Czytaj książkę: «Тропы доли. Случайности»

Глава 1

Ранние осенние сумерки опустились на деревушку близ темного леса вместе с густым туманом. Люди попрятались по домам от пробивающего до костей холода. То тут, то там лаяли и подвывали собаки, чуя в воздухе запах беды.

Внезапно от деревьев, напоминающих чудищ с растопыренными руками-ветками, отделилась невысокая тонкая фигура. Она шла не спеша, немного покачиваясь и походила на морок, поднявшийся из могилы. Неслышно, будто тень, она подплыла к крайнему дому и, взойдя на крыльцо, постучала костяшками тонких замерзших пальцев.

Через несколько минут раздался шорох шагов. Дверь открыл хозяин дома — суровый мужик в простой рубахе и портах. Свет от фонаря, который он держал, выхватил из мрака хрупкую фигуру девушки в изношенной пыльной накидке.

— Пустите переночевать, добрые люди, — тихим заметно дрожащим голосом попросила она, прижимая ладони к груди, пытаясь отогреть закоченевшие пальцы.

Мужик поколебался, его взгляд тревожно перебежал с девушки на темноту за ее спиной.

— Ступай подобру-поздорову, — ответил он, поворачиваясь, чтобы закрыть дверь.

Девушка напряглась, ее голос стал настойчивее:

— Я давно в пути, голодна и замерзла. Позвольте остаться хоть на одну ночь. Коли нельзя в вашем доме заночевать, скажите, кто меня может приютить? А как никто не пустит к себе хоть в хлев, заночую под открытым небом. Так не все ли равно, где и как мне помирать?

Хозяин долго и серьезно посмотрел в ее темные, как будто бездонные очи, в которых отражался огонек от фонаря. Потом вздохнул и отступил в сторону.

— Войди, коли смерти не боишься, — сказал он, впуская дрожащую от холода путницу в сени.

Когда гостья зашла, мужик поднял фонарь повыше и с тревогой посмотрел по сторонам, но ничего не разглядел в мареве сгущающегося тумана.

А между тем, девушка вошла в дом, низко поклонившись обитателям и образам и скромно остановилась у входа. Она оказалась в большой уютной избе, посреди которой стояла источавшая тепло печь. Внутри невероятно вкусно пахло деревом, а вся простая мебель и утварь были украшены затейливой резьбой. Кроме хозяина в доме жила пухлая розовощекая хозяйка, старый дед да пара детишек, которые сейчас с любопытством и страхом взирали на путницу с полатей.

Когда за девицей наконец зашел хозяин, хозяйка напустилась на него:

— Что это ты удумал? На кой ты красну девицу на погибель привел? Ладно самим помирать, а так еще другого человека губить!

Мужик только махнул на жену рукой:

— Молчи, Тася! А куда ее девать? На улице замерзнет! Авось, Бог не выдаст — свинья не съест. — И кивнул девице, — А ты заходи, дочка.

Гостья сняла свой драный плащ, под которым оказалось такое же поношенное платье. Тася тут же захлопотала заохала и стала накрывать стол остатками нехитрого крестьянского ужина.

— Есть будешь? Мы тут скромно живем, к излишествам не привыкши.

Девица благодарно кивнула, принимая кусочек хлеба и миску каши:

— Спасибо, матушка. Я давно не ела горячей еды.

—Ты не серчай на Тасю, — попросил хозяин. Жена при этом только раздраженно фыркнула. — Она добрая, а что ворчит, так то для порядку, боязно ей незнакомых людей в дом пускать. Вдруг человек лихой окажется.

Гостью усадили поближе к печке и стали расспрашивать:

— Кто ж ты такая и откуда будешь?

— Меня звать Марфа, по батюшке Петрова. Батюшка-то десяток годов назад как помер, а матушка за ним ушла через три года.

— Так-то лет семь назад? Неурожайный был год, — сочувственно протянул хозяин дома.

— С тех пор я и скитаюсь по белу свету, своего счастья ищу.

— Эх, дочка, — вздохнула хозяйка — на беду ты сюда пришла.

— А что так? — удивилась Марфа.

Хозяйка перешла на тревожный шепот, озираясь со страхом на окна:

— У нас в селе упырь завелся. Кажную ночь по домам ходит, — она перекрестилась. — Говорят, худая, долговязая тварь, с длинными руками и зубами-клыками. Куда зайдет — там наутро покойников находят.

Марфа задумалась, на мгновение перестав есть.

— Что ж никто не попытается поймать и изничтожить его?

— Все страшатся, — вздохнул хозяин, потирая подбородок. — Куда нам супротив нечисти-то?

— Стало быть, никто не пытался давать отпор? — тихо спросила девица.

Хозяйка показала на венки из целебных и обрядовых трав, развешанных над дверями и окошками, призванные защитить от нечисти. Марфа еще как вошла, заприметила их.

— Мы повесили обереги, но, видать, это не помогает.

Марфа вздохнула, обведя стену мрачным взглядом, и тихо пробурчала под нос:

— От доли не уйдешь, — а хозяевам сказала: — Давно я скитаюсь и, хоть не так долго живу, много чего пережила, а упырей еще не видала. Да и деваться мне особо некуда. Останусь у вас, коли вы не против.

Она наконец-то начала согреваться, однако все еще была голодна после скудного ужина. Усталость от долгого пути начала давать о себе знать. Ноги ужасно болели, как будто налились тяжестью, ныла спина.

Хозяйка постелила ей на полати, но Марфа попросилась лечь на лавке возле двери.

Потихоньку все улеглись и погасили свет. Какое-то время был слышен тихий шепот хозяйки с хозяином. Марфа различила в испуганном шепоте хозяйки: «Вась, неужто девочка ведьма?». И уверенный шепот-ответ хозяина: «Ну что ты, Тася!»

Потом все затихло. Слышался храп деда, похрапывание хозяина да сопение ребятишек.

Марфа, несмотря на усталость, никак не могла заснуть. Все тело ныло, голова была тяжелая и сильно болела. Мысли крутились вокруг упыря, вызывая воспоминания о сказаниях и легендах, которые она слышала. Много рассказывали о разной нечисти, но ее саму никто никогда не видал. Если находили утопленника, говорили, что водяной затащил под воду. Коли находили замерзшего, так то Мороз застудил. Да что там, саму Марфу часто принимали за ведьму. Вот и сейчас она с горечью вспомнила перешептывание хозяев.

— Сколько же мне придется еще скитаться? — тихо пробормотала она во тьму.

Она лежала так без сна и прислушивалась к звукам за стеной. Что-то скрипело, что-то ухало и шуршало. Слышно было как в трубе завывает осенний ветер. Где-то поодаль залаяли собаки.

Девица, наконец, начала засыпать. И вдруг сквозь дрему ей почудились тихие шаги за окном.

Марфа затаила дыхание и открыла глаза. Кто-то, стараясь не шуметь, с тихим скрипом петель вошел в сени. Послышался шорох. Медленно отворилась дверь в горницу, и Марфа разглядела во мраке избы как в проем просунулась страшная искореженная рука с длинными когтями. В горницу неспешно вплыла пошатываясь высокая темная фигура.

Девица едва дышала, а сердце казалось стучит так часто и громко, что его вот-вот услышит нечистый. Она нащупала холодную железку и судорожно сжала пальцы.

Половицы поскрипывали под тяжестью страшного существа.

Марфа откинула одеяло, стремительно подскочила к упырю и что есть сил размахнулась стиснутой в руке кочергой.

Глава 2

От неожиданности упырь отшатнулся и удар кочерги пришелся по руке. Послышался хруст. Нечисть подняла жуткий вой.

Домочадцы повскакивали, пытаясь сообразить спросонья, что происходит. Упырь, продолжая потусторонне завывать, бросился обратно за дверь. Марфа с кочергой застыла на месте, а окончательно проснувшийся хозяин дома — босой и в одной рубахе — выскочил следом за существом на крыльцо.

Вскоре запыхавшийся Василий вернулся. На улице стояла гробовая тишина, даже не слышно было собак. Упырь как будто растворился во мраке ночи.

— Батюшки, неужто это и впрямь был нечистый? — шептала хозяйка, укладывая перепуганных детей.

— Похоже на то, — задумчиво произнес хозяин. Он повернулся к Марфе, по-прежнему неподвижно стоявшей посреди избы. — А как ты справилась с ним?

Марфа вздрогнула, скидывая с себя наваждение, и молча показала кочергу, которую до сих пор крепко сжимала. Опустившись на лавку, она обвела глазами семейство.

— Просто свезло, — пробормотала она.

Хозяйка с тревогой глянула на мужа:

— Неужто и правда она одна справилась с таким чудищем?

До девицы звуки начали доноситься глухо, будто она заткнула уши. Голова стала совсем раскалываться, тело было каким-то ватным, мышцы ныли, налившись невероятной тяжестью. Глаза слипались. Она медленно легла на скамью и укрылась одеялом.

— Этого упыря мы найдем и изничтожим. Завтра. Утро вечера мудренее, — пробормотала она, натягивая одеяло на голову.

Уже проваливаясь в сон Марфа услышала испуганный шепот хозяйки: «Я ж те говорила, что она ведьма!»

Утром девица встала раньше всех. После ночной схватки сильно ныло запястье правой руки, голова гудела и трудно было собраться с мыслями. Но тут ничего не попишешь.

— Само пройдет, — поморщившись решила Марфа, медленно сев на постели.

Спала путница мало. Сон давно не шел к ней и иногда девица просто лежала с мыслью: «Скорее бы рассвет».

За окном серело осеннее утро. Постепенно начали просыпаться хозяева дома. Тася, увидев, что гостья уже не спит, смущенно пожелав ей доброго утра, принялась растапливать печь и замешивать тесто на хлеб. Проснувшийся хозяин был более радушен.

Они сели за стол. Тася поставила им крынку молока и подала хлеб. Дед и ребятишки еще спали.

Марфа попыталась налить молока в кружку, но чуть не выронила крынку, успев подхватить ее второй рукой.

— Что это с тобой, — заметила обеспокоенно Тася.

— Рука болит, — Марфа почувствовала, как ее уши начали гореть от того, что приметили ее слабость. — От кочерги.

Хозяйка охнула и, поискав у себя в рукоделии, достала красную шерстяную нитку.

— Вот, — она обвязала ниткой заметно распухшее запястье девицы. — Скоро пройдет.

Быстро съев хлеба с молоком, Марфа поблагодарила хозяев за гостеприимство.

— Упыря найти надобно, — уверенно начала она.

— Ну что ж, пойдем.

Вместе с хозяином дома, Василием, они вышли на двор. На улице моросил мелкий холодный осенний дождь, как будто мрачное небо скорбело о неупокоенных душах и лило свои слезы. Марфа тут же продрогла. Дорожки в селе были отсыпаны песком, поэтому под ногами не хлюпала грязь.

Василий махнул рукой в сторону:

— У нас за селом погост. Может там поищем нечистого? Вдруг в какой могиле упырь схоронился?

Но Марфа покачала головой.

— Пойдем по домам, узнаем у ваших соседей, все ли хорошо и не было ли чего странного ночью.

Она направилась к ближайшему дому. Хозяин побрел следом за ней.

— Дед Вань, — покричал Василий, когда они подошли, и постучал в закрытые ставни, — у вас все ладно?

Дед приоткрыл дверь и сердито уставился на соседа, нахмурившись:

— Вроде все спокойно, спасибо Господу. Что стряслось?

— Да ночью к нам в дом нежить вломилась, — объяснил Василий.

— А это кто с тобой? — подозрительно уставился на Марфу дед.

— Это путница. Звать Марфой. Кабы не она, не разговаривал бы я сейчас с тобой, дед Вань, — пояснил сосед.

Марфа низко поклонилась пожилому человеку и тот наконец-то открыл дверь. Оглядев девицу с ног до головы он пригласил ранних гостей зайти в дом, но Василий отказался:

— Нежить-то сбегла, — пояснил он. — Найти ее надобно. Вот и ходим по соседям. Вдруг кто что видал.

— Вон оно че. Погодите, я с вами — дед Иван шустро забежал в дом и вскоре вернулся уже одетый.

Пока шли к ближайшей избе, Василий рассказывал о ночном происшествии:

— Посередь ночи как завоет! Мы все поподскакивали!

— Да ты че! — восклицал дед и принимался креститься, — Ох ты ж, батюшки!

В следующем доме соседи тоже ничего странного ночью не видали и не слыхали. Узнав о случившемся они присоединились к поискам.

По дороге к следующему дому дед Ваня пересказывал ночную напасть:

— А упырь как захохочет, как закричит: «Я Вас всех сожру!»

— Свят, свят, свят! — крестились в ответ соседи.

Так они и шли от избы к избе. Толпа людей становилась все больше, а ночная бывальщина обрастала новыми слухами. Дошли до дома старосты.

Хозяин вышел из избы узнать что в селе приключилось. Ему наперебой стали рассказывать о ночном переполохе с нечистью.

— Стало быть, ты тоже ничего не заметил, Афанасий? — спросил Василий.

— Да, у нас все хорошо, Вась, слава Богу! Кум Егор только захворал чего-то.

— Это который с ярмарки ехал и уже неделю у тебя гостит?

— Ну да. Лежит да стонет.

Марфа выступила вперед:

— Можно глянуть на него?

— А ты кто такая? — прищурился староста.

— Это Марфа, — пояснил Василий кладя руку на плечо девицы. — Она путница. Мы приютили ее на ночлег. Это она отогнала нечистого.

— А с чего я должен ей кума показывать? — все также недоверчиво спросил Афанасий.

— Я работала у знахаря помощницей. Немного понимаю в хворях, — Марфа учтиво поклонилась. — Позвольте взглянуть, может я смогу помочь.

Хозяин пропустил Василия и Марфу в дом, а толпа селян осталась судачить на улице.

Дом старосты был самым большим на селе. Внутри было несколько комнат. В самой дальней маленькой комнатушке без окна поселили на время кума. Сам Егор выглядел неважно. Он укрылся одеялом до самого подбородка и тихо стонал. С бледного лица стекали крупные капли пота. Старший сын Афанасия осторожно попытался поднять одеяло, чтобы Марфа осмотрела больного. Но тот вдруг вцепился в него.

— Нет! Нет! — завопил он. — Пойдите прочь!

Староста бросился помогать сыну, уговаривая родича дать взглянуть на него знахарке. В проеме двери столпились домочадцы, глазея на странное поведение хворого.

— Уж не бешенство ли? — всплеснула руками жена хозяина.

Наконец-то после непродолжительной борьбы одеяло отобрали. И теперь всем стала видна распухшая, багровая сломанная рука.

— А ведь я ударила упыря по правой руке, — тихо произнесла Марфа между стонами Егора.

— Кум — упырь? — опешил староста. — Да не, не может быть.

— Я ничего не сделал! — закричал тот обхватив поврежденную руку здоровой.

— Когда ночью в дом вошел «упырь», — пробормотала Марфа, глядя на хозяина, — я ударила его по руке кочергой.

— Ах ты ведьма проклятая! — закричал кум, морщась от боли.

— А что у него в мешках лежит, что под лавкой? — продолжала бормотать под нос Марфа.

Староста побледнел и полез под лавку. Один из мешков был открыт. Сверху лежали перчатки с длинными металлическими когтями и темный плащ с капюшоном. А под ними много разного добра.

Афанасий побагровел и кинулся к куму:

— Что это! Слыш-но, что это я тебя спрашиваю?! — кричал он потрясая в гневе перчаткой у носа Егора.

Он схватил родственника за грудки и выволок из постели.

— Афанасий, что ты удумал? — Василий повис у старосты на руке.

— А что с ним, с нечистью возиться?! Кол вогнать в грудь да сжечь упыря!

— Видать не задалась торговля на ярмарке, — тихо обронила под нос Марфа. И уже громче сказала, обращаясь к куму старосты. — Ты ведь человек?

— Человек-человек я! — испуганно залепетал тот. — Бес попутал! Заработанное на ярмарке пропил. Как же ж воротится домой с пустыми руками…

— Ах ты ж! — взревел хозяин, выволакивая его на улицу. — Столько народу погубил, душегубец!

Столпившиеся на улице люди с удивлением взирали, как староста пинками выгоняет родственника.

За Афанасием выскочил растерянный старший сын:

— Батя?

— Запрягай телегу! Повезем на суд злодея!

Ничего не понимающая толпа начала расступаться.

— Вот он наш «упырь»! — закричал староста пиная кума.

Тут до людей стало доходить, что происходит и разгневанная толпа начала сжиматься вокруг убийцы. Послышался крик «сжечь нежить!». Но Афанасий остановил всех:

— Упырь не настоящий! Обыкновенный душегуб. На суд правый его везти надобно!

Тут же вызвалось на подмогу сторожить убийцу несколько дюжих мужиков.

Марфа наблюдала с крыльца за тем, как мужики затащили в запряженную телегу «упыря» и сели сами. Сын старосты, направил лошадь к краю села и выехал на дорогу.

— Если б сей момент не уехали, народ его разодрал бы, — пробормотала Марфа себе под нос глядя на удаляющуюся телегу.

Постепенно толпа начала расходится, продолжая судачить и сыпать проклятиями в след убийце.

Пошла и Марфа своим путем. Вскоре ее догнал Василий.

— Марфа, постой, ты куда? — окликнул он ее.

— Своей дорогой, — удивленно ответила девица пожимая плечами.

— Да, ну! Зима на носу, — махнул рукой Василий. — А у тебя даже теплой одежки нет. Оставайся у нас.

Марфа остановилась.

— Как так у вас?

— А так! Мы жизнью тебе обязаны. Ты все село спасла! Оставайся у нас в благодарность.

— А я вас не потесню? — Марфа все еще сомневалась.

— Что ты! Еды у нас в достатке. Угол тебе выделим. Решайся!

— Матушка Тася будет против, — колебалась девица.

Василий ненадолго задумался:

— Я с ней договорюсь. По хозяйству ей подсобишь, она и рада будет!

— Ну, коли помощь нужна, я за всегда рада подсобить.

Василий обрадовался. Они свернули и пошли к его дому.

— А чем вы на жизнь зарабатываете? — поинтересовалась Марфа.

— Я столяр и резчик. Вожу свою работу на ярмарку, — ответил Василий. — Бывает и ко мне приезжают за товаром. Мою работу люди знают и любят.

— Так это ваших рук вся мебель и утварь в доме?

— Ну да. Я и соседям мастерю.

— Ладно, — задумчиво протянула девица. — Останусь у вас, коли ремеслу обучите.

— На кой оно тебе, красной девице, — удивился Василий.

— Всяко умение пригодится, — пожала плечами Марфа.

— Ну что ж, обучу. Но смотри, за работу буду спрашивать строго!

Так Марфа осталась жить у столяра Василия. Тася конечно недовольно бурчала первое время, но Марфа оказалась трудолюбивой и прилежной девицей и исправно помогала по дому, и постепенно хозяйка смягчилась.

А вот детишки Марфу побаивались и сторонились.

Василий же как и обещал учил ее столярничать и все удивлялся, что девица так быстро все осваивает. «Эка ты ловкая!» — восхищенно говорил он, глядя как Марфа мастерит очередную поделку.

Селяне же на Марфу смотрели подозрительно. Никто ни разу не видел как она улыбается, смотрит всегда холодно своими большими темными очами на худом личике. Да и сама худющая. Когда не встретишь ее — она всегда за работой: то за водой идет, то за хворостом в лес, то белье в холодной полынье стирает, а то и дрова сама колет коли Василий не успевает. И всякая работа у нее в руках спорится. А еще всегда девка что-то бубнит себе под нос.

Стали люди между собой говорить, уж не ведьма ли она. Марфа замечала шепот за спиной, но виду не подавала.

Однажды, идя за водой к колодцу, она застала яростную детскую перепалку. Хозяйские ребятишки повздорили с соседскими.

— …а по ночам она на метле в лес летает! — заявляли соседские дети.

— Ничё она не летает! Спит себе! — возражали хозяйские.

— Сами вы спите! Заворожила вас, вот и спите! А сама летает! — не унимались соседские. — Ведьма она, ведьма!

Марфа сделала вид, будто не поняла, что это про нее толкуют и прошла мимо. Ребятишки кинулись в рассыпную.

— Дети лишь повторяют за взрослыми, — с тяжелым вздохом пробормотала она набирая воды.

В который раз все повторялось. Ее снова приняли за ведьму. Как только у людей появится повод, хоть малейшее сомнение в своей безопасности, они схватят ее и без колебаний сожгут. Она уже такое видела. Кого угодно сожгут, коли так спокойнее будет. Даже людей, по доброте приютивших ее. Вместе с их домом.

Дни становились длиннее, солнце пригревало сильнее. А шепот за спиной становился все громче и тревожнее. Долгая суровая зима была на исходе. Зазвенели ручьи, а мрачный густой лес зазеленел. И тогда Марфа подошла к Василию и Тасе, поблагодарила их за все и объявила, что уходит. Как столяр с женой ее ни уговаривали, как ни просили, она не захотела остаться. После весенней распутицы девица сложила в котомку свои нехитрые пожитки, немного еды на дорогу и пошла куда глаза глядят.