Czytaj książkę: «Путешествие Лао Цаня», strona 4

Один передал десяти, десять – сотне, и вот чиновники и секретари стали наперебой приглашать Лао Цаня, посылая за ним паланкины, так что у того почти не оставалось свободного времени. В один из этих дней, когда Лао Цань был снова приглашен в ресторан «Бэйчжулоу», человек, сидевший на почетном месте справа от него, сказал:

– А его превосходительство Юй скоро получит должность управляющего округом Цаочжоу!

– Но ведь его очередь на должность еще очень далеко! – воскликнул другой гость, сидевший слева от Лао Цаня. – Почему он вдруг замещает вакансию?

– Потому что он отлично расправляется с разбойниками! – ответил первый. – Не прошло и года, как на дорогах даже потерянного не поднимают. Вот губернатор провинции и решил, что он человек незаурядный. Недавно кто-то сказал губернатору: «Я проезжал через деревню N округа Цаочжоу и собственными глазами видел: лежит на краю дороги узел из синего холста, и никто его не подбирает». Я спросил у местных жителей: «Чей это узел? Почему его никто не возьмет?» А они отвечают: «Прошлой ночью кто-то обронил». – «Так почему же вы не поднимете?» Крестьяне засмеялись, покачали головой и говорят: «Мы не хотим губить свои семьи!» Вы видите: на дорогах не подбирают потерянного! Выходит, не лгали древние люди – мы сами начинаем приходить к этому!

Губернатор выслушал его и очень обрадовался. С тех пор он и решил во что бы то ни стало повысить Юя в должности.

– Его превосходительство – человек способный, но не кажется ли вам, что он слишком уж лют? Еще и года не прошло, а он сгноил в клетках более двух тысяч жителей! Неужели все они преступники?! – промолвил тот, что сидел слева.

– Что и говорить. Конечно, были и невинные… – сказал человек, сидевший рядом с Лао Цанем.

– У жестоких чиновников испокон веков так: издали их правление кажется идеальным. Все вы помните время, когда Чан Живодер правил округом Янчжоу. Разве тогда не было то же самое? А в результате что получилось? Люди стали смотреть на него исподлобья, вот и все! – подхватил один из гостей.

– Надо сказать честно: его превосходительство жесток, – промолвил другой гость. – Но и у жителей округа Цаочжоу нравы отвратительны. Когда я правил в Цаочжоу, грабежи случались чуть ли не каждый день. Я содержал отряд в двести человек, но от них никакого проку не было – как от кошек, которые не ловят мышей! Мало того, почти все разбойники, которых хватали в моих уездах, оказывались либо честными крестьянами, либо людьми, которых бандиты угрозами заставили стеречь краденых ослов или лошадей. А настоящих бандитов на сотню набиралось едва ли несколько человек. Сейчас его превосходительство Юй пронесся над ними, подобно урагану, и дела об ограблении совершенно исчезли. Когда я вспоминаю о том, что было при мне, то не знаю, куда деваться от стыда!

– На мой непросвещенный взгляд, – возразил гость, сидевший слева от Лао Цаня, – разумнее было бы сократить число жертв. Боюсь, что упомянутому человеку придется когда-нибудь расплатиться за столь шумную известность!

Не успел он произнести этой фразы, как все вокруг заговорили:

– Довольно вина, пора приниматься за закуски!

После ужина все разошлись.

Прошли сутки. Как-то вечером Лао Цань сидел у себя в гостинице и не знал, чем бы ему заняться. Вдруг у ворот показался паланкин из синего сукна. Вошел незнакомец.

– Господин Те дома? – крикнул он.

Лао Цань повернулся – перед ним был Гао Шаоинь.

Он поспешил навстречу:

– Дома, дома! Прошу вас, заходите, садитесь! Только здесь грязно, вы уж извините меня, пожалуйста!

– Что вы! – воскликнул Шаоинь, входя в помещение.

Они миновали вторые ворота. Здесь стоял флигель из двух комнат, обращенных окнами на восток. В южной части дома был широкий кирпичный кан, на котором лежала постель. Перед каном – квадратный стол, два стула и два маленьких бамбуковых сундучка. На столе были разбросаны книги, стояла небольшая тушечница, несколько кистей и коробка со штемпельной подушечкой³⁶.

Лао Цань попросил гостя занять почетное место. Тот взял со стола первую попавшуюся книгу, открыл ее и внимательно вгляделся в текст.

– Да ведь это «Чжуан-цзы» сунского издания³⁷, отпечатанный еще в типографии Чжана!³⁸ – изумленно воскликнул он. – Откуда вы его достали? Я давно уже не встречал у нас подобных книг! Даже Цзи Чжэньи³⁹ и Хуан Пиле⁴⁰ их никогда не видели. Ведь это, можно сказать, настоящее сокровище!

– Просто мои предки оставили мне несколько старых книг, – застенчиво молвил Лао Цань. – Продавать их бессмысленно: они ничего не стоят. Вот я и ношу их в своем походном сундучке, чтобы при случае было чем разогнать тоску. Стоит ли говорить о них!

Но гость продолжал перелистывать книги. Ему попались стихи Тао Цяня, переписанные рукой самого Су Дун-по⁴¹. Это было первое издание, отпечатанное еще Мао Цзинем⁴². Гао Шаоинь не переставал восхищенно вздыхать.

– Вы, вероятно, потомственный ученый? – спросил он. – Почему же вы не снискали себе славы, а посвятили себя этой жалкой профессии? Хоть и говорят, что богатство и знатность так же непостоянны, как облака, плывущие по небу⁴³, все же вы слишком самоотверженны!

Лао Цань вздохнул:

– Вы явно преувеличиваете, приписывая мне самоотверженность. В свое время я тоже мечтал о славе, но, во-первых, характер мой слишком несносен и не подходит к нынешним временам, а во-вторых, как говорится в пословице, чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Вот я и решил не подниматься чересчур высоко!

– Вчера при дворе был ужин, – промолвил Гао Шаоинь, – и губернатор, присутствовавший там, сказал: «В моем округе много талантливых людей. И я думаю, что мне удалось привлечь всех, о ком я когда-либо слышал». Господин Яо Юньсун, который сидел рядом, возразил: «Здесь есть человек, которого ваша милость еще не знает!» – «Кто же это?» – поспешно спросил губернатор. И господин Яо Юньсун, рассказал о том, как вы образованны и добродетельны, как глубоко проникаете в человеческие души, как хорошо знаете мир – и так далее, и так далее. Начальник даже за голову схватился от радости и тут же велел мне написать официальное приглашение от имени императорской канцелярии. Я ответил ему: «Боюсь, что из этого ничего не выйдет. Ведь этот человек не держал экзамена на должность чиновника, его никто к нам не направлял. К тому же мы ничего не знаем о его прошлом. Как-то не совсем удобно сразу посылать ему официальное приглашение!» – «Тогда пошлите ему приглашение в частном порядке!» – сказал губернатор. «Если пригласить его как врача, – сказал я, – то он, конечно, придет сразу, а идти на службу к вашей милости… не знаю, согласится ли он. Нужно предварительно с ним побеседовать!» – «Очень хорошо! – сказал начальник. – Завтра же узнай его намерения и вместе с ним приходи ко мне на аудиенцию!» Специально для этого я сейчас и явился: хочу посоветоваться с вами. Можете ли вы явиться сегодня к губернатору?

– Здесь нет ничего невозможного, – уклончиво ответил Лао Цань. – Но ведь на аудиенцию к губернатору нужно идти в чиновничьей шапке и поясе, а я их носить не привык. Придется отправиться в обычном платье.

– Конечно, в обычном! – воскликнул Гао Шаоинь. – Если вы можете минуту обождать, мы пойдем вместе. Посидите немного в моем кабинете. Губернатор после обеда уходит из департамента. Мы могли бы встретиться с ним в его приемной.

С этими словами он приказал подать паланкин.

Лао Цань в простом платье последовал за Гао Шао-инем в губернское управление. Надо сказать, что губернское управление провинции Шаньдун было когда-то, еще при династии Мин, резиденцией циского князя, поэтому в нем повсюду сохранились старые названия.

Они добрались до третьего зала, который назывался «Дворцовыми вратами». Сбоку находился кабинет Гао Шаоиня, а напротив – приемная губернатора.

Не успели они посидеть и получаса в кабинете Гао Шаоиня, как из «Дворцовых врат» вышел рослый статный мужчина с добрым лицом. Это и был губернатор. Гао Шаоинь поспешил навстречу и, понизив голос, что-то сказал ему.

– Пусть подойдет, пусть подойдет! – воскликнул губернатор.

К Лао Цаню тотчас подбежал чиновник:

– Губернатор просит господина Те подойти!

Лао Цань торопливо приблизился и остановился перед губернатором.

– Я давно мечтал встретиться с вами! – произнес Чжуан. Он вытянул вперед руку и согнулся в поклоне.

– Прошу вас ко мне!

Чиновник откинул мягкие портьеры. Лао Цань вошел в приемную и сложил руки в знак глубокого уважения. Губернатор провел его к лежанке из красного дерева и усадил на почетное место. Гао Шаоинь сел напротив. Откуда-то принесли небольшой квадратный стол.

Губернатор сел и сказал:

– Я слышал, что господин Буцань обладает высокой ученостью и недюжинным талантом. Мне, несмотря на мою невежественность, император повелел быть правителем этой пограничной области. В других провинциях достаточно быть усердным чиновником, но здесь еще необходимо проводить работы по укреплению берегов Хуанхэ. Это очень трудно, поэтому мне не остается ничего другого, как приглашать умных и талантливых людей. Давно известно, что ум хорошо, а два лучше. Если вы обнаружите у нас какие-нибудь недостатки, скажите мне – я буду вам бесконечно признателен!

– Слава о вашем правлении увековечилась в устах народа, – отвечал Лао Цань. – Мне нечего сказать вам. Но говорят, что в своей ирригационной политике вы основываетесь на трех принципах Цзя Жана⁴⁴, то есть обращаете главное внимание на борьбу с рекой за землю.

– Совершенно верно! – ответил губернатор. – Посмотрите, как широко русло реки в провинции Хэнань и как-то узко здесь, у нас!

– А я думаю, что это неправильно! – возразил Лао Цань. – Если русло реки узко, то оно не пропускает воды. Ведь летний разлив продолжается всего несколько десятков дней, а в остальное время река течет очень спокойно и легко создает песчаные наносы. Что же касается Цзя Жана, то он был всего лишь искусным стилистом и сам никогда не занимался работами по укреплению берегов. Не прошло и ста лет после Цзя Жана, как появился другой ирригатор – Ван Цзин. Его метод обуздания рек, в противоположность методу Цзя Жана, основан на традиции великого Юя⁴⁵. Он делает основной упор на то, что в свое время Юй «обуздал потоп». После Ван Цзина в течение тысячи с лишним лет не было наводнений. Пань Цзисюнь⁴⁶, живший при Минской династии, Цзинь Фу⁴⁷, живший при династии нынешней, – все следовали его идеям и именно благодаря этому снискали себе заслуженную славу. Вашей милости, должно быть, это известно.

– А какими методами действовал Ван Цзин? – спросил губернатор.

– Он основывался на учении Юя. Юй сначала «разделил Хуанхэ на девять рукавов, а потом соединил их в один большой поток». Еще в «Истории Поздней династии Хань» говорилось: «Через каждые десять ли нужно воздвигать плотину, чтобы вода могла ударяться о нее и проходить мимо». Что же касается подробностей его учения, то о них сразу не расскажешь. Позвольте мне как-нибудь при случае составить проект и подать вам!

Губернатор слушал Лао Цаня с восторгом.

– Надо срочно прибрать южный кабинет, – обратился он к Гао Шаоиню, – и попросить господина Те переехать в ямынь, для того чтобы я мог почаще видеться с ним и пользоваться его наставлениями.

– Я глубоко тронут вашим добрым отношением, – ответил Лао Цань, – но у меня в округе Цаочжоу живут родственники, я должен их навестить. К тому же я кое-что слышал о правлении его превосходительства Юя, и мне хотелось бы собственными глазами посмотреть, что это за человек. Когда я вернусь из Цаочжоу, я буду рад прислушаться к вашим указаниям!

Лицо губернатора омрачилось. Беседа была окончена. Лао Цань распрощался, вышел вместе с Гао Шао-инем за ворота ямыня, и каждый из них отправился своей дорогой.

Если вас интересует, удалось ли Лао Цаню побывать в округе Цаочжоу, прочтите следующую главу.

Глава четвертая. О том, как губернатор стремился к талантливым людям, словно жаждущий к воде, и как его превосходительство искоренял разбойников с такой злобой, будто мстил им

Итак, Лао Цань вышел из губернского управления, отказался от паланкина и принялся бродить по улицам. Некоторое время он ходил по антикварным лавкам и только к вечеру вернулся в гостиницу.

Внезапно в его комнату с приветственным возгласом ворвался хозяин. Лао Цань был очень удивлен, так как не знал, чем вызвано его появление.

– Я только что слышал, как господин Гао из провинциального департамента, который приходил к вам, сказал, что губернатор желает вас видеть! – воскликнул хозяин. – Вы вместе с ним отправились в ямынь. Да, вам воистину везет! То ли дело господа Ли и Чжан из главного флигеля: они приехали сюда со специальными письмами из столицы, чтобы увидеть губернатора. Пять раз пытались попасть к нему на прием, но все никак не удается. Вы бы видели, как они злились, бранили первого попавшегося человека на чем свет стоит, отправляли его со своей визитной карточкой в ямынь, чтобы ему там всыпали! А за вами губернатор специально послал чиновника по гражданским делам! Какая честь! Теперь вы, пожалуй, должность получите? Как же мне вас не поздравить…

– Пустое! – прервал его Лао Цань. – Вас кто-то сбил с толку. Просто я вылечил одного из домашних господина Гао и намекнул ему как-то, что во дворе ямыня находится Жемчужный источник, не может ли он провести меня туда? Сегодня у господина Гао как раз выдалась свободная минута, вот он и зашел за мной, чтобы показать мне источник. Разве стал бы губернатор приглашать меня!

– Я все знаю! – лукаво прищурился хозяин. – Не обманывайте меня! Пока господин Гао беседовал с вами, его управляющий сказал мне: «Когда губернатор шел обедать, он проходил мимо дверей кабинета господина Гао и крикнул ему: „Скорее ешь и отправляйся за господином Те! А то он еще, чего доброго, уйдет из дома и я сегодня не смогу его увидеть!“»

Лао Цань рассмеялся:

– Не верь болтовне! Все это пустяки!

– Да вы не бойтесь, господин! Я ведь не денег взаймы у вас прошу!

Неожиданно снаружи послышался крик:

– Где хозяин?!

Хозяин поспешил на зов. Перед ним стоял человек в блестящей синей шапке с цветным плюмажем и сапогах из тигровой шкуры. На нем был теплый халат из фиолетового сукна и куртка из заграничной голубой шерсти. В одной руке он держал фонарь, в другой – две красные пригласительные карточки.

– Ты хозяин?!

– Я, я! Что вам угодно?

– У тебя живет господин Те?

– Совершенно верно! Вот в этом восточном флигеле. Я проведу вас.

Оба вошли. Хозяин указал на Лао Цаня:

– Это и есть господин Те.

Незнакомец сделал шаг вперед и почтительно преклонил колено. Затем он поднял руку с карточками и произнес:

– Губернатор просил передать вам поклон. Сегодня в его честь устраивается ужин в учебном заведении. Губернатор не имеет возможности пригласить вас на трапезу к себе в ямынь, поэтому он заказал для вас ужин и велел немедленно принести его сюда. Губернатор очень просил вас отнестись снисходительно к этому скромному угощению! – Он повернулся к двери и крикнул: – Вносите еду!

Двое слуг втащили три поставленные одна на другую продолговатые коробки и сняли с них крышки. В первой оказались тарелочки и блюдца с закусками; во второй – миски с супами из ласточкиных гнезд и акульих плавников; в третьей – жареный поросенок, утка и две тарелочки с десертом. Еще раз обследовав содержимое, посланец крикнул:

– Хозяин!

Тот вместе с двумя трактирными слугами давно уже стоял в стороне и остолбенело взирал на дорогие блюда. Услышав крик, он встрепенулся:

– Что угодно?

– Позаботься, чтобы эти кушанья были отправлены на кухню!

– Смею ли я причинять столько беспокойства губернатору! – растерянно произнес Лао Цань. Он пригласил посланца посидеть у него в комнате и выпить чаю. Тот ни за что не соглашался. Лао Цань настаивал. Тогда незнакомец вошел в комнату и сел на стул, стоящий в уголке. Лао Цань попытался усадить его на кан, но тот, казалось, был готов скорее умереть.

Лао Цань взял чайник и налил ему чаю. Человек поспешно вскочил, поклонился и принялся рассыпаться в благодарностях.

– Губернатор приказал поскорее убрать южный кабинет, чтобы господин Те мог завтра или послезавтра туда вселиться! – присовокупил он. – Если в дальнейшем у вас появятся какие-нибудь поручения, вам достаточно послать кого-нибудь в полицейский участок, и к вам немедленно явятся люди!

– Ну что вы, разве я посмею! – замахал руками Лао Цань.

Посланец снова встал и почтительно преклонил колено.

– Разрешите попрощаться. Я должен возвратиться в ямынь и доложить о выполненном распоряжении. Прошу вас принять пригласительные карточки!

Лао Цань крикнул трактирному слуге, чтобы тот дал носильщикам четыреста монет, а сам написал благодарственное письмо и встал, намереваясь проводить посланца. Тот долго упирался, но Лао Цань все-таки довел его до главных ворот и собственными глазами проследил за тем, как тот садился на коня.

Когда Лао Цань вернулся, хозяин встретил его хихиканьем.

– Вы все-таки обманули меня! Или, может быть, это не губернатор послал вам угощение? Говорят, что человек, который только что приходил к вам, – сам полицмейстер, господин Хэ! Член провинциального управления! За эти два года губернатор часто посылал моим постояльцам кушанья, но все это были обычные блюда, и приносили их простые гошиха⁴⁸, а такой почет я вижу в первый раз!

– Кстати, он напрасно так сделал: мне бы сгодились и обычные кушанья. Что же мы будем делать со всеми этими яствами?

– Можно отослать добрым друзьям… Или сегодня вечером разослать приглашения каким-нибудь уважаемым людям и завтра вместе с ними устроить пикник на озере Даминху. Такие угощения и за золото не купишь!

Лао Цань рассмеялся:

– Если это угощение дороже золота, то, может быть, его кто-нибудь купит? Я бы продал его за две пригоршни золотых монет и заплатил бы тебе за постой.

– Зачем спешить! Я не беспокоюсь. Наверняка найдется человек, который выложит деньги вместо вас. Если не верите, запомните мои слова. Посмотрим, правильно ли я говорю!

– Как бы там ни было, – продолжал Лао Цань, – а эти яства я передаю тебе. У меня нет ни малейшего желания их есть. Слишком хлопотливо!

Они поговорили еще некоторое время, и Лао Цань согласился позвать гостей. Всех постояльцев, находившихся в то время в гостинице, пригласили в главный флигель. Чиновники Ли и Чжан, которые жили в этом флигеле, отличались необыкновенной кичливостью. Но, убедившись, что губернатор оказывает такую честь незаметному постояльцу, они уже раздумывали над тем, как бы завязать с ним знакомство и с его помощью выдвинуться. Естественно, что, когда Лао Цань попросил разрешения устроить пир в их комнатах и предложил им почетные места, они очень обрадовались.

Таким образом, во время ужина Лао Цань не знал, куда деваться от льстивых речей в его адрес. Он оказался в безвыходном положении и был вынужден отвечать на любезности. Наконец пир закончился, и все разошлись.

Впрочем, Чжан и Ли очень скоро снова явились во флигель, чтобы выразить свою благодарность Лао Цаню. Слово за слово, и они проболтали чуть ли не полдня.

– Вы спокойно могли бы купить должность помощника начальника округа! – сказал ему Ли. – В нынешнем же году вам удалось бы получить повышение. В будущем году на каком-нибудь большом судебном деле вам снова дали бы повышение. Осенью вас представили бы ко двору⁴⁹, и вы могли бы получить в управлении лучшую в провинции область Цзидун с четырьмя округами. Вы могли бы даже стать первым кандидатом на должность губернатора провинции!

– Брат Ли – один из самых богатых людей Тяньцзиня! – вставил Чжан. – Если бы вы представили ему два поручительства, он взял бы на себя все расходы, связанные с покупкой должности. А потом, получив хорошее место, вы бы расплатились с ним!

– Я чрезвычайно признателен вам за такое внимание, – ответил Лао Цань. – Видно, судьба и в самом деле благосклонна ко мне. Однако у меня нет намерения поступать на службу. Если подобное желание у меня появится, я непременно обращусь к вам!

Чиновники еще раз попытались убедить его, но все их усилия были тщетны, и им оставалось только разойтись по своим комнатам.

«Если я задержусь в этом уезде хотя бы еще на два дня, – подумал Лао Цань, – то ко мне с каждым разом будут приставать все настойчивее! Из тридцати шести способов лучший – бежать!»

В ту же ночь он написал письмо Гао Шаоиню с просьбой передать губернатору Чжуану благодарность за внимание. Утром, едва рассвело, он рассчитался с хозяином за постель и еду, нанял ручную тележку и покинул город.

Выехав из западных ворот округа Цзинань, Лао Цань добрался до большого селения под названием Локоу, которое находилось в восемнадцати ли к северу. Раньше, когда Хуанхэ еще не сливалась с рекой Дацинхэ, в этом богатом и цветущем месте брали начало все семьдесят два источника провинции Шаньдун, которые впадали в реку. Но с тех пор как река Дацинхэ соединилась с Хуанхэ, все пошло по-другому, и число лодок с товарами, приплывавшими сюда, сократилось.

В Локоу Лао Цань нанял маленькую джонку и велел лодочнику грести против течения к селу Дунцзякоу, которое принадлежало уже к другому округу – Цаочжоу. Он дал ему вперед две связки медных монет с тем, чтобы лодочник купил провиант и топливо на дорогу. К счастью, в тот день дул юго-восточный ветер. Они поставили парус, и лодка понеслась стрелой. Они плыли до тех пор, пока солнце не опустилось за горы, добрались до уездного города Цихэ и бросили якорь. На следующий день им удалось доплыть до Пиньиня, на третий – до Шоучжана, и только к концу четвертого дня они добрались до Дунцзякоу. Здесь они снова провели ночь в джонке. Наутро Лао Цань расплатился с лодочником и перенес свои вещи в гостиницу.

Через селение Дунцзякоу проходил большой тракт от округа Цаочжоу в округ Даминфу, поэтому здесь было очень много постоялых дворов. Гостиница, в которой остановился Лао Цань, называлась «Древним жилищем Дуна Второго». Хозяину, тоже носившему фамилию Дун, было уже за шестьдесят, и люди звали его Старым Дуном. В его заведении был только один работник по имени Ван Третий.

Лао Цань, собственно говоря, не собирался жить здесь, он хотел снова нанять тележку и пуститься к окружному городу Цаочжоу. Но так как ему в неменьшей степени хотелось разузнать по дороге о деяниях Юй Сяня, он решил помедлить с отправлением.

В этот день к девяти часам утра все постояльцы – даже те из них, кто привык вставать очень поздно, – уже ушли из гостиницы. Слуга подметал комнаты. Хозяин, закончив писать свои расчеты, сидел без всякого дела у ворот. Лао Цань тоже присел на длинную скамейку, стоявшую у входа, и обратился к Старому Дуну:

– Я слышал, что начальник вашего округа успешно расправляется с бандитами. Так ли это?

Старый Дун вздохнул:

– Его превосходительство Юй – чиновник неподкупный и дела разбирает усердно. Вот только рука у него слишком тяжела! Вначале он действительно засудил несколько разбойников, но потом разбойники распознали его характер, и он стал орудием в их руках.

– Что ты хочешь этим сказать?!

– На юго-западной окраине нашего уезда, – продолжал Старый Дун, – есть деревня под названием Юйцзятунь. В ней больше двухсот дворов. Жил там один богатый человек по прозванию Юй Чаодун. Было у него два сына и дочь. Сыновья, оба женатые, воспитали ему двух внуков. Дочь тоже вышла замуж.

Семья эта радовалась благополучию, но вдруг несчастье постучалось к ним в ворота – прошлой осенью их ограбили. Украли-то у них, собственно говоря, пустяки – всего на несколько сот медяков⁵⁰: немного одежды да головные украшения… Но они подали в суд. Дело попало в руки господину Юю. Тот взялся за него серьезно, и вскоре схватили двух работников, которые помогали бандитам. Из краденых вещей удалось найти лишь кой-какую одежонку. Главаря шайки и след простыл.

Но с тех пор как этих двоих схватили, разбойники затаили на старика злобу. Нынешней весной в главном городе провинции они ограбили один дом. Его превосходительство Юй несколько дней бушевал, точно ураган, но так и не поймал ни одного преступника. Через неделю ограбили второй дом. Мало сказать ограбили – подожгли средь бела дня! Подумайте, мог ли его превосходительство Юй это снести? Конечно, он сразу снарядил конный отряд и помчался в погоню.

А разбойники, забрав все, что им было надо, вскочили на коней и с горящими факелами вылетели из города. В руках у них были иностранные винтовки, и никто не осмелился их задержать. Они выскочили через восточные ворота, проехали десятка полтора ли на север и погасили факелы.

Тем временем господин Юй со своим отрядом выбрался на улицу. Староста и сторож все подробно ему доложили, господин Юй со своими людьми поскакал вслед и видит вдалеке разбойничьи факелы. Гнался он так двадцать или тридцать ли, смотрит: впереди снова огни. Внезапно раздалось несколько винтовочных выстрелов.

Его превосходительство Юй пришел в ярость. Он ведь не из трусливых, а тут еще под рукой двадцать или тридцать конников, все с иностранными винтовками. Чего ему бояться? Рванулся вперед – на выстрелы. Близился рассвет, Юй чувствовал, что гнаться уже недолго. В это время впереди показалась деревня Юйцзятунь. Они миновали ее и поскакали дальше: ни выстрелов, ни огня. Тут господин Юй задумался и говорит: «Дальше ехать нечего. Разбойники наверняка в этой деревне».

Натянул поводья и повернул коня к селу. Подъехал к храму Гуаньдимяо⁵¹, что на главной улице, спешился и послал восьмерых конников на разведку. Жителей он велел не выпускать из домов, а также приказал позвать старосту, родового старейшину и других должностных лиц.

В это время уже совсем рассвело. Его превосходительство Юй вместе со своим отрядом начал с юга на север прочесывать все дома. Искали, искали, но никаких следов не нашли. И, только добравшись до дома Юй Чаодуна, вдруг обнаружили три самопала, несколько сабель и больше десятка бамбуковых шестов.

Господин Юй страшно разгневался и сказал, что разбойники наверняка в этом доме. Он уселся в гостиной и спросил старосту: «Чья это семья?»

«Это дом Юя, – ответил староста. – Хозяина зовут Юй Чаодун. У него есть двое сыновей: Юй Сюеши и Юй Сюели, оба только что купили себе права студентов государственной академии».

Господин Юй приказал немедленно привести всех троих мужчин. Можете представить себе, как испугались эти деревенские жители, увидев всемогущего чиновника из округа, да к тому же еще разъяренного. Едва переступив порог гостиной, отец и сыновья упали на колени и, боясь проронить хоть слово, дрожали мелкой дрожью.

«Эй ты, герой! – крикнул его превосходительство. – Куда спрятал разбойников?»

От страха старик не мог даже рта раскрыть. Но его младший сын, который два года учился в округе и уже кое-что повидал, оказался посмелее. Не вставая с колен, он выпрямился и сказал: «В домах студентов всегда живут честные люди. Мы никогда не знались с разбойниками; разве посмели бы мы прятать их?!»

«В таком случае, откуда у вас это оружие?»

«В прошлом году нас ограбили, да и теперь в деревне разбойники все время пошаливают! – отвечал Юй Сюели. – Поэтому мы купили несколько бамбуковых шестов и велели своим арендаторам и батракам по очереди охранять дом. Но бандиты вооружены иностранными винтовками, а у нас винтовок не достанешь, да мы и не посмели бы их купить! Вот мы и завели себе два-три самопала, из которых птиц бьют. Ночью иногда из них стреляем, чтобы разбойников испугать!»

«Врешь! – рявкнул господин Юй. – Разве честные люди посмели бы держать у себя огнестрельное оружие! Вся ваша семья – разбойники! – Он обернулся и крикнул: – Ко мне!»

«Есть!» – точно удар грома, прозвучало в ответ.

«Поставьте у передних и задних ворот людей. Все обыщите как следует!»

Солдаты бросились в дом и, начав с главного флигеля, перевернули вверх дном все шкафы и сундуки. Безделушки подороже они прятали себе в пояс. Искали чуть не полдня, но ничего не нашли. Наконец, когда они уже были готовы прекратить поиски, вдруг обнаружили в северо-западном углу дома кладовую со старыми и поломанными сельскохозяйственными орудиями и извлекли оттуда узел, в котором оказалось семь или восемь пар одежды. Три или четыре из них были сшиты из старого дорогого шелка. Солдаты принесли узел в гостиную и доложили.

«Эти вещи найдены в кладовой… Вряд ли хозяева их сами носили! Просим ваше превосходительство осмотреть!»

Господин Юй грозно сдвинул брови и впился глазами в одежду.

«Помнится мне, что это те самые вещи, которые были украдены позавчера в городе! Отправьте их пока в ямынь, там сличим по списку! – И, указывая на груду платья, обратился к старику Юю и его сыновьям: – Что вы теперь скажете? Откуда у вас эта одежда?!»

Те удивленно переглянулись и ничего не ответили.

«Честное слово, не знаем, откуда к нам попало это платье!» – воскликнул наконец Юй Сюели.

Его превосходительство Юй встал: «Оставить здесь двенадцать конников и вместе со старостой привезти отца и сыновей Юй в округ на допрос!»

Отдав приказ, он вышел. Сопровождавшие его люди вывели коней, вскочили на них и вслед за его превосходительством поскакали к городу.

Тут старик Юй, его сыновья и все домашние, схватившись за голову, стали громко рыдать.

«Ладно, хватит! – оборвали их конвоиры. – Мы целую ночь тряслись в седле и сильно проголодались. Давайте нам скорее чего-нибудь поесть, и сразу отправимся. Вы что, не знаете характера его превосходительства? Если опоздаете, хуже будет!»

Староста тоже подошел и начал торопить их. Семье Юй приказали запрячь несколько телег; все уселись на них и тронулись в путь. Только ко второй страже⁵² они добрались до города.

Жена Юй Сюели была дочерью цзюйжэня⁵³ У, который жил в городе. Опасаясь, что ее муж, свекор и деверь будут наказаны без всякого снисхождения, она решила посоветоваться со старшей невесткой.

«Надо обязательно похлопотать о них! Я думаю, что заботы о доме, старшая невестушка, ты могла бы пока взять на себя. А я отправлюсь в город, к отцу, – может быть, что-нибудь удастся сделать. Каково твое мнение?»

«Лучше и не придумаешь! – воскликнула та. – Ведь в городе у них никого нет. Если послать наших деревенских, они будут выглядеть дурачками и никакого проку от них не будет!»

Закончив разговор, молодая женщина собралась в дорогу, заложила легкую двуколку и поспешила в город. Увидев отца, она разрыдалась. Лишь недавно пробила первая стража – таким образом, ей удалось обогнать своих родных на десять с лишним ли.

Заливаясь слезами, она рассказала отцу об ужасном несчастье. Услышав ее рассказ, цзюйжэнь У задрожал всем телом: «Мы прогневили „Звезду Смерти“! Плохо дело! Схожу попытаюсь что-нибудь разузнать!»

Он поспешно оделся и отправился в ямынь, намереваясь получить аудиенцию.