В приморских городках солнце всегда садится быстро. Оно ныряет в океан с головой, едва коснувшись серебряной полоски на горизонте, и сразу наступает темень. То есть сказать, что природа выделила Синтре полчаса или четверть часа сумерек, будет неправдой. Пара минут, и всё! Был свет, стала ночь.
Зэ и Татьяна благополучно отстали от группы туристов, с которыми вместе покупали билеты. Это было несложно: за посетителями никто не присматривал, постоянными гидами усадьба не обзавелась.
Сначала искатели приключений долго бродили по лабиринтам, туннелям и лестницам, дважды проходили мимо часовни, чтобы запомнить дорогу и не опоздать к назначенному часу.
Без пяти восемь они остановились у часовни. Поглядели друг на друга, взялись за руки и глубоко вздохнули.
– Может, подождем снаружи? Не может же она мимо нас пройти.
Зэ отрицательно помотал головой:
– Сказано ждать внутри – значит внутри. Пошли!
Вход в секретную часовню был за боковой панелью богато отделанной стены верхнего помещения. Спустившись по узкой боковой лестнице из верхней часовни, они оказались в нижней комнате, освещенной одной лампочкой, сиротливо висящей на скрученных проводах. По-видимому, затевался ремонт, и строители сняли штатное освещение, а может, его никогда и не было: факелов и свечей во все века было достаточно для ритуалов.
Зэ огляделся. Голые и неукрашенные стены, без всякой вычурности. Бронзовые светильники – ни грамма позолоты. Чаша для омовения рук из простого, даже не самого красивого однородного известняка.
Спустившись по узкой боковой лестнице… они оказались в нижней комнате.
Как резко контрастировала эта простота и, если так можно выразиться, архитектурная грубость с тем, что было наверху! Само сочетание двух часовен в одном строении – это одновременно насмешка и повод задуматься: внутри католической церкви есть тайная структура? – или, подражая Дэну Брауну: католическая церковь выросла на тамплиерском основании?
Старой Девы в помещении не было. Зэ посмотрел на часы – без двух минут восемь. Они подождали.
Время тянулось медленно, разговаривать не хотелось. Каждый стоял, погруженный в свои думы. Магдалена запаздывала.
В восемь часов с четвертью неожиданно для ожидающих погасла лампочка. Мрак, в который они погрузились, казался абсолютным.
Зэ запаниковал, но потом догадался, что усадьба закрывается в восемь, поэтому во всех помещениях централизованно выключают свет. Татьяна зашуршала в сумочке, достала телефон и включила фонарик. В слабом свете они увидели, как часть стены приоткрылась, оттуда показалась рука, которая поманила их за собой.
«Что это? – пронеслось в голове у Зэ. – Приглашение на встречу или западня? Но мы и так в западне: выход наверх может уже быть перекрыт и нас там поджидают».
Зэ нерешительно, а затем смелее, ступил в проход. Татьяна последовала за ним. В бликах метавшегося света он пытался со спины рассмотреть женщину, за которой они шли. Она не была похожа на Старую Деву – более молодая, ниже ростом. Даже одета она была со вкусом. Полетика одевалась несуразно.
Шли они недолго, несколько десятков шагов. Незнакомка остановилась, произвела несколько манипуляций руками, перед ней открылась дверь. Зэ наклонился, чтобы не удариться головой о низкий косяк.
Они оказались в небольшой зале. Одна стена была застеклена и выходила в сад. Провожатая обернулась к ним, попрощалась по-португальски и вышла через боковую дверь.
Перед растопленным камином полукругом стояли четыре кресла. Два из них были пустые, в других Зэ узнал старых знакомых: Алессандро Чезаре и Старую Деву.
Двух месяцев не прошло, как они, запертые непогодой, были сведены судьбой в одном замке, спасая свои жизни, а казалось, что Зэ их знает много лет.
С Чезаре он обнялся по-дружески, похлопывая по спине, с Магдаленой обменялся касанием щек, принятым в европейских странах в качестве приветствия хорошо знакомых людей.
Расположились у огня, хотя в комнате не было холодно.
– Как там наш друг Родион? – вежливо осведомился итальянец. Магда не удержалась и брезгливо фыркнула.
– Идет на поправку. Всем рассказывает, что получил рану на рыцарском турнире от копья противника.
– Если у него хватает сил шутить, значит, все будет в порядке. Жалко Сашу. До сих пор не могу простить себе, что все так получилось, – сказал Чезаре и достал из внутреннего кармана платок, чтобы смахнуть набежавшую слезу.
– Что случилось, то случилось, – сказал Зэ, претендуя на глубокую конфуцианскую истину. – Хотелось бы, чтобы в будущем подобное не повторилось.
Итальянец обеспокоенно переглянулся со Старой Девой. Зэ пояснил:
– Мы считаем, что ритуал появился в результате недопонимания или ошибки. Мы не требуем сию минуту отменить его или модифицировать. Просто пытаемся докопаться до истины, до первого камня в фундаменте, на котором потом выросло здание ритуала.
– Боюсь, здесь мы не сможем вам помочь, – опустив голову и глядя по сторонам, произнес Чезаре. – Исполнителей оберегают от знаний, доступных посвященным более высокого уровня.
– Не нас оберегают, а знания берегут от нас, – поправила его Старая Дева.
– Да, в нашем круге все построено на иерархии, как в пчелиной семье, где каждый знает только свой уровень и свои функции. Мы – исполнители, а исполнители выполняют приказы и не должны задумываться, зачем и для чего они это делают.
– Это нам известно, – продолжал вести разговор Зэ, поглядывая на Татьяну, которая хранила молчание. «Она хотела получить номер телефона Чезаре, а список вопросов ему подготовить позже, – сообразил Зэ. – Появление Чезаре на месте встречи – неожиданность для нее, поэтому она молчит. Что ж, будем импровизировать. Не впервой!»
– Много мы вам не расскажем, и не потому, что не хотим или дали клятву утаивать все, что нам станет известно, а потому, что мы сами не знаем, – подтвердила Магдалена.
– Хорошо, но хотя бы путаница с цифрами. Почему на анонимном пасквиле стоит дата на три года раньше той, когда пасквиль был написан?
Чезаре опять переглянулся с Полетикой.
– Мы действительно не знаем, – сказал Алессандро. – Еще пару месяцев назад я бы и годы жизни Пушкина не смог вам назвать, где уж тут разобраться с цифрами – теми или не теми.
– Мой брат любил играть с цифрами, – подала голос Старая Дева.
– У тебя есть брат? – удивился Чезаре. – Не знал!
– По первой русской жене отца. Сводный брат. Лучшие дни детства мы провели вместе, но это неважно. Он бы смог разобраться. Он был очень талантлив. Все, что было связано с цифрами, возбуждало интерес. И не просто интерес, а страсть. Брат забывал про еду и сон. Носился со своими таблицами, исписанными закорючками, безбожно перечеркнутыми цифрами, исправленными на исправленные и дополнительно поправленными.
Старая Дева помолчала, что-то вспоминая.
– В комнате у него на стенке девиз висел: «Скалигер мне враг, потому что истина дороже». Я спросила, кто такой Скалигер. А он мне ответил, мол, так и так, это тот негодяй, который внес в путаницу с датами еще большую путаницу. В общем, напутал с цифрами.
– Так, может, его спросить по поводу 7432 и 7435 годов? – прервала молчание Татьяна.
– К сожалению, брат пропал.
– Пропал? В наше время в Португалии пропадают люди?
– В наше время, как вы верно заметили, Татьяна, – чуть с вызовом ответила Старая Дева, – в Португалии люди не пропадают. Он пропал в России.
– В России?! – в один голос воскликнули Зэ и Татьяна. – Не может быть!
– Может!
Зэ нахмурил брови:
– Скажите, сеньора Магдалена, он поехал туда с конкретной целью, так ведь?
– Да, он должен был привезти одну редкую книгу. Моему сердцу так больно! – Произнеся эту фразу, Старая Дева почему-то расстроилась, ее рыбьи глаза увлажнились. Чезаре галантно протянул ей платок, который теребил в руках. Зэ заметил изменения в настроении собеседницы и заподозрил неладное. Ему показалось, что Магдалена что-то недоговаривает.
– Простите, если причиню вам страдания, уважаемая Магда. Вам больно не только из-за того, что брат не вернулся. Брат не вернулся, а книга, которую он должен был привезти, вернулась? Так?
Старая Дева кивнула.
– Это значит, – продолжил водитель, – что брат не просто пропал. С ним что-то случилось, потому что тот, кто доставил книгу, постарался, чтобы ваш брат не вернулся. Это тревожит вас больше, чем если бы он просто пропал вместе с книгой. Кто-то в ложе знает обстоятельства дела, но не считает нужным довести до вас детали, чтобы успокоить.
Старая Дева опять кивнула. Зэ немного помолчал.
– Часом, вы не знаете, что это была за редкая книга?
Магда непонимающе посмотрела на Зэ.
– Это была та самая книга, которую вы забрали из библиотеки в замке в день, когда уезжали после завершения ритуала.
– Как?! – Зэ и Татьяна воскликнули в один голос. – Невероятно!
– Так оно и есть.
– Простите, сеньора Магдалена, но мне кажется, мы сможем приободрить вас, – быстро заговорил Зэ. – Мы видели вашего брата живым. Он был ранен, но медицинская помощь ему была оказана вовремя.
Старая Дева всплеснула руками:
– Рассказывайте, рассказывайте, ради всего святого!
Зэ пересказал историю курьера, которого с пробитой головой увозили на скорой помощи из промзоны на севере Москвы. Старая Дева, выспросив подробности, попросила описать брата.
– Я плохо запомнил лицо. Голова уже была забинтована. На улице стояла темень. Проблесковые маячки кареты скорой помощи давали блики. К сожалению, ничего больше добавить не могу.
– Я боюсь, что это мог быть другой человек, – вдруг сказала Татьяна. Все оборотились к ней. Она продолжила:
– Брат Магдалены должен был вернуть книгу в Португалию, а раненый курьер должен был передать ее нам. Книга одна и та же. В этом мы убедились. Что-то здесь не сходится.
– Сходится, сходится, – мрачно процедил Чезаре. – Брат Магдалены, предполагаю, решил поступить по совести и вернуть книгу вам как законным представителям, тем более что владелец заплатил деньги, то есть выкупил книгу. Чего брат мог не знать, так это того, что за каждым человеком, отправившимся на задание ложи, поставлен надзирающий, который следует за исполнителем и мониторит ситуацию. А если задание сложное или имеет важное значение, то вслед за надзирающим могут направить контролера, который будет следить за действиями обоих. Видимо, замысел брата оказался раскрытым, поэтому его подкараулили и попытались ликвидировать.
– Это не стало неожиданностью для брата. Заметив слежку, он оставил нам знаки. – Зэ поведал о надписях на гипсовой скульптуре.
Чезаре и Старая Дева, выслушав рассказ, заметили, что расшифровать послания они не в силах.
– Что касается цифр и прочих иероглифов, то их мог объяснить только брат, – подвела итог Старая Дева. – А он пропал…
– Вернемся из поездки, – утешил ее Зэ, – дадим запросы в московские больницы в отношении неопознанных лиц. Бывает такое, что после сильного удара по голове люди не помнят, кто они и как их зовут.
– Ну а теперь, сеньор Чезаре, расскажите нам про маркизу.
– Маркизу?
– Да, маркизу, ту самую. Вы понимаете, чем я говорю? – Зэ в упор смотрел на итальянца.
У Чезаре испуганно забегали глазки. Он промычал что-то нечленораздельное и, как бы извиняясь, ответил:
– Дело в том, что сеньору маркизу никто никогда не видел…
Напросившийся в попутчики Ларион Ахметович проявил скромность и обещал быть в любом указанном месте в назначенное время, поэтому Зэ с Татьяной не пришлось после ночевки в Синтре возвращаться в Лиссабон. Рано утром они двинулись в путь, подхватив инженера на выезде из города.
До предгорья доехали быстро. Затем знакомым серпантином стали подниматься к Серра-да-Эштрела. Несмотря на начало декабря, в горах снег не задержался. Низкое небо периодически выплескивало моросящий дождь, но промозгло и холодно не было. Наконец показались очертания усадьбы.
– Приехали, – буркнул Зэ.
Выйдя из машины, они разминали ноги и не торопились стучать в ворота.
– Хорошо, что сломали ворот на водяной мельнице. Ничего не стреляет. Я думала, нам не суждено вернуться в это жуткое место, – негромко сказала Татьяна, оглядывая темные башни замка. – Однако мы вернулись.
…Я не думала, что нам суждено вернуться в это жуткое место…
– Это ненадолго, – успокоил ее Зэ. – Сейчас позвоним по секретной линии сеньору Дон Жуану, узнаем, где прячется наша маркиза, и прямиком поедем к ней.
– Когда Чезаре объяснял, где в замке находится телефон прямой линии, мне показалось, что он не сильно верил в успех нашего дела.
– Это понятно: он человек подневольный. Что-то требовать от стоящего на ступень выше в иерархии для него противоестественно. Ему даже мысль подобная в голову прийти не могла. В его глазах мы проявили смелость, граничащую с наглостью. Вот только разговор вести с Дон Жуаном я попрошу Лариона Ахметовича, потому что мой португальский, увы, оставляет желать лучшего. Сказать-то еще смогу, а что мне ответили – понимаю не всегда.
Зэ с Татьяной хотели вернуться к машине за вещами, но неожиданно дверь в стене открылась. Путешественники обернулись на скрип и, к своему изумлению, увидели Александру. Она в свойственной ей манере взмахнула наклеенными ресницами, сделала одной ей понятный жест рукой и крикнула:
– Чего испугались?! Милости просим! Маманя уехала на рынок за продуктами, так что у нас – фешта, в смысле фиеста!
Зэ с Татьяной переглянулись и рассмеялись. Знакомые лица из прошлого появлялись одно за другим, как грибы в августе. Вчера они встретились со Старой Девой и старшим грумом, сегодня – с дочерью кухарки Розы Моисеевны.
– Мы не одни, с нами товарищ, – сказал Зэ.
– Приглашайте спутника, потусуемся. Как говорится в старой португальской пословице, хозяин из лавки – у слуг праздник.
– У нас говорят: «Кошка на улицу – мыши в пляс».
– Сути не меняет, заходите, заходите, я как раз собралась поужинать.
Зэ и спутники вошли в знакомый зал, где еще полтора месяца назад человеческая жизнь разыгрывалась, как номер лотерейного билета. Ничего не изменилось: начищенная утварь отбрасывала блики; на столе, накрытом той же скатертью, стояло двенадцать приборов. Казалось, что прозвенит звонок к ужину, который даст Чезаре, и гости замка начнут собираться в гостиной к ужину.
Заметив, что Зэ и Татьяна смотрят на стол, Александра сказала:
– Нас всего четверо плюс маманя. Ужинать будем на кухне. Не хочу потом возиться с гостевой посудой. И носить ничего не нужно, там все под рукой.
За столом Александра рассказала, что за прошедшее время ничего примечательного не произошло. Приезжали сотрудники полиции, посмотрели, сделали несколько фотографий для проформы и уехали. Описали Сашины вещи и принадлежности, которые лежали в наволочке. Пистолеты не нашли. Затем взяли расписку и оставили вещи в замке на хранение. Тело Саши забрали санитары и увезли в морг при криминалистической лаборатории. Обещали сообщить, когда будут готовы бумаги для похорон, но пока не звонили. Затем приехала транспортная компания, демонтировала и увезла пирамиду.
После того как грузчики ушли, она наводила порядок в библиотеке и нашла пасквиль, которой завалился под книжный шкаф. Она хотела бросить его в камин, так как не могла смотреть без содрогания на документ, но передумала и засунула между книгами в библиотеке.
Рассказ Александры изобиловал междометиями, жаргонизмами и словечками, смысл которых не сразу доходил до слушающих. Однако рассказчица обращала на это мало внимания, увлеченная собственным повествованием, и продолжала выдавать перлы один за другим.
Глядя на округлившиеся глаза Лариона Ахметовича, слушающего про убитых, полицию, пистолеты и пирамиды, Александра понизила голос и спросила, обращаясь к Татьяне:
– Он что, типа не в курсе?
– Мы не успели ему рассказать. Всю дорогу сюда он травил анекдоты, на серьезные темы поговорить не удалось.
– Я, в принципе, не сильно любопытствую, – отозвался Ларион Ахметович.
– Мы все равно хотели просить тебя об одной услуге, – сказал Зэ, поднявшись, чтобы достать с полки второй кувшин домашнего вина. – Но чтобы нам помочь, ты должен знать то, что знаем мы. А история, в принципе, не очень длинная.
– Можно я?! Можно я?! – воскликнула Александра и начала свое непередаваемое повествование, резко жестикулируя при каждом предложении. За последний месяц она обзавелась цветными наколками от запястий до локтей: звезды и спирали пересекались с кругами и головами животных. При каждом взмахе рук спирали пульсировали, звери сверкали глазами, а круги закручивались в разные стороны.
– Это примочки Дагонов, были такие диджеи в Африке, – похвасталась она, перехватив пристальные взгляды на свои руки. – В тату-салоне со скидкой в тридцать процентов сделали. Сказали, что одновременно и от злых чар защищает. Вроде амулета, только наколки всегда при тебе, а амулет потерять можно. О чем это я? Ну, это… Собралась я помирать. Нет, не от дырки от маузера, а от астмы. А тут, как гусеницы на череп, гости явились не запылились. И давай сразу ужастики ксерить. Мол, злая сила бродит неподалеку и только ждет, пока я из дома за колесами выйду. Колеса мне от астмы помогают. Я, когда таблетки принимаю, успокаиваюсь, начинаю дышать ровнее, и в груди ничего не сдавливает. Тут бабах – и первый готов, он ласты склеил, а дверь в его комнату сразу бумажкой заклеили. Я вся на нервах! Пока переживала, столько шоколада сожрала, страсть. До сих пор не понимаю, как в меня все это поместилось, наверное, от живота до головы плитки во мне башенками стояли. Дальше – больше. Еще трое пропали, а следака финкой пырнули. Хотели в колодец сбросить, но у нас колодца нет, поэтому оставили лежать в коридоре. Он, правда, ласты клеить не стал, передумал, а тут – любовь-морковь, в общем, решил на радость девке, в него втюрившейся, оклематься. В библиотеке пирамида стеклянная стояла. Там стали странные вещи происходить: то свет зеленый ниоткуда вылупляется и лучами по шкафам скользит, то красные огоньки с намеком, мол, крови хотим. К примеру, чтобы одна из сторон в пирамиде была человеческой кровью окроплена. Еще одну пацанку отравили, правда, потом выяснилось, что она с дуба рухнувшая и со жбаном у нее не все в порядке. Видите ли, сама решила очищение организма от мусора произвести! Когда узнали, что она сама себя отравила, было поздно: все, кто был в замке, в том числе и я, попали в список подозреваемых. Вдруг один из трех нашелся…
На этом месте Александра указательным пальцем ткнула в Зэ:
– Вот он! Но за колесами мы так и не смогли съездить, потому что в его тарахтелке встроенные солнечные батареи плохо работали. А аппарат-то с претензией на люксовость! Мне было очень паршиво, как фаршу после мясорубки. Пила как заводная заварку, а после пятого стакана меня от нее тошнить начинало. Один бонус – от заварки думалка болеть перестала, а то как утро, у меня дятел начинал в чугунке дупло долбить. Потом бабы на базар собрались, чаю предложили. Было не клево, потому что, во-первых, опять заварка, а во-вторых, никто ни с кем не подрался. Так, сцепились по-легкому, без куража. Погрызлись и разбежались, да и какая драка после чая? Вот если бы водки или агуарденты налили, тогда было бы на что посмотреть. Пирамида все-таки сработала, сверкнула зеленым лучом, и Старая Дева пропала. Это мы так между собой ее называли, на самом деле ее Магдой звали. После этого все наладилось, дорога оттаяла, машину притащили. Я иногда в город без мамани езжу, а сегодня она решила без меня поехать, оставила на хозяйстве. Такие вот дела…
Передать чувства Лариона Ахметовича, выслушавшего рассказ Александры, было невозможно. Он дважды пытался открыть рот, набирал воздуха в легкие, но так и не смог задать ни одного вопроса.
Зэ пришел ему на выручку:
– Александра все рассказала точно. Добавить осталось немного. Две небольшие масонские ложи раз в сорок четыре года устраивают символический ритуал, в ходе которого по-настоящему гибнут люди. Каким-то образом происходящее связано с Александром Сергеевичем Пушкиным, а вернее, с последними месяцами его жизни. Для участия в ритуале разными способами в определенное место заманивают людей, которые знакомы с творчеством и деятельностью великого поэта. Этим людям предлагается отгадать загадку. Если ответ правильный, всех отпускают живыми, если неправильный, один из участников назначается поэтом, и его убивают. Добавлю, что в ходе поисков выяснилось, что остановить повторяющиеся ритуалы способна маркиза Алло, занимающая высокую степень в иерархии в ложе «Золотая роза». Организовать встречу с ней может Дон Жуан, резиденция которого связана прямой линией с замком, в котором мы находимся. С учетом твоего хорошего знания португальского языка хочу попросить тебя поговорить с Дон Жуаном, чтобы он вывел нас на маркизу.
Некоторое время Ларион Ахметович сидел молча, переваривая услышанное. Его глаза продолжали оставаться округлившимися, а дыхание — частым. По нему было видно, что пояснения Зэ произвели на него не меньшее впечатление, чем версия событий, изложенная Александрой. Придя немного в себя, он сказал:
– Я слышал, что Пушкин сам был масоном. В Петербурге в его время было модно состоять в ложах. Где-то читал, что этих лож насчитывалось несколько десятков с разными названиями, начиная от «Трех мечей» и «Двух крестов» до «Мальтийских колонн» и «Брауншвейгских глобусов». Пушкин же носил отличительный знак – отросший ноготь на мизинце, по которому масоны узнавали друг друга. Может, он масонам денег задолжал, вот они и успокоиться не могут, выплескивают свою ненависть в ритуалах? Насколько я помню, отдельно версия о том, что Пушкин должен денег, не рассматривалась, так как Александр Сергеевич постоянно был должен кому-нибудь: друзьям, родственникам, издателям, кредиторам…
Зэ пожал плечами, потом отрицательно покачал головой:
– Нет, Ларион Ахметович, долги Пушкина были оплачены графом Строгановым после смерти поэта. Если только были долги, которые по каким-либо причинам не предъявили к взысканию…
– Да, я готов позвонить. Где телефон?
Александра подняла руку, как делают ученики, которые подготовились к урокам и хотят ответить на задание. Сверкнули круги и спирали. Зэ ей кивнул.
– Я знаю, – сказала она. – Телефон здесь, в боковом ящике за шторкой, где находятся выходы веревок от звонков в комнаты.
– Да, Чезаре так и объяснил, – подтвердил Зэ. – Что ж, звоним. Да пошлет нам небо удачи!
Ларион Ахметович повозился с дверцей, осторожно извлек телефон из ящика. Аппарат был снабжен трубкой с черным прямым проводом и странной ручкой сбоку.
– Чезаре всегда крутил вот эту штуку, прежде чем снимать трубку с телефона, – с видом профессионального консультанта сказала Александра. – Иногда два-три раза, пока ему не отвечали на том конце провода.
Ларион Ахметович покрутил ручку, снял трубку. Ответом ему была тишина. Он покрутил ручку сильнее и продолжительнее. Ничего не изменилось. Затем ручку по очереди крутили все кому не лень, но телефон молчал.
Расстроенные, все вернулись за стол. Надежда на скорое решение задачи испарилась.
– Давайте попьем заварки с печеньками, а потом попробуем еще раз ручку покрутить, – успокаивающе предложила Александра.