Przejdź do audiobooka
Все сказанное выше неумолимо ставило на повестку дня очень крамольные и острые вопросы:
– Почему, завладев ЮКОСом, Ходорковский избрал путь наиболее жестких структурных реформ и модернизаций?
– Почему с завидным упорством расширял географию своей бизнес-империи от Дальнего Востока до Балтийского моря?
– Почему снижал добычу нефти с 50 до 25 миллионов тонн, изобретал «скважинную жидкость» и губил малодебитный фонд скважин?
– Почему массово сокращал рабочие места, готовил Нефтеюганску и другим городам участь вахтовых поселков?
– Почему в начале двухтысячных заговорил о смене политического руководства и курса в стране?
– Почему до ареста в 2003 году мог и не сбежал за границу, предпочел реальный срок; возможно это был выбор меньшего из двух зол, имея в виду существовавшую в то время его жесткую конфронтацию с обманутыми зарубежными партнерами?
И еще много «почему», которые до сих пор остаются без ответа…
–
Радикальные действия команды Михаила Ходорковского по реструктуризации градо- и жизнеобразующего предприятия региона всколыхнули не только жителей Нефтеюганска, Нефтеюганского района и города Пыть-Яха. Они вызвали яростное сопротивление работников и внутри самого Юганскнефтегаза, включая смежников.
Шестого февраля 1998 года в адрес председателя правления компании ЮКОС-Роспром Ходорковского и председателя межрегиональной профорганизации компании Хамракулова было направлено обращение руководителей самых крупных профсоюзных организаций Юганскнефтегаза и смежных предприятий.
В нем выражалась обеспокоенность морально-психологическим климатом в трудовых коллективах, указывалось, что экономическая политика, проводимая руководством компании и общества, направлена против человека труда. В подтверждение приводились факты игнорирования администрацией Юганскнефтегаза условий коллективного договора, умышленного занижения фонда оплаты труда и снижения заработной платы, исключения текущего премирования. Отмечалась решимость профлидеров поддержать акции протеста работников в случае продолжения неадекватной экономической политики руководства компании.
Обращение было подписано председателем профкома НГДУ Правдинскнефть В.И.Кищенко, заместителем председателя профкома Юганскнефтегаза В.В.Мельниковым, председателем профкома НГДУ Майскнефть В.П.Дементьевым, председателем профкома НГДУ Мамонтовнефть Л.А.Горбатовым, председателем профкома НГДУ Юганскнефть О.А.Шевченко, председателем профкома МУТТГН Е.И.Половиным, председателем профкома НУСБ Ш.К.Салимуллиным, председателем профкома НУБР Н.В.Бурлаком, председателем профкома НСМТ С.П.Ермаковым, председателем профкома НУТТ-2 В.Ф.Татариновым, председателем профкома НЦБПО БО А.С.Нестеровым, председателем профкома НЗАЗТ ЮКОРТ Е.А.Сердюком.
Фамилии профсоюзных лидеров не случайно приведены полностью, потому что впоследствии многие из них – об этом будет сказано далее – откажутся от участия в протестах и превратятся в послушных марионеток новых владельцев ЮКОСа.
Вместо должной реакции на события в Нефтеюганске московские хозяева продолжали закручивать гайки, требовали уменьшения числа «ненужных» работников, в том числе их семей со стариками-пенсионерами и детьми. Федеральные, региональные и местные власти, кроме Владимира Петухова и митингующих горожан, не реагировали должным образом на откровенно антисоциальную политику команды Ходорковского, тем самым еще больше возмущая нефтеюганцев…
–
В начале апреля 1998 года в России повсеместно прошли массовые акции протеста, организованные Федерацией Независимых Профсоюзов (ФНП) против политики президента Ельцина и его правительства.
Нефтеюганские профсоюзные активисты при поддержке мэра Петухова девятого апреля дружно откликнулись на призыв ФНП и тоже провели многотысячный митинг на центральной площади города у спортивного комплекса «Сибиряк». Итогом митинга стали единогласно принятые экономические и политические требования, которые стоит внимательно почитать. Главные из них приводятся ниже и отражают всю остроту момента, крайнее отчаяние людей. Митингующие требовали:
…Прекратить незаконную акцию по снижению заработной платы во всех подразделениях ОАО Юганскнефтегаз, которое составило в январе – 25 %, в феврале – 35 %, в марте – 30 % и незамедлительно произвести выплату каждому работнику незаконно изъятой суммы с дополнительным начислением в размере 10 % за причиненный моральный ущерб. Согласно ст.85 КЗОТ РФ работника обязаны известить об изменении условий труда не позднее, чем за два месяца…
…При массовом сокращении штатов или ликвидации предприятий обеспечить жильем по составу семьи каждого северянина, признанного безработным, согласно Постановлению Правительства…
…Погасить задолженность в городской и региональный бюджеты…
…Провести в городе Нефтеюганске референдум по оценке социально-экономической политики ЮКОС-РОСПРОМа…
…Обратиться в Государственную Думу и Правительство РФ по вопросу проверки законности акционирования ЮКОСа и РОСПРОМа…
Далее следовало обращение к губернатору Ханты-Мансийского округа Александру Филипенко остановить политику Роспром-ЮКОСа по ликвидации Нефтеюганского региона и его социальной сферы. Прокурору города Николаю Белану предлагалось возбудить уголовное дело о незаконном приобретении компании ЮКОС Михаилом Ходорковским. В обращении к Сергею Муравленко звучала настоятельная просьба обратиться в правоохранительные органы с признанием незаконности купли-продажи компании ЮКОС.
Прозвучал призыв к консолидации глав местного самоуправления Нефтеюганского региона и их совместному обращению в Главное управление налоговой полиции России по вопросам невыплаты налогов ЮКОСом в местные бюджеты. Было высказано возмущение беспомощностью Алексея Хамракулова, профсоюзного лидера Юганскнефтегаза, в защите трудовых и социально-экономических прав работников.
В конце обширной резолюции митинга ультимативно провозглашалось, что в случае невыполнения компанией Роспром-ЮКОС требований митингующих «есть все основания полагать, что ситуация в Нефтеюганском регионе может выйти из-под контроля». За населением признавалось право остановить нефтяные скважины на месторождениях и перекрыть задвижки нефтепроводов.
Заключительные слова резолюции были равносильны объявлению войны. Что значит остановить скважины и перекрыть задвижки? Это все равно, что сорвать стоп-кран и остановить огромный локомотив, летящий на всех парах по рельсам на максимальной скорости!
Понимал ли это сам Петухов, лично участвуя в митинге и выработке такого ультимативного, обостряющего конфликт предложения? Скорее всего, в этот момент он был готов прыгнуть хоть к черту на рога, но своего добиться. Своего чего? Власти? Она у него, пусть и муниципальная, была. Преференций для своего «Дебита»? В принципе допустимо. Что еще?
Пожалуй, он стремился тогда решить главную для себя сверхзадачу – занять такую политическую и властную высоту, с которой можно было разговаривать с Ходорковским на равных и решать задачи в пользу города. Такой замысел, если он только существовал в голове Владимира Петухова, безусловно был дерзким, но вполне достойным и благородным…
–
К великому сожалению, такое в стране тогда было смутное время, которое с железной логикой проводило в жизнь свои планы и законы. Стечение самых неблагоприятных обстоятельств заставляло всех без исключения – на самом верху и на местах – превращаться в участников каких-то действительно мистических, дьявольских игрищ, где на кону нередко стояла человеческая жизнь.
Как правило, выигрывал тот, кто оказывался более влиятельным, расчетливым и изворотливым, а вот судьба многих героев-одиночек часто складывалась менее удачно и более трагично. В который раз подтверждалась старая истина о том, что люди, уютно пригревшиеся на груди мощной организации, почти всегда надежно защищены. Но тех, кто в силу своих убеждений оставался в одиночестве, постоянно пронизывал ледяной ветер смертельной опасности.
Владимир Петухов в этих обстоятельствах, бесспорно, был похож на бесстрашного Дон Кихота – очень смелого человека, который любил правду и справедливость, но бороться в одиночку с ветряными мельницами, злодеями и великанами в лице всесильной бизнес-империей Ходорковского было делом печальным и таким же… наивным.
На что рассчитывал Петухов, выходя на митинги и декларируя популистские лозунги? Неужели не понимал, что войны в подобных конфликтах не выигрывают одиночки? Но можно ли победить в отдельном сражении? Пожалуй, да. Локальный победный эпизод возможен даже в бутафорском поединке рыцарского турнира с открытым забралом.
Однако здесь и сейчас Петухову была крайне нужна мощная административно-политическая и кабинетная работа, выстраивание толковой тактики и стратегии, обретение авторитетных и влиятельных союзников. Но как назло, все пошло не так, нефтеюганский пасьянс не сложился, а достаточно мощные ресурсы губернатора ХМАО Александра Филипенко и других высоких «слуг государевых» не были приведены в движение в полную силу.
Федеральные, окружные и местные чиновники, которые несут, по крайней мере, моральную ответственность за события в одном отдельно взятом городе Нефтеюганске, тогда, скорее всего, просто не разобрались в масштабах происходящего. Этим в основном и объясняется пассивная позиция стороннего наблюдателя властей всех уровней. Кипящие страсти казались им бурей в стакане воды на общем тревожном фоне нестабильности в стране.
Возможно также, что именно широкая география народных волнений от единичных пикетов до стихийных перекрытий Транссиба из-за тяжелейшего социального и материального положения работающих, а также пенсионеров, инвалидов, детей-сирот, одним словом, всех нуждающихся в опеке государства не позволяла профессионально и квалифицированно оценить назревающую нефтеюганскую драму.
Бурлящий социально-экономический и политический ландшафт в стране не дал «главным вулканологам» разглядеть самую горячую на тот момент точку на карте новой России. Я не оговорился – да, именно самую горячую. Даже на фоне Чечни, шахтерских забастовок, многомесячных невыплат зарплат и пенсий. Самую горячую точку в гигантской амплитуде последствий от экономических до персональных. Можно смело утверждать, что в тот момент в Юганске также решалась судьба многих известных людей федерального и даже международного масштаба.
Да и в самой компании ЮКОС вряд ли могли ошибаться – элементарная интуиция подсказывала: в Юганске отчетливо ощущался запах жареного и было понятно, что ситуация у опасной черты…
––
По прошествии лет, отбросив эмоции и линейно выстроив событийный ряд последних дней перед убийством мэра, легко прочитываются потуги тогдашнего руководства нефтяной компании ЮКОС снизить накал страстей самым неподходящим способом – затянуть время.
Простой анализ действий руководителей ЮКОСа позволяет сделать вывод: они в принципе не были готовы к диалогу и компромиссу, а значит – как это не парадоксально звучит в этом контексте – к решительным действиям по стабилизации обстановки.
Городской прокурор Николай Белан даже сделал официальное внушение организаторам громкого апрельского митинга за излишний радикализм, звучавший в принятой резолюции. Но как показали дальнейшие события, само по себе ничего не рассосалось. Более того, в авангарде возмущенных и бушующих горожан встало массовое общественное движение «Нефтеюганская солидарность».
Однако прежде чем продолжать рассказ, следует вернуться в 1996 год и сделать попытку основательно разобраться в тех событиях, которые стали предтечей принципиальных изменений в жизни не только города, но и возьму на себя смелость утверждать – всей страны…
1996 год войдет в историю России и нефтеюганского региона как период особенных – переломных – событий в политической, экономической и обычной человеческой жизни.
Он объективно завершал начальный и самый трудный этап демократических реформ в нашей стране с момента распада Советского Союза. Предыдущие пять лет были до отказа заполнены хаосом суматошного противоборства старого и нового, иногда казалось, что еще чуть-чуть и государство погибнет от «парада суверенитетов» и мы все захлебнемся беспощадной гражданской войной. Команда первого президента Российской Федерации Бориса Ельцина с огромным трудом, почти вслепую и буквально с колес перестраивала огромную страну.
Всеобщая пореформенная смута не обошла стороной и нефтеюганцев, более того, породила новые проблемы и беспокойства. Пожалуй, главными из них были две. Первая – продолжающееся реформирование Юганскнефтегаза под руководством новых собственников и связанное с этим социальное напряжение в Нефтеюганске и юганском регионе в целом. Вторая – стремительно растущая политическая активность президента компании «Дебит», депутата городской думы и экс-кандидата в депутаты Государственной думы Владимира Петухова, имеющая своей целью победу на октябрьских выборах главы города преимущественно на антиюкосовских настроениях горожан. Однако, обо всем по порядку.
Неоспоримый факт – начало демократических реформ в России было положено приходом к власти так называемых либералов-младореформаторов под эгидой Бориса Ельцина. Их первыми радикальными решениями стали запрет КПСС в ноябре 1991 года и либерализация цен, объявленная второго января 1992 года и прозванная в народе «проклятой шоковой терапией».
После ожесточенных политических распрей и столкновений, закончившихся безумной танковой атакой на Верховный Совет в октябре 1993 года, была ликвидирована система советов народных депутатов. Два месяца спустя на всенародном референдуме 12 декабря принимается новая Конституция Российской Федерации, узаконившая окончательный отказ от советской власти и утвердившая новый конституционный строй. Через полтора года, в августе 1995 года, рождается основополагающий и долгожданный федеральный закон об общих принципах организации местного самоуправления.
Одновременно в стране уже пять лет бушевала необъявленная война на Северном Кавказе – организованный и поддержанный извне интернационал сепаратистов-террористов стремился любой ценой оторвать Чечню от России.
В регионах в самом разгаре были «парад суверенитетов» и анархия в организации власти на местах. Деформированы и почти разрушены традиционные ценности, а новые, слепо скопированные с Запада, оборачивались беспределом, распущенностью нравов, наркоманией и пьянством, расцветом коррупции и организованной преступности.
Перестраивались и перекраиваивались отношения в экономике – рыночная свобода в одной упряжке с популистской демократией «лихачили» на всем пространстве России. Приватизация всеобщего народного достояния – государственной собственности – поставила в повестку дня реорганизацию на рыночных основах гигантского нефтегазодобывающего комплекса бывшего Советского Союза…
–
Такая вот постсоветская «ударная пятилетка» предшествовала 1996-ому году. Правда, всех россиян и нефтеюганцев впереди еще ожидали не менее серьезные испытания. В июне предстояли очередные выборы президента страны, а в октябре-декабре первые в истории новой России выборы органов местного самоуправления – глав и депутатов муниципальных образований…
Для полноты картины следует перечислить и другие значимые события 96-го, в контексте которых неизбежно развивался и юганский кризис.
Бесспорно, к самым главным из них следует отнести вывод в Россию тактического и стратегического ядерного оружия из Украины и уничтожение пусковых шахт. Почти одновременно, к концу года, завершился процесс окончательного вывода всех видов ядерных вооружений из Белоруссии. Сейчас даже страшно подумать, что было бы после киевского майдана с невывезенным вовремя ядерным оружием из Украины.
Серьезным событием стало решение Бориса Ельцина участвовать в президентских выборах при крайне низком стартовом рейтинге. Чтобы переломить ситуацию, крайне была нужна поддержка избирателей. Почти любой ценой. Сначала полетели головы непопулярных у народа политиков и первым был отправлен в отставку Анатолий Чубайс с поста первого вице-премьера. Это случилось 16 января. Победили настроения электората, а рожденная кем-то и приписываемая Ельцину фраза «во всем виноват Чубайс» остается крылатой в народе и по сей день.
Отечественная и западная элиты заволновались – не означают ли такие радикальные решения президента Ельцина смену экономического рыночного курса? А экономические реформы и в самом деле были под угрозой срыва. В конце января-начале февраля прошла трехдневная общероссийская забастовка работников просвещения, в которой участвовали 300 тысяч человек. Следом забастовали полмиллиона шахтеров. Главным требованием бастующих было ликвидировать огромную задолженность по зарплате.
Восемьдесят процентов долгов по зарплате приходились на предприятия, которыми руководили «красные директора». Но работникам было все равно, чьи это долги – главное, что денег они не получали и обвиняли во всем верховную власть. Недоимки по налогам и кризис неплатежей в условиях предвыборной борьбы неизбежно толкали народ на баррикады.
Огромное раздражение среди россиян и избирателей вызывала бездумно начатая военная кампания в Чечне. Даже ликвидация лидера сепаратистов Джохара Дудаева и последующие переговоры об урегулировании конфликта не сумели переломить негативные электоральные настроения. Теракты в Москве и дагестанском Каспийске лишь усилили тенденцию уничтожения политической репутации Кремля…
–
Предвыборная ситуация в пользу Ельцина начала постепенно выравниваться после принятия популистского майского указа о комплектовании армии на профессиональной основе с весны 2000 года и отмене с этого срока призыва на срочную военную службу. Избиратели и россияне, осуждавшие войну в Чечне и не желавшие посылать на нее своих детей, были готовы поверить даже таким несбыточным обещаниям.
Еще больше электоральных симпатий добавили прошедшие 10 июля переговоры, на которых было достигнуто соглашение о выводе российских войск из Чечни, разоружении сепаратистов и проведении свободных выборов в Чеченской Республике.
В дальнейшем, уже после президентских выборов, отряды боевиков Масхадова неожиданно атаковали Грозный и заняли его. Попытки выбить масхадовцев из города не удались. 31 августа секретарь Совета безопасности Лебедь и Масхадов в присутствии представителя ОБСЕ подписали Хасавюртовские соглашения. Решение вопроса о независимости республики отложили на пять лет. В конце сентября начался вывод федеральных войск из Чечни, к новому году он был завершен.
Внутриполитическую обстановку в канун выборов президента обострил неожиданный визит на Давосский экономический форум Геннадия Зюганова. В центре внимания форума, который открылся первого февраля, вместо традиционной повестки оказались грядущие выборы в России и их влияние на ситуацию в мире.
О низкой популярности Бориса Ельцина было известно всем. Зюганов же старался предстать умеренным социал-демократом, его выступления собирали полные залы. Представителям официального Кремля даже пришлось организовать отдельную пресс-конференцию с резкими откровениями по поводу истинных целей лидера российских коммунистов, программа которого могла привести к повторению краха страны, до предела напичканной ядерным оружием.
Наблюдая теплый прием Зюганова, правящая отечественная элита всерьез восприняла опасность «смычки» российских коммунистов с Западом. Реальная угроза смены общественно-политического строя в случае проигрыша Ельцина подтолкнула крупнейших отечественных банкиров, включая Ходорковского, к решительным действиям. Они предложили Чубайса на роль руководителя штаба предвыборной президентской кампании. Обстановка и в самом деле складывалась неудачно – рейтинг Бориса Ельцина продолжал оставаться низким, коалиция большого бизнеса вокруг него складывалась с трудом.
Электоральные симпатии в пользу Бориса Николаевича были значительно подогреты, когда 26 марта МВФ одобрил предоставление России кредита в размере 10 млрд долларов с десятилетним сроком погашения. Благодаря этому кредиту удалось договориться с государствами-кредиторами Парижского и Лондонского клубов о реструктуризации внешнего долга бывшего СССР на 25 лет, что стало большим облегчением для тощего бюджета страны.
Вслед за этим и Мировой банк с марта по июнь предоставил России займы на общую сумму около 1,8 млрд долларов. Правда, эти займы не всегда использовались по целевому назначению – огромные задолженности по зарплатам, пенсиям, детским пособиям и забастовки вынуждали пускать немалую часть кредитных траншей на социальные нужды. А где-то эти займы просто цинично разворовывались…
–
16 июня состоялся первый тур выборов президента России. Так как никто не набрал более 50 процентов голосов, второй тур был назначен на третье июля. Все избиратели понимали, что предстоял не просто выбор президента, а выбор пути – продолжать начатые рыночные реформы или повернуть назад в советское прошлое. Генерал Александр Лебедь, занявший третье место в президентской гонке, призвал своих избирателей отдать голоса за Ельцина. Третьего июля состоялся второй тур выборов. Борис Ельцин получил 53,8 процента голосов, Геннадий Зюганов – 40,3 процента.
По мнению самого Чубайса, которое он высказывал неоднократно, на формирование предвыборного политического расклада решающее влияние оказал переход контроля над экономикой в частные руки. И в этом колоссальную роль сыграли мошеннические залоговые аукционы. В них не было конкуренции и открытости, решалась одна единственная задача – сделать все так, чтобы коммунисты не пришли к власти.
И новые олигархи-собственники успешно решили поставленную задачу. У них тоже не было выхода, зато были огромные финансовые ресурсы, мощные телеканалы, газеты и радио, профессиональные политтехнологи, лучшие из которых входили в избирательный штаб Ельцина.
Сразу после выборов, в августе, был принят специальный президентский указ о неотложных мерах по обеспечению режима экономии в процессе исполнения бюджета во втором полугодии 1996 года. Он временно приостановил действие всех решений об увеличении расходной части бюджета, за исключением касавшихся выплаты пенсий и обеспечения жильем военнослужащих. Такой шаг способствовал укреплению финансовой стабильности, хоть и нарушал предвыборные обещания.
Правительство лихорадочно искало способы ослабить бюджетный кризисный пресс. Госдума «левела» и продолжала принимать популистские решения и поправки, которые, правда, лишь на бумаге раздували расходы бюджета на «социалку».
Вновь обострилась проблема недобора налогов. В октябре была создана Временная чрезвычайная комиссия по налоговой и бюджетной дисциплине (ВЧК). Благодаря ее активности уже в декабре недоимки несколько снизились, налоговые поступления увеличились на 46 процентов. Но сохранить позитивную тенденцию не удавалось – реальный кризис неумолимо диктовал свои законы, больно бил и по нефтеюганцам…
–
Важным этапом в приватизации российской нефтянки стали помянутые недобрым словом залоговые аукционы. Чтобы помочь государству преодолеть бюджетный дефицит, еще в марте 1995 года руководители ведущих российских банков предложили кредитовать правительство под залог государственных пакетов акций самых привлекательных предприятий страны. 31 августа был принят президентский указ № 889 «О порядке передачи в 1995 году в залог акций, находящихся в федеральной собственности».
Залоговые аукционы проводились для «своих» игроков, посторонние и иностранные инвесторы к ним не допускались. В декабре 1995 года будущим кредиторам правительства было предложено 51 процент акций Сибнефти, 51 процент акций СИДАНКО и 45 процентов акций ЮКОСа. Сибнефть досталась финансовой компании Бориса Березовского и Романа Абрамовича за 100,3 млн долларов, СИДАНКО купили банки МФК и ОНЭКСИМ Владимира Потанина за 130 миллионов, акции ЮКОС были проданы Менатепу Михаила Ходорковского за 159 млн долларов. В залоговых аукционах на 5 процентов акций ЛУКОЙЛа и 40,12 процента акций Сургутнефтегаза победили сами эмитенты.
О «примечательной» приватизация ЮКОСа в пользу Менатепа уже подробно рассказывалось. Здесь лишь отметим, что правительство теоретически могло погасить задолженность и вернуть себе залоговые пакеты, но это не отвечало интересам банкиров-олигархов. В итоге государство не расплатилось с кредиторами и последние получили право продать залог для погашения кредита. В течение двух лет длилась злосчастная залоговая эпопея и завершилась без особых сюрпризов: все залоговые пакеты перешли аффилированным структурам залогодержателей, а государство полностью утратило контрольный пакет в основных вертикально-интегрированных нефтяных компаниях (ВИНК). Старую гвардию «нефтяных генералов» начало вытеснять новое поколение российских бизнесменов, которые стали играть все большую роль в российской экономике и политике.
После всех залоговых аукционов и перехода под полный контроль Менатепа дела компании ЮКОС оказались в плачевном состоянии. В преддверии 1996 года она «неожиданно» проваливается в кризис. До сих пор до конца неясно, что послужило его причиной – продуманная игра нового менеджмента компании на понижение или наоборот – просчеты в управлении. А может, это было следствием системного кризиса, охватившего всю экономику страны? Вполне вероятно также, что это могло быть результатом воздействия не одного, а группы факторов. Будущие исследователи истории создания и деятельности бизнес-империи Михаила Ходорковского, возможно, компетентно ответят и на эти вопросы.
Пожалуй, довольно квалифицированно эта ситуация была проанализирована в известной статье «Российская нефтяная промышленность: двадцать лет, которые потрясли мир», написанной Ниной Николаевной Пусенковой, старшим научным сотрудником Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук:
«…На тот момент ЮКОС был в плачевном состоянии. Добыча нефти Юганскнефтегазом за 1987–1995 годы упала с 70 млн. до 27 млн. тонн и надолго застряла на этой отметке. В 1995 году Юганскнефтегаз остановил почти все бурение, а инвестиции в производство свелись к нулю. Если в 1990 году простаивала 1 тыс. скважин, то в 1994 году – уже 3,7 тысяч.
Не лучше была ситуация и у компании Самаранефтегаз. Она отказывалась поставлять нефть Новокуйбышевскому НПЗ, который задолжал ей огромные деньги. Куйбышевнефтеоргсинтез работал без руководителя после того, как уволили его директора. Никто не хотел занять это место, ведь два его предшественника были убиты.
Почти 60 % потребителей продукции ЮКОСа были неплатежеспособными аграриями. В 1993–1996 годах долги по налогам ЮКОСа выросли в 2,8 раза, превысив 2 млрд. долларов. Нагнеталась социальная напряженность из-за колоссальной задолженности по зарплате Юганскнефтегаза. Нефтеюганск начал бастовать.
Компании пришлось бороться за выживание. В феврале 1995 года, чтобы вывести Юганскнефтегаз из финансового кризиса, совет директоров ЮКОСа перешел к новой торговой политике, которую в компании назвали «маленьким НЭПом». Нефть в стране стали продавать коммерческим структурам на условиях предоплаты, причем в договорах особо оговаривалась продажа нефтепродуктов в тех областях, за топливное обеспечение которых отвечал ЮКОС. За март было реализовано 1,7 млн. тонн нефти, и Юганскнефтегаз получил 245 млрд. рублей (в предыдущие месяцы – не более 70 миллиардов). «НЭП» позволил сократить задолженность по зарплате нефтяникам с четырех до двух месяцев.
Среди этого хаоса 23 мая 1996 года Сергей Муравленко покинул свой пост. Его избрали председателем совета директоров, а во главе компании встал Михаил Ходорковский…» (Н.Н.Пусенкова. Российская нефтяная промышленность: двадцать лет, которые потрясли мир. – Журнал «История новой России. Очерки, интервью», № 3, 2010).
Из-за задолженности по зарплате стремительно нарастала социальная напряженность и на предприятиях холдинга, расположенных в разных регионах страны от Сибири до центральных и южных районов. Новые владельцы и менеджмент ЮКОСа начинали терять контроль над ситуацией.
Здесь необходимо добавить, что особые надежды связывались с освоением гигантского Приобского нефтяного месторождения в Ханты-Мансийском автономном округе при участии американской ТНК АМОКО на условиях соглашения о разделе продукции (СРП), кабального по своей сути для нефтяников и экономики страны. В итоге все закончилось неудачей. В течение нескольких лет шли переговоры, а в конце 1998 года АМОКО была поглощена британской компанией British Petroleum и вышла из участия в проекте освоения Приобского месторождения…
–
А вот как складывались дела непосредственно в эпицентре кризисного удара – в Юганскнефтегазе, от которого зависела судьба не только нефтяников, но и всего юганского региона.
Стали резко расти долги, задолженность по зарплате и налогам достигла миллиарда долларов. Упал уровень жизни нефтяников и всего населения Нефтеюганска, Пыть-Яха, Нефтеюганского района. По-другому и быть не могло – бюджеты этих трех муниципалитетов на 95 процентов состояли из налоговых поступлений из Юганскнефтегаза.
Корпоративный «нэп» позволил сократить задолженность по зарплате нефтяникам с четырех до двух месяцев. Но такая коммерция одновременно породила всевозможные фирмы-прокладки, которые впрямую наживались на торговле нефтью, подлежащей реализации с целью расчетов с муниципальными и региональными бюджетами.
Неудивительно, что Юганскнефтегаз и ЮКОС находились под пристальным вниманием российской и зарубежной прессы. Вот что, например, 21 июля 2004 года писала газета «Коммерсант»:
«…Весной 1993 года глава Юганскнефтегаза Сергей Муравленко инициировал создание госкомпании ЮКОС, в уставный фонд которой были переданы 51 % голосующих акций Юганскнефтегаза, принадлежавших государству. 9 июля 1993 года зарегистрировано ОАО Юганскнефтегаз (правопреемник ПО Юганскнефтегаз) с уставным фондом 10,7 млрд неденоминированных руб. В ходе чековой приватизации, начиная с 1993 года, около 12 % акций ОАО Юганскнефтегаз выкуплены работниками компании и ЧИФами Тюменской области. Более 10 % акций приобрели Credit Swiss First Boston и Brunswick Warburg в интересах американского миллиардера Кеннета Дарта.
Кризис компании 1995 года (убытки – более 2 трлн неденоминированных руб., долг федеральному бюджету около 1,2 трлн руб.) привел к решению акционеров передать функции управления НК ЮКОС. Через две недели после этого контрольный пакет акций ЮКОСа приобретен структурами банка МЕНАТЕП на залоговом аукционе за $159 млн.