понимая, что то, что он рассказывает, может оказаться правдой. Пусть маловероятной правдой, но процент того, что это правда, всё же оставался.
– Хорошо, давай свозим Джонни на осмотр, чтобы и тебе, и мне было спокойно… – наконец согласилась она.