– Нормальные!
– Ну ладно, как скажешь.
Богатый опыт работы в тетушкиной таверне доказывал: в искусстве говорить гадости самое главное – вовремя остановиться и красиво раствориться в тумане или юркнуть за спину сурового вышибалы, иначе можно нарваться на драку. Но если в лазарете наколдовать туман, то недолго до конца полугодия поселиться в архиве и все свободное время расставлять в алфавитном порядке папки, а когда они закончатся, пойти на второй круг. Да и здоровяка, готового меня защитить от взбешенной болонки, в смысле блондинки, тоже не имелось, а жертву с травмированным плечом она наверняка легко покусает. Желающие выдрать ей хвост найдутся и без меня! Не сейчас и не завтра, но позже наверняка.
В общем, в кои веки я прикусила язык и представила, что губы зашиты, но в подружке Форстада вдруг заснул инстинкт самосохранения.
– И знаешь… – в мирной тишине неожиданно выпалила она, – завидуй в сторонке молча!
– Да я в своей сторонке не завидую, а соболезную, – отпарировала больше по инерции, чем от желания поцапаться.
– Котик… – сдавленно всхлипнула девица. Божечки, столичный театр на Каменной отдыхает, а его владелец рыдает горючими слезами!
– Эден… – с многозначительной интонацией встрял в «разговор двух девочек» Илай. Согласна, глупо в первую декаду отношений, когда притяжение сильно, а лобзания горячи, позволять кому-то, особенно фальшивой бывшей, обижать новую подружку – еще пригодится для приятных глупостей.
– А? – мило улыбнулась я.
– Не будь ведьмой.
– Слушаюсь и повинуюсь, ваше высочество. – Хотела для пущего артистизма поклониться, но наконец вынесли мое освобождение и флакончик с согревающей растиркой, на пробке которого была прицеплена бумажка с указаниями по правильному использованию. Начиналась она с пункта: «Наружное средство! Запрещено к употреблению внутрь даже алхимикам!» Я не растворилась в тумане, а просто ушла из лазарета, но очень вовремя – сердитая помощница лекаря принялась чихвостить озабоченную парочку.
Когда я добралась до столовой, ужин подходил к концу и народу оставалось немного. Стойка раздачи, разоренная оравой голодных адептов, разнообразием уже не радовала. Многие емкости, сохранявшие еду теплой с помощью магии, опустели, а парочка чанов и вовсе демонстрировала выскобленные днища. Даже пригорелости отчистили рейнсверские троглодиты! Особенно умилял пяток надкусанных пирожков с неопознанной начинкой на большом медном блюде. Не знаю, кто из ребят жил по принципу «не съем, так надкусаю», но хотелось из вредности пожелать, чтобы начинка ему не пошла впрок. Нетронутой осталась рыбная похлебка, но, как показывал опыт, если кастрюля не была хотя бы ополовинена, то лучше поберечься и не снимать пробу.
Девчонки дожидались меня за нашим обычным столом, и неожиданно выяснилось, что они набрали мне полный поднос еды.
– Решили позаботиться об умирающей подруге? – удивилась я, присаживаясь.
– Для умирающей у тебя слишком довольный вид. – Тильда строго сощурилась сквозь стеклышки круглых очков: – Признавайся, тебе дали освобождение от боевой магии?
– На половину декады, – помахала я свитком и предусмотрительно умолчала о встрече с белобрысым придурком и его болонкой.
– Как же тебе повезло! – совершенно искренне восхитилась она.
– У меня плечо вообще-то болит.
– Что такое плечо по сравнению с освобождением от физкультурного чистилища? Лучше бы Качок мне что-нибудь вывернул, а не устраивал личную тренировку. Он, конечно, горячий, но такой нудный!
– Тогда почему вы решили меня от души накормить всем… – я осмотрела угощения, – чем сегодня кормили Дартмурт?
На тарелке жареная рыба лежала вместе с мясной отбивной, пирожок купался в соусе от овощного гарнира, а в плошке покрылся плотной пленкой кисель из подозрительных ягод.
– Мы идем к пифии, – объявила Матильда, – так что жуй шустрее. Пирожки не ешь – гадость страшная. И еще я подогревала отбивную.
– Три раза, – многозначительно добавила Марлис тихим голосом. Она вообще всегда говорила так, словно опасалась, что ее действительно кто-нибудь услышит.
Я как раз насадила на вилку кусочек мяса, по жесткости хуже сапожной подошвы, и немедленно сковырнула обратно, решив ограничиться гарниром. С практической магией у нашей очкастой подружки имелись некоторые проблемы, и не факт, что после заботливого подогрева отбивная оставалась съедобной.
– И где вы отрыли пифию? – полюбопытствовала я.
– Она живет в соседней комнате, – быстро объяснила Тильда.
Оказалось, что прошлой зимой во время экзаменационной декады будущая пифия заснула прямо на ходу и кубарем скатилась с главной лестницы в холл. Шею не свернула, но два дня провалялась без сознания в лазарете, а очнувшись, неожиданно прозрела. Перво-наперво она напророчила Дартмурту обвал крыши. Сначала все решили, будто у самой бедняжки полностью обвалилась «крыша», но той же ночью рухнули перекрытия в архиве на чердаке хозяйственной башни, и некоторые, особенно впечатлительные, нешуточно уверовали.
– За полсорима она выдаст нам по предсказанию на любую тему! Вообще просила за троих две трети сорима, но я выбила скидку за кучность, – быстро проговорила Тильда, как-то очень подозрительно заглядывая мне в глаза. – Тебе неинтересно, с кем ты попадешь?
Она имела в виду распределение. В последний день декады должен был пройти первый проверочный квест. Мы все страшно нервничали и с напряжением ждали, когда прогремит «судный» день и вывесят списки команд. Никому не хотелось оказаться до конца года в одной шестерке с отстающими или слабыми адептами.
– Надеюсь, что как раз не попаду, а окажусь в нормальной команде, где нет Форстада, – поправила я и добавила: – И я не верю в предсказания. В таверну иногда заглядывал местный прорицатель. После темного эля чего только не пророчил! Слава богам, ни разу не сбылось.
Пожалуй, сбылся только пожар, но он сам его устроил на хмельную голову. После этого Надин повесила на дверь таверны перечеркнутый жирным крестом портрет этой бородатой «пифии» и дала вышибале строгий наказ ни под каким предлогом не пускать сумасшедшего дядьку. Даже если он явится вернуть долг за бесплатно выпитые пинты пива в те дни, когда он предсказывал «доброй» хозяйке счастливую и бурную личную жизнь. К слову, тоже не угадал. Бурная случалась, а счастливая – ни разу.
– Без тебя мы все равно не пойдем, – твердо заявила Тильда.
– Идите! Обещаю, что не обижусь.
– Ты не поняла. У нас денег нет.
Кашлянув, я отложила вилку и окинула девчонок вопросительным взглядом.
– Исправьте меня, если ошибусь. Одна – дочь мясного магната, другая – дочь бывшего дипломата, и вы предлагаете стипендиатке за вас заплатить. Я ничего не перепутала?
– Конец месяца, – объяснила очкастая дочь мясного магната, – ветер в кошелях, а ты самая экономная.
– Если бы ты сказала «прижимистая», то точно не попала бы к своей предсказательнице, – сдалась я, хотя абсолютно все внутри противилось идиотской трате.
Комната пифии оказалась захламленной и пропахшей пряными курениями. От густого запаха у меня немедленно потек нос и захотелось расчихаться. С тоской я посмотрела на стакан с дымящейся соломинкой на подоконнике. Интересно, хозяйка оскорбится, если попросить вонючую палочку залить водичкой и начадить уже после нашего ухода?
– Аромат помогает мне связываться со вселенной, – немедленно объяснила самопровозглашенная прорицательница, худая девица с бледным лицом и взлохмаченными распущенными волосами.
Она была одета в мешковатое светлое платье, неуловимо напоминающее саван. Учитывая, что живое тепло еще не пробудили, в общаге царил почти могильный холод, наверняка в «рабочем» одеянии пифия коченела.
– Размещайтесь, – указала она на застеленный домотканой дорожкой каменный пол. Исправлюсь: коченела сама и хотела заморить клиентов, по собственной воле приносящих свои кровные за предсказания.
Девушка притушила магический светильник. Комнатка погрузилась в полутьму, и по стенам растянулись длинные неровные тени. Тильда плюхнулась на половик, настойчиво дернула за руку Марлис, заставив ту усесться рядышком, а потом шикнула на меня. Я кивнула, мол, чего надо? Подруга скосила глаза, намекая, что надо приткнуться на тонкую подстилку, уложенную поверх ледяных каменных плит.
– Постою, – моментально отказалась я усаживаться. Не хватало еще простудиться. Сама-то пифия подложила под зад подушку!
– Сядь! – строго указала пальцем в коврик Тильда, и я недовольно пристроилась, поджав под себя одну ногу.
Наконец мы образовали тесный кружок. Взлохмаченная прорицательница расправила платье, сверкнув толстыми полосатыми чулками, и тихо произнесла:
– Правило первое: никто не должен знать, что вы были в моей комнате. Правило второе: никто и никогда не должен знать, что вы заходили в мою комнату!
Ну-ну, для глухих два раза не повторяю! Слышите? Два раза не повторяю! Видимо, платные предсказания как раз являлись той единственной страшной провинностью, за которую выставляли с факультета общей магии.
– Правило третье…
– Никому не говорить, что мы сюда поднимались? – не удержалась я и получила чувствительный тычок локтем от Тильды.
– Деньги вперед, – терпеливо поправила пифия.
На некоторое время в комнате повисла выжидательная пауза. Подружка снова ткнула меня под ребра.
– Что?
– Деньги, – цыкнула она.
– А… Ну да… – Я полезла в напоясный кошель за пятью чеканными монетами и протянула прорицательнице, но что-то внутри не позволяло высыпать деньги в ее раскрытую ладонь.
Клянусь, меня жаба до смерти задушит! Даже навскидку можно было легко придумать тьму полезных вещей за половину сорима: две стирки в прачечной, курс витаминных настоек для бодрости, пачка писчей бумаги с большим флаконом чернил для заправки самописных перьев, пара шерстяных чулок, не очень красивых, но зато теплых, не хуже, чем у самой пифии, которой явно не грозило отморозить зад, сидя на ледяном полу перед очередными одураченными первогодками.
Матильда быстро сообразила, что я готова соскочить и сбежать с деньгами. Она как-то ловко хлопнула меня по руке, и монетки, звякнув, сами собой ссыпались в ладонь прорицательницы.
– Как договаривались.
Оставалось с грустью проследить, как деньги исчезли в кармане светлого одеяния, да тяжело вздохнуть.
– Что вы хотите узнать? – деловито уточнила девица.
– Можно же предсказание как ответ на любой вопрос? – быстро уточнила Тильда.
– На один любой вопрос каждой, – спокойным голосом напомнила она.
– Они там дозированно, что ли, выдают? – ткнула я пальцем по направлению потолка, намекая на жадные высшие силы, и немедленно услышала недовольное цыканье от обеих подружек.
– Знаете, что главное в предсказаниях? – изогнула аккуратные брови пифия и тут же сама ответила, не дав мне выпалить очередную скабрезность: – Вера!
– Святое знамение, что мы верим! – Очкастая осенила себя святым кругом. – Давайте начинать! Я хочу знать, в какую команду попаду.
Пифия сложила руки на коленях, прикрыла глаза и некоторое время сидела неподвижно. Не удержавшись, я громко шмыгнула носом, и прозаичный звук словно пробудил нашу девицу. В молчании она начала раскачиваться. Туда-сюда, тик-так, вправо-влево, как маятник. Со стороны выглядело жутковато. Помнится, прорицатель из таверны, якобы входя в транс, выкрикивал ругательства и обязательно бил посуду. Под закрытие «лавочки» тетка велела давать ему медную кружку. Посудина падала на пол с глухим стуком, обязательно корежилась, а потом вышибала выравнивал стенки маленьким молоточком. И так каждый вечер.
Неожиданно предсказательница выпрямилась, открыла глаза и ровным голосом объявила:
– Вселенная говорит, что ты попадешь в команду победителей.
– Победителей по жизни, – не удержалась я, но моментально прикусила язык, когда со стороны Тильды раздалось недовольное шипение.
Пифия сощурилась и быстро объявила:
– Ответ на второй вопрос…
– Мы его еще не задали, – напомнила я.
– Не задали, но кто-то подумал, – заупрямилась она. – Высшие силы говорят, что скоро случится поцелуй со всей академией. И он будет жарким!
Мы с девчонками недоуменно переглянулись. Какое… оригинальное предсказание! Слов нет.
– А пояснить нельзя? – спросила Тильда.
– Я всего лишь проводник, а не переводчик, – возмутились в ответ.
– Хотя бы кто целоваться-то будет? – прошептала я.
– Одна из вас точно будет, – кивнула пифия. – И еще передали послание Ведьме.
– Мне? – Я вдруг почувствовала, что по спине побежали мурашки.
– Ты ведьма? – уточнила она.
– Ну я так, конечно, не считаю…
– Зато носишь это имя с гордостью, – не преминула заметить Матильда.
– Они требуют не забывать, зачем ты здесь. – Пифия не обратила внимания на беззлобную перепалку.
Под нашим озадаченным взглядом она поднялась. С возрастающим недоумением я задрала голову, следя за тем, как хозяйка комнаты спокойненько оправляет платье. Разговор с высшими силами прошел столь стремительно и бестолково, что ноги не успели затечь!
– Ведьма, безусловно, в восторге, что вселенная напомнила об учебе, но… – Я замялась и развела руками: – И что?
– И все, – объявила она. – Сеанс окончен. Три предсказания сделаны. Хотите больше, тогда…
– Нет! – моментально отказалась я доплачивать за весьма спорное развлечение.
– Не жмись, мы тебе отдадим в следующем месяце все до последней монетки, – громким шепотом пообещала Матильда.
– Не впадай в крайности, – одернула я транжиру чужих денег.
– Ладно, в качестве подарка, – остановила нас в дверях пифия. – Они еще сказали, что кустик ни в коем случае нельзя поить согревающей растиркой. Потом не отобьетесь.
– Какой кустик? – моргнула Тильда. О том, какая именно растирка, вопрос не возник. Флакон уже стоял на полочке стенного шкафа в моей комнате. Божечки, а если этот кустик – я?! Натрусь и озверею, начну на подруг накидываться…
– Кустик – это не человек? – на всякий случай осторожно уточнила я.
– Откуда мне знать, что за флору вы разводите у себя в комнатах, – отрезала та.
Мы тихо закрыли дверь и замерли, задумчиво переглядываясь. Подозреваю, что знающие люди в комнату к самопровозглашенной пифии не совались и точно не давали ей денег. Я сама в состоянии прикрыть глаза, покачаться туда-сюда и бесплатно, исключительно из милосердия, выдать десяток пророчеств одно краше другого! Про кустики и учебу.
– Зато теперь я спокойна, что попаду в хорошую команду. Такое облегчение! – вздохнула Тильда. – Видите, никакой дискриминации людей в очках!
– Осталось понять, что делать с остальными ценными знаниями, – съязвила я и потребовала: – Деньги не забудьте вернуть!
– Уверена, ты не раз напомнишь, – укорила Матильда, отпирая ключом дверь в свою комнату. – Зайдете на облепиховую настойку?
– Мне надо готовиться к мироустройству, – отказалась я от вечерних возлияний.
– Я лучше пойду к себе, – прошелестела Марлис, которая жила в другом крыле.
Мы вдвоем спустились на третий этаж. Тихоня выглядела задумчивой, даже угрюмой и не услышала, когда я с ней попрощалась. Не повернув головы, она начала спускаться в холл общежития, а меня ждал учебник по мироустройству. Мало кто знал (разве что Ботаник, принципиально отказавшийся от профессорской методички), сколько приходилось зубрить, чтобы писать проверочные работы хотя бы на позорное «хорошо»!
На следующее утро я проснулась отлично выспавшейся, лениво потянулась на кровати, сморщившись от боли в хрустнувшем плече, и сбила ногой учебник. Тут-то и нахлынуло осознание, что в окно светит теплое прозрачное солнце, которого предрассветным утром просто быть не может! Я резко села и бросила испуганный взгляд на старые настольные ходики, втихую стащенные из теткиного дома. До лекции по мироустройству оставалось всего ничего!
В скоростных сборах мне не найдется равных! Измятое вчерашнее платье скрыла мантия, кое-как расчесанные волосы пришлось завязать в пучок на макушке. В умывальню завернула по дороге из общежития и спрятала влажную зубную щетку в напоясный кошель вместе с самописными перьями – вернуться в комнату времени уже не хватило. Ровно за три минуты до начала занятия с деловитым видом я входила в шумную аудиторию… проскакав всю дорогу галопом.
Занятие по мироустройству шло в одно время почти у половины первого года хранителей, так что свободные места оставались только на самой верхотуре, что лично меня устраивало. Учитывая, что я решила сжульничать. После того как на прошлом занятии магистр Хилдис с обидной насмешкой заявил, что «хорошо» за проверочную мне поставили исключительно за старание, я сдалась и заговорила перо. Хотя бы схемы успею перерисовать!
– Ведьма, я тебе место заняла! – помахала рукой Тильда. С Тихоней у них совпадали почти все занятия, и подружки не разлучались, но сейчас Марлис не было. Похоже, тоже проспала. Как обычно. Не помню, чтобы дочь бывшего дипломата вообще появлялась раньше половины первой лекции.
– Я наверх.
– Тогда шевелись, Эден, – услышала за спиной голос Форстада.
С нарочитой ленцой оглянувшись через плечо, улыбнулась:
– Опаздываешь?
– Ты, к слову, тоже, – поднял он брови.
И ведь не соврал! Магистр появился в аудитории и, застегивая на ходу преподавательскую мантию, до раздражения жизнерадостным голосом объявил:
– Господа адепты, начинаем лекцию!
Я взлетела на последний ряд и уселась с краю лавки.
– Двигайся, – встал над душой Илай, который сегодня выглядел не придурком, а столичной принцессой. Волосы собраны в аккуратный хвост. Рожа… физиономия… лицо довольное, как у наевшегося сливок кота. И вообще весь такой расслабленно-пресыщенный. По всему видно, что за ночь отлично исцелился и точно не сам натирал ребра, изгибаясь, припадочно шипя и капая снадобьем, воняющим чайным деревом! Если вообще натирал.
Недовольно цыкнув, я подвинулась на лавке. И еще подвинулась, чтобы случайно, не дайте боги, не соприкоснуться с ним локтем. Все равно места было много – на последний ряд забирались те, кто не успел доспать положенные часы, а сегодня мы двое.
Лекция началась. С непроницаемым видом я вытащила из кошеля заговоренное перо. Пока народ, всем потоком купивший дополнительные материалы авторства Хилдиса, спокойно занимался своими делами или лениво черкал в блокнотах, я талантливо делала вид, будто не успеваю записывать за магистром.
– Обманываешь потихонечку, – в какой-то момент с ехидством шепнул мне на ухо Форстад, который вообще не заморачивался конспектированием. Он просто-напросто раскрыл методичку и с кем-то переписывался с помощью магической «почты».
– От тебя несет табаком, – любезно намекнула я, что у него тоже рыльце в пушку. Справедливо говоря, слабый запах табака, перемешанный с цитрусовым благовонием, действительно ощущался.
– Не нюхай, – отозвался он.
– Простите, ваше высочество, что дышу воздухом, который вас окружает, – огрызнулась я в ответ.
В середине занятия, когда песок в магических часах пересыпался ровно наполовину, дверь осторожно приоткрылась и в аудиторию бочком протиснулась Марлис. Магистр оборвался на полуслове, недоуменно оглянулся.
– Можно? – краснея, прошелестела Тихоня.
– Вы снова опоздали, – заметил Хилдис.
– Простите.
– Понимаю-понимаю, в молодости и у меня тоже был исключительно крепкий сон. Обязательно посмотрите пропущенный материал в методичке, – прокудахтал магистр, вызвав во мне совершенно нелепый приступ зависти.
– Конечно, магистр Хилдис, – отозвалась Марлис. – Извините.
– Садитесь, – кивнул он и громко хлопнул в ладоши: – Господа адепты, продолжаем!
Тихоня мышкой скользнула на верхний ряд и притулилась на краешке деревянной скамьи рядом с Форстадом. Тот немедленно подвинулся в мою сторону, хотя места хватило бы еще на трех худеньких девчонок. Буркнув кое-что неприятное о столичных белобрысых принцессах, путающих лавки в аудиториях с королевским троном, я передвинула конспект с танцующим по бумаге заговоренным пером, а потом снова принялась изображать напряженную работу.
Оставшееся время прошло мирно. Когда белобрысый придурок не открывал рот и не изливал в окружающий мир потоки пафоса, я была вполне способна сделать над собой усилие и не замечать его.
Несмотря на мрачные прогнозы старшекурсниц, горгулью съевших на выживании в выстуженном замке Дартмурт, с наступлением темноты в академии неожиданно для всех пробудили живое тепло. Громадный замок не торопился согреваться, неохотно прощался со стылой влажностью, хотя стены и каменные полы потеплели.
Простому смертному (мне) для счастья надо было удивительно мало: помыться горячей водой, щедро текущей из лейки, а потом спокойно одеться, не боясь промерзнуть до костей… Или не одеться, если платье вместе с крючком сорвалось в натекшую во время мытья лужу. Зарок не сквернословить даже мысленно оказался нарушенным. Два раза. Нарушался он громко, от души, но вполне заслуженно – пока я поднимала шмотки, еще и тапочки намочила. Демон раздери ржавые гвозди и крючки, ими прибитые!
Одежда отправилась в сушильный шкаф – вряд ли кто-нибудь позарится на ношеное платье и тем более на чужое исподнее. Пару раз, конечно, случалось с другими девчонками, но кражи совершались ради пакости и мелкой мести. Одну сворованную вещь, алый шелковый халат, попытались вздернуть на флагшток на полигоне, но повторить поистине геройский подвиг братьев из академического мужского общества не удалось – кастелян и сторож хранили знамя, словно родовой стяг, и вышел огромный скандал. Я слышала, что с хулиганками разбирался сам ректор и даже пытался обвинить в каверзе со штанами. Повесить чужой подвиг на мстительниц, конечно, не удалось, но наказать их – наказали. Теперь девицы каждое утро мели центральную площадь Дартмурта.
Хорошенько затянув на груди полотенце, я выглянула из купальни. В поздний час в женском крыле было некому следить за моим полуобнаженным выходом, но по коридору все равно пронеслась опрометью, едва не теряя по дороге мокрые тапки. Я ворвалась в свою комнату, развернулась… и попятилась. Не подумайте, будто от страха. От изумления!
Застать в комнате Илая, вошедшего через открытое окно третьего этажа, оказалось, мягко говоря, большой неожиданностью. Его приятель Трой Остад скрючился на подоконнике. Ноги последнего из дружеского трио – Дина Дживса – упирались в каменный выступ под окном, но тело тоже отчаянно стремилось ворваться на чужую территорию.
– Остад! Кретин! Ты там, что ли, врос? Свали уже!
Но по понятным причинам (понятным тем, кто уже спустился с четвертого этажа) свалить тот никуда не мог, поэтому ему подсобили мощным тычком в спину. Одеревеневший приятель сковырнулся на пол. Пока он кое-как отскребался, в окно широким плечом втиснулась третья потерявшая совесть птица с раскрасневшейся от натуги физиономией и вытаращила нетрезвые глаза при виде полуголой девицы, словно никогда таких не видела. Даже на пикантных карточках.
В общем, главные придурки первого года в полном составе вломились ко мне в комнату через окно. Интересно, кто их испугал настолько, что даже высота не показалась большим препятствием?
– Почтовые голуби, вы адресом не ошиблись? – тихо спросила я.
Строить из себя скромницу и кидаться с визгом к шкафу было чуточку поздно. Незваные гости все равно разглядели все, что щедро демонстрировало полотенце. Оставалось только скрестить руки на груди, чтобы оно не свалилось под ноги, и строго спросить:
– Будете пялиться?
– А почему ты в комнате? – промямлил Остад.
– Меня больше волнует, почему вы в этой комнате.
– Там, наверху, вечеринку разогнали, – коротко объяснил Илай. Справедливо говоря, он старательно избегал смотреть на меня. – Мы у тебя переждем?
– Нет. Как понимаете, гостей я встречать не готова, – недвусмысленно намекнула на несколько раздетый вид. – Не стесняйтесь выйти тем же путем, что вошли.
– Это как? – впал в недоумение Остад.
– Через окно, – уточнила я. – Заодно закроете его с той стороны.
– Ведьма, да нас повяжут!
– Почему это должно меня волновать?
В коридоре зазвучали чьи-то голоса. В дверь неожиданно постучали, и этот звук, словно отдавшийся мне в спину, заставил парней заткнуться.
– Это дежурные! – проговорили с самой серьезной интонацией. – У вас все в порядке?
Похоже, народ, гулявший на четвертом этаже, не только безжалостно разогнали, но еще пытались выловить улизнувших. Может, они коллективно угощались каким-нибудь особенным эликсиром производства наших алхимиков, а потому на одуряющей высоте бесстрашно залезали в окна чужих спален.
Я окинула гостей вопросительным взглядом и спросила шепотом:
– Услугу за услугу?
Может, двое хотели бы заключить сделку, но Дживс решил выказать странные манеры. Вместо того чтобы договориться по-хорошему или просто вежливо попросить девушку сонным голоском отправить дежурных восвояси, он опрометчиво показал неприличный жест рукой. Посыл был понят и принят. Оставалось пожать плечами.
– Кто-нибудь есть? – снова раздался требовательный стук.
– Да! – громко произнесла я и немедленно дернула на себя дверь. – Господа дежурные, спасайте…
На следующее утро всех выловленных после вечеринки адептов собрали в главном зале для торжеств и устроили торжественную порку. Конечно, не в прямом смысле этого слова, порка была моральной. Если верить сплетникам, ребятам запретили на месяц покидать пределы замка и в довесок заставили отрабатывать трудовую повинность. Учитывая, что наказали почти двадцать человек, в ближайшие декады коридоры академии были обязаны сиять неземной чистотой.
Перешучиваясь, мы с Тильдой вошли в кабинет высшей магии. Форстад еще не появился, зато его приятели оказались на месте. Они буравили меня одинаково злобными взглядами.
– Почему Дживс с Остадом смотрят на тебя так, будто хотят покусать? – громким шепотом спросила подруга, которая была не в курсе ночного приключения трех наглых почтовых голубей и одной полуголой хозяйки скворечника.
– У психов по осени случаются обострения, – отмахнулась я и направилась к своему столу, но едва достигла Дина, как он с ненавистью прошипел:
– У меня отличная новость: тебе точно конец!
– Любишь грозить девушкам? – немедленно отпарировала я.
– А ты не девушка, – с хмурым лицом заявил он.
– Тогда кто? Мальчик?
– Натуральная ведьма.
– Спасибо за комплимент, почтовый голубь, – улыбнулась я. – Кстати, слышала, что махание метлой помогает выпустить гнев, поэтому не стесняйся работать в полную силу.
– Нарываешься? – вышел он из себя и начал медленно подниматься. Наверное, следовало испугаться, но страшно все равно не было, да и помощь пришла с самой неожиданной стороны.
– Сядь обратно, Дин Дживс! – звучно гаркнул Бади, который обычно оставался глух к происходящему вокруг, если это происходящее не касалось его лично. На моей памяти вот так старомодно, по имени-фамилии, людей называла только теткина кухарка Бринни, но она родом из деревни и давно перешагнула средний возраст.
В любом случае Качок привлек к нам всеобщее внимание, народ дружно оглянулся. Мы с «почтовым голубем» настолько опешили, что действительно перестали грызться. Притихший Дин послушно пристроил зад обратно на стул, а я вообще на пару секунд забыла, как язвить. Странное, признаться, ощущение. Оставалось кивнуть защитнику в качестве благодарности, проигнорировать вспыхнувший любопытством взгляд Тильды и прошагать к своему месту.
На исцарапанной столешнице немедленно обнаружилась кривовато выжженная с помощью магии надпись «ведьма». С ума сойти, мне даже парту пометили! Видимо, чтобы никто не занимал. Столько внимания к бывшей подавальщице из провинции, что голова начинает идти кругом! Если на факультете хранителей обнаружится еще какая-нибудь девушка с таким же прозвищем, то я, пожалуй, расстроюсь.
Илай заскочил в кабинет практически в компании магистра. Последний дышал Форстаду в затылок, словно в коридоре они соревновались, кто быстрее доберется до дверей.
Занятие началось. Армас привычно злобствовал и насмехался, не забывая напоминать о том, что «заклятие» пишется с одной литерой «к», а не с двумя.
Не знаю, какая проблема имелась у Тильды с парными согласными, может, из-за плохого зрения в глазах двоилось, но при злосчастном копировании она умудрилась наделать таких нелепых ошибок, каких не допустил бы даже школьник, только приступивший к изучению азов грамматики и чистописания. Я уже локти обкусала, что поленилась проверить за подругой, и теперь каждое занятие по высшей магии давилась щедрыми преподавательскими издевками.
Когда время в песочных часах иссякло и в кабинете прозвучал переливчатый звонок, магистр произнес, не скрывая сарказма:
– Форстад, Остад, Дживс! Браво! Искренне восхищен! Надеюсь, вы умеете обращаться со швабрами. – Он изобразил беззвучные аплодисменты. – После отработки загляните на пару слов.
Была слабая надежда, что после этой «пары слов» у трио возникнет непреодолимое желание с воплями сбежать на факультет общей магии.
– Эден! – вдруг позвал Армас.
– Да, магистр! – немедленно выпалила, как на перекличке.
– Через пятнадцать минут в моем кабинете.
Божечки, а меня-то за что?!
Я думала, что он решил устроить разбор полетов из-за ночного инцидента с лучшими (исключительно по мнению самих «лучших») адептами потока. Даже возмущенную речь придумала, пока шагала в преподавательскую башню. Мол, нахальные почтовые голуби вломились в комнату к беззащитной девушке, напугали до тика нижнего века, ведь у нас в восточных долинах залетевшая в дом птица – это дурная примета. И я никак не ожидала, что, войдя в пропитанный запахами высшей магии кабинет, наткнусь на преподавателя по мироустройству, вольготно сидящего в кресле для гостей.
Хилдис закинул ногу на ногу и, кокетливо оттопырив мизинчик, что, на мой скромный взгляд, являлось признаком жуткой вульгарности, прихлебывал из изящной чашки кофе. Наверняка натуральный, а не то жалкое подобие, каким поили в столовой адептов.
– Здравствуйте, – поздоровалась я из дверей.
Он демонстративно отвернулся к окну. Сердце сжалось от дурного предчувствия. Я перевела быстрый взгляд на Армаса, расположившегося за столом. Лицо куратора казалось непроницаемым.
– Проходите, Аниса, – кивнул он, внезапно назвав меня по имени. Похоже, дело было полный… швах.
Проходить не хотелось, но я заставила себя сделать пару мелких шагов и как-то неловко замерла посреди кабинета.
– Я вас вызвал, чтобы обсудить одну неприятную ситуацию, которая случилась на лекции магистра Хилдиса, – проговорил Армас. – Вы знакомы с правилами обучения в нашей академии?
– Да, магистр, – с трудом проговорила я.
– Что в них сказано об использовании специальных заклятий?
– Они запрещены во время занятий.
– В стенах академии, – поправил он. – Нам стало известно, что вы использовали заговоренное перо. Это так?
Отпираться и доказывать, будто меня оговорили, не имело смысла – только хуже сделаю.