Recenzje książki «В сторону Свана», strona 3, 41 opinie
Есть такой фрукт - маракуйя - с плотной кожицей снаружи, и с мякотью и мягкими косточками внутри. Когда маракуйю хотят съесть, ее аккуратно, чтоб не вытек сок, разрезают на две половины, и едят мякоть ложкой как из горшочка. У нее, я слышал, вкус с кислинкой, приятно хрустящие на зубах косточки и яркий тропический аромат. Именно ради аромата маракуйю надо обязательно попробовать: увидеть песчаный пляж расходящийся далеко в обе стороны, пальмы почти у моря, ослепительно яркое солнце и парус яхты на горизонте - это остановившееся время в раю.
Я не пробовал маракуйю, я все сочинил про нее, но я пробовал лимон. Вы тоже скорее всего пробовали, и сможете прямо сейчас живо представить как делите его пополам острым ножом: ни одна капля сока не остается на разделочной доске; как берете одну половинку, посыпаете чуть-чуть сахаром, впиваетесь зубами и высасываете из нее лимонный сок.
Вероятно, сейчас у вас слегка повысилось слюноотделение, и значит условные рефлексы сработали.
Книга "В сторону Сванна" подобна описанию фрукта для читателя. Он может быть знаком ему как лимон :если у читателя когда-то была болезненная влюбленность, идея фикс по какой-нибудь бабе (а лучше не единожды, а раза два или три, чтоб ощущения закрепились). Тогда читатель увидит в героях свои черты и свои переживания, вспомнит безнадежность положения. Или читатель никогда не пробовал этот фрукт, он ему не знаком, рефлексы не выработаны, то есть он просто тихо и мирно кого-то любит. И тогда боюсь читатель ничего не почувствует, а прочтет лишь пустой филигранный текст.
* * * "В сторону Сванна" резко избирательная книга. Возможно, она и не для женщин, поскольку женщины практичны и справляются со своими навязчивыми идеями, если те ненароком появляются. Книга не трогает пока читаешь про ее героев. Она трогает когда ее читаешь про себя и когда становится нестерпимо стыдно или обидно. Пруст практически прямо предлагает читателю, посмотреть на себя как на мазохиста.
* * * Пруст очень словоохотлив. Поэтому я читал "В сторону Сванна" и иногда злился. Не на полную катушку конечно, а так, слегонца. Психовал, и думал, что пожалуй нет такого читателя, кто читая "В сторону Свана" не психанул хотя бы разок, ведь помимо прочего Пруст крайне непостоянен. По нему плывешь и плывешь как в тумане, не видя ни того что ожидает впереди, ни того что осталось сзади. Потом происходит момент просветления, и каждое слово, каждая мысль, составленые из них, становятся вдруг понятны, начинает казаться, что наконец-то приспособился к Прусту. А через несколько минут все рушится, от уверенности не остается и следа. И снова наползает туман и барахтаешься, бестолку перечитывая предложения.
* * * Хотел поздравить себя с почином, а чет не воодушевлен. Думаю а не довольствоваться ли краткими содержаниями остальных томов)
В лекциях, которые читали у меня в университете, говорили, что эту книгу невозможно читать с помощью скорочтения, потому что в вязком и густом языке автора можно заблудиться, запутаться, вывернуть не на ту мысль, погрузиться так глубоко в воспоминания, что придется долго и медленно возвращаться назад, к началу потерянной мысли, позволять снова и снова книге вести себя за собой, по улочкам Комбре, вдыхать ароматы сирени и липы и мечтать попробовать на вкус мадленку. Видимо, субъективный эпос мне как-то особенно близок, потому что в итоге я прочитала всю книгу залпом, не отрываясь — и, если замерить скорость чтения, обогнала бы в очередной раз все тесты с сайтов, которые считают, что больше шестисот слов в минуту читают только машины. Для меня Пруст — самая идеальная книга для скорочтения и параллельного путешествия в собственные воспоминания. Это чтение сродни медитации на текст, растворении в нем, когда читатель позволяет себе "выпасть" из реальности и прогуляться вместе в автором, чтобы вспомнить его — в тот момент общее — прошлое.
Возможно, мне так близка эта книга, потому что сама обожаю писать длинными предложениями, вязкими и густыми, которые осторожно ведут за собой читателя, но не стремятся ограничивать его передвижения по тексту. Да, иногда это пугает и отталкивает, но доля уникального очарования присутствует.
Возвращаясь к обычному стилю и привычной форме написания рецензий...Самое прекрасное в книге — атмосфера, детали и концепция времени. Следить за мыслью автора интересно. Сюжет у книги, формально есть, мне, правда, книга запомнилась отнюдь не им. Персонажи прописаны грамотно, интересно раскрыты. Любовная интрига между Одеттой и Сваном довольно интересная.
Единственное но: иногда через слог продираться становится трудновато. Возможно, далеко не всегда книгу можно прочитать быстро и уж точно не легко. Однако затраченные усилия она компенсирует с лихвой — такой выпуклый и дышащий жизнью текст, пожалуй, встречается очень редко.
Поэтому, если первый абзац рецензии вы честно прочитали и даже захотелось подобного (я не особо умею подражать Прусту — точнее, меня довольно быстро и доходчиво отучили), но на максималках (абзац на страницу? Предложение на десять строк? Для Пруста не проблема!) — обязательно попробуйте прочитать этот роман. Возможно, найдете прекрасную книгу, которая проведет в чужие мысли и чужую — но такую правдоподобную — жизнь.
часть "Комбре"
"спать на раскладушке под открытым небом под цветущей липой под цветастым пледом под раскрытой книгой под крылом заката под полой у лета под присмотром сада" В. Павлова
В поисках утраченного, или все же потерянного времени… времени или какого из времен… Поиск времени детства, времени ушедшей и обретенной любви, времени сиюминутных печалей и радостей жизни…, или эта книга о том, как время ускользает от нас, утекает песком сквозь пальцы, несется с ужасающей скоростью, растягивается, замедляется, а иногда и вовсе перестаёт течь, и все равно безвозвратно тает… Нежный, упоительный, витиеватый текст наполненный портретами, пейзажами, натюрмортами, зарисовками, набросками Книга-панорама, где на переднем плане зримые, добродушные, чопорные, суматошные, но такие милые образы, в которых являются, то бабушка гуляющая под дождем, то величественная и недосягаемая мама в строгом наряде, то дедушка напевающий "ти-ра-рам, та-рам, тарим" А на заднем плане два загадочных королевства, две неясные, сказочные стороны… налево пойдешь - цветущий Сванновский парк обретешь, направо пойдешь - импрессионистских Германтских нимфей нарвешь… И над всем этим многоцветьем - плывет тягучий колокольный звон с Колокольни Св. Илария, отмеряющий часы между обильными трапезами, чтением увлекательных книг и долгих прогулок
части "Любовь Свана" и "Имена мест: имя"
Касл: «Как узнать, что ты влюбился?» Беккет: «В песнях появляется смысл». Сериал Castle
Века проходят, но ничего не меняется, все влюбленные помешаны на музыке..., как Сванн со своей музыкальной фразой - "наперсницей его любви и подругой его возлюбленной", которая пронизывает всю вторую часть
"Если бы Одетта была все время при нем, если бы он не грустил о ней, не воображал ее, если бы его чувство к ней перестало быть таким же таинственным беспокойством, как то, что рождалось от сонатной фразы"
"Любовь Свана" и "Имена мест: имя", в чем-то перекликаются, лишний раз доказывая, что нет никакой особой разницы между с любовью зрелого человека и любовью подростка, она ощущается лишь в том, о чем сказал Пушкин, в своем бессмертном
"Но юным, девственным сердцам Ее порывы благотворны... ……………………………………………………….. Но в возраст поздний и бесплодный, На повороте наших лет, Печален страсти мертвой след"
Любовь Сванна, действительно одно из самых достоверных описаний состояния влюбленности переходящей в болезненную зависимость Чем-то это напомнинает привязанность Филипа Кэри из "Бремени страстей человеческих" Моэма к "родственной душе" Одетты - Милдред Но Сванн в отличии от Филипа, если учесть все те полунамеки, полуистории о его похождених с судомойкам, кухарками и иным "Фигурам Джотто" получил, то что заслужил…:) И все же какое падение, какая разница между восприятием импозантного, утонченного, высокообразованного, с ореолом высшего света, но совершенно лишенного снобизма Сванна, в первой части и жалким, одержимым Сваном, в обществе лицемерных кривляк Вердюренов, во второй
И немного о "трудностях перевода" Читала в переводе Елены Баевской, он мне показался боле певучим, благозвучным и прочувствованным. Любопытно, как влияют на стиль перевода, любимые поэты и писатели переводчиков. В предисловии от переводчика, в эпиграфе цитата из Пушкина, и это немного ощущается по тексту
"…а теперь как мало значило для него очарование Одетты по сравнению с чудовищным ужасом, стоявшим у него над головой, как мутный ореол, с беспредельной тоской – не знать поминутно, чем она занята, видеть, как она всегда и везде ускользает из-под его власти! "
"Нет, поминутно видеть вас, Повсюду следовать за вами…"
А еще размышления о "деятельном милосердии" в Комбре, чуточку схожи с разговорами о "деятельной любви" в Карамазовых
Интересно, а как Пруст решал, где закончить главу или роман? Ведь каждая из них могла бы быть в 10 раз короче или в 100 раз длиннеееееееееееееееееееееееееее...
Я могла бы описать этот роман тремя словами: графомания (в хорошем смысле), рефлексия, экзальтация. Как чудесно, должно быть, проводить за ним время на пенсии долгими зимними вечерами в мягком кресле, укутав ноги любимым пледом и вдыхая тонкий аромат липового чая, в окружении теней и духов прошлого... Но как же тяжело идет он в летнем вихре активной жизни шумного города! Да, Пруст великолепен как художник: тщательно прорабатывая детали, ощущения, оттенки эмоций и чувств, он рисует удивительно атмосферные картины, полные тончайших переплетений звуков, запахов, зрительных образов. Язык его сложен и витиеват - обычным делом являются труднорасшифровываемые предложения на пол страницы со множеством вводных конструкций, такие, что иногда приходится перечитывать по несколько раз, замечая знаки препинания и мысленно составляя схему, чтобы сообразить, какое слово к чему относится и что вообще все это должно значить. :) Его невозможно читать на бегу, урывками, он восхитителен в часы легкой меланхолии - расслабляет, убаюкивает, уносит в мир грез и воспоминаний. И вот я уже ощущаю ароматы сирени и боярышника, прохладное прикосновение цветка мака, слышу шелест нагретых солнцем страниц книги, шорохи, запахи, звуки... Вдруг в чудную гармонию врывается резкий раздражающий звук неизвестной природы! И еще несколько мгновений не могу понять, где я, что это за комната и как я в ней оказалась. И вот уже узнаю звонок своего будильника, ушло наваждение, лечу на работу, в душный город, в шум транспорта и сумасшедший бег... и лишь на губах легкое послевкусие воздушного бисквита, размоченного в липовом чаю... Вторая часть меня, как и многих, озадачила. Напомнила чем-то "Милый друг" Ги де Мопассана... Но затем я уловила некоторую легкую ее связь с частью третьей и стало полегче. А вопросы остались... Как же все-таки так вышло, что Сван женился на Одетте? И чья же все-таки дочь Жильберта? Как и почему поссорились родители ГГ со Сваном?.. В общем, Пруст в очень современной манере забросил удочку с наживкой, заинтриговал и прервал роман на самом интересном месте. Что ж, я с удовольствием продолжу! Только чуть попозже, когда перестану в книгах искать что-либо иное, кроме наслаждения и умиротворения. И, кстати, первая часть очень гармонично сочетается с ноктюрнами Шопена. Рекомендую!
По началу продиралась сквозь текст с трудом. Потом вчиталась и увлекло. Вообще-понравилось. Хочу постепенно прочитать весь цикл, собрала уже все книги. Первая часть -"Комбре", была для меня самой трудной, т.к. нужно было привыкнуть к стилю , к слогу, к этим бесконечным описаниям природы, быта, моментов, настроений, чувств, характеров, а это требовало неторопливого, вдумчивого прочтения. Вторая часть-"Любовь Свана" прочиталась с легкостью. Хотя образ г-на Свана иногда раздражал. Думаю, что подобные представители мужской половины человечества, "рабы своих страстей", получают впоследствии по заслугам.
Сергей Довлатов называл его творчество «Отходами от Достоевского», Анна Ахматова возмущалась, что у него все герои опутаны тетками, дядями, папами,родственниками кухарки. Его творчество опутано слухами об очень сложном восприятии, тексте, смыслах. И я долгие годы боялась даже думать о том, чтобы его читать. Но я люблю литературные вызовы, и решила попробовать его первый роман из цикла «В поисках утраченного времени» - «В сторону Свана» в переводе Елены Баевской.
Роман прочитался достаточно быстро, и для себя я решила, что Пруста напрасно демонизируют в роли очень сложного прозаика. Во всяком случае, в переводе Баевской текст читался легко. Роман делится на три части.
В первой – крайне неспешной,действительно мало драмы. Уже немолодой рассказчик – Марсель, страдает бессонницей, и вспоминает свое детство в провинциальном городке Комбре. Это с одной стороны уютные воспоминания проявления любви родных, теплых радостях беззаботного детства, с другой – Марсель невероятно впечатлительный (я бы сказала – неврастеник в серьезной стадии) ребенок, и готов часами рыдать ночью,потому что мама не пришла его поцеловать перед сном. И мы много читаем о глубоких страданиях юной души. Еще Марсель рассказывает о своих многочисленных родственниках, их судьбе, отношениях с соседями.
Вторая книга кардинально отличается по настроению. Мы читаем про любовь Свана – одного из соседей семьи Марселя. И это напряженная история больных отношений, в духе западных классиков19 века. Тут действительно интересный сюжет, и раздражающие герои. Третья часть совсем небольшая, и посвящена первой любви мальчика Марселя. В которой есть очевидные отсылки на вторую часть книги.
Язык Пруста невероятно красивый,кружевной, чарующий. И даже моменты, где несколько страниц ничего не происходит, кроме подробных описаний чего-нибудь, все равно приятно читать.Всем, конечно, Пруста рекомендовать не стану. Но кто любит читать классику,легко осилит и модернистскую прозу Пруста.
«По направлению к Свану» — пожалуй, наиболее «удобное» для знакомства с творчеством писателя произведение из его известной «семилогии» «В поисках утраченного времени». Все его книги относятся скорее к категории нон-фикшн, чем к художественной литературе, поскольку в них непросто определить сюжетную линию, а манера изложения мыслей может даже обескуражить, если заранее настраиваться на увлекательное чтиво. Здесь описываются не события, а чувства и ассоциации, насколько это возможно сделать в рамках жанровой прозы. Однако выполнение подобной задачи со стороны М. Пруста я считаю мастерским; никогда ранее я не встречал такого удивительного языка и такой изысканности в описаниях. Если принять его форму изложения, немного вникнуть в текст, попробовать почувствовать то же, что и главный герой произведений, то далее этот выразительный «поток сознания» войдет в вашу душу сам и от книги уже будет не оторваться. Я лично могу перечитывать его романы бесконечное число раз.
Не зря Марсель Пруст считается наиболее ярким представителем французского экзистенциализма. Пожалуй, он достиг наивысшего мастерства (может, сам того не подозревая) в умении составить картину глубоких переживаний в рамках обычных бытовых сцен. Хотя его тексты и выглядят порой как простое изложение чувств на бумаге: мол, что лезет в голову, то и пишу, — на самом деле это далеко не безыскусная палитра ассоциаций, а, с моей точки зрения, достаточно цельные, хватающие за живое повествования, способные овладеть и душой, и сознанием, и сердцем. То, как, например, он описывает свои детские воспоминания, когда, просыпаясь утром, он рассматривает на стене играющие солнечные зайчики, слышит птичий гомон и доносящиеся из кухни приятные запахи, воображая, как скоро и мило там управляется бабушка, живо представляя ее руки, старый фартук, покручивание станом во время работы, — все это позволяет прямо-таки окунуться в метафизику забавных детских фантазий и уже вместе с ним проследовать по комнатам, когда славный меланхоличный мальчик, будто первый раз, ступает в чудное пространство родительского дома. Игривые пошаркивания тапками, выскакивание из-за угла котенка, бросающегося в ноги в истерике будничной игры, сладкий дурман упоения словно вновь родившегося, воспринимающего давно известную обстановку с необъяснимых ракурсов, в новом цвете, с новыми предметами и блаженством тишины, погружают вас в атмосферу прелести бытия, изысканной красоты мира, представленного лишь незначительными шевелениями и излучениями окружающих вас вещиц. То же и во время его поездок и гуляний по саду. Когда он всякий раз на десяти и более страницах описывает будто статичные, но наполненные настоящей музыкой жизни эпизоды, проникаешься его настроением окончательно, вернее в себе уже открываешь новое настроение и ощущаешь тягу поддерживать такое настроение все больше и больше. Стоит увлечься хотя бы первыми главами повествования, и от дальнейших описаний этого мастера прозы будет уже не оторваться.
Семитомник «В поисках утраченного времени» - это магнум опус французского писателя Марселя Пруста. Рефлекторная зевота пробирает многих, кто слышит фамилию «Пруст»: чудятся нескончаемые строки, в которых бисерно утрамбованы слова, не оставляющие места для пробелов, абзацных отступов и белых бумажных кусочков. Везде только текст, текст, текст…На пяти страницах может не произойти ни одного действия, кроме полета бабочки или цветения растения – все это Пруст будет смаковать, описывать словами так шедеврально, что вы сами увидите всю эту красоту, которая годами оставалась незамеченной.
Пруст – великий импрессионист, который изображает мимолетные зарисовки обыденных явлений, превращая каждое из них в событие. Жизнь Пруста - это жизнь под микроскопом, где каждое событие рассматривается в увеличенном формате. Он описывает «здесь и сейчас», не стремясь придать динамику сюжету. Для него важна форма, а не содержание. И эта форма великолепна!
Книгу Пруста надо смаковать. Ее невозможно проглатывать. Одну книгу можно читать целый год: прочитал 100 страниц, отложил, потом опять вернулся к произведению. Погружение не составит труда, так как эта книга - непрерывный поток сознания, и не имеет значения, как часто ты в него заходишь.
Для меня книга Пруста похожа на погружение на глубину. Читатель ныряет в поток мыслей, плывет, впадая в словесный «штиль», когда описания становятся монотонными, порой на пути вырисовываются красивые подводные пейзажи, виртуозно вербализированные мастером слова Прустом.
А порой - и это самые важные мгновения - читатель находит подводные жемчужины. Крупные, великолепно ровные, шелково-белые, леденцово-лаковые. Эти жемчужины - невероятно важные мысли Пруста, в которых автору как будто бы удается найти потерянное время. И читатель вместе с Прустом находит его, проводя параллели со своими переживаниями. Ради таких моментов хочется плыть и плыть по этому потоку прустовской мысли.
Разумеется, магнум опус представляет интерес ещё по той причине, что это автобиографичный роман. И как же ясен становится склад ума Пруста - со всеми его комплексами, его болезненностью, чувствительностью, невротичностью и девичьей натурой...
Я призываю к погружению в мир Пруста: это сделает ваш собственный внутренний мир богаче.
Дай мне Бог еще сил на следующие шесть томов. Кроме этого шикарно. Автор любит слова, купается в них, иногда бесцельно, иногда кажется, что их подхватил сюжет. Но в любом случае наблюдать это - сильное эстетическое удовольствие.
