O książce
Блудливые обезьяны, драконы, пожирающие собственные хвосты, раздутые головы, ослы, играющие на арфах, священники, целующие кого-то в зад, кувыркающиеся жонглеры… Что означают все эти изображения на фасадах средневековых церквей и полях древних манускриптов?
Майкл Камил исследует буйное царство маргинального искусства, анализируя его символику, функции и социокультурный контекст, который часто остается вне поля зрения большинства исследователей. Читатель узнает, зачем на крыши соборов помещали статуи гаргулий и химер, какую роль играли изображения акробатов и шутов в убранстве монастырей, а также почему священнослужители, рыцари, крестьяне и проститутки становились участниками непристойных и потешных сцен на полях средневековых изданий часословов и работ древних философов. Особое внимание автор уделяет взаимодействию между текстом и изображением, а также тому, как маргинальная иконография отражала мировоззрение и повседневную жизнь людей того времени.
Книга будет интересна как специалистам в области истории искусства, так и широкой аудитории, желающей глубже понять художественные традиции Средневековья.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Opinie, 1 opinia1
После кликбейтной аннотации идёт вполне себе скучный научный трактат, то, что ныне зовётся монографией.
Большое спасибо Майклу Камилу. Теперь я практически сравнялся в мудрости с самим Сократом. Прежде я только подозревал, что ничего не знаю. Теперь я в этом твёрдо уверен. Книга эта предназначена тем, кто прослушал полный курс филологии в Оксфорде. Поскольку меня чаша сия миновала, я не понимал ровным счётом ничего. Дочитал аж до самого Маркольфа. Это, знаете ли, всемирно известный персонаж. Я о Маркольфе услышал впервые, хотя он, судя по всему, общался аж с самим Соломоном.
В общем, сломался я после 1/8 текста. Дальше попробовал посмотреть картинки, но скоро бросил и это. Картинки сами по себе малопонятны, а читать тоскливые пояснения Майкла Камила нет сил.
В следующей жизни, может быть, прослушаю курс филологии, хотя и вряд ли, пустое дело это.
Средневековые люди были равно причастны двум жизням – официальной и карнавальной, двум аспектам мира – благоговейно-серьезному и смеховому