Przejdź do audiobooka
Энн громко выдохнула – предстоял небольшой перерыв, и было бы кстати провести его с максимальной пользой. Впрочем, едва она вышла из аудитории, как тут же попала в окружение сокурсников.
– Что случилось? – спросила у неё Мари, маленькая темноволосая венерианка, иногда составлявшая Энн компанию во время факультативных полётов. – Мне-то казалось, навигация – твой конёк. Да и задача выглядела пустяковой.
– Видели бы вы, что предложили мне, – Энн усмехнулась, пытаясь снять напряжение. – Расчёт прыжка в зону воздействия системы тройной звезды! Да если б не Джек и его внеклассные занятия…
В сознание девушки тут же закралась мысль, что всё случившееся выглядит неестественным. Похоже, кто-то специально покопался в компьютере, подсунув ей сложнейший из вариантов.
К счастью, на домыслы не оставалось времени – раздался сигнал о начале второго этапа. На этот раз курсантов поделили на группы, по семь человек на кабину виртуальной реальности. В течение пятнадцати минут экзаменуемый должен был выполнить три задания, после чего его место занимал следующий. Энн, воспользовавшись замешательством товарищей, протиснулась в авангард сдающих – меньше всего на свете ей хотелось ждать своей очереди. Очутившись в кабине и поудобнее устроившись в кресле, она, наконец-то, выдохнула с облегчением. Ей предстояло выполнить свои задания в роли пилота транспортного корабля класса С, система управления которым хоть и являлась одной из самых замысловатых в истории, но была выучена вдоль и поперёк благодаря желанию получить место на звездолёте именно такого уровня. Крепко зажмурившись и снова открыв глаза, она сконцентрировалась и принялась за дело. Входя в гиперпространство, Энн уже знала, что неожиданностей не будет – виртуальный прыжок никогда не заканчивался неудачей в случае правильности заданной кораблю программы. Таким образом, ей оставалось выйти на орбиту планеты-цели и совершить безупречную посадку. Эта часть миссии во время многочисленных тренировок почти всегда казалась едва ли не самой лёгкой – по ощущениям, справиться со звездолётом в такой момент мог бы, пожалуй, и неопытный первокурсник. Однако едва она очутилась в непосредственной близости от планеты, как всей своей сущностью почувствовала неладное – приборы словно сошли с ума, а выдаваемые ими данные никак не вязались с обозначенным в тесте условием. Энн даже решила, что эмулятор просто вышел из строя. Такие случаи, пусть и являясь редкостью, порой нарушали размеренный ход экзамена, и тогда за курсанта вступался пункт регламента, дающий право на немедленную пересдачу. Но разве можно выложиться на все сто после такого неожиданного сюрприза! Девушка выругалась и, вновь взглянув на экран, сообразила, что дело не в эмуляторе. Приборы в кабине работали как часы, а виновницей цифр, не соответствующих ожиданию, была нестабильность гравитационного поля планеты. Предположение, что кто-то намеренно пытается завалить её на экзамене, подсовывая задачи, с которыми, возможно, не смог бы справиться и профессионал с многолетним опытом, из странной догадки переросли в уверенность. Энн напряглась, пытаясь собраться с мыслями, и поняла, что у неё нет выбора. Какую бы цель ни преследовал неизвестный, задача курсанта – преодолевать препятствия.
Корабль кое-как удалось вывести на орбиту – в любой другой ситуации Энн восприняла бы это как позор, но сейчас она лишь перевела дух – у неё оставалось ещё немного времени перед тем, как начинать посадку. Этих минут хватило на то, чтобы выявить общие закономерности изменения гравитационного поля и осознать – единственным шансом при сложившихся обстоятельствах было поистине фантастическое везение. В любую секунду очередное изменение гравитации могло отклонить корабль от рассчитанной траектории и обречь пассажиров и виртуальный груз на неминуемую, с точки зрения программы, гибель. Так и случилось: на высоте в несколько километров корабль внезапно завалился на правый бок и начал стремительно удаляться в сторону. Лишь только чудом Энн вернулась на прежний курс и приземлилась на границе расчётной зоны. Впрочем, промахнись она мимо цели, ей всё равно зачли бы эту попытку. Другое дело, в таком случае под угрозой оказывался заветный контракт с «Мегатрансом» и то единственное желанное для неё завтра. К счастью, всё кончилось относительно благополучно, и девушка вышла из кабины эмулятора со счастливой улыбкой на лице – ей оставалось последнее испытание. Конечно, реальный полёт был куда сложнее тестов и эмуляции, но Энн понимала – при всём желании её неведомый враг не сможет повторить свой трюк, ибо полоса препятствий представляла собой идентичное испытание для всех курсантов. И если она не опустится ниже своего уровня, пропуск в счастливое будущее у неё в кармане.
Те, кому только предстояло войти в кабину эмулятора, обступили девушку плотным кольцом и буквально засыпали Энн вопросами. Когда же она рассказала о нестабильном гравитационном поле, ей не поверили – грузовые корабли обходили такие миры стороной, и на их поверхность обычно садились лишь звездолёты с исследовательскими экспедициями на борту. Не желая тратить время на пустые споры, девушка отошла в сторону и стала дожидаться окончания пятнадцатиминутки, отведённой для второй сеанса. К сожалению, информационный компьютер должен был показать число оставшихся курсантов лишь после того, как последний из них покинет кабину эмулятора. Энн пришлось ориентироваться на глаз – поток покидавших учебный корпус показался ей весьма внушительным. Среди провалившихся она увидела девушку, вместе с которой подавала документы в Академию. На этот раз её сердце невольно вздрогнуло, и острая боль волной разошлась по телу. Возможно, среди неудачников были такие же отчаянные молодые люди, поставившие всё ради призрачной надежды на будущее. Но Энн шла дальше с гордо поднятой головой, а их мечты в одно мгновенье рассыпались в прах, став историей. Общие потери перед последним испытанием оказались более чем внушительными – лишь две тысячи сто двадцать три человека получили шанс совершить полёт на учебном катере Академии через полосу препятствий, готовую разбить не одну сотню честолюбивых планов.
Допущенные до финала курсанты собрались в ангаре после небольшого перерыва. МАП располагала лишь тремя сотнями учебных катеров, а это означало очередное разбиение на группы, которое должно было растянуть экзамен ещё на два-три часа. На этот раз Энн не позволили пройти испытание одной из первых – согласно внутреннему распорядку Академии, курсанты, получившие наивысшие баллы за предыдущие этапы, автоматически определялись в последнюю группу и вынуждены были терпеливо дожидаться своей очереди. Глядя на радость тех, кто успешно справлялся с заданием, девушка чувствовала зависть – ей безумно хотелось поскорее оказаться на месте этих счастливчиков, для которых все переживания остались в прошлом. Впрочем, почти каждый второй курсант вылезал из кабины с опущенной головой и потухшими глазами – полоса препятствий всегда считалась самым сложным экзаменационным испытанием, и даже записные отличники не раз и не два заваливались на финишной прямой, не дотянув до заветной цели считанные сотни метров. Наверно, в мире нет большего разочарования, чем упустить свою мечту, почти коснувшись её рукой и уже ощутив горячее дыхание победы.
Обо всём этом думала Энн, поудобнее устраиваясь в кресле катера. Она закрыла глаза и попыталась расслабиться – первостепенное значение сейчас должен был иметь не ум, а реакция и инстинкты. На протяжении трёх лет девушка тщательно оттачивала технику пилотажа, доводя до совершенства симбиоз своего тела с кораблём. Теперь ей предстояло доказать самой себе, что бесконечные тренировки не прошли напрасно и она действительно может справиться с любым препятствием. Катер поднялся над взлётной площадкой и устремился к внешнему шлюзу – уже в следующее мгновенье огромный купол наверху исчез, и его место заняла бескрайняя космическая бездна. И почти тут же Энн едва не допустила роковую ошибку – невесть откуда взявшийся астероид преградил траекторию движения летательного аппарата, и лишь с огромным трудом ей удалось увернуться от столкновения, которое могло стоить не только диплома, но, возможно, и полноценной жизни. Иногда случалось, что экзаменационные полёты заканчивались трагедией – карьера астронавта во все времена считалась одной из самых рискованных, и молодые люди, пожелавшие связать свою судьбу с управлением космическими кораблями, знали, на что идут. В прошлом году один выпускник погиб в результате неправильно выполненного виража – сегодня Энн едва не стала новой жертвой коварного лабиринта. К счастью, всё обошлось, и сбой в самом начале заставил её сконцентрироваться на пределе возможностей. Преодолев зону силовых полей, девушка вывела катер на финишную прямую и уже приготовилась праздновать успех, когда случилось невероятное. Панель управления погасла, скорость в считанные секунды снизилась до критической отметки, и аппарат уткнулся носовой частью в красный марсианский песок. Если бы не сработавшая аварийная система, Энн пришлось бы совсем туго, а так она отделалась лёгким испугом и небольшим ушибом, от которого не спас комбинезон пилота. Но в следующее мгновенье сознание пронзила мысль, от которой вздрогнула вся её сущность – она провалила экзамен! Катер не пересёк линию финиша, а значит, её результат не будет занесён в итоговый протокол, и диплом МАП навеки останется несбыточной мечтой.
Над головой девушки один за другим проносились последние участники сегодняшнего испытания, державшие курс на расположенный в километре от места катастрофы ангар. С отчаянием наблюдала она за удачливыми товарищами, сумевшими добиться поставленной цели и уже видевшими себя пилотами, отправляющимися к далёким мирам с их гигантскими мегаполисами, фантастическими ландшафтами и людьми, выросшими вдали от колыбели человеческой цивилизации. И от всего этого великолепия настоящей жизни её отделяло несколько секунд полёта! В отчаянии Энн вцепилась руками в волосы, и тут неожиданно в голове мелькнула идея, заставившая учащённо забиться её сердце. В условии последнего задания не было сказано, должен ли катер пересечь линию финиша – необходимым являлось возвращение самого курсанта. Таким образом, она вполне могла преодолеть оставшуюся тысячу метров пешком и в случае возражения со стороны руководства Академии требовать апелляции в Верховном суде, который, несомненно, удовлетворил бы её скромную просьбу.
Окрылённая новой надеждой, девушка поспешно натянула шлем и проверила кислородный запас, которого должно было хватить на полчаса пребывания в безвоздушном пространстве. Открыв внешний люк, она ловко спрыгнула на песчаную поверхность и широкими шагами побежала в сторону закрывающей часть неба куполообразной постройки. Пониженная гравитация только играла ей на руку – даже несмотря на стеснявший движения комбинезон, Энн добралась до посадочной площадки меньше, чем за четыре минуты. Шлюзы немедленно закрылись за её спиной – очевидно, других участников экзамена на финише уже не ждали. Обойдя стоящие ровными рядами аппараты, она прошла через коридор биологической обработки и только тогда сняла шлем, готовая вцепиться в любого, кто посмел бы оспорить её право на получение зачёта по прохождению полосы препятствий.
Дверь в конце коридора открылась, и на пороге возникла могучая фигура Ника Стафлера – заведующего кафедрой пилотажа. Вечно угрюмый сегодня он выглядел особенно мрачно, и девушка приготовилась к тому, чтобы с честью выдержать послеэкзаменационное разбирательство.
– Ты была великолепна, – без лишних формальностей и эмоций сообщил мужчина, пожав протянутую ему руку. – Понимаю, что любые оправдания с нашей стороны покажутся смешными, но мы на самом деле не представляем, что произошло с твоим катером. Академия проведёт внутреннее расследование и накажет виновного, если таковой найдётся, однако мы не вправе нарушать регламент.
– Я не сдала экзамен? – Энн без особых усилий удалось подавить дрожь в голосе, ибо на руках у неё всё ещё оставался тот единственный козырь, которым она намеревалась покрыть любой ход противника.
– Сожалею, но это так. Мы бы охотно зачли твой марш-бросок по пустыне, если бы не одно маленькое обстоятельство. Ты не уложилась в отведённый на полёт временной интервал, превысив его на тридцать три секунды. Если бы поломка случилась на мгновенье позже… – он виновато покачал головой и протянул девушке экзаменационную карточку, на которой на фоне полученных ранее высоких баллов красовался огромный чёрный крест, означавший конец так и не сбывшимся мечтам.
Слёзы, готовые брызнуть из глаз, вынудили Энн выхватить бесполезный отныне документ и выбежать в коридор, чтобы как можно скорее добраться до каюты, ставшей на несколько лет её единственным домом, и там отдаться во власть бушующих внутри эмоций. Она промчалась через весь учебный ярус, едва не сшибла с ног своего преподавателя по навигации и успела вскочить в лифт уже после того, как начали сходиться двери. Окружающие смотрели на неё с лёгким изумлением, но ни один из них и не подозревал, что всеобщая любимица и гордость МАП только что провалила самый главный экзамен в своей жизни.
Очутившись в изолированной от всего мира комнате, она бросилась на кровать и разревелась как какая-нибудь школьница, получившая двойку за неудачно написанное сочинение. Ёё разум ещё не осознал в полной мере всей трагедии происшедшего, но чувства уже рвались наружу, протестуя против вопиющей несправедливости, безжалостно обратившей в порошок честолюбивые планы, на воплощение которых были потрачены лучшие годы жизни. Энн была настолько поглощена своими переживаниями, что не сразу услышала протяжный звонок в дверь, раздавшийся буквально через десять минут после её возвращения. Лишь когда гость второй раз нажал на кнопку, она оторвала заплаканное лицо от подушки, наспех стёрла слёзы и твёрдым шагом пересекла помещение, чтобы впустить столь необязательного сейчас посетителя.
На пороге стоял сам Эдвард Лоу, и на его лице застыла задумчивая улыбка, способная вывести из себя любого, кто только что распрощался с надеждой сделать карьеру пилота межгалактического уровня.
– Здравствуй. Нам нужно поговорить, – спокойно сообщил ректор и без приглашения вошёл в каюту. – Вот уж не думал, что ты так быстро вернёшься к себе. Надеюсь, твои чемоданы ещё не собраны? Чартер на Землю отправляется через три часа…
– Что вам надо? – Энн оборвала его на полуслове и впилась в главу Академии ненавидящим взглядом, готовым испепелить того в считанные секунды.
– Я пришёл, чтобы объяснить произошедшее на экзамене. Дело в том, что никто из преподавательского состава МАП не в курсе истинной причины твоего провала. Уверен, сейчас они пытаются понять, как вообще могла стать возможной роковая цепь случайностей, вынудившая нашу лучшую курсантку оказаться вне списка тысячи двухсот двадцати четырех выпускников этого года. На завтрашнем собрании я приоткрою перед ними завесу одной маленькой тайны, но сейчас мне важно обсудить реальное положение вещей именно с тобой.
Девушка едва устояла на ногах, получив столь чувствительный удар в спину, но быстро оправилась от шока и резко спросила:
– Так это было преднамеренное вмешательство извне? Кто-то специально вырубил электронику, чтобы я не смогла выполнить последнее задание? Но какого чёрта меня держали здесь несколько лет, обучая всем тонкостям пилотского мастерства? Или вы посчитали, что я слишком хороша для выбранной профессии?
Эдвард дал своей подопечной возможность выговориться до конца, прежде чем приступить к изложению официальной версии того, что только что произошло в стенах Академии.
– На самом деле, мы предполагали, ты завалишься ещё на тренажёре. Я был категорически против, но представители Совета безопасности настаивали на том, чтобы подсунуть тебе планету с нестабильным гравитационным полем, посадить на которую корабль смогли бы лишь сто из имеющихся в распоряжении человечества пилотов. Так что поздравляю со вступлением в элитный клуб, попасть куда можно лишь благодаря собственному таланту и по-настоящему профессиональному подходу к делу.
– Вы что, проверяли меня на психологическую устойчивость к экстремальным ситуациям? А заодно позволили себе украсть у ни в чём не повинной девушки заветный контракт с «Мегатрансом»? – Энн была готова расплакаться во второй раз за последние пять лет, но гордость не позволила ей закатить хотя бы подобие истерики, столь естественной при сложившихся обстоятельствах.
– У тебя не осталось ни малейшего шанса получить эту работу ещё несколько месяцев назад, когда твоими успехами заинтересовались на правительственном уровне. Прости, но мы академия пилотов, и наши лучшие выпускники пользуются спросом не только у пассажирских и транспортных компаний. За то время, что я руковожу МАП, спецслужбы предложили контракты двадцати шести выпускникам. Впрочем, раньше они делали это непосредственно после сдачи экзамена, а запрос на тебя лежит на моём столе вот уже восемьдесят с лишним дней.
– Я ничего не понимаю, – девушка растерянно посмотрела на ректора, чувствуя, как быстро угасает бушующее в её сознании отчаяние. – Хотите сказать, что незачтённая попытка не имела никакого значения?
– В любом случае Совет безопасности уже согласился подписать с тобой контракт. О его деталях ты узнаешь чуть позже – мы всего лишь учебное заведение, в стенах которого не разглашается секретная информация. Наблюдатели из штаб-квартиры СБ ждут тебя в моём кабинете через час. Так что не торопись паковать вещи – ты получишь диплом вместе с другими курсантами и покинешь Марс на следующий день после вечера прощания.
Поток новостей, обрушившийся на её голову, окончательно сбил девушку с толку, и всё же она нашла в себе силы сдержанно спросить:
– Выходит, мои собственные желания никого не интересуют и в расчёт не принимаются? И если я откажусь сотрудничать с правительственными структурами, никто не позволит мне пойти работать в «Мегатранс»?
– Ты вытянула счастливый лотерейный билет. На твоём месте любой бы запрыгал от счастья, – Эдвард поднялся и направился в сторону двери. – Работа в спецслужбах откроет перед тобой такие горизонты, о которых простые смертные не могут даже догадываться. Впрочем, ты сама всё увидишь и поймёшь. А пока изволь быть в моём кабинете в назначенное время.
Не попрощавшись, он вышел в коридор, оставив девушку в полном одиночестве и дав ей возможность разобраться в том потоке противоречивых чувств, что терзают душу любого обманутого в своих ожиданиях человека.
Спустя где-то час после того, как он покинул разбитый катер, Жак сделал ещё одно занимательное открытие. На небе не было солнца, хотя ничто вокруг не напоминало о наступлении ночи. Поначалу он решил, что огромное красное светило скрыто густым слоем облаков, но, присмотревшись, не обнаружил наверху ни малейшего намёка на какие-либо известные ему атмосферные явления. Казалось, эта бескрайняя кристально-чистая синева заполонила собой всю вселенную, поглотив скопления, галактики и звёзды и оставив для заблудившегося человека одну-единственную планету, вырваться из плена которой было уже невозможно. Удивительным было и то, что сам небосвод как будто излучал ровный матовый свет, не давая этому заброшенному миру погрузиться во тьму. Катер уже скрылся из вида, а бесконечные заросли всё тянулись и тянулись вдаль, заманивая ещё одну жертву вглубь неизведанного материка. Интерес путешественника к окружающему пейзажу быстро иссяк – человеческому существу свойственно быстро уставать от однообразия, а пока западное полушарие не торопилось преподносить Жаку новые сюрпризы, словно давая ему время привыкнуть к размеренному течению жизни в неисследованной части Абеона. Пару раз он спотыкался о выступающие из земли камни, но умудрялся сохранять равновесие, цепляясь руками за гибкие, но прочные ветви кустарников.
Постепенно Жак потерял всякое ощущение времени – казалось, оно застыло на одном месте, и только пришелец нарушал многовековой покой погрузившейся в вечную спячку территории, не предназначенной для посещения разумными формами жизни. Тьма всё не наступала, хотя прошло никак не меньше семи часов с момента катастрофы, и Абеон уже должен был совершить пол-оборота вокруг своей оси. Впрочем, одинокого исследователя мало волновал естественный процесс смены дня и ночи – проклятие этого уголка вселенной заставляло забыть о привычном ходе вещей и примиряло с фактами, казавшимися прежде невероятными и абсурдными. Когда силы покинули измученное долгим переходом тело, он просто упал на землю между двух кустарников и почти тут же уснул, нисколько не беспокоясь о собственной безопасности. А едва проснувшись, слегка подкрепился ягодами и вновь зашагал дальше, устремив взгляд на горизонт, где зелёные плантации сходились со светящимся небом. Жак уже понял, что видимая из космоса идентичность двух полушарий – не более чем иллюзия, призванная затуманить мозги любому, кто пожелает колонизировать находящуюся на отшибе галактики планету. Сделанные открытия породили в голове путешественника кучу догадок, опирающихся лишь на фантазию и воображение, но не объясняющих суть происходящего на Абеоне. Больше всего на свете Жак мечтал наткнуться на представителей инопланетной цивилизации, но даже здесь ничто не напоминало о присутствии внеземного разума. С тех далеких времён, когда человек только выбрался за пределы Солнечной Системы, прошли целые эпохи, наполненные громкими межпланетными конфликтами и кровавыми гражданскими войнами, но никто и никогда не находил на просторах вселенной ничего, что могло бы доказать существование ещё одной разумной расы. Древние предания о летающих тарелках и пришельцах из космоса оказались выдумкой – повсюду землян встречали холодные каменные миры или пригодные для обитания планеты, покрытые странными растениями и населённые диковинными животными. И ни в одном из этих миров астронавты и археологи не обнаружили ничего, что можно было классифицировать как творение чужого разума. Многие учёные уже смирились с уникальностью человека во вселенной, и только самые отчаянные головы продолжали с волнением следить за освоением новых территорий, надеясь, что в один прекрасный день их ожидания оправдает сенсационная находка. Жак относился к числу тех немногочисленных фанатиков, которые готовы поверить в чудо даже тогда, когда перед ними открывается весь механизм только что продемонстрированного фокуса. И отправляясь в свой рискованный полёт на запад, он подсознательно рассчитывал обнаружить там хотя бы развалины сотворённого не человеком города.
К сожалению, ни о каких развалинах пока не могло быть и речи. За долгие часы перехода он не увидел ничего, кроме светящегося неба и однообразных тёмно-зёленых кустов, скрывавших под собой каменистую почву. Создавалось впечатление, что весь материк покрыт однотипной растительностью и ландшафтом, не слишком волнующим человеческое восприятие. Несколько раз Жак останавливался, чтобы подкрепиться свежими ягодами, сохраняя неприкосновенным запас своего походного рюкзака. Он пытался рассчитывать пройденное расстояние, но быстро отказался от этой затеи – отсутствие работающего оборудования и ориентиров на местности лишали путешественника какой-либо возможности контролировать проделанный маршрут. Когда незадачливый исследователь во второй раз прилёг на прохладную жёсткую поверхность, его сознание посетила мысль, что отныне он может считать себя навеки затерявшимся посреди в целом гостеприимной, но суровой природы чужого мира, с равнодушием взиравшего на попавшего к нему пленника.
За время сна вокруг не произошло никаких перемен – ночь так и не наступила, и теперь о её существовании напоминали лишь картины, прочно засевшие где-то в недрах мозга. Вся прежняя жизнь вдруг оказалась отодвинутой от настоящего на целую вечность, и Жак начал сомневаться в реальности тех событий, которые происходили вокруг него целых двадцать восемь лет вплоть до того рокового дня, когда он решил разгадать великую тайну. Чувствуя, что так можно запросто сойти с ума, путешественник выругался вслух, и, ободрённый собственным голосом, тронулся дальше, насвистывая себе под нос одну из песенок, что в последние дни частенько крутили развлекательные каналы Абеона.