– Там же с восемнадцати? – резонно подметил Сережа.
– Брось, думаешь я не пройду? – ухмыльнулся Виктор с таким видом, будто думать, что он может куда-то не пройти – это смешно.
Он заглянул мне за спину, и я обернулся и увидел Женю, подходящего к нам.
– Привет, ребят, – обратился он ко всем сразу.
– М, вот и главный преступник, – сказал Виктор.
– Ты о чем? – вопросительно взглянул на него Жека, но, не дождавшись ответа, тут же обратился к нам: – Ну что, пошлите?
– Виктор предложил сходить с ними в «Гелиодор», – сказал Сережа.
– Ты тоже приглашен, – не отрывал взгляда от Жени Виктор.
– Не хочу, – отказался он.
– Не будь занудой, – попросил Виктор.
Мы услышали всплеск и нецензурную брань, и все одновременно обернулись на звук. Один из парней, ходивших по фонтану, упал. Девушки смеялись, Виктор улыбался, а мы с Сережей и Женей стояли в некотором смятении.
– Новые друзья? – посмотрел на Виктора Женя, тот махнул рукой. – В общем, я, пожалуй, откажусь. Вы поезжайте, если хотите, – кивнул он нам с Сережей.
– Да брось, Жень, – внезапно для себя начал упрашивать его я. Не хотелось пропускать тусовку, на которую я впервые был приглашен, да еще и с друзьями. Но без Жени туда идти совсем не хотелось. Он обеспечил нам сегодняшний вечер, и просто бросить его – некрасиво. К тому же, я все равно не смогу расслабиться, зная, что оставил друга одного и поехал в какой-то клуб с незнакомой компанией. – Будет весело. Хоть отдохнешь.
Жека посмотрел на меня, покачиваясь на пятках, потом снова окинул взглядом всех присутствующих, и сказал:
– Не, я не могу. Но вы идите, без проблем. – Кивнул он в знак прощания и удалился.
Сережа крикнул «Пока!», а остальные смотрели ему вслед.
– Ну что, пошлите? – сказал Виктор как бы всем, смотря при этом на меня.
– Я… я откажусь, ладно? – зачем-то спросил я.
– Серьезно? – поднял бровь Виктор. – Ладно, твое право, – сказал он, пожимая плечами. – До встречи.
– Увидимся, – кивнул мне Сережа.
Девушки тоже коротко попрощались и все они стали уходить, переговариваясь. Ника подозвала фонтанных парней, те подбежали и вплелись в компанию, идущую под светом фонарей в противоположную от меня сторону. Будто кадр из фильма, где шанс на новые знакомства и бунтарство ускользает от героя медленным шагом. Герой может передумать и догнать его, но вместо этого он, с отрицаемым, и спрятанным глубоко внутри сожалением, направляется туда, где еще виднеется силуэт его друга.
Я побежал трусцой, и почти сразу нагнал Женю.
– Ты не пошел? – удивленно оглянулся он, услышав звук моих шагов.
– Ну, ты же не пошел, – пожал плечами я.
– Ты чувствуешь себя обязанным мне? Брось, я вас провел бескорыстно. Я же волонтер, – засмеялся Жека.
– Неа, не чувствую. Просто ты мой друг, и я хочу пойти с тобой.
– А… – удивленно выдохнул он и немного поежился. – Ладно.
– Сходим в то место, где все рисуют граффити? Может, новые рисунки появились.
Это место – старая заброшенная пятиэтажка. Что-то вроде местной достопримечательности. Ага, жизнь в глубинке она такая. Фишка в том, что на ее стенах анонимные уличные художники часто рисуют реально завораживающие граффити. На них нет наркоманских телеграм-каналов или подозрительных номеров телефона, нет и безвкусных надписей, как на гаражах. На стенах этого Лувра всегда только креативные и хорошо написанные шедевры. Обычные смертные, не имеющие таланта к рисованию, обычно приходят туда как в галерею – полюбоваться новыми произведениями. Увы, полюбившиеся многим полотна рано или поздно закрашивают новыми, но в этом и прелесть недолговечной красоты, в любой момент способной исчезнуть. Конечно, многие фотографировали то, что им нравилось, но Жека говорил, что важно ценить момент и уметь наслаждаться чем-то наяву, а не в воспоминаниях или галерее. Мы с ним и Сашей часто ходили туда.
– Не думаю, – хмыкнул он. – Как и не думаю, что стоит соваться на заброшку ночью.
А ведь и правда. Когда мы дойдем до здания, будет уже ночь. И хоть днем это место – культурное достояние, то ночью – то же самое, что и все остальные потенциальные места для бездомных и любого типа зависимых.
– Хм, точно, – произнес я.
Негласно мы решили, что будем просто гулять. Вдвоем мы вышли с центральных улиц, сворачивая во дворы и обсуждая сегодняшний день, будто он прошел не с нами. Я все пытался подгадать момент, чтобы спросить Женю о том, почему он не пошел со всеми, если ему никуда не надо. Ну, раз уж он гуляет тут со мной. Но каждый момент казался неподходящим, поэтому я спросил в тупую и ни к месту.
– А почему ты не захотел пойти?
– В «Гелиодор»? Не знаю, не люблю ночные клубы. – сказал он, засовывая руки в карманы.
– Хорош заливать, – цокнул языком я. – Что не так у тебя с Виктором?
– В каком смысле?
– Может ты думаешь, что прекрасно шифруешься, но со стороны ведешь себя максимально странно. Говорю как друг.
– Эм, окей, – выдохнул он. – Мы просто с ним раньше общались. Ну и я знаю, что он за человек.
– Вы дружили? – удивился я. А в школе и слова друг другу не говорили.
– Общались.
– Хм, а что он за человек? – с интересом посмотрел на Женю я.
Мне Виктор представлялся этаким человеком-душой компании. Создавал впечатление бунтаря, но не более. Не казался ни злым, ни жестоким, ни придурком. Приятный парень.
– Да не важно. Мы перестали общаться, но я не хочу обсуждать его за спиной или типа того. Мы не сошлись характерами, если так можно сказать, – сказал Жека, но сказал это как-то неуверенно, будто чего-то недоговаривал. Однако я решил не докучать его своими расспросами.
– А откуда у него пиво? И как пообещал провести всех в «Гелиодор»? Ему же шестнадцать.
– Его много где знают. А еще у него есть поддельные водительские права. Да и выглядит он старше своих лет. И не забывай, что он богатый, – Женя загибал пальцы, по мере перечисления.
– Поддельные права? – повторил за ним я. – Его же могут посадить.
– Будто его это волнует. Да и он их использует только для обмана насчет возраста. И не забывай про последний пункт. Все с ним нормально будет. И давай прекратим обсуждать Виктора, окей? – интонацией сотрудника службы поддержки сказал он, и мы закрыли тему.
3.
Не знаю, чего я ждал. Наверное, что после того, как мы пообщались с Сережей и Виктором, они решат, что я вполне интересный человек, но увы. В школе мы даже особо не разговаривали. Ну и ладно. Меня устраивали мои друзья.
Саша сказала, что все было отлично, но Олегу мы не понравились. Жека просил передать ему, что это взаимно, а я – что мы просто слишком разные.
Урок истории, как обычно, сбился с повествования на личные истории учительницы. В этом году она была новая, и я еще не запомнил ее имя, хотя прошло больше двух месяцев. Настолько вот она унылая. Я просто заходил и выходил из различных приложений, чтобы заняться хоть чем-то, пока Женя спал на парте.
Мне внезапно пришло сообщение от Виктора.
Жаль, что не пошел с нами тогда. Было весело.
Я удивленно заморгал, чувствуя себя, будто мне пришло не сообщение, а я своими глазами лицезрел воскрешение человека, то есть был совершенно обескуражен.
Я недоуменно посмотрел на Виктора, он ответил мне таким же выражением лица и беззвучно одними губами спросил: «Что?»
Я ответил:
Эм, ладно.
Он как-то странно глянул на меня.
Может, я просто хотел сообщить, что ты пропустил веселье. Чтобы учел это в будущем.
В каком смысле? – написал я.
Ты хотел пойти. Если захочешь – в следующий раз присоединяйся.
И что это должно значить? С чего вдруг он решил пригласить меня куда-то? Я не успел ответить, как пришло еще одно сообщение:
Можешь позвать его, если хочешь, но он не пойдет. Некоторые решения придется принимать одному.
На этом мы переглянулись, и он положил телефон, давая понять, что разговор окончен. Я все еще не понял к чему все это было, но решил пока игнорировать факт того, что это вообще произошло. Ведь это максимально странно: почти полностью игнорировать меня в реальной жизни, но при этом приглашать меня на гипотетические будущие тусовки в переписке? К тому же, что у них за терки с Женей? Да уж, этот парень и правда странный.
4.
Когда мы втроем гуляли, мы всегда находили, чем заняться. Причем внезапно. Однажды, проходя мимо парка для скейтеров, я сказал, что хотел бы научиться, а Саша меня поддержала. Тогда Жека отдал нам обоим честь и спустился к ребятам, которые там катались. После непродолжительной беседы с одним парнем, тот добродушно согласился дать нам покататься и обучить основам. Женя так быстро находил общий язык с незнакомыми людьми, так легко начинал и вел беседу, что не завидовать я не мог. Но завидовать тоже не хотелось, поэтому я чувствовал вину за подобное малодушие и вытравливал его. Тот день прошел чудесно, хоть никаким трюкам мы и не обучились. Разве что Саша смогла подпрыгнуть на скейте, получив шквал аплодисментов.
В другой день, мы прогуливались по какому-то скверу, и каким-то образом заплутали и затерялись среди длинной дороги, неправдоподобно часто грешащей развилками и чем-то вроде леса. Телефон драматично не ловил, поэтому мы, как говорится, выживали как могли. Каждый отстаивал свое право быть лидером, каждый считал, что именно он знает все правила поиска нужной тропы и вообще, что помнит маршрут, по которому мы сюда попали. Было забавно до тех пор, пока голод ощутимо не скрутил нам желудки. Заметавшись, как загнанные в угол звери, мы все-таки смогли выйти туда, откуда пришли.
Мы сидели на одной из широченных скамеек, куда люди забираются с ногами и пьют кофе, и жалели, что никто не додумался взять закуски. Когда мы обсуждали разные подходы к восприятию собственных поражений, которые для кого-то становятся мотивацией, а кого-то надламывают, Саше постоянно звонил телефон, настойчиво вибрирующий и так же упорно игнорирующийся.
– Не-ет, ты не понял, – протянул Женя, выпрямившись так, словно мое непонимание ужасно вывело его из себя. – Я о том, что эту пресловутую «мотивацию» иногда высасывают из пальца.
– Нет, я…
– Погоди, – перебил он, выставив руки перед собой ладонями ко мне. – Я имею в виду, что иногда люди продолжают заниматься тем, что уже не приносит им радости потому, что уже потратили на это слишком много времени и жалко бросать.
– И в чем они не правы? – повернулась набок Саша. – Разве не логичней уже дожать и освоить новый навык, чем бросить все у финиша?
– А смысл? Зачем тратить время на то, что тебе не нравится? Ради какого-то…
Но тут его прервал злобный возглас, похожий то ли на рык, то ли на вскрик.
– Что за манера не брать трубку?
По манере выражаться, это мог быть мой отец, но голос был не похож.
Мы одновременно повернули головы к источнику звука, и я увидел явно злого Олега.
Приехали. Опять этот идиот.
– Что ты тут делаешь вообще? – вскочила Саша.
Мы с Жекой рассеяно переглянулись и тоже встали.
– Что ты тут делаешь? Чем таким важным занята, что не можешь ответить на мои звонки? – говорил он на повышенных тонах.
– У меня телефон разрядился на морозе.
– Не ври! – крикнул он. – Нихрена он не разрядился, просто ты возомнила себя ни пойми кем! Ты кто, королева, чтоб за тобой бегать? Не много чести?
– Хватит орать на меня! – вскрикнула Саша. – С чего я должна тебе отчитываться? Меня задрала твоя одержимость меня контролировать!
– Одержимость?! Ты называешь меня одержимым? То есть сумасшедшим, да?
Мы с Жекой снова переглянулись. Становиться свидетелем ссоры всегда ужасно неловко. Хотелось сказать что-то вроде «ну, пойду куплю воды», но бросать тут Сашу было бы неправильно, поэтому мы просто растерянно стояли рядом.
– А по-твоему нормально скачивать приложение, чтобы отслеживать, где я нахожусь?
– Мало ли что с тобой может случиться! Это забота, дура! – крикнул Олег.
За этим шоу наблюдала уже вся улица.
– Воу, – встрял я, но не успел ничего добавить, так как Саша меня перебила:
– Что ты тут устроил? Ты нормальный вообще? На улице при всех на меня орать!
– Потому что ты слов не понимаешь! – еще громче крикнул он, схватив Сашу за руку.
– Эй-эй, спокойно, – сделал шаг вперед Жека, подняв перед собой руки.
– Не влезай, гомик, – плюнул Олег.
Жека недоуменно моргнул, но через секунду снова выглядел решительно.
– Эй, ты совсем берега-то не путай, – вставил я.
Вот же кретин.
– А то что, бандит? – усмехнулся он.
– Прекрати! – одернула его Саша. – Не говори так с ними!
– Да пошла ты! – отмахнулся от нее он. Но, когда она отвернулась, схватил ее за локоть и насильно развернул к себе. – Что, останешься с шляться с пацанами, как проститутка последняя? – выражение было, конечно, покрепче.
Тут наше с Женей возмущение достигло предела. Мы одновременно сделали шаг вперед, выкрикнув выражения, которые означали, что он совсем охренел.
Жека толкнул его в плечо, тот агрессивно вскинулся и хотел что-то сделать, но Саша выдернула руку из его хватки.
– Отвали, Жека! – крикнула она. Я заметил, что в ее глазах стояли слезы. Чувство было, словно меня хлестнули по груди. – Оба отвалите!
Олег толкнул Женю в ответ, сплюнул, выругался, снова оскорбил Сашу, и со злобным видом ушел.
Я был рад тому, что он свалил, но не совсем понимал, как реагировать на всю эту ситуацию. Какое-то время мы все смотрели ему в след.
– Ты как? – осторожно наклонился я к Саше.
– Ты придурок! – резко обернулась она, обращаясь к Жене. Вид у нее был очень обиженный и несчастный. Казалось, что она вот-вот заплачет, но этого так и не происходило.
– Он неадекватный! Отслеживающее приложение? Что за хрень?
– Я сама разберусь! Мне твоя помощь не нужна! Твоя тоже, – она ткнула в мою сторону пальцем. – Я вас ни о чем не просила!
– Он тебя за руки хватал! – повысил тон Женя. Было видно, что он тоже хотел закричать, но лишь стал говорить громче.
– Он не должен с тобой так разговаривать, – добавил я. – Это ненормально.
– Вас никто не спрашивал! – крикнула она. – Это мои отношения!
– Они…
– Я не спрашиваю твоего мнения! – перебила она Жеку.
Какое-то время мы стояли молча. У Саши задергался нос, как у кролика, она крепко сжала губы, которые превратились в тонкую полоску, и потом, поверхностно вдохнув, сказала:
– Идите оба в жопу. – И быстро удалилась, закусив губу.
Уверен, как только она отвернулась, у нее потекли слезы. Мы не стали ее останавливать. Молча стояли в ступоре. Я почесал затылок.
– М-да…
Женя поддерживающе покачал головой и камнем опустился на скамейку. Я сел рядом.
Что вообще следует говорить в таких случаях? Я ждал, что начнет он. Ведь я вставил грузное «м-да». Хоть что-то. Видимо, Жека ждал того же от меня. Молчать становилось все неприятнее, и я решил прервать эту паузу:
– Что за жесть?
– Он ненормальный, – снова повторил Жека. – Почему она вообще это терпит? Он ее чуть ли не бьет.
– Не знаю.
Женя задумчиво кусал ногти.
– Она плакала, – сказал он.
– Я видел, – со вздохом произнес я. Таким беспомощным я себя давно не чувствовал. Осознавать весь масштаб проблемы без возможности хоть как-то помочь – ужасно. Особенно, если человек воспринимает твои слова, как что-то враждебное.
– Надо же что-то сделать? – посмотрел на меня он.
– Например? Она явно не хочет, чтобы мы что-то делали. Не думаю, что кто-то сможет помочь, пока она сама не захочет.
– Интересно узнать, когда это будет, – нервно усмехнулся он.
– Как думаешь, он теперь будет запрещать ей с нами общаться?
– Если он до этого запрещал ей что-то, то возможно. Как вообще объяснить ей, что это дико, когда она сама этого не видит?
– Может, она думает, что это просто ревность?
– Ну не знаю. Я уже без понятия, что она может думать. Да и какая ревность? Я же гомик, – хмыкнул Жека.
– А я просто отстойный, судя по контексту. Так что переживать не о чем.
Мы переглянулись и улыбнулись друг другу.
5.
После этой неприятной стычки, между нами с Сашей повисла неловкость. Весь день мы держались порознь, украдкой бросая друг на друга взгляды. Один раз мои глаза встретились с ее, и мы одновременно сделали вид, что высматриваем нечто, находящееся за спиной друг друга.
Саша болтала с девочками, стараясь не обращать на нас внимания, а мы сидели, раздумывая, стоит ли нам подходить первыми.
– Но мы не виноваты, – шепнул я.
– Ну и что? Меня напрягает эта ситуация, – посмотрел на Сашу Жека.
– Может подождем, пока она сама не извинится?
– Да? И когда, думаешь, это произойдет?
– Ну слушай, – откинулся на неудобный школьный стул я, – я не хочу просить прощения за то, в чем не виноват. Какой-то метод слюнтяев.
– Ну спасибо.
– Нет, ну… – снова оперся о парту я. – Просто реально, Жека… – я пытался подобрать слова, но в голову ничего так и не пришло. – Ладно. Ладно, давай попробуем просто поговорить. Обсудим ситуацию, все дела.
– Ничего себе ты парламентер, – с преувеличенным почтением покачал головой Женя.
– Ну дык, – кивнул я. – Есть другие варианты?
Других вариантов пока не придумалось.
Однако прибегать к моему гениальному плану не пришлось. После уроков Саша сама к нам подошла.
– Встретимся на улице, ладно?
Мы растерянно кивнули, и она скрылась за дверью.
– Работает! – победно сообщил Жеке я, на что он ответил непонимающей улыбкой.
Мы встретились на улице, как она и сказала. Саша стояла в теплой осенней куртке и симпатичной желтой шапке с помпончиком. Выглядела она как из рекламы какого-то товара, где показывают счастливую семью, резвящуюся в сугробах. На контрасте с ней мы выглядели странно. Жека, с его короткой курточкой и капюшоном вместо шапки, и я, в старом пальто, без шапки, но зато с шарфом. Компания как на подбор.
Неловко переминаясь с ноги на ногу, Саша начала:
– Глупо получилось…
– Хреново получилось, – без обиняков вывалил Женя.
– Кхм, – прервал его я. – Просто никто такого не ожидал.
– Угу, – Саша закусила губу. – Блин, простите. Я не хотела на вас кричать. Просто я была… расстроена.
– Ничего, – примирительно улыбнулся я. Она ответила на мою улыбку.
– И тебя придурком называть не хотела, – обратилась Саша к Жене. – Вырвалось.
– Вырвалось или ты так не считаешь? – поднял бровь Жека. Она засмеялась и обняла его.
Пока они обнимались, я неловко стоял рядом с натянутой улыбкой, притворяясь, что меня позиция третьего лишнего совсем не обижала.
В тот день мы разошлись по домам, договорившись встретиться завтра на выставке. Об Олеге никто решил не упоминать.
Выставка была посвящена одному художнику-абстракционисту, имя которого я не запомнил. Абстракционизм ни я, ни Жека с Сашей не понимали, так что было не очень-то и интересно. Мы пошли на нее только потому, что она была бесплатной. Проходила выставка в торговом центре, поэтому после нее мы собирались пошататься по нему.
Обходить галерею за десять минут было как-то невежливо, поэтому мы стояли и всматривались в каждую картину, пытаясь отыскать хоть какой-то смысл во всех этих линиях, загогулинах и, не сочтите интеллектуалом, абстракциях.
– Может это типа символизирует вечность? – предположила Саша. – Ну знаете, спираль и… – она замолчала, не придумав, чем еще эта мазня может символизировать вечность.
– Думаешь, она вообще что-то символизирует? – я наклонил голову, как сова, пытаясь придать хоть какой-то смысл картине.
– Не понимаю я абстракционизм, – вздохнул Женя.
После выставки, мы купили по молочному коктейлю и сидели у фуд-корта, который был расположен рядом с детским лабиринтом, и смотрели на ползающих по нему, собственно, детей.
Обсуждение каким-то макаром ушло в параллельные вселенные в стиле Рика и Морти. Но нас снова прервали.
Если бы мне каждый раз давали сто рублей, за мысленное оскорбление Олега, я был бы миллионером.
Он подошел к нам с большим букетом цветов и сел рядом с Сашей на корточки. Все трое, мы были в растерянности, а Саша, к тому же, в смущении.
– Прости меня, пожалуйста! – сказал Олег. – Не знаю, что на меня нашло. Я не знаю, почему так сказал! Прости!
– Олег, встань… – тихонько попросила Саша.
Все взгляды снова были обращены на нас. Саша то и дело украдкой озиралась, стесняясь такого внимания со стороны прохожих.
– Я не смогу встать, пока ты не простишь меня! Я такой идиот! Я понимаю, что я не заслуживаю тебя! Ты лучшее, что было в моей жизни!
Наблюдать за этим было еще более неловко, чем за их ссорой. Мы с Женей переглянулись, чувствуя невероятный испанский стыд. Какая же все это показушная хрень. На что он вообще рассчитывает?
– Я никогда не встречал такую как ты! – все продолжал он. – Я не могу так глупо все просрать! Пожалуйста, прости!
Я поджал губы, будто это поможет мне не испытывать жуткого стыда за него.
Саша взяла букет у него из рук. Она выглядела не слишком довольной, но и не злой или обиженной. Даже не знаю, что конкретно она испытывала. Будто она хотела этого и не хотела одновременно.
– Хорошо, ладно, только встань, – попросила она.
Олег прыжком поднялся. Придурок. При виде него, у меня прямо какая-то ярость внутри вскипает. Как Саша вообще могла связаться с таким, как он?
Наученные горьким опытом, мы молчали, застыв с выражением полного непонимания на лице.
Олег взял ее руки в свои, наклонился, и стал что-то горячо нашептывать ей на ухо.
– Ты тоже прости, – опустила взгляд Саша. Мы с Жекой одновременно резко повернули головы в ее сторону. Что блин? – Нужно было взять трубку.
Жека издал возмущенный звук и хотел было что-то сказать, но я предупредительно тронул его за локоть. Он посмотрел на меня, потом снова на них, и промолчал. Сейчас, по крайней мере пока Олег здесь, это приведет только к очередной ссоре между нами.
Саша уже обнималась с этим реальным упырем (хотя лучше бы он и правда был вампиром)1, пока мы беспомощно смотрели на эту сцену.
Вот что это? Что это? Какого хрена вообще? Как такое вообще укладывается у нее в голове?
И что тут сделаешь? Вот что нам делать, если она сама после всего, что он сделал, с готовностью его прощает и устраивает обнимашки. Меня аж затошнило.
После этой мелодраматичной сцены, зрителями которой мы поневоле оказались, Саша извинилась, попрощалась с нами, и ушла в закат с этим кретином. Выглядела она очень довольной. Капец.
Женя с глазами по десять копеек взглянул на меня.
– Это что сейчас было?
Я повертел головой с таким же шоком на лице.
– Почему ты не дал мне сказать? Это же… что это вообще?
– Если бы ты сказал это ей прямо там, думаешь, она бы не разозлилась на тебя? Мы бы просто опять перессорились.
– Я в шоке, – сказал Жека, резким движением схватив недопитый молочный коктейль, и с разочарованным видом откинулся на стуле, переведя взгляд на детский лабиринт.
– Она еще и извинялась! – не выдержав и пару минут молчания, воскликнул он. – Тебя это не бесит? Ты сам говорил, что мы не должны перед ней извиняться. Выкрути это на максимум и получишь вот эту ситуацию.
– Бесит, – кивнул я. – Но что ты предлагаешь? Что мы, блин, можем сделать? Она нас не послушает.
– Эта дешевая манипуляция… – проигнорировал мои слова Жека. – «Ох, я не встану, пока ты меня не простишь», – парадировал он Олега. – «Ах, ты лучшее, что со мной случалось, молю, прости дурака!». Как на такое вообще можно купиться?
Настроение было испорчено. Мы в молчаливой задумчивости пили свои коктейли, сладкий вкус которых казался неуместным.
Но вечно сидеть в негодовании было нельзя. Я предложил Жеке прогуляться на улице.
Время перекатывало за вечер, и становилось ощутимо холодно. Мой шарф трепыхался на ветру, а Женя пошутил, что в плаще и с «загадочным» шарфом», что бы это ни значило, я похож на потерянного брата Шерлока Холмса.
– У него же есть брат, вроде, – попытался вспомнить я.
– Э-э… да, этот… его еще Гэтисс играл.
– А, я понял. – Имя так и не всплыло в голове, но мы оба поняли, о ком речь.
– А ты третий брат! Такой непутевый детективчик.
– Шерлок – непутевый детективчик. А я бойкий разгадыватель тайн, – взмахнул головой я. Были бы у меня длинные волосы, выглядело бы куда эффектней.
Было приятно переключиться на нелепую и забавную тему. Мусолить этот кошмар в ТЦ мне ужасно не хотелось. Жека же очень хотел выразить свое негодование, поэтому я пытался поддерживать внезапные разговоры о детективах и прочем как можно дольше.
На улице быстро стемнело. От холода нас начинало потрясывать.
– Может, по домам? – предложил я.
– Уже? – спросил он так, будто мы только вышли. Хотя, по сути, мы гуляли уже около семи часов.
– Поздно уже, – пожал плечами я.
– Да ла-адно, давай еще немного, – зазывающе протянул Жека.
– Разве тебе не холодно? Мне холодно.
– Можем зайти куда-нибудь.
– Я устал уже, – зевнул я. – Завтра можем погулять.
Жека закусил губу и на секунду показался мне расстроенным. Или разочарованным. Или все вместе.
– Ладно, – сказал он. – До завтра тогда? – и помахал мне.
– Тебе же в эту сторону? – остановился я. Нам с ним было по пути, но он почему-то развернулся.
– Да я… Э-э, еще погуляю немного. К другу заскочу.
Интересно, как он собирался к нему заскочить, если предлагал продолжить гулять мне?
– А, ну ладно, – сказал я. – До завтра.
– Пока, – Помахал мне Жека, и мы разошлись.
6.
Утром воскресенья меня разбудил внезапный звонок. С трудом разлепив глаза, я увидел, как часы показывали 7:23 и ненависть к звонящему моментально вскипела.
– Кто посмел!? – прорычал в трубку я, прекрасно зная, что позвонил мне Жека. Однако мой голос звучал слишком устало и не очень внушительно.
– Доброе утро! Как спалось? – бодро поинтересовался он.
– Ты издеваешься? – Жека лишь посмеялся.
– Вставай, натягивай штаны, у меня шикарный план!
– Какой план? Ты нормальный? Сейчас воскресенье, семь утра!
– Звоню, как репортер, сразу с места событий. Сашин дядя приехал в город. А дача осталась загородом… совсем одна… в нашем распоряжении. Смекаешь?
– Что? Какая дача? – тер горящие огнем глаза я.
– На данный момент наша! Боже, я знал, что сразу после пробуждения мозг человека работает хуже, чем когда он пьян, но что бы настолько… – многозначительно протянул он.
– Иди в зад.
– Грубиян! – нарочито оскорбленно выдохнул Женя. – Ну, хорошо, как скажешь, – равнодушно добавил он и быстро бросил трубку.
Я сел на кровати в полном недоумении. Женя звучал слишком возбужденно и весело, чтобы вот так обижаться, он что, просто издевается надо мной? Какая блин дача? Посидев две-три минуты, чтобы прийти в себя, я перезвонил Жеке.
– Ага! – моментально вылетело из трубки. – Все-таки Вас заинтересовало наше предложение!
– Что с тобой? – искренне недоумевал я. – Семь утра, Жек, ты вообще спал?
– Как младенец, – отмахнулся он. – Встречаемся через полчаса у школы. Не опаздывай.
Не совсем понимая, что вообще происходит, я решил отшутиться:
– Не рановато ли пить в семь утра?
– Откуда ты знаешь? Ты что, врач? Ответь мне, ты врач?
– Нет, – недоуменно промямлил я.
– Тогда признай, что ничего в этом не понимаешь.
Я не знал, что ответить, поэтому повисла пауза. Вообще-то по моему выдуманному сценарию Жека должен был объяснить ситуацию, но все, как обычно, пошло не так, как я бы хотел. Видимо, он серьезно и надо реально куда-то идти. В семь утра!
– Э, ладно, – наконец сказал я. – Нужно что-то брать?
– Как хочешь.
После этого Женя сбросил, оставив меня наедине с собой.
Не то что бы мне очень хотелось вставать и тащиться куда-то в семь, блин, утра…
Ладно, плевать, не могу же я вечно сидеть в четырех стенах! Возможно у меня вообще скрытый потенциал отъявленного тусовщика. Да уж, это даже звучит как анекдот, но попытаться стоит?
Наспех одевшись по погоде, я расчесал волосы и приготовился к выходу. На кухне быстро перехватил печенье, оставил пока еще спящему отцу записку о том, что пошел к другу доделывать школьный проект, и вылетел из дома.
К школе я решил подойти с максимально расслабленным, скучающим видом, но мои актерские способности пропали зря, потому что ни Саши, ни Жеки у школы не было.
Они оба, чуть ли не под ручку, появились спустя аж восемь минут, с рюкзаками и пакетами. Женя был одет вообще не по погоде. День сегодня выдался теплым, но не настолько. Легкая осенняя куртка, капюшон потертой временем пастельной толстовки вместо шапки, и заляпанные легкие ботинки. Саша была одета теплее: пуховик, длиннющий шарф, развивающийся на ветру, шапка и печатки.
– Не опаздывай, ууу, – передразнил я Жеку.
– Мы, между прочим, делом занимались, – оправдался он, приподнимая пакет.
От него почему-то несло спиртным. От Жеки, а не от пакета. Хотя однажды он сказал мне, что ему вообще нельзя пить. Я думал, у него проблемы со здоровьем, поэтому нынешняя ситуация вызвала у меня диссонанс.
– Я тогда пошутил. Про выпивку в семь утра.
– Шутки могут разрушить жизни, – невпопад ответил он.
Пьяным он не выглядел. Немного неестественно веселым, не более. Скорее казалось, что он под кокаином.
– Ты же говорил, что тебе нельзя пить?
– Я так говорил? Когда?
– Ну я точную дату не могу назвать.
– Какие ваши доказательства, м? Я, например, такого не помню.
А я помнил. Такое точно было. Но тему решил сменить.
– У тебя есть дача? – задал очевидно глупый вопрос я.
– Ну, она не моя, – поправила шапку Саша. – Но у меня есть ключи, – с хитрой улыбкой добавила она. – Только предупреждаю сразу, я не то что бы спрашивала разрешения, так что если кто-то из вас что-то сломает, придется другому помогать мне прятать тело, поняли?
– Мы ж не варвары, – успокоил ее Женя.
– А Олег? Он не поедет?
– Мы поругались, – отрезала Саша.
«Опять» – добавил мой внутренний голос. Но было понятно, что тема закрыта.
Жека отошел, чтобы вызвать такси, хотя делал он это через приложение, что подразумевало отсутствие необходимости отходить, но, тем не менее, он с важным видом удалился.
– Что с ним сегодня? – спросил я.
– Без понятия. Он всю ночь не спал, постоянно скидывал мне какие-то песни или фотки. Когда я спросила, что он делал, он не ответил. Спросил, типа, есть чем заняться сегодня? Вот мне и вспомнился дядя, и мы решили поехать.
– Думаешь что-то случилось?
– Возможно, – обеспокоенно посмотрела на него Саша. – Когда мы встретились, и я учуяла этот запах, я вообще растерялась.
– Да уж, – добавил я.
Дача находилась загородом, и добирались мы до нее несколько утомительных часов. Пейзажи за окном менялись с городских серых построек на поля, лесополосу, дачные поселки. Мы проехали мимо пасущихся коров, около которых и хотели бы остановиться, но цена на такси и так больно ударяла по карманам каждого, так что эту идею пришлось отбросить.
Домик оказался очень симпатичным. Двухэтажный, приятного цвета красного кирпича, с серой черепичной крышей и обилием окон. Маленькое крыльцо с серым забором, покрытым пеленой снега, заснеженные яблони и вишневые деревья, украшающие территорию. Кое-где уже были сугробы, чистые, совсем свежие и мягкие. В моем представлении дачи выглядели по-другому: огород, баня, кипа дров. Это же был уютный коттеджный домик с небольшим садом и всеми благами цивилизации.