– Смотрите, это моя любимая кузина! – произносит пьяный Джо. Каждая живая душа в этом клубе знает, кто такой Джо Мэриал, сын Адриана Мэриала, самого крупного бизнесмена в области. Джо, накаченный очередным наркотиком, не отдает себе отчет в действиях и словах. Он замечает на первом этаже знакомое лицо и решает, что об этом должен знать весь клуб. Элиза хочет провалиться в ад, лишь бы не слышать пьяные бредни Джо.
Она понимает, что он снова сорвался, и ему нужна помощь. Запивая экстази Jello Shots, Джо лишь усугубляет свою ситуацию, но сейчас Элизу тошнит от всего этого зрелища.
– Прогуляемся? – Вильям с той же теплой улыбкой на лице берет Элизу за руку и ведет к выходу, не дождавшись ее ответа.
Его предложение оказывается светом с небес, будто он прочел ее мысли.
Прикосновение Вильяма оказывается холодным, но приятным. Она не хочет одергивать руку, но это нужно сделать.
– Нас может заметить Кай, – равнодушно произносит Элиза, выходя из клуба.
Она не хочет, чтобы в их отношениях оказались недомолвки, ведь именно вранье приводит к разрушению отношений.
– Я провожаю невинную жертву. Думаю, твой парень поймет, ведь не он оказался в нужном месте, в самое нужное время, – Вильям говорит тихо, его заинтересовала девушка, идущая рядом. В ней есть какая-то загадка, которую он пока не разгадал.
– Кажется, я где-то тебя уже видела, – Элиза делает задумчивое лицо и пытается вспомнить, она точно встречалась с этим парнем.
– Мы ходим вместе на углубленную биологию, – Вильям поворачивается к ней лицом и начинает идти задом, доставая из рюкзака бутылку текилы. – Кстати, в понедельник тест.
– Ты украл из бара литр текилы? – это интересует Элизу намного больше, чем очередной тест.
Элиза легко усваивает любой предмет, она никогда не переживает по поводу своих оценок, преподаватели любят ее, и Элизу это устраивает.
– Позаимствовал, не волнуйся, деньги я отдам. Мой брат работает в том баре, – Вильям делает глоток прямо из горла, не стесняясь общества Элизы.
Ее мало волнует джентльменское поведение, она чувствует себя расслаблено в компании Вильяма. Элизе хочется узнать его получше, ведь он единственный из незнакомцев, с кем она захотела поговорить, и цепляется за их диалог.
– Брайен? – безынтересно спрашивает Элиза.
Она не удивлена заявлению Вильяма о брате, в этом городе везде работают чьи-то родственники. Отмечая, что папин брат работает в школе учителем литературы.
– К сожалению, нет, непьющий зануда, Йен, – Вильям заливисто смеется, от чего алкоголь внутри бутылки начинает расплескиваться.
Он замечает легкую улыбку Элизы. Ему нравится ее внешность, манера общения, тембр ее голоса. Элиза походит на дорогую фарфоровую куклу из коллекционного магазина, такая же красивая и безэмоциональная. Он намерен увидеть каждую ее эмоцию. Это похоже на детский азарт или игру в покер, но Вильяму нравится.
Элизу что-то цепляет в Вильяме, она чувствует какую-то невидимую близость, но не может это объяснить, Элиза мечтает, чтобы дорога не заканчивалась, а они шли как можно медленнее.
Ледяной ветер развивает ее длинные светлые волосы, которые она поправляет нескончаемое количество раз. На улицах города ни единой души. Все люди спят, и только пьяные и накуренные подростки зависают в «Парке» до глубокой ночи на зло родителям. Некоторое время Элиза и Вильям идут молча, их разделяет лишь пара метров. Элизе становится некомфортно, она чувствует сильное желание сказать что-то, но слова не идут, а в голове нет никаких мыслей на этот счет. Она видит пустующую детскую площадку. Не говоря ни слова, Элиза подходит к старым, облезлым качелям и толкает одну из них, приводя в движение. Скрип железа резко ударяет по ушам, и Элиза зажмуривается. Вильям наблюдает за ней со стороны, сидя на заборе, он допивает оставшуюся половину содержимого бутылки.
– А Джо твой кузен? – он с усмешкой задает вопрос, не сводя с нее глаз. Он слезает с забора, чтобы подойти ближе к Элизе.
– Ненавижу его! – она поворачивается к нему и, вырвав бутылку, делает глоток. – Но на самом деле он добрый и классный, просто у него кое-какие проблемы, от чего он ведет себя, как последнее чмо.
Вильям рассматривает каждый ее сантиметр: пухлые губы наливались алым оттенком из-за алкоголя, бархатная кожа, не имеющая изъянов, длинные черные ресницы, покрытые тушью, они сильно выделяются на фоне светло-голубых глаз, устремленных в пустоту.
Вильям давно заметил Элизу. В школе его постоянно тянуло к ней, на совместных уроках он всегда наблюдал за Элизой. Его раздражал Кай, как они целуются в коридорах в перерывах. И то, что он не может ничего с этим сделать.
Даже сейчас Вильям хочет коснуться ее щеки без единого намека на румянец, заключить ее в объятия и не отпускать. Он прожигает ее взглядом, от чего Элиза приходит в смущение, ей становится неуютно, она отдает бутылку и поворачивается снова к качелям.
– Хочешь, я тебя раскачаю? – Вильям ставит бутылку на землю и подходит к качелям.
– Они невыносимо скрипят, – в голосе Элизы чувствуется грусть.
Она любит качели и всегда охотно на них качается, испытывая определенную детскую ностальгию и чувство свободного полета.
– Мне нравятся безэмоционалльные люди. Как бы странно это ни звучало, так и есть. В них своя эстетика, свой стержень. Они мне кажутся самыми настоящими – без лишней наигранности или притворства. Эти люди всегда прямолинейны и честны, потому что им нет смысла лицемерить. На вид эти люди обыкновенные, с легкой ухмылкой или печалью в глазах и только. Они не станут распинаться о том, какая красивая у тебя сегодня блузка, и, как она подчеркивает твою длинную шею. Не станут смеяться над тем, что крайне несмешно, и уж тем более не осудят тебя за то, чего ты не выбирал. Им этого не нужно. Их смех слышат только близкие им люди, а плачь – и вовсе никто. Они не впускают в свою душу кого попало, храня тот огромный, богатый и прекрасный внутренний мир для избранных, избранных ими. – Вильям выдыхает холодный воздух, который превращается в пар.
Элиза смотрит на него, понимая, что он говорит о ней. Она чувствует себя смущенной. Элиза никогда не задумывалась, что ей можно дать такую характеристику. Она начинает анализировать себя, будто бы выстраивая в голове замысловатые формулы интегралов.
Холодный воздух не дает алкоголю подействовать в полной мере, текила оставляет лишь слабое головокружение, но Вильяму так не кажется. В его глазах все вокруг начинает расплываться. Элиза беспокоясь, усаживает его на лавочку, такую же старую как эти качели, с облезлой краской и обшарпанным видом.
– Тебе плохо? – Элиза садится рядом с Вильямом так, чтобы видеть его лицо. Она не сильно волнуется, перед ней просто парень, который много выпил. – За углом есть круглосуточный, я могу принести тебе воды, только никуда не уходи.
Вильям еле заметно кивает, и Элиза оставляет его одного, окруженного лишь тишиной и последствиями алкоголя.
Она знает каждый сантиметр этого места, ведь она прожила здесь всю свою жизнь. За этим магазином ровно через два дома сейчас спит ее семья. Джо часто напивается, как свинья, и Элизе приходится с ним нянчиться, для нее это не в новинку.
В магазине она взяла воду и лед, на кассе сидит пожилая женщина в полудреме.
– Тетя Мая, как ваше здоровье? – Элиза с улыбкой протягивает ей бутылку и лед. – Элиза, солнышко, что ты здесь делаешь в такой час? Со мной все в порядке, передавай привет маме, пусть заходит почаще.
– Спасибо, я обязательно передам, – игнорируя вопрос, Элиза не перестает улыбаться, выбросив чек в урну под кассой, она быстро прощается и выходит из магазина.
Вернувшись на площадку, она видит Вильяма в таком же положении, в каком она его оставляла. Лучше ему не становится. Элиза протягивает Вильяму бутылку воды, предварительно закинув в нее лед. Он вмиг выпивает всю воду и снова сгибается.
– Зачем пить до такого состояния? – недоумевает Элиза. Она часто задается этим вопросом при виде кузена.
– Думал, будет весело, – выдавливает из себя Вильям. – Я хотел поговорить с тобой, в школе это сделать невозможно, ты постоянно с Каем, а в клубе не смог подобрать нужных слов.
– Так ты следил за мной? – тихо и мягко спрашивает Элиза. Ей знакома подобная ситуация, точно такая у Меган.
– Нет, – врет Вильям, он боится ее отпугнуть. Ему ужасно стыдно за свое состояние, но ее внешний вид заставляет сдерживаться сильнее, а алкоголь выветривался быстрее, чем он мог себе представить. Вильям поднимает голову и смотрит прямо в кристальные глаза Элизы, такие глубокие и завораживающие. Она всего в паре сантиметров от него, не отстраняется, не пугается. Элиза не двигается, лишь молча смотрит на Вильяма, который через мгновение целует ее.
«По-настоящему сильным до тех пор не будешь, пока не научишься видеть во всем смешную сторону. Знай: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведет тебя с ума».
Кен Кизи
Солнечные лучи заполняют комнату, они скользят по полу и мебели, падают на кровать и подушку. Элиза снова просыпается. Этого она хочет меньше всего. Возвращаться в ночной кошмар всегда не приятно. Элиза будто бы мечется между раем и адом. Она хочет лишь спать, только бы не проживать еще один день в этом ужасе. Элиза вновь закрывает глаза, она не ворочается, не крутится, лежит без движения, как делает это всегда, но стук каблуков и скрип пола прерывает ее гармонию. Элиза открывает глаза и быстро садится на край кровати.
– Проснулась? Славно, – из коридора показывается тетя Уля в довольно дорогом наряде. В руках она держит очередной бокал и сигарету.
– Доброе утро, – обманывает Элиза. Она не считала ни одно утро добрым. Новый день – новый ад.
– Ты уже одета. Замечательно, тогда сходи в магазин за сахаром, – тетя Уля пропадает из вида, она направляется вниз, чтобы продолжить опустошать домашний бар.
Элиза искренне не понимает, для чего ей понадобился сахар. Она подходит к раковине и умывается ледяной водой. Это приводит ее в чувства. Посмотрев в зеркало, Элиза улыбается своему измученному отражению.
Мама всегда говорила ей, начинать день с улыбки. Это вошло в привычку. Элиза быстро научилась фальшиво улыбаться, чтобы люди не задавали лишних вопросов. Она прекрасно знает, что по правде никому не интересна. Ни одного человека не заботит, что случилось с ней или ее семьей, но вежливость никто не отменял. Люди задают вопросы, чтобы задать, а не потому что их это интересует. В такой фальши можно жить день, месяц, год, жизнь. Собственное благополучие куда важнее чужих бед. Поэтому улыбка зеркалу, единственная искренняя улыбка в ее жизни.
Элиза спускается на первый этаж. Утро только начинается, и единственный открытый магазин в такой час – круглосуточный за поворотом. Элиза не станет мило беседовать с тетей Улей о погоде на улице или о том, что приготовить на завтрак, как нормальные дети. Ей совершенно не хочется сближаться с ней. Тетя Уля смотрит похабное реалити шоу по телевизору, поэтому Элиза решает не мешать ее деградации. Она быстро обувается и выходит на улицу.
Ранее солнце слепит глаза. Небо чистое, без единого облачка. Раньше Элизу обрадовала бы такая погода, это значило, что Джо без проблем смог бы доехать к ней на велосипеде, Николь помогала бы папе в гараже, а мама смогла бы позагорать, вечером же Кай позвал бы Элизу в кино на недавно вышедший боевик или классный мультик. Но сейчас это не вызывает в ней прежних эмоций. Ей незачем чувствовать радость, не для кого.
По дороге в магазин Элиза замечает, что на улицах слишком много людей. Это ее напрягает, она не любит большое скопление народа, поэтому по магазинам предпочитает ходить поздно вечером. Войдя в магазин, который знает уже наизусть, Элиза берет сахар и направляется к кассе. Когда очередь доходит до нее, она узнает знакомую пожилую женщину.
– Здравствуйте тетя Мая, как ваше здоровье? – Элиза передает ей сахар и замечает бейджик с именем Мелисса. Та вопросительно смотрит на нее, в недоумении от сказанного.
– Извините, я обозналась, – Элиза в панике подбирает слова, сердце начинает стучать быстрее, и волнение захлестывает ее с головой, а на лице выступает едва заметный румянец.
– Все в порядке, девочка, такое случается. Думаю, тете Мае очень повезло с тобой, – пожилая женщина мягко улыбается, это успокаивает Элизу и дает ей надежду, что не все люди злые. Кассирша пробивает сахар, и Элиза, поблагодарив ее, направляется домой.
Она долго прокручивает эту неловкую ситуацию. Зато теперь, она убедилась, что тех людей, которых она знала раньше, на самом деле не существует. Элиза теряет веру во все, что ее окружает. Она не знает, настоящие люди вокруг, на самом ли деле это ее тетя Уля. Ей плохо от собственных мыслей, Элиза мечтает просто исчезнуть, раствориться в воздухе, как сигаретный дым, лишь бы не чувствовать ту прожигающую боль потери.
Она лишилась абсолютно всего. Казалось бы, самое важное всегда с собой: деньги, ключи, паспорт, но Элиза потеряла свое сердце, как и место в этом мире.
Проходя мимо знакомого двора, она заглядывает на детскую площадку, заполненную детьми. Элиза помнит ее старой и ржавой со скрипучими качелями и облезлой краской, но сейчас площадка сияет на солнце, а яркие оттенки сменяют друг друга и переливаются. Подойдя к качелям, она толкает одну, как делала это раньше. Однако, уши не пронзает ужасный скрип ржавого железа. Качель бесшумно парит в воздухе. В недоумении Элиза спрашивает у одной из мамаш, совершенно не следящей за своим ребенком, как давно отремонтировали площадку, та озадачено смотрит на нее и отвечает, что никакого ремонта не было, а постройке всего несколько месяцев. Элиза благодарит ее, не подавая чувства страха. Она спешит домой к тете Уле, пока еще это остается реальным. Войдя в дом, она обнаруживает ее, сидящую на диване и громко разговаривающую по телефону. Элиза глубоко дышит, бросив пачку сахара на стол, она сползает по стене и, обняв колени, утыкается в них носом. Она потеряна, а ситуация и не думает улучшаться. Не реально либо то, что она помнит, либо то, что происходит сейчас. Это сводит Элизу с ума. Она хочет сбежать от всего этого, просто уснуть. На ум приходят страшные мысли о смертельной дозе снотворного, но Элиза понимает, что не сделает этого, по крайней мере пока.
– Ты вернулась, – тетя Уля пробуждает ее от мыслей, и Элиза поднимает глаза. – Что с тобой? Тебе плохо?
Тетя Уля ставит сахар на полку и идет к раковине, чтобы наполнить чайник. Ей безразличен ответ Элизы. Только, если та начнет умирать у нее в доме, тогда тетя Уля забеспокоится и то, о том, как бы не попасть под статью.
– Нет, – врет Элиза.
Она спокойно поднимается с пола и подходит к тете Уле. Вместе они заваривают китайский чай с приятным и мягким ароматом. Элиза любит чай, даже слишком. Он для нее вроде отдушины, всегда настоящий, жаль только, что чай не может растворить в себе проблемы подобно сахару.
– Как твое состояние? Улучшения есть? – тетя Уля делает глоток и, поставив чашку на стол, садится рядом.
Элиза не спешит присаживаться к ней и беседовать о своем здоровье. Она берет вазу с герберами со стола и меняет им воду.
– Я не знаю, – Элиза говорит правду, она мало, что понимает в последнее время, поэтому этот универсальный ответ устраивает их обеих.
– От таблеток, которые выписала доктор Эмбер, могут быть галлюцинации? – задает вопрос Элиза и присаживается рядом. Ей важно знать, может быть все это просто полет ее фантазии.
– Не знаю, все может быть, честно говоря, в инструкцию я не вчитывалась, – честно отвечает тетя Уля, делая еще один глоток чая. Элизе становится противно от их разговора. Кажется, что та сожалеет лишь о том, что Элиза выжила. Она не хочет находиться рядом с тетей Улей, поэтому резко встает и направляется к лестнице, чтобы подняться к себе в комнату. У Элизы начинает резко кружиться голова, а пространство перед глазами заполняют черные точки, из носа идет кровь, она теряет равновесие и падает с лестницы.
– Зачем ты это сделал? – холодно задает вопрос Элиза, когда Вильям отстранился от ее губ.
Ее мысли смешаны и непонятны. Элиза пытается понять Вильяма. Он хочет казаться простым парнем без капли интеллекта, но это не так. Вильям спас ее, это факт, но мог ли он случайно проходить мимо, как говорит? Что происходит в его голове? Зачем ему все это? Почему он так яро навязывает себя? А может он просто милый парень. Элиза успокаивает себя. Не нужно подозревать каждого представителя мужского пола. Вдох, выдох.
– Прости, – это все, что он может сказать.
Вильям сам не понимает, для чего он поцеловал Элизу. Но больше всего его удивляет, почему она позволила это сделать.
– Не извиняйся, все в порядке, просто больше так не делай, – Элиза опускает голову. Ей безразличен поступок Вильяма. Он не вызывает тех фантастических бабочек в животе, как бывает в таких случаях. Для Элизы этот поцелуй ничего не значит, а Вильям просто пьян. Тем не менее Элиза еще долго прокручивает в голове эту ситуацию.
– Ты в порядке? – она спрашивает ради того, чтобы быстрее пойти домой, находиться рядом с Вильямом ей уже неловко и неприятно. Элиза хочет одного – оказаться дома в теплой, приятной постели.
– Да, пойдем, я провожу тебя, – довольно трезвым голосом отвечает Вильям. Он не многословен, хотя и понимает всю неловкость ситуации.
Вильям будет проклинать этот момент до конца своей жизни, но ее губы такие мягкие, теплые и вкусные, это вызывает в нем желание снова впиться в них очередным поцелуем, но Вильям просто встает, отряхивает облезлую краску с фирменных джинсов и жестом зовет Элизу к выходу с площадки, и та направляется за ним.
Странно, но Элиза не теряет желание общаться с этим человеком. Та неловкая ситуация хоть и подпортила вечер, но это не трагично. Когда алкоголь ударяет в голову, люди совершают куда более плохие вещи, а это всего лишь безобидный поцелуй.
Они идут молча, тишину прерывает лишь ветер, который, не переставая, шумит кронами деревьев и путает волосы Элизы, от чего она переодически злится, прочесывая волосы руками.
– Мы сможем стать друзьями? – Вильям резко поворачивается к Элизе, и она невольно вздрагивает. Он замечает это и снова просит прощения.
– Прекрати извиняться, это раздражает. Мы не станем друзьями, если ты будешь действовать мне на нервы, – зло срывается Элиза, но быстро успокаивается.
Она сильно устала за этот вечер и больше не контролирует эмоции. Вильям понимает это, но не находит слов, чтобы ответить, поэтому просто идет рядом и смотрит в пустоту.
– Почему ты хочешь со мной дружить? – устало выдыхает Элиза. Она не понимает вопроса о дружбе. Для Элизы это слишком личное.
Она смотрит на него, чтобы убедиться в искренности его ответа. Еще с детства Элиза научилась распознавать ложь в людях, это помогало ей в дальнейшем избежать многих неприятностей, связанных с враньем.
– Ты нравишься мне, – улыбнулся Вильям. – В смысле как человек. Ничего личного.
Элизу не привлекает дружба с противоположным полом. Она редко находит с ним общий язык и старается держаться в стороне. Тем более Кай вряд ли положительно оценит ее стремление к такой дружбе, но что-то в Вильяме есть. Он не казался ей типичным старшеклассником, скорее отстраненным, наблюдающим за всем со стороны, как она. Элиза находит в Вильяме отголоски себя, возможно поэтому она чувствует к нему привязанность с первых слов.
Он совершенно другой: искренний, добрый и всегда придет на помощь. Это поражает Элизу. Она привыкла считать мальчиков неотъемлемой частью животного мира, всех, кроме Кая, но теперь появился еще один претендент на должность «парень не от мира сего». Но даже Кай иногда ведет себя, как придурок, это не удивляет Элизу, мы все не идеальны. Временами она раздражает саму себя, как, например, сегодня в клубе.
– Хорошо, я подумаю, – отвечает Элиза. Она видит, как загораются глаза Вильяма от ее слов.
– Я рад, – произносит он, и Элиза улыбается.
Он знает, что ее слова означают положительный ответ. Вильям ловит каждый ее взгляд, каждое движение, изучает каждый ее шаг. Будто охотник наблюдает за своей добычей, так Вильям смотрит на Элизу. Возможно, он хочет сблизиться с ней ради своих целей. Ведь все в этом мире не просто так. Парень, просто проходящий мимо, спасает девушку от наркоманов, знакомится с ней и предлагает выпивку, выводит на диалог, притворяется пьяным на детской площадке, крадет поцелуй и провожает ее до дома, чтобы узнать, где она живет, строит из себя добренького паренька, который так хочет дружить с ней. Так не бывает.
– Вот мой дом. Мы пришли, – безразлично говорит Элиза и открывает калитку. В ее уставших глазах видится печаль. Ей одновременно и жалко от того, что дорога закончилась и приходится прощаться, и радостно, что она через секунду снова окажется дома.
– Тогда до встречи, – Вильям ухмыляется и одной рукой поправляет свисающую на глаза челку.
Элиза смотрит на его густые и черные волосы, они очень насыщенного оттенка.
– Это твой натуральный цвет? – спрашивает она и пытается дотронуться до них.
Вильям позволяет это. Когда она запускает руку в волосы, они кажутся ей такими мягкими и приятными. Желания вынуть руку совсем нет, но она это делает.
– Да, от матери достался такой цвет. Слишком яркий, ненавижу его, – Вильям резко меняется в лице и начинает тормошить волосы, делая их небрежными и торчащими в разные стороны, его голова увеличилась и теперь Вильям больше похож на одуванчик.
Элиза замечает, что ему неприятно говорить на такую тему и перестает ее развивать, однако ее это заинтересовало, но совать нос в чужие дела она не привыкла.
– Что ж я пойду, – Элиза, улыбаясь, машет Вильяму рукой, на что он отвечает тем же, и на этой ноте они расходятся, оставляя друг другу смешанные чувства.
Элиза тихо пробирается в дом, сняв каблуки, которые стерли ее ноги в кровь. Аккуратно поднявшись на второй этаж, в свою комнату, она вздрагивает, увидев Джо на своей кровати в полной темноте.
– Что ты здесь делаешь? – недовольно шипит Элиза и начинает копаться в ящике с косметикой, пытаясь найти перекись водорода, чтобы обработать мозоли.
– Лежу, я очень устал, – говорит Джо и поворачивается к ней лицом. – Где ты так долго была, я тебя искал.
– Для чего? Я думала, что ты здорово проводишь время, – Элиза выпячивает губы, надувая их, ей все еще неприятно из-за той ситуации в «Парке», про которую она почти забыла. – Если хочешь спать, иди в комнату для гостей.
– Хотел извиниться, но ты права, время я провожу чертовски здорово, – Джо довольно выдыхает и ворочается на ее кровати, от чего Элиза начитает злиться.
– Ты просто гедонист. Так нельзя жить, – шепчет Элиза, сдерживая порыв злости.
– Почему же? Карьера процветает, кстати, скоро открытие моей IT- компании.
– И чем ты занят? Пропиваешь деньги компании в жалком клубе, закидываясь какими-то таблетками? Это не жизнь, – устало вздыхает Элиза. – Ты же понимаешь, что тебя снова закроют в клинике?
Ей надоели поиски обрабатывающего средства, поэтому она просто садится в кресло, чувствуя, как боль проходит сама собой.
Джо строго смотрит на нее, опьянение тут же проходит, и он вспоминает все, снова.
Два года назад.