– Как сегодня прошел твой день? – спрашиваю у сына, пока обтираю его полотенцем после ванны.
Про свой день вспоминать не хочется. Утренняя встреча с Зурабом, как огромный яркий взрыв. После нее все остальные события кажутся невероятно блеклыми и бесцветными. Я до сих пор не понимаю своих ощущений. С одной стороны, я рада, что так быстро нашла столь выгодное место. С другой…
Почему он меня взял? Неужели ситуация в его фирме настолько критическая, что он готов стерпеть бывшую рядом. И не просто рядом, а в роли своей помощницы. Секретарша генерального – это не просто принеси-подай чай. Боюсь, что нам придется быть на связи 24 на 7.
Благо, мой телефон ожил. Хоть трещина на стекле и пугающая. Но защитная пленка спасла положение. Так что пользоваться можно. Только осторожно. Его слова про новый, я решила всерьез не воспринимать. Наверняка сказал ради приличий. Уверена, он тут же забыл о досадном происшествии. Впрочем, досадное оно было только для меня и моего бедного телефона.
– Сегодня я играл с Сашей, – заявляет сын и отвлекает меня от мрачных раздумий.
– Что за Саша? – тут же интересуюсь.
– Мой друг!
Гордо поднимает подбородок, а я тереблю пушистым полотенцем густые темные, как у Зураба волосы. Пожалуй единственное, что досталось ему от папы. Опять о мужчине вспоминаю. Опять сравниваю. Ну, сколько можно? Сегодня весь день мысли только о нем. О человеке совсем не похожем на того юного беззаботного парня, что я знала. И все же на глубине его озер-глаз плескается нечто очень знакомое.
– И как же вы подружились? – подталкиваю сына на рассказ.
Хотя его итак уже распирает. Поэтому долго ждать не приходится. Он вываливает на мою голову всю историю. Как он подошел к мальчику, улыбнулся и предложил поиграть вместе. Мой маленький умница. Может если я буду воспитывать его одна, гены Сулеймановых не проявят себя во всей красе? И он не вырастит таким же жестоким и коварным, как все это семейство.
– Мам, отвернись, – командует сын.
И я послушно отворачиваюсь, пока он натягивает одежду. Он еще маленький, конечно, но уже начинает сопротивляться моему слишком сильному вмешательству. Многое хочет делать сам. Наверное, с девочкой в этом плане было бы проще. Но мне достался пацан. И я не жалею.
На кухне Митя выпивает свое молоко с печеньем, и я укладываю его спать. Кроватка уже такая маленькая. Через год, другой надо менять. Но я ума не приложу, куда здесь ставить вторую полноценную кровать. Свой то диван каждый день заправляю, чтобы места не занимал. Его итак катастрофически не хватает.
Может и правда выйти замуж за Колю? Съехаться? Это бы решило столько проблем. Да и он сам уже не раз намекал. Но я все не решаюсь. Сыном отговариваюсь. Хотя, может Митя только предлог? А я против свадьбы лишь по одной причине. Потому что все еще люблю другого.
Аккуратно ставлю телефон на зарядку. Надеюсь, он прослужит еще хотя бы полгода. А за это время я успею скопить денег и купить новую, самую дешевую модель. Ведь без телефона в современном мире никуда. Особенно учитывая мою новую должность.
При мыслях о завтрашнем дне, о том что снова увижу его, начинает сосать под ложечкой. Это нервы, убеждаю себя. Что же еще? Другого ничего не может быть. Ложусь спать с этими мыслями. Предварительно выбросив в мусорное ведро блеск для губ и тушь. Хорошо, что они не дорогие. А то было бы, наверное, жалко. Но начальство само мне сказало, больше косметикой не пользоваться. Да еще как сказало!
В голове вновь воскресает картинка. Словно отлитая из камня фигура Зураба в красивом костюме. Его жаркое дыхание на моей коже. Так близко. Повернись я неловко, и он скользнул бы губами по моему виску. Сердце предательски екает в груди.
Какими они стали, поцелуи Зураба? Изменились? Теперь он целуется так же холодно, как и выглядит? Наверное, даже глаза не закрывает. Словно выполняет рутинную, скучную работу. А ведь когда-то…
Память услужливо подкидывает картинки из прошлого, которые все это время пылились на чердаке. Но стоит сдуть с них пыль, и они начинают сиять. Мешают уснуть. Заставляют сердце стучать в три раза быстрее.
Из-за всего свалившегося сегодня на голову, долго ворочаюсь и засыпаю далеко за полночь. А в шесть утра уже вставать. Собирать Митю в садик. Ехать через весь город на автобусе. Потому что рядом с домом мест не было. А Коля тоже не может нас подвозить каждый день. У него свои дела и работа. Да и не обязан он из-за нас в такую рань просыпаться.
Может попроси я, он и согласился бы. Но я не прошу. Мне неловко. В конце концов Митя, действительно, не его ребенок. А вешать кому-то на шею своего сына, я не планирую. Даже если замуж выйду. Буду работать и дальше и обеспечивать нас всем.
При мыслях о свадьбе к горлу привычно подкатывает дурнота. В моей жизни было два предложения руки и сердца, которые так и не сбылись. От первого я сама отказалась. А второе… Наверно поэтому решиться на третье столь сложно.
К восьми добираюсь наконец до офиса. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Надо входить. Глупо топтаться на улице возле офиса. Да и холодно уже по утрам. Ледяной ветер под одежду забирается. Заставляет дрожать. Или это не он?
– Вероника? – голос сзади звучит немного взволнованно.
– Доброе утро, Зураб Сергеевич, – улыбку натянуть не получается.
Ну и ладно. Он же не дурак и сам все понимает. Сам взял меня на работу. А значит сделал выбор. Впрочем, как и я.
– Может просто Зураб, – морщится, – когда ты говоришь Сергеевич, я чувствую себя старше. Прямо как мой отец.
Упоминание его папаши болью отдается в сердце. Едва удерживаюсь, чтобы не спросить, знал ли он про аборт? Знал ли, к чему меня склоняли? С другой стороны, даже если не знал, от ребенка же все равно отказался. К чему теперь думать о прошлом.
– Простите. Не могу, – пожимаю плечами, – вы теперь мой начальник.
Снова морщится. Окидывает меня пристальным взглядом. Задерживается на лице. Сегодня оно без косметики. И круги под глазами от бессонной ночи светят, как яркие фонарика. Не заметит их просто невозможно. Под его внимательным взглядом чувствую себя как минимум на пять лет старее. Чего он так долго рассматривает? Радуется, что тогда, в прошлом, столь удачно от меня избавился?
– Ладно. Как скажешь, – кивает, – пошли. Расскажу, что тебе надо знать и в чем твои обязанности, – и добавляет, распахивая передо мной дверь. – Прости, но тебя я не буду звать по отчеству и на «вы», Ни-ка.
Последнее слово опять почти на ухо произносит. Так близко. Почти интимно. Словно заклинание повторяет «Ника! Ника!». И, кажется, оно даже действует. По крайней мере мозг мой начинает работать гораздо медленнее, а сердце стучать гораздо быстрее.
Охрана сегодня другая. И это добрый знак. Пока единственный за все утро. Встреча у самых дверей с начальником скорее к беде.
Спотыкаюсь, вспоминая про лифт. Он здесь один. Но даже будь их два, как бы я выкрутилась? Какую причину придумала, чтобы не заходить в одну тесную кабинку вместе с теперь уже боссом?
Боже! Зураб теперь мой босс! Такое и во сне не приснится.
– Вы идите, – прячу глаза, чтобы не спалиться, – а мне тут еще… с пропуском надо разобраться.
– Какие проблемы? Просто распишись за него. Он уже готов. Я проверял.
Проверял? Зачем? Поднимаю взгляд, но его лицо не читаемая маска. Впрочем, наверняка он обо всех сотрудниках так печется. Тем более я теперь его секретарь. Ему важно скорее загрузить меня работой, а не ждать пока мне изготовят пропуск.
– Отлично! – все же натянуто улыбаюсь, – такая оперативность радует.
– В моей фирме всегда так, – он хвастается что ли? – некомпетентным людям здесь не место.
Пристальный взгляд на охранника. Жесты, которых я не понимаю. Быть может, тот успел тоже перед ним провиниться. С охраной тут вообще, похоже, проблемы. О вчерашнем даже вспоминать не хочется. Вот бы не видеть его никогда. Но такой подарок даже для Деда Мороза не выполним.
Быстро расписываюсь в журнале. Забираю пропуск и иду вслед за мужчиной. Семеню в узкой облегающей юбке, которая немного мала. Она была куплена еще до моей беременности и родов. Когда я была молоденькой ничем не обремененной девушкой. Золотые денечки.
С утра выбор стоял между вчерашним балахоном и этой супер узкой юбкой. Я, честно, выбрала балахон. Но Митя удачно опрокинул на него клубничный творожок. Застирать и высохнуть одежда бы просто не успела. Пришлось надевать то, что есть. А к ней блузку, что носила еще в универе. Конечно, она тоже немного не по размеру. Жмет в груди. И босс это замечает. По крайней мере его взгляд, когда я скидываю куртку, очень красноречив.
Но в слух ничего не произносит. Провожает меня глазами к столу. Показывает, как открыть нужные программы. Как отправить почту. Где найти нужные адреса. Знакомит с важными папками, что я буду использовать в работе. Все сам.
Честно, я думала меня будет обучать кто-то другой. Может девушка, что ушла в декрет, заскочит на пару часиков, дабы передать полномочия. Или та же Светлана, милая сотрудница, повстречавшаяся тут накануне. Из какого она отдела? Вроде из бухгалтерии…
– Вероника! Ты поняла?..
Голос опять над самым ухом. И спина покрывается мурашками. Когда он так близко, очень сложно соображать. Даже просто на чем-то сосредоточиться. Мне надо привыкнуть. Принять нового Зураба, и станет легче. Уверена, это лишь отголоски прошлого. Они пройдут, и я смогу спокойно работать с этим невероятно сексуальным мужчиной. Должна смочь.
– Да. Да. Конечно. Простите. Задумалась.
– Задумалась? О чем? И давай, хотя бы наедине будешь обращаться ко мне на «ты»? В конце концов мы не чужие друг другу люди.
Действительно. Мы много хуже. С другой стороны, возможно, он прав. К чему вся эта официальность, когда нас никто не слышит? Может и мне так станет легче? А то колени трясутся от напряжения. Может так я смогу немного расслабиться. Смогу ли я снова когда-либо воспринимать его просто как досадный эпизод из прошлого? Так же легко как, похоже, это делает он.
– Хорошо. Я согласна… Зураб.
Мне кажется, или он слегка вздрагивает? Резко отстраняется. Начинает куда-то спешить.
– Я рассказал тебе азы. На большее у меня нет времени, сама понимаешь.
– Ты теперь большой босс, – киваю, но он даже не улыбается.
Быстро к двери кабинета направляется. Словно ему вдруг стало противно дышать одним воздухом со мной. Вспоминаю, что лифт мы проскочили совершенно без приключений. В тесном маленьком зеркальном пространстве Зураб никак на меня не реагировал. А это значит только одно – ему на меня плевать. Как и любому другому мужчине на женщину, которая его совершенно не волнует. Не интересует в этом плане.
Может ему и правда рядом со мной противно? Все-таки я не стала моложе. Да и роды с беременностью красоты не добавили. За собой совсем не слежу. Для матери-одиночки такие вещи, как фитнес или салон красоты, непозволительная роскошь. Ни денег, ни времени просто не хватает.
– Если возникнут вопросы, можешь обращаться к Светлане. Она в курсе и не откажет в помощи. Ее почта у тебя есть. Я показывал. Помнишь?
– Почтой я умею пользоваться.
– Отлично! – кивает он, никак не реагируя на мой сарказм, – на этом все. Желаю удачи в первый рабочий день.
– Спасибо! – говорю искренне.
Впервые за это утро улыбаюсь тоже искренне. Зураб замирает у двери. Смотрит так, будто хотел что-то сказать и забыл. От его взгляда становится некомфортно. Не так как от вчерашнего взгляда охранника. По-другому. По неправильному. По очень-очень неправильному. Очень-очень сладко неправильному.
Зураб
– Зачем ты выгнал Петю?
Оля надувает губы. Хотя они, итак, накачены, того и гляди взорвутся. Раньше не обращал на это внимание. А сейчас бесит. Перед глазами тут же всплывают другие. Красивые. На сто процентов натуральные. Такие аппетитные даже без того пошлого розового блеска. Из-за него в моей голове еще полдня всякие непотребства кружили. Все представлял себе…
– Он болван, – отвечаю честно, ослабляя галстук-удавку. Как же задолбало! – Ни черта не смыслит в работе. Вечно в телефоне сидит. А теперь и к сотрудницам начал приставать.
Последнее вылетает само собой. Наверное, потому что в голове до сих пор та вспышка кровавого дурмана, когда увидел, как это ничтожество тянет свои губы к Нике. Как сдержался и морду ему не набил, одному богу известно. А главное, почему так взбесился? Даже думать об этом не хочу. Убеждаю себя, что это обычная реакция мужика на приставание к беззащитной девушке. Тем более она теперь мой сотрудник. Тем более мы и правда друг другу не чужие. Тем более…
– Петя сын хорошего папиного знакомого, – продолжает канючить Оля, – ты бы хоть со мной посоветовался, прежде чем его на улицу выставлять. Как теперь папа будет выглядеть в глазах других?
– Вот пусть твой отец и берет его к себе на работу, – не выдерживаю.
Поднимаюсь с дивана и прохожу на кухню. Выпиваю залпом стакан воды. В горле сухость невероятная. День был сущий ад. В офисе почти не появлялся. Все по объектам ездил. Оно и к лучшему. Моя реакция на Нику… странная. Но это пройдет. Я привыкну и смогу выделять ее среди других не больше, чем ту же Светлану из бухгалтерии или Веру Павловну, нашего кадровика. Мне просто нужно время. Она – мое прошлое. С этим ничего не поделаешь.
– Папа не хочет, – Оля идет следом за мной, и мне становится душно в этой просторной дорогой квартире, подаренной нам ее отцом, – он пытался, но Петя не приживается в его коллективе.
– Почему вы решили, что в моем он приживется?
– Ой, ну, Зурабчик, ну, что тебе сложно потерпеть ради меня? Ты же меня так лю-ю-юбишь!
Тянется губами. Мы целовались тысячу раз. Да и не только. Она все-таки моя невеста и не в монастыре воспитывалась. Даже ко мне не девственницей пришла. Судя по умениям, далеко не девственницей. Не то что Ника…
Звон вдребезги разбивающегося о пол стакана заставляет Олю остановиться.
– Что ты наделал? Я же поранюсь! Прибери тут все, а мне пора на массаж, – девушка аккуратно пятится назад. Но возле двери останавливается. – Ты сегодня странный какой-то. Ничего не случилось? Может проблемы на работе?.. Кстати, что там за сотрудница, к которой приставал Петя? Страшная поди?! – хихикает, – и, вообще, почему ты решил, что он до нее домогался? Девушки любят мужское внимание. Уверена, она сама его спровоцировала.
Только когда Оля уходит, замечаю острую боль в руке. Один из осколков все-таки впился в ладонь и теперь она кровоточит. Как и мое сердце. Истерзанное. Разбитое. И склеить его смог бы только один человек. Но она замужем и воспитывает сына от другого. А я женюсь на Оле и тоже заведу свою семью. Может даже теперь на зло. Как в той поговорке про отмороженные уши. Вот и я буду счастлив назло Нике.
Подбираю осколки с пола. Выбрасываю все в мусорное ведро. Обрабатываю рану. Затираю капли крови, успевшие упасть. Пару минут стою в центре супер современной навороченной кухни, оборудованной по последнему слову техники. Готовить на которой никто не будет. Разве только я кофе сварю. Оля обычно доставку заказывает. А меня уже тошнит от ресторанной еды. Хочется чего-нибудь домашнего, как в детстве. Помню мама такие супы варили. Мммм… Объедение. Вероника наверняка тоже сама готовит…
Срываю пиджак со спинки стула и спешу покинуть дорогое роскошное, но такое неприветливое жилье. Мне и раньше находится здесь не особо нравилось, а сейчас хочется сбежать и больше никогда сюда не возвращаться.
В машине еще долго сижу, глазея на догорающий закат. Солнце кроваво-красное, как и мое сердце, катится вдоль горизонта. Минут через десять тьма поглотит все. Сожрет дома, деревья и машины на парковке. Сожрет и мою душу. Правда она, итак, давно пуста.
Привычным движением руки ползу в бардачок. Достаю блестящую прямоугольную коробочку. Телефон. Так и не успел Нике сегодня отдать. Совсем замотался. Ее аппарат, вроде, после вчерашнего падения работает. Но выглядит так убого, что пару раз хотелось просто выдернуть из рук и выкинуть в ближайшую урну. В конце концов она мой секретарь и такими вещами позорит меня.
Да. Я так ей и объясню, если опять привычно встанет в позу. Начнет ломать из себя козу неприступную. Только зачем? Ведь теперь вся ее сущность видна мне как на ладони. После того как она, недолго думая, выскочила замуж за другого, стоит ли продолжать разыгрывать комедию? Зачем она все это делает?
Но думать не получается. Устал. Сил нет. Съезжу, отдам телефон и все. На этом закончим. Я увижу ее мужа, увижу, как она прекрасно живет без меня и успокоюсь. Думаю, образ Ники рядом с другим мужчиной, рядом с ребенком, похожим на другого, быстро охладит мой пыл. Быстро загасит тлеющие огни прошлого, которые, надеюсь, никогда больше не вспыхнут вновь.
Выруливаю с закрытой территории элитного жилого комплекса. Одновременно совершаю звонок.
– Да, Вера Павловна, я понимаю, что сейчас поздно, но мне нужен адрес нашей новой сотрудницы. Мне нужно… отвезти ей важные документы, а она трубку не берет. Поэтому спросить я ее тоже не могу.
Вру, конечно. Я Веронике даже не звонил. Странное желание заявится внезапно. Может, чтобы не успела подготовиться. Хочу застать ее врасплох и сорвать все маски. Надоела эта комедия.
Женщина немного ворчит, но скидывает все необходимые данные. Сдержанно благодарю. И вешаю трубку. Забиваю на карте место и выстраиваю маршрут. Ехать минут двадцать. Это другой конец города у черта на куличках. Неужели поприличнее района ее муженек не смог найти?
Сердце безумно стучит, когда давлю на звонок. Уже хочу развернуться. Но мне открывают, даже не спрашивая, и я шагаю внутрь.
– Митя, посиди пока в комнате, – кричу сыну, заталкивая ноги в тапочки и накидывая кофту поверх майки и шорт, – нам продукты привезли. Мне надо открыть курьеру.
Сын что-то мычит, увлеченно таращась в телевизор. Наконец-то начались его любимые мультики про машинки, и я могу хоть полчаса немного отдохнуть. Жаль эта серия не идет дольше.
Быстро справляюсь с минуткой самоедства по поводу того, какая я ужасная мать раз позволяю ребенку смотреть мультики. И бегу к двери. Распахиваю, не глядя в глазок. Просто на сто процентов уверена, там курьер. Он, итак, уже задерживается. Должен был быть тут двадцать минут назад.
В продуктовом магазине целый месяц акция. Доставка всего за один рубль. И я не смогла устоять и не воспользоваться. Облегчить немного свой быт и не тягать котомки из ближайшего магазина до дома. Не тащить их на третий этаж без лифта.
Взгляд тут же утыкается в темную дорогую ткань пиджака. С каких это пор курьеры так одеваются? Или у него после сразу же свадьба?
– Опасно открывать дверь, даже не спрашивая, кто там.
Поверить в происходящее сложно. Примерно, как если бы Дед Мороз, в которого я так свято верила в детстве, действительно существовал и пришел ко мне на порог.
– Можно войти или будешь держать начальника на лестничной клетке?
Он презрительно оглядывается. Да. Подъезд у нас не из чистых. Да и пахнет характерно. Вряд ли котики виноваты. Страшно подумать, кто здесь ночует в темноте. Поэтому я за порог выхожу только в светлое время суток.
– Зачем ты… Зачем вы…
– Мы же договорились, Зураб.
Он ослепительно улыбается, а я замечаю бинт на его ладони. Еще днем ничего не было. Порыв настолько внезапный, что остановить не получается. И уже в следующую секунду я держу в своих руках его ладонь.
– Что случилось? Ты поранился? У тебя идет кровь?
Замечаю, как сквозь бинт проступает алая жидкость. И тут же соображаю, какую нелепость я совершила. Зачем вообще влезла? Разве это мое дело?
Зураб смотрит внимательно. Слегка наклоняет голову. Раньше такого движения за ним не водилось. Но он изменился. Так же как я. По крайней мере хочется верить, что я уже не та наивная девочка, так глупо влюбившаяся семь лет назад.
– Не волнуйся. Это пустяки.
– Я и не волнуюсь, – руку его отпускаю. Шаг назад делаю. – Входи, говори зачем пришел. А то уже поздно. Мне сына надо спать укладывать.
Вру. Мы так рано спать никогда не ложимся. Но хочется придумать любую причину, чтобы он не задерживался здесь. Рядом с ним я чувствую себя… странно. Не как раньше, в юности, когда каждый нерв трепетал от одного его взгляда. Когда бабочки в животе и голову кружило…
Сейчас не так.
Сейчас меня словно обволакивает нечто темное. Очень-очень мощное. Древнее и даже пугающее. Это не лёгкость первой любви. Это дурман грязной похоти.
– А что муж не может ребенка спать уложить?
Не сразу понимаю его выпад. Хотя выглядит вполне логично. Он решил, что я родила сына от другого. Выскочила замуж и сейчас в браке. И так даже лучше. Но от чего же, черт возьми, так больно?
– Тебя этот вопрос не касается! – отрезаю строго.
Видимо он не копался в моем деле, раз не знает, что я не замужем. Значит ему на меня и правда плевать. Только зачем тогда пришел? Как адрес узнал? Столько вопросов.
– Отлично, – он тоже злится начинает, – вот держи, – тычет в меня какой-то коробкой, – там телефон. Помнишь. Я обещал купить взамен разбитого.
– Но с моим телефоном все в порядке, – пытаюсь возразить, но он коробку мне прямо в пальцы заталкивает.
Накрывает сверху своими широкими горячими ладонями мои замерзшие. В коридоре прохладно. Да и сама квартира оставляет желать лучшего. Спим мы с Митей под двумя одеялами и полностью одетые.
– Нормального в твоем телефоне нет ничего, – опять ко мне наклоняется. Его ноздри раздуваются, словно он начинает чаще и глубже дышать, – разве что мой номер. Ты ведь его сохранила? Ты знаешь, что он у меня не поменялся… с тех пор?
Говорить о прошлом больно и страшно. Да и его близость, его внезапные вопросы тоже сбивают. Конечно, я узнала его номер. Даже удивилась, что он остался прежним. Я вот свой раза три уже меняла. Один раз телефон украли. Решила, что проще чем восстанавливать, сразу купить новую симку. А вот он свой сберег.
Внутри начинает шевелиться то, что я никак не хочу выпускать. Что я все эти годы хранила под ста замками.
Но каждое его слово – это ключ.
Каждое его касание – это один оборот ключа.
Каждый его взгляд – это один открывшийся замок.
А там, за ними, надежда. Неубиваемая. Такая живучая вера в несбыточное. В то, что он меня все еще любит.
– Я бы не хотела злоупотреблять твоими… деньгами, – стараюсь корректно подобрать слова.
Руки наконец из его ладоней выдергиваю. Надо же, впервые за долгое время они согрелись и горячие. Впрочем, как и я сама.
– Если хочешь, можешь вернуть с зарплаты.
Гляжу на телефон. Он дрогой, наверное, безумно. Я бы никогда себе такую модель не позволила. Боюсь вся моя зарплата на него и уйдет, а может даже не хватит. Зураб словно мысли мои читает. Шепчет коварно.
– Можешь отдавать частями. А еще тебе повезло. Скоро у нашей фирмы юбилей. Пять лет со дня основания. Всем сотрудникам полагается единоразовая выплата. Пятьдесят тысяч рублей.
Глаза на него поднимаю. В душе копошатся сомнение. Не слишком ли много совпадений за последние пару дней? С другой стороны, что я теряю? Я ничего у него не выпрашивала. Телефон и правда классный. А мой сегодня пару раз вырубался, и включала я его с огромным трудом. Кто знает, включится ли он в следующий раз?
Может Зураб действительно решил забыть про наше прошлое? Решил двигаться вперед, не оглядываясь назад. Тогда и я должна.