–Да вы что? Какие шестьдесят, какие десять? Мне без тачки нельзя. Ты меня возьми на чём-нибудь конкретном, старшой. На фига ты мне эту дрянь подкидываешь? Зачем так себя вести?– ни раз сидевший Анзор имеет опыт общения в таких ситуациях, но раз на раз не приходится.
–Хорошо, ты сам напросился.– Дима набирает чей-то телефонный номер.– Алло. Санёк, привет… Тут клиент для тебя… Да, наколотый за рулём… Подъезжай, вези на экспертизу… Да около себя стоим… И надолго?.. Нет, три часа мы ждать не можем… Ну, всё, пока.
И тут Анзору повезло: их знакомый “гаишник” оказался на ДТП в другом конце города.
–Ну, тогда “Эльдорадо”. Будем оформлять кредит. Возьмёшь пару “трубок” и мы забираем “шмаль”. Честное-благородное,– ехидно смеётся Женя, глядя на своего довольного напарника.
У Анзора выбора нет, придётся ехать. Первоначальный взнос по тысяче рублей за каждый телефон шантажисты оплачивают сами, остальное – проблема Анзора. Вот так “без шума, без пыли” нашли компромисс. Со «шмалью» не обманули, забрали из автомобиля и отпустили. А Дима с Женей кинули жребий, чью “трубу” дарить начальнику, ведь зарабатывать плюсики, ублажая старших по должности, – значит шагать вверх по карьерной лестнице. Майор Дербенко всё это понимал, но подобными методами не пользовался и не одобрял, хоть и поделать уже ничего не мог.
Прибыл начальник охраны колледжа. Ему объяснили ситуацию, отдали ключи, а меня повели назад к машине. Первоначальные документы были оформлены, “вещдоки” опечатаны, свидетели отпущены. Потемневшее небо Краснодара предательски нависло над залитыми неоновым светом улицами. Полуобнажённые девушки и их полураздражённые кавалеры отправились на променад. Лето вступало в свои права. Кому-то оно дарило многообещающие надежды и радость, кому-то, наоборот, – горестные переживания и боль расставания.
* * *
Просторные кабинеты ФСКН своим внутренним убранством могут потягаться разве что с шикарными кабинетами чиновников Городской Думы или Краевой Администрации. Я сидел уже около получаса один с застёгнутыми сзади за стул наручниками. От неудобного положения сильно затекли руки и спина. Дверь открылась и зашли всё те же трое: Дима, Женя и Дербенко.
Висящие слева от меня часы показывали уже 22.20, но, судя по боевому настрою троицы, домой никто не спешил. По пути сюда я прекрасно осознавал, что меня сейчас ждёт. Фильмы и книги о “преступлениях и наказаниях” и способах выбивания информации довольно красочно позволяли представить методы, которыми это достигалось. Пытка калёным железом и засовывание под ногти иголок меня вряд ли ожидали, но вот методичная обработка дубинками или просто кулаками, замотанными в полотенца, виделась мне как стопроцентный вариант.
Существует и более изощрённый и действенный метод, называемый “крокодильчики”. После него испытуемый готов взять на себя всё: от похищения рубиновой комнаты в годы ВОВ до убийства Кеннеди. На голову надевают противогаз, в него заливают воду, а на икры ног цепляют по крокодильчику, провода от которого ведут к динамо-машине. Вращение ручки машины подаёт напряжение, и разряд проходит прямо через мозг, благодаря водяной подушке вокруг головы. После таких экспериментов люди начинают разговаривать со стенами, пытаются сквозь них пройти и не редко слышат голоса, видимо, Высшего Разума.
Мне, к счастью, удалось избежать каких-либо насильственных действий по отношению к себе. Оказывается, приехала Елена Петровна с «каким-то человеком из каких-то структур», и тот ясно дал понять сотрудникам ФСКН, что превышать полномочия нельзя, всё должно быть в рамках закона. Но вот и забрать меня тоже не получится. Меня имеют право задержать за любое административное правонарушение на срок до пятнадцати суток. И мне как раз сейчас вменяют третью часть статьи 19.3 Кодекса об административных правонарушениях “Неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ или сотрудника органов, уполномоченных на осуществление функций по контролю и надзору в сфере миграции, в связи с исполнением ими служебных обязанностей, а равно воспрепятствование исполнению ими служебных обязанностей”. Это дежурный способ задержать кого угодно до заведения уголовного дела.
Дербенко прошёл к своему столу и уселся в мягкое офисное кресло на вращающейся ножке с подлокотниками. Зевнув, он откинулся назад и сцепил руки за головой.
–Давайте, время зря не теряйте. Записывайте показания, оформляйте “административку” и везите его спать. Устал я сегодня. А ещё обещал сегодня своим пораньше вернуться домой.
Женя поставил стул возле меня, развернул его спинкой вперёд и сел.
–Ух, я бы его,– с тоном свирепой разочарованности от невозможности подразмять кулаки, прошипел он.
–Да, успокойся ты,– осадил его Дима.– Давай, лучше, бери, оформляй документы.
–Ага. Щас. С каких это? Ты начал оформлять, ты и заканчивай. Это всё делается одним сотрудником. Возьми, вот, почитай,– он поднялся, подошёл к другому столу, достал из ящика какую-то книжку и швырнул её Диме.
Тот выругался, но спорить не стал. Он работал здесь не так долго, как Женя, поэтому основная часть бумажной работы сваливалась обычно на него. Дима достал бланки, потом взял «учебник», брошенный Женей, почитал что-то, и, отложив его, стал записывать. Дербенко что-то читал у себя за столом, Женя лениво раскачивался на стуле, пялясь в телефон. Мне пришлось, отвечая на вопросы Димы, рассказать с самого начала историю моего знакомства с Лёней; о его друзьях наркоманах; о деньгах, которые он взял в долг у меня; о том, что часть из них он отдал раньше, а сегодня позвонил и предложил отдать остальные. Дима записывал всё это, перефразируя на свой милицейский лад. И про то, что с Ваней собирались ехать к банкомату, и про то, что к найденной в колледже конопле я не имею никакого отношения.
–Кстати,– вдруг как будто очнулся Дербенко, – а “вещдоки” все оформили?
–Нет, только те, что изъяли,– недвусмысленно отозвался Женя.
Майор ещё несколько секунд посидел, задумчиво кивая в такт своим мыслям, потом поднялся.
–Я сейчас вернусь,– сказал он и вышел.
Дима тем временем опять искал что-то по своему “учебнику”.
Вернулся Дербенко. В руках у него было два небольших газетных свёртка, один из которых был перевязан чёрной ниткой.
–И где какой?– поднявшись со стула, подходя к начальнику, спросил Женя.
–Вот этот – из колледжа, а этот – с хранилища,– ответил майор, протягивая оба свёртка подчинённому.– Этот тоже перематывай и опечатывай оба.
–А они…?– начал было Женя.
–Не волнуйся, всё нормально. Они одинаковые,– как будто и не замечая меня, равнодушно отозвался Дербенко.
–Узнаёшь?– ехидно кривляясь, обратился ко мне Женя, перематывая второй свёрток чёрной ниткой.
–Нет, не узнаю. А что это?– пытаясь не поддаваться возмущению и панике, как можно спокойнее ответил я.
–Да это уже и не важно. Это твой билет за решётку,– загоготал он. Ему доставляло истинное удовольствие издеваться надо мной.
Конечно, Жене было бы гораздо приятнее, если бы я нервничал, возмущался, пытался бы что-то доказывать, но я прекрасно знал, что никакого смысла в этом нет. Делу это не поможет, а вот хуже сделать может. Поэтому я выбрал позицию невозмутимого спокойствия и равнодушия, хотя внутри у меня всё кипело и бурлило. Такого откровенного беспредела я не видел даже в фильмах и не читал в книгах. Для них же это была абсолютно будничная обыденность, привычная, не вызывающая никаких эмоций работа, приносящая довольно неплохой заработок. Женя не спеша вырезал из форматного листа два квадратика размером примерно 5*5см, Дербенко поставил на них по печати, расписался, и они были наклеены на перевязанные нитью свёртки. Дима прочитал написанное, потом дал мне расписаться в моём объяснении по административному правонарушению, записанному с моих слов. Свою вину я не признавал, потому что никакого “Неповиновения законным требованиям…” с моей стороны не было. Но признание или непризнание в этом случае не имеет никакого значения, так как решение выносится мировым судьёй на основании протокола должностного лица, в данном случае сотрудника ФСКН.
Оформив документы по “административке” и задержанию на сутки, Дербенко распорядился отвезти меня в отделение полиции на ночёвку.
* * *
Сотрудник ночной смены с сонными глазами и вялой походкой был явно не доволен видеть нас в столь поздний час. Оформление документов вызвало у него особые сложности. То завалявшиеся куда-то бланки, то не пишущая ручка, в которую он постоянно пытался дуть своим дьявольским перегаром и трясти. А тут ещё находящийся в невменяемом состоянии алкаш, находящийся в одной из клеток “обезьянника”, видимо уже не первый час усиливал его головную боль. Дима и Женя терпеливо, но совершенно без сочувствия к кому-либо из них, наблюдали за происходящими событиями и ждали вторых бланков для своей отчётности. Ведь завтра с утра им предстояло опять ехать сюда и забирать меня в отдел.
Наконец, всё было оформлено, подписано и меня провели в печальную камеру шириной полтора метра и длиной около трёх со скамейкой у левой стены. На ней уже, согнувшись пополам, сидел и пытался уснуть неопрятного вида молодой парень лет двадцати двух. Он поднял на меня свой болезненный взгляд и снова опустил голову на колени. Мы друг друга совершенно не интересовали. Хотя каждый по-своему планировали сегодняшний вечер, мы оба оказались в одном и том же месте. Я снял туфли, закинул ноги на скамейку шириной сантиметров тридцать и попытался прилечь, положив руки под голову. Пьянчуга в “обезьяннике” тем временем не на шутку разошёлся, принялся материть полицию, требуя вывести его в туалет и грозить загадить тут всё, если его не сводят. “Да, усрись ты уже там,– было ответом полупьяного дежурного,– а если ты сейчас не замолкнешь, то уссышься и усрёшься от моей дубинки”.
“Надо попробовать поспать,– думал я, но прекрасно осознавал, что уснуть мне сегодня не придётся.– Как я здесь оказался? Это какой-то бред. Представляю, что сейчас творится с тёткой, что будет дома, когда узнают, куда я встрял. Жена с родителями с ума сойдут. Телефона нет, хотя Елена Петровна, наверное, отцу уже позвонила и всё рассказала. И ведь наверняка поверят в то, как им это преподнесут. Да, покуривал временами коноплю, хотя не пил спиртного и не курил сигареты. Но чтоб хранить в колледже или продавать!.. Видимо сильно у них там не срастается с задержанием наркоторговцев и выполнением планов, что они решили на каждом планокуре себе раскрываемость повышать. И как я умудрился согласиться одолжить деньги этому Лёне! Я ведь знаю его “без году неделя”. Знаю, что он на “системе” и всё равно повёлся на его басни о сложностях в семье, о кредитах, висящих на нём, а когда услышал о жене-санитарке и чуть ли не голодающих детях, тут и дал “слабинку”.
Я познакомился с Лёней в одной из квартир города Краснодара на Юбилейном МКР, где мы с моим хорошим приятелем Вовой делали ремонт. Объект был весьма перспективным, особенно учитывая наш невысокий профессионализм, хорошие расценки и имеющийся объём работ. В день, если работать в том режиме, в котором я задал для нас с Вовой, а именно начинать с раннего утра, а ложиться в 2-3 часа ночи, то получалось заработать в среднем по паре тысяч рублей на каждого.
Это была однокомнатная квартира в новом девятиэтажном доме. Смене облика квартиры подлежало всё: прихожая, санузел, кухня, зал и даже балкон. Полы, стены и потолки под нашими уверенными и трудолюбивыми руками должны были измениться до неузнаваемости в соответствии с так называемыми “евростандартами”. И мы на самом деле работали с воодушевлением, не покладая рук. Хозяйка была нами довольна, никогда не обманывала с оплатой, но, конечно же, просила, чтобы окончательная смета была по возможности ниже. Любому другому человеку я вряд ли бы старался всё сделать на пределе своих возможностей и с расценками тоже бы не скромничал. Но тётя Люба была человеком с нелёгкой судьбой и с добрым сердцем.
Больше двадцати лет она героически, как это свойственно сердобольным русским женщинам, терпела выходки своего мужа-алкаша, но он всё равно ушёл к другой. Рассказывая о своём взрослом сыне, дела которого когда-то шли довольно не плохо, она говорила, что он сильно заболел, пришлось многое продать вплоть до машины и разменять квартиру, чтобы были деньги на лечение. Но всё на самом деле выглядело не совсем так. Её сын был наркоманом и проколол весьма перспективное будущее. Тётя Люба горбатилась днём и ночью, дала ему хорошее образование, обеспечила прибыльной работой, но так и не смогла уберечь от плохой наследственности и дурного влияния друзей. Сынок пристрастился к наркотикам. Она узнала об этом слишком поздно, положила его на лечение, но через время он начал колоться опять.
И вот теперь наши пути пересеклись в квартире его мамы. Он сначала в наше отсутствие, а потом и при нас с Вовой приходил со своими “кентами” и варил всё ту же маковую семечку для внутривенной инъекции. Времени на нахождение в квартире у них уходило обычно от тридцати минут до часа. Портативная газовая плита в небольшом дипломате, которая всегда находилась в квартире, была очень удобна для приготовления пищи где-нибудь на пикнике на природе. Но здесь подарок Прометея людям, вырывающийся из сопл горелки, использовался в совершенно не предвиденных им целях.
Лёня был завсегдатаем этого мероприятия, самым активным и болтливым приятелем Димы – сына хозяйки. Никогда до этого не присутствуя при процессе приготовления "ширева" и не имея опыта общения с подобными людьми, мы с Вовой терпеливо дожидались их ухода, сидя на кухне. А что нам оставалось делать? Мы были на рабочем объекте, но в тоже время Дима был практически хозяином квартиры, в которой мы работали. Правда, пару-тройку раз мы курили с ними анашу, принесённую иногда мной, а иногда кем-то из них. Лёня регулярно жаловался на свои финансовые трудности, проблемы в отношениях с женой и несколько раз просил одолжить ему денег. Но какие тут могут быть займы, когда сам работаешь на трёх работах, дома почти не бываешь, откладываешь на приобретение холодильника, стиральной машины и всего прочего, да ещё живёшь с женой и с двумя детьми на съёмной квартире в станице.
В один из вечеров в конце весны мы закончили ремонт в зале квартиры тёти Любы и получили расчёт за проделанную работу. Хозяйка как всегда оставила нам ключи и ушла чуть раньше к сестре, у которой она жила всё это время. Мы, уставшие, но удовлетворённые наличием похрустывающих купюр в кармане наконец-то собирались с Вовой по домам. Заведя двигатель своей “пятёрки”, я увидел, как в подъезд зашли Дима – сын тёти Любы,– его друг Лёня и ещё какой-то высокорослый парень. "Чёрт возьми, я же оставил трубу в квартире",– вспомнил я и заглушил так и не успевший прогреться двигатель. Делать нечего, пришлось подниматься, без телефона в наше время и дня не прожить. Дима уже собирался прикрывать за собой дверь, когда я вышел из лифта.
–О, здорово! Ну что, сегодня гуляем? – дежурной фразой человека, знающего о наличии денег у другого человека, приветствовал он меня.
Его мама уже рассказала ему, что сегодня рассчиталась за часть работы. Особенно меня был рад видеть Лёня.
–Макс, привет. Слушай, братан, выручай. Буквально но неделю займи "пятёру",– с душещипательными нотками не унимался он,– мы тоже скоро заканчиваем ремонт на объекте, а завтра по кредиту платить. Ну, ты же знаешь, я отдам.
Пытаясь себе объяснить, что именно толкнуло меня на то, чтобы поддаться его уговорам, я сейчас прекрасно понимаю, что причин сомневаться в его способности вернуть деньги у меня имелось предостаточно. Но вполне достаточно было и одной: он – наркоман и этим всё сказано. Какая семья, какая работа, какие кредиты? Весь образ его жизни сводится только к одному – добыче очередной дозы. Ради этого он готов пойти на всё, ну, или почти на всё. А уж такая мелочь, как кинуть доверчивого лоха на бабки – это практически святое. Можно даже ради этого предложить написать расписку, что он, кстати, и сделал.
–Да, ладно, не надо никаких расписок. Уж я и без этого найду способ забрать у тебя свои ”бабки”,– деловито парировал я и словно бандерлог перед удавом, “отслюнявил” ему пять тысяч рублей.
Три с половиной из них он действительно отдал через некоторое время за два раза, а вот остальные полторы стали роковыми и для меня, и для него. Вся его сущность и система взглядов, которой он придерживался, а точнее её отсутствие, привели его к тому, что он регулярно пересекался с милицией. Неоднократно судимый за кражу, разбой, мошенничество (обычные для наркомана статьи), он опять попал в поле их зрения. Нелегальное сотрудничество с милицией во избежание личного наказания стало для него регулярной практикой. Муки совести и стыда, так и не успев проснуться, засыпали от пробуждения мук физических, связанных с наркотическим “кумаром” и постоянным поиском наркотиков.
* * *
Жаркое весеннее солнце неумолимо пекло и накаляло крышу чёрной тонированной "девяносто девятой", владельцем которой был Дэн – общий друг Лёни и Димы. Они втроём сидели на берегу Кубани и лениво рассматривали прогуливающихся неподалёку молодых мам с колясками. Атмосфера раздражения и депрессии, царящая в салоне, была пропитана запахом смога марихуаны, от передаваемого по кругу косяка.
–Задолбала меня уже эта шмаль. Уже не “вставляет”. Надо бы что-то “мутить”,– попытался начать разговор Дэн. Он затянулся последний раз и выкинул “крапаль” в окно.– Дай сигарету.
Лёня протянул ему пачку “Парламента” и зажигалку. Удивительный факт: как бы сложно у кого с деньгами не было, в том числе и у Лёни, но у него всегда хватало на хорошие сигареты. Это неоднократно подмечали и его друзья.
–Где ты их всё время берёшь? Табачные ларьки, что ли “бомбишь”?– Дима немного подумал, стоит ли говорить следующую фразу, но всё же не удержался,– или опять на "мусоров шпилишь"?
На днях их остановили опера из ФСКН и интересовались “гастарбайтерами”, работающими у его мамы на квартире. Особенно выспрашивали про Макса: кто, что, курит, колется? А потом отвели Лёню в сторону и допытывали его ещё минут пятнадцать.
–Да ты о…ел, что ли? Ты за кого меня принимаешь?– начал оправдываться он.– Они на этого рыжего “в закуси”. По ходу, хотят его прикрыть за что-то. А мне оно на х… не надо. Они, кстати, уехали вчера?
–Нет. Остались с ночёвкой, что-то там не доделали. Ты вообще думаешь отдавать ему капусту? А то он меня уже одолел. Говорит, звонит тебе, а ты трубку не берёшь. Я запарился уже тебя отмазывать. Он предлагает, чтобы я за тебя ему эту "полтораху" отдал.
–Отдам. Скоро,– нехотя ответил Лёня,– Щас просто денег нет. Надо на вечер что-то придумывать.
–Во-во! И я говорю. Сегодня надо обязательно “подлечиться”,– оживился Дэн.
В его жестах и издёрганной манере поведения прослеживалась особая потребность в скорейшей дозе. Трудно было узнать в этом сутулом, но рослом парне с бегающим взглядом и синеватыми кругами под глазами КМСа по баскетболу, а в школьные времена – участника олимпиады по физике. За успехи в спорте и в знак уважения к сыну отец частенько давал ему, а потом и вовсе подарил свою “девяносто девятую”. Себе, конечно, купил иномарку – “Hundai Accent“ шоколадного цвета. Лёня такими же методами, как когда-то с Димой, сблизился с Дэном. Неумение быстро сходиться с девушками, но наличие денег и автомобиля составили хороший альянс с Лёниной способностью охмурять легкодоступных девах и страстью к развлечениям. От безобидных, по словам Лёни, "колес экстаза" они плавно перешли на героин, а вот теперь из-за постоянного отсутствия денег скатились до маковой семечки. Деньги родители отказывались давать, спорт Дэна уже перестал интересовать, зато всё увеличивающаяся доза затмевала весь его разум и руководила всеми его действиями.
Зазвонил телефон. Лёня сунул руку в карман спортивных штанов и достал свою NOKIA.
–Да… Точно?.. Всё так же?.. Да хоть сейчас,– оживлённо отчеканил Лёня.
Краткость – сестра таланта и двоюродная тётка безопасности. Обсуждать вопрос приобретения наркоты по телефону приходится с большой осторожностью. Специальные кодовые слова, шифрованные, отвлечённые от основного смысла фразы знакомы всем, варящимся в этом соусе. В том числе и полиции. Но даже если дошло до того, что телефон ставят на "прослушку", то подобный набор слов в детализации разговоров оператора сотовой связи не может быть неоспоримым доказательством в суде. Но Лёне хватило и десяти секунд разговора с использованием весьма поверхностных фраз, чтобы понять, что прямо сейчас можно подъезжать к барыге на точку на рынок “Гарант” и "тариться" семечкой.
–Заводи, поехали,– он сплюнул на асфальт и захлопнул дверь,– похоже, всё срослось.
–А “бабки”? Я у родителей больше взять не смогу,– пытаясь предвосхитить вопрос поиска денег на “ширку”, занервничал Дэн.
–Не суетись. Всё будет.
Лёня добавил громкости на магнитоле, и “тачка” рванула с места.
Краснодар находится на третьем месте по насыщенности автомобилями на душу населения. Середина дня, час пик и начинающие закипать в “пробках” двигатели автомобилей могут вывести из себя даже самого сдержанного водителя. Дорога от Юбилейного до “Гаранта” заняла чуть больше получаса. Почти все стояночные места уже были заняты. С трудом втиснув свою “99” между “семёркой” и новенькой “DAEWOO”, Дэн заглушил мотор.
–Будьте на готове. Всяко может быть,– серьёзно предупредил Лёня и вышел из машины.
Перепрыгнув через перила, он направился к стоящему неподалёку магазинчику по торговле-скупке-обмену сотовых телефонов. В его кармане, помимо своей NOKIA, лежала симпатичная, почти новая раскладушка SonyEricson, которую он вчера "отработал" в баре у какой-то барышни из сумочки. О том, что заявление о краже телефона и приметы того, кто предположительно мог бы это сделать, уже с утра лежали в отделении полиции Прикубанского района, Лёня знать не мог.
Он вошёл в магазин и подошёл к уже знакомому продавцу, скупающему телефоны без документов. Непродолжительный процесс торга, расчёт и оба довольные заключённой сделкой продолжают заниматься каждый своим делом. Уже с наличкой он отправился на сам рынок, проходя мимо полупустых столиков летнего кафе, не обращая никакого внимания на двух парней в солнцезащитных очках, мирно попивающих кофе с шоколадом.
Приобретение семечки для наркомана всегда весьма рискованное мероприятие. Произойти может всё, что угодно: внезапно подскочившие цены, милицейский рейд, облава или персональная слежка. Какая именно из полицейских операций отрабатывалась в этот день, Лёне узнать так и не довелось. Но, когда он направлялся уже обратно к машине с полиэтиленовым пакетом и лежащими в нём четырьмя упаковками семечек, допивающие кофе молодые люди внезапно вскочили со словами: “Стоять! Полиция!” и ринулись к нему. Будучи на чеку, Лёня рванулся назад, но был сбит в то же мгновение появившимся сзади амбалом, проявившим желание добровольно помочь стражам порядка. Наручники защёлкнулись, и его повели к белой Волге ГАЗ 3110. Что-либо доказывать или сопротивляться смысла не было, его взяли с поличным: незаконное приобретение наркотических средств в крупном размере, ст.228 УК РФ до трёх лет лишения свободы.
Дэну и Диме сегодня повезло. Оперативники не видели, откуда появился Лёня, поэтому, прождав полчаса в машине и почуяв неладное, они уехали. По пути Дима набрал номер телефона Лёни, но трубка незнакомым голосом ответила “Да” и Дима сразу же отключился. Его опасения были подтверждены, и нависшая над ними грозовой тучей опасность скоро должна была разразиться громом и молнией неминуемого правосудия.
* * *
Уже хорошо знакомые Лёне стены коридоров здания ФСКН, встретили его молчаливой, давящей враждебностью. Каждый попавший сюда начинает буквально кожей ощущать неизбежность возмездия. Виновен ты или нет, плотность повязки на глазах Фемиды напрямую зависит от плотности твоего бумажника или величины банковского счёта. Но бывает и так, что на чашу весов с надписью “невиновен” сбрасываются судьбы и души тех, кто может помочь настоящему преступнику уйти от наказания.
–Здравствуй, Алексей,– с наигранным тоном почтения протянул сидящий в кресле мужчина.
Это был Олег Ершов, капитан третьего отдела ФСКН города Краснодара. Его лоснящееся, покрытое глубокими оспинами лицо, пыталось выражать улыбку, как при встрече старых знакомых. Лёня, по паспорту Алексей Юренко, присел на стул, стоящий около стола.
–Здравствуйте, Олег Семёныч. Вот уж не ожидал вас сегодня увидеть,– Лёня ужасно не любил полицейских, но несвободу он не любил больше, поэтому пытался скрывать пронизывающие его раздражение и страх.
–А вот это напрасно. Ты же знаешь, мы всегда рады тебя видеть. Правда сейчас наши добрые отношения придётся прекратить. Не заходишь к нам давно, не звонишь. Не хорошо это. Да и больно уж ты оборзел в последнее время. Что нам остаётся делать, коли ты не выполняешь договорённости? Только закрыть тебя.
–Как закрыть? Начальник, ну вы что? Семёныч, вы же знаете – мне за решётку никак нельзя: семья, дети, кредиты,– нервно засуетился Лёня.
–Срал я на твои кредиты. Может хочешь ещё, чтоб я их за тебя выплачивал? Ты сам выбрал свою судьбу – будь добр соответствовать. Ты когда нам последний раз звонил?
–Так а чё зря звонить-то, поводов нет. Ни притонов, ни барыг, ни серьёзных сделок.
–Не п…ди. Наверняка, что-то есть, просто ты продолжаешь нам “балду кружить”. Что-то ты зачастил к Диминой маме на квартиру. Вы что там – варите, что ли?
–Да нет, конечно. Какой варите, Олег Семёныч. Просто хата пустует, вот мы и заходим туда нет-нет вечерком, чаю там попить, пивка. Там сейчас ремонт, но, правда, не каждый день. Вот мы, когда работников нет, и заходим.
–А с ними ты что, ни разу не пересекался?
–Да видел пару раз мельком,– не зная сам зачем, соврал Лёня, хотя буквально два дня назад они всей троицей варили у тёти Любы на квартире “ширку”, и оба гастарбайтера были там.
–Как их зовут,– неожиданно для Лёни спросил опер.
–Кого? Работников?– удивился тот.– Вова и Макс, кажется. А что?
–И что, они тоже колются?
–Да вроде, нет. Курят – точно.
–А где берут?
–А я откуда знаю, я не спрашивал. Пару раз меня накуривали, пару раз я их, – слишком разоткровенничавшись, опять не подумав, ляпнул Лёня.
–А ты где берёшь?– сразу зацепился Ершов.
–Начальник, ну ты что? Я же…
–Ладно, понятно, не бзди. Мне нужен этот Макс,– внезапно выстрелил капитан.
–Что значит – нужен?– недоуменно осёкся Лёня.
–Что-то ты сегодня вообще не догоняешь. Кумарит тебя, по ходу? То и значит – нужен.
–И что я могу сделать?
–Не знаю, думай. Вариантов – масса. Мы бы и сами могли, но ты же хочешь нам помочь, отработать свои “пакеты” и свободу.
–А чем он вам так насолил?– пытаясь увести разговор в другое русло, невпопад обронил Лёня.– Ваши тоже пару дней назад про него интересовались.
–Не твоё собачье дело,– огрызнулся Олег Семёныч.– Если не хочешь сидеть, придумаешь, что сделать.
–Ну, вы вообще из меня суку хотите сделать. Зачем вы так?– нарочито обиженно и возмущённо промямлил Лёня, а для пущей выразительности опустил глаза в пол и отвёл голову в сторону.
–Ничего, ничего. Привыкай.
Лёня было встрепенулся, чтобы что-то ответить, но в это время дверь открылась и в кабинет вошёл один из сотрудников. Он подошёл к Ершову, наклонился к его голове и начал что-то шептать ему на ухо. Передавая какой-то предмет под столом вне видимости Алексея, коллега еле заметно кивнул в его сторону. Ершов заулыбался, посмотрев на испуганную физиономию Лёни.
–Понятно, спасибо,– поблагодарил Олег Семёнович, и помощник отправился к выходу.– Так что? Будешь продолжать из себя целку строить?
От былого уважения к задержанному не осталось и следа. Лёня, почуяв неладное и вжавшись в стул, молчал в ожидании.
–Хорошо. Ты сам виноват. Это что?– капитан швырнул на стол красную раскладушку “SonyEricson”. Лёня поменялся в лице.– А я тебе скажу, что это. Это – твоя любимая 158-ая. “И по тундре, по железной дороге…”– омерзительно запел Ершов.
–А это ещё доказать надо,– в основном говоря это себе, промолвил Лёня.
–В этом ты не сомневайся, докажем. Продавец в магазине тебя сдал, он из-за тебя сидеть не хочет. Заявление потерпевшей с твоими приметами в отделении. Так что "трёшечка" по "два два восемь", "двушечка" по 158-ой – "пятёра" тебе обеспечена. Тем более рецидив, а ещё, наверняка, “непогашенная” висит.
Лёня совсем побледнел и от рисуемой в воображении картины возможных последствий ещё сильнее втянул голову в плечи, но взгляд остался напряжённо-задумчивый. Было видно, что он лихорадочно о чём-то соображает.
–Есть один вариант,– неторопливо начал Лёня. Сидеть катастрофически не хотелось, да и кто ему такой этот Макс. “Его свобода против моей свободы. Надо соглашаться”.
–Ну, вот. Другое дело,– довольно заулыбался Ершов, раскинувшись в кресле.– Можешь ведь, когда захочешь. Давай, рассказывай.
* * *
Дутая "Тойота-Аурис" цвета "металлик" бесшумно подплыла к воротам "нашего здания". Так мы с братом, а с наших слов и все остальные, называли панельное строение шести метров в высоту и площадью почти семьсот квадратных метров. Я в это время был на улице, поэтому выходящих из автомобиля людей встретил первым. Все трое были одеты в кожаные куртки разного покроя, двое из них с папками подмышками.
–Здравствуйте. Кто здесь хозяин?– произнёс один из них и его блестящее, покрытое оспинами лицо, растянулось в подобии улыбки.
–Здравствуйте. На данный момент – я. А что?– ответил я, в принципе уже догадавшись, о чём сейчас пойдёт разговор и кто эти люди.
–Мы из милиции,– он буквально на мгновение протянул к моему лицу развёрнутое удостоверение, но я всё же успел разглядеть фамилию Ершов,– хотели бы поговорить с вами. Позволите пройти вовнутрь?
Он кивнул в сторону ворот здания и все трое неспешно зашагали рядом со мной.
–Это от вас возвращалась белая "Тойота" "н247кв" с молодыми людьми этой ночью?– продолжил Ершов, уже заходя в ворота.
–Не знаю. Может быть,– сухо ответил я, стараясь в предстоящем разговоре контролировать и взвешивать каждое произнесённое мной слово, ибо чрезмерное словоблудие в беседах с представителями органов имеет иногда тенденцию заканчиваться весьма плачевно для болтуна.
–Дело в том, что эта машина попала в аварию, перевернулась, двое парней сейчас в реанимации, один с многочисленными переломами, а вот девушка, ехавшая с ними, – умерла. Это произошло недалеко от вашей станицы по пути в Краснодар. Так вот свидетели – их общие знакомые – утверждают, что они возвращались отсюда.