И вдруг Више стало так одиноко, так тоскливо, словно не осталось на земле ни одного человека, что любил бы ее и помнил о ней. Она прижалась к брохусу, спасаясь от вновь вернувшегося к ней понимания – не будет больше так, как было раньше. Не будет Высшей Школы с гарантированным дипломом, не будет музея, не будет работы реликвария, не будет Джесхета… все закончилось враз, без предупреждений и снисхождения. Не закончив прежних дел, не получив признания, она была отброшена в начало пути.
Если бы не Тойво, неизвестно, на что бы она решилась. Может, отравила бы воду в бассейне у ректорского особняка, ибо было чем. А может, отправилась бы искать Джесхета – как иголку в стогу сена.
…Тойво целовал вишины закрытые глаза и распутывал ее мысли так осторожно, что поначалу она даже не почувствовала его прикосновений; легко и безболезненно гасил тоску и обиды, словно вытаскивал занозы. Брохус успокаивал хаос ее сознания как плачущего ребенка. Виша не стала сопротивляться – кто же отказывается от обезболивающего? Теплая вода струилась по вишиным волосам, по спине… и точно так же ее распутанные, успокоенные мысли струились сквозь пальцы Тойво, и вся печаль стекала, уходила… Виша целовала губы Тойво – обветренные, искусанные как у подростка, гладила влажную спину, запинаясь пальцами на закрытых разъемах системы жизнеобеспечения, чувствовала его прерывистое, горячее дыхание у себя на шее и это было хорошо. Тойво, сам не веря своему счастью, пытался быть настолько нежным, насколько это было возможно для такого как он; и это было очень хорошо.
Брохус поглотил взрыв ее отчаяния, спрятал от горя за теплыми струями воды. И пока он любил ее, Виша не чувствовала себя, не помнила о себе, и не было в те минуты ни боли, ни печали.
Когда Виша вернулась в реальный мир, то оказалось, что вода в душе уже выключена, а сама она, закутанная в огромное пушистое полотенце, сидит в низком круглом кресле, и больше никого, кроме нее, в ванной комнате нет. Девушка еще немного посидела, потом встала, оделась, расчесала почти сухие волосы, заблестевшие молодым серебром, и отправилась искать кухню. Ей было одновременно легко и как-то не по себе – она не любила новых мужчин уже целый год, с тех самых пор, как стала ученицей Джесхета Ломара и поселилась в его доме, к тому же с брохусами у нее до сегодняшнего дня тоже не получалось. Конечно, можно было принять случившееся как акт милосердия… или как терапию… или вообще решить для себя, что Тойво так и не проснулся и она была его предутренним сном.
В кухне за большим столом сидели все те, кого Виша видела спящими вповалку на полу спальни. На черной стеклянной столешнице тускло светились фарфоровые чашки, судя по рисунку, достойные любой музейной коллекции, голограмма окна демонстрировала чистое синее небо и стайку резвящихся бабочек, которые по прихоти программы иногда превращались в пестрых рыбок. Из недр холодильного шкафа вынырнул Тойво.
– Увы, – он поежился, закрывая шкаф, – пусто. Я же только вчера с вахты.
– Ничего, не стоит беспокойства, – подал голос один из эльфов, не знакомый Више Иво, а другой, любитель спать голышом. – Это утро не так уж и нуждается в еде.
– Скорее в выпивке… – усмехнулся его собрат.
– Не надо… – с чувством попросила Виша, усаживаясь в легкое кресло. – Шиповничка бы…
– Пожалуйста, – брохус достал из шкафа плотно закрытую стеклянную банку, в которой краснели чуть сморщенные сухие ягоды. – Сама заваришь или тебе помочь?
– Помочь. Не ровен час, ошпарю кого-нибудь.
Потом они все молча пили шиповниковый отвар, рассматривая кто чашки, кто птице-рыбок, кто соседей по столу. Первым не выдержал флюгер.
– Я надеюсь, все достаточно пришли в себя, чтобы обсудить наш заказ, как говаривал мой папаша, когда переключал меня с коммуникаторных игрушек на управление флюгером.
– Какой заказ? – переспросила Виша, отрываясь от чашки.
– Наш, общий. Пока вы там развлекались, кто во что горазд, я обсудил все условия и принял задаток.
На флюгера уставились четыре пары удивленных глаз.
– Это ты о чем, Альх? – первой спросила Виша.
– Что, неужели совсем ничего не помните?! – в глазах флюгера промелькнуло что-то, похожее на зависть. – Хотя она предупредила меня, что переговорила со всеми вами, но после такого разгула некоторые провалы в памяти вполне возможны.
– То есть ты хочешь сказать, что вчера мы заключили с кем-то некий договор, а потом напились до перерыва в жизнеописании и теперь совсем ничего не помним? – недоверчиво спросил Иво.
– Ну хоть что-то вы должны помнить, – не менее недоверчиво ответил флюгер. – Договаривалась с нами молодая женщина, я вот только имя ее никак не могу вспомнить… с короткими светлыми волосами, одета в темно-зеленое платье… Она подошла ко мне сразу после того, как ты, Виша, вылила на себя воду, которую тебе предложил Бриарей, вид у тебя, надо сказать, был еще тот, даже у Гиеса глаза повылезали. Пока ты там зажигала в мокрой белой блузке, сквозь которую…
– Хватит! – Виша показала альх-Хазреду кулак. – Я поняла.
– Так вот, она подсела ко мне, представилась… вот черт, не помню и все тут. Сказала, кого берет в команду. Назвала всех вас, поименно… похоже, она много что про нас знает. Мне так показалось, что больше чем мы сами. А потом озвучила заказ.
– Мне ее платье показалось черным… – Виша поставила на стол чашку. – Я ее помню.
Она несколько растерянно оглядела собравшихся. Рассказывать им о том, что произошло в дамской комнате, не стоило. К тому же, это касалось только ее.
– И я помню. – Отозвался второй эльф. – Правда, я был уже настолько… не в себе, что принял как должное, что она обратилась ко мне на «ты» и по имени.
– И что она тебе сказала? – невозмутимо поинтересовался флюгер. – С твоего позволения, будем без церемоний, раз уж согласились работать вместе.
– «Ика, тебе не стоит так расстраиваться по поводу неслучившегося назначения. Или тебе мало тридцати лет патрульной службы, семнадцати лет гарнизона и десяти в командовании?»
– Откуда она могла узнать? – Иво чуть не поперхнулся шиповником. – Наши перемещения по службе, твое назначение?.. Она эльф?
– Не думаю. Клыки у нее чересчур выразительны даже для человека. Да и не в клыках дело, всех офицеров соответствующего ранга, имеющих доступ к служебной информации, я знаю. А ее видел в первый раз. – Ика покачал головой. – Но вот что она мне предложила… и как я согласился… не помню. А ты, брат? Совсем ничего?..
– Как сказать… – заметно смутился Иво. – Не совсем.
– Ну и славно, – с облегчением выдохнул альх-Хазред. – Чем больше вы вспомните, тем меньше мне вам растолковывать.
– Боюсь, то, что помню я, тебе мало поможет. – Иво опустил глаза. – Предлагал ей я, а она мне отказала. Сказала, что одного остроухого ей вполне достаточно.
– Ничего себе… – покосился на собрата Ика. – Что-то Бриарей перестарался с твоим «Лиловым экстазом»…
– А ты, Тойво? – флюгер постарался перевести разговор, поскольку для эльфов обсуждение подобных тем было довольно неприятным.
– А я все помню. – Брохус едва заметно улыбнулся. – Хотя она и постаралась приглушить меня, но сделала это так ласково и легко, что я не стал обижаться. Вот только как ее зовут… что-то похожее на название цветка, амарант… ирис…
– Приглушить тебя?! – Виша поежилась, вспомнив недавнюю драку.
– Почему же нет, она, кажется, даже извинилась потом.
– Так что она тебе предложила?
– То же, что и всем остальным. Отправиться в город-призрак, он же Ирем Многодивный, и найти там поющий кристалл. Тот, что в храме Нимы. Задаток она отдала альх-Хазреду, у него же координаты покупателя.
– Кхм… – прокашлялся Ика. – Ничего себе заказ. А каков задаток?
– Примерно столько, сколько стоит моргенштерн, на котором мой отец служит капитаном. А еще второй флюг для вас, полная зарядка обеих энергетических установок и прочие мелочи. Флюг потом можем оставить себе. – Флюгер выразительно поднял брови.
Сидящие за столом переглянулись. Сумма была весьма впечатляюща. Вот так, из обрывков воспоминаний и уверенных слов складывалась вполне определенная картина. Никому прежде не известная женщина, имени которой почему-то они не могли вспомнить, появилась в «Мертвецкой» именно тогда, когда все они были готовы ко встрече с ней. Их выбрали неслучайно, это было ясно как день. Вишу исключили из магистратской школы, и она была свободна как птица, которую пинком выкинули из гнезда, один из эльфов не получил заслуженного повышения по службе, друг разделял его негодование по поводу этой несправедливости, и оба они совсем не торопились вернуться в регулярные войска, Тойво только что закончил вахту и теперь располагал тремя месяцами отдыха, а альх-Хазред о таком заказе всю жизнь мечтал. Так что нехваткой времени или занятостью отговориться не мог никто. Что касается их способностей, то они были как раз те, что нужно: собирательница, способная передвигаться по Лесу, к тому же ученица Джесхета Ломара, лучшего реликвария в Одайне, эльфы, знающие и ненавидящие Лес с пеленок, брохус-каратель, флюгер… как на подбор. Они смогут добраться до Ирема (если, конечно, он существует), найти редчайшую реликвию (вот только где и как?) и вернуться обратно за вознаграждением, которое, судя по задатку, обещает быть небывало щедрым.
– А… где нас будет ожидать покупатель? – спокойно поинтересовался Иво.
– В Лис-Арден. – Так же спокойно ответил альх-Хазред, как будто покупатель ждал их в соседней комнате.
Они снова переглянулись и на какое-то время замолчали.
– Скажи, альх-Хазред, а ты сможешь вернуть задаток? – не поднимая взгляда от стеклянной столешницы, спросила Виша.
– Я его и не брал пока что. Код активации флюга у меня, доступ к зарядникам тоже, а все остальное… она сказала, обратитесь в банк цвергов, будто у нас другие есть… В одайнское отделение. Назовите свои имена. И все.
– Перед флюгом не устоял, да? – усмехнулся Тойво.
– Не устоял, – обезоруживающе улыбнулся альх-Хазред.
– Я не пойду. – Виша встала из-за стола, отошла к окну. – Даже за такие деньги я не согласна на преждевременную смерть.
– Пожалуй, – Ика покачал головой. – Я не помню своего соглашения, но слова отказа произношу при свидетелях. Я не пойду.
– Я тоже. – Коротко сказал Иво.
– Знаешь, альх-Хазред, если бы не Ирем, я, возможно, подумал бы, что нашел, чем заняться на каникулах. Но это слишком даже для меня, – развел руками брохус. – Она неплохо все рассчитала, ей не откажешь в умении собрать команду и заинтересовать ее, но идти в Ирем – это чересчур. Такого не делал никто и никогда.
– Ошибаешься, друг мой, – не без удовольствия заметил флюгер, – делали. Мой предок, капитан ар-Раби…
– Альх, – прервала флюгера Виша, – я наслышана про твоего знаменитого предка. Но только когда это было?! Извини, но истории такой давности больше похожи на сказку, где главный герой – не то пират, не то проводник…
– Он был охотником за дарами оазисов. Умел найти нечто очень ценное там, где искать будет только безумец. И выжить при этом ухитрялся.
– И тебе не дают покоя его лавры. – Съязвила Виша. – Нет уж, я отказываюсь от такого приключения.
– Я понял, – склонил голову флюгер, подняв руки ладонями от себя. – Все отказываются. Что ж… нет, значит, нет. Как говорил я моему отцу, отрываясь от игры, это слишком тяжелый квест.
В молчании они допили шиповниковый отвар; первыми, церемонно раскланявшись, ушли эльфы. Потом альх-Хазред заторопился проведать свой драгоценный флюг. Вслед за ним засобиралась и Виша, все больше смущавшаяся оставаться с брохусом вдвоем.
– И куда ты теперь? – спросил Тойво, подавая девушке плащ, на удивление чистый. – От приключения отказалась, из школы ушла, в Лесу была совсем недавно…
– В Лис-Арден, – ответила Виша. – Если наш ректор думает, что его школка единственная во всем мире, то мой долг – указать ему на ошибку.
– У эльфов нет высших школ, во всяком случае, не для людей.
– Зато у них есть учителя. Я училась по книгам профессора Эредиа, и профессор Ломар отзывался о нем весьма уважительно. Деньги у меня есть, а платные уроки еще никто не отменял.
– Ты уверена, что Эредиа согласится? Говорят, он затворник, ни с кем не общается, никого не принимает.
– Меня примет. – Виша старалась быть уверенной.
– Удачи тебе… – Брохус чуть помедлил и спросил: Может, увидимся в Лис-Арден? Я собирался проведать там своих друзей…
– Ну… тогда дай знать, когда приедешь. Буду рада. – Виша привстала на цыпочки, поцеловала брохуса в щеку и сжала пальцами его плечо. – Спасибо, Тойво.
– Всегда пожалуйста, Виша. – И Тойво слегка поклонился и закрыл за ней дверь.
Спустя пару часов Виша сидела в любимом кресле своего брата Дня и с увлечением обсуждала недавние события с Альх-Хазредом.
– А потом я пошла в «Мертвецкую», напилась, устроила там какую-то оргию, если ты не привираешь. Очнулась в постели брохуса-карателя, занималась с ним любовью в душе, потом мы пили шиповник всей странной компанией, и я вернулась домой, к братьям. Вот, сижу в любимом кресле Дня. А что делать дальше, не знаю.
– Альх-Хазред никогда не привирает, красавица. И что тебе делать, ты прекрасно знаешь, ясноликая.
– Если ты будешь говорить, как шаммахит из дурацких анекдотов, вырублю коммуникатор. – Виша стукнула кулаком по столу.
– Не вырубишь. Не маме же про любовь в душе рассказывать будешь.
– Точно. Так ты думал, я действительно в Лис-Арден отправлюсь? На поклон к остроухим?
– А почему бы и нет? Знаний у тебя достаточно, денег тоже, наклоняешься ты вполне изящно…
– Встречу – убью… – но вопреки грозным словам, Виша засмеялась.
– Ничего, как-нибудь переживу, – засмеялся шаммахит в ответ. – Лис-Арден удивительный город, Виша. Моргенштерны летают туда каждый десятый день. Так что если ты не прособираешься, то вполне успеешь на завтрашний. Он называется «Облачный сон» и командует им мой отец. И я буду за тебя совершенно спокоен.
– Спасибо, Альх. – Виша улыбнулась. – Слушаю и повинуюсь.
* * *
– Я ничего не понимаю!!! Я же все продумала, все предусмотрела!..
Вне себя от раздражения, она почти бегала по комнате, от окна к стене и обратно.
– Угомонись. Где твое божественное спокойствие? – он сидел на широком подоконнике, свесив ноги в сад.
– Плевать я на него хотела! – она схватила первое, что попалось под руку (к счастью, это оказалось только яблоко из стоящей на столе корзины) и, что есть сил, запустила его в окно. Сидящий пригнулся и засмеялся.
– Они просто идеальны для нашего замысла! Они… они просто не могли отказаться, не могли!
– Именно, что могли. Ты учла все – их таланты и характеры, личные обстоятельства, даже слабости. Кроме одного – ты забыла, что они совершенно необязательно захотят просоответствовать твоему замыслу. Мы не можем знать, что взбредет им в головы.
– Но я предложила им такую возможность проявить себя… и не задаром, между прочим! – Она подошла и присела рядом с ним на краешек подоконника. Из сада тянуло вечерней прохладой, ветер укладывался на ночь где-то в зарослях начинающего отцветать жасмина.
– Вообще-то ты предложила им пойти туда-не знаю куда с совершенно самоубийственной миссией, – усмехнулся он. – Задаром это было бы как-то неприлично. Неудивительно, что они отказались. Я бы тоже отказался.
– Ты соглашался и на более самоубийственные миссии. – Она несильно дернула его за длинную светлую прядь волос.
– О, у меня были совсем другие мотивы. – Он притянул ее к себе и поцеловал. – Ты умница. Они действительно идеальны для нашего замысла. И то, что ты нашла их – уже большая удача. Теперь нужно, чтобы они сами захотели стать нашим замыслом. И никаких бесплатных флюгов и фантастических вознаграждений! Аттракцион небывалой щедрости закончился. Чем скупее помощь богов, тем больше ее ценят.
– Что, они захотят за здорово живешь лететь в несуществующий для них город? – Недоверчиво покачала она головой. – Через леса нашего потерявшего разумение собрата?
– Захотят. Уж слишком торопливо они разбежались. А значит – очень скоро им снова придется встретиться… Эта девочка так похожа на тебя… уж она-то не даст им спокойной жизни.
Летательные аппараты, похожие на огромные веретена с прикрепленными к ним многопалубными корпусами, были изобретены уроженцем Краглы, инженером Оле Моргенштерном незадолго до падения Ирема. К тому времени, когда земли восточнее Безымянного хребта оказались потерянными для людей, стало очевидным, что именно воздухоплавание – наиболее безопасный способ передвижения. Наземные дороги, равно как и реки слишком часто подвергались нападениям Леса, да и сохранность их оставляла желать лучшего: что толку укладывать дорожное полотно, когда корни растений разрушали его в несколько дней. Поэтому сначала махины моргенштерны, а затем, как только появились компактные энергетические установки, и небольшие флюги стали главным транспортом, сохраняющим связь между городами западных земель.
«Облачный сон» был моргенштерном последнего поколения, его воздушная капсула была сделана из шелкового пластика и защищалась оболочкой из металла с измененной кристаллической решеткой, прочного и гибкого. Между капсулой и оболочкой проходили лестницы и подъемники для обслуживающих техников, крепились запасные топливные баки. По обе стороны капсулы крепились на изогнутых балках кабины пилотов, стены кабин меняли степень прозрачности в зависимости от интенсивности светового потока. Под брюхом наполненного воздухом веретена располагались палубы: верхняя, закрытая для пассажиров (там находилась основная энергетическая установка), прогулочная, палуба первого класса, палуба развлечений, второго класса, третьего, и, наконец, складская.
Полет от Одайна до Лис-Арден на моргенштерне длился чуть более суток. Конечно, при необходимости можно было разогнать летающий отель и побыстрее, но к подобным полетам давно относились как к развлечению, так что спешка не приветствовалась. На моргенштерне было все, необходимое для легкого времяпрепровождения – рестораны, бары, несколько танцевальных залов, бассейн, небольшой театр, открытая палуба для прогулок в небе. И роскошные каюты, разумеется. Для тех, чьи кошельки могли пережить подобное опустошение. Впрочем, каюты попроще тоже отличались комфортом.
Виша убедилась в этом лично. В последний раз она летала на моргенштерне пару лет назад, из Одайна в Арзахель и обратно, на каникулы. Тогда она не думала о необходимости экономить деньги, чтобы хватило на оплату уроков эльфийского светила науки, и заняла каюту в средней части пассажирской палубы первого класса, с витражным иллюминатором во всю стену и ванной размером с небольшой пруд. В этот раз Виша решила быть поскромнее, но каюта на палубе второго класса оказалось вполне уютной.
Девушка дождалась, пока корабль поднимется и ляжет на установленный курс, затем вышла в длинный коридор, нашла винтовую лестницу, ведущую на верхние палубы и поднялась до открытой, прогулочной. Моргенштерн был заполнен не более чем наполовину, поэтому открытая палуба выглядела не как оживленный променад, а скорее как улица в час поздних сумерек, когда прогуливающиеся проплывают мимо тебя как немногочисленные тени. Виша подошла к ограждению, облокотилась о перила. Внизу проплывали земли Одайна. Сам город уже остался позади – Одайн и в прежние времена не был велик, теперь же о расширении своих территорий люди и не мечтали. Ровные зеленые квадраты ферм сменялись бурыми проплешинами, заросшими мусорными растениями. Они вырастали на землях, отравленных войной, и были печальным напоминанием, что ни одна из сторон в итоге не получит от войны ничего хорошего. Для Леса мусорные растения были бесполезны – они были немы и бессмысленны, и голоса их не вливались в единый хор лиственношумящих. Людям от них тоже толку не было – бурые, рыжеватые кустарники и трава цвета старого кирпича не годились ни в пищу, ни в производство, вообще никуда. Даже дышать на мусорных пустошах было тяжело, не в пример опушке Леса или той же ферме. А между тем земли, занятые сорняками, было очень трудно вновь вернуть под другие растения; мусорное разнотравье цепко держалось за жизнь.
Мусорные пустоши сменились зеленым, ровно дышащим покрывалом Леса, уже слегка тронутым желтизной. Виша смотрела на Лес с высоты птичьего полета и вспоминала, какой была ее последняя вылазка. Все прошло удачно, особенно если учесть время – почти ночь, и место – болото. Лучшая клюква росла на болоте, а какой был смысл рисковать жизнью из-за нелучшей?! Виша тогда быстро добралась до Мхов, стараясь как можно легче ступать, по упругим кочкам практически долетела до клюквенных кустиков, устилавших влажную землю, и принялась за работу. Пальцы, затянутые в эльфийские перчатки, уверенно брали ягоду – созревшие темно-красные бусины легко отделялись от веточек, безболезненно и безропотно ложась в легкие пластиковые контейнеры. Даже в густой осенней темноте Виша видела как поблескивают их тугие бока. Она заполняла последний, как вдруг ее слух задел звук, совершенно неуместный для Леса. Это был детский голос.
– Она же кислая?!.. – вопрос прозвучал прямо над ее ухом.
Не спеша, Виша повернула голову и увидела мальчика лет восьми, такого светловолосого, что волосы его светились, будто впитав сияние луны. Крепко усвоенные под суровым руководством брохусов техники не позволили Више даже тени эмоций – этим она бы выдала себя. Вместо этого девушка – здесь и сейчас сова – трезво оценила опасность пришельца – ничтожную, значимость его для себя – невеликую, и отвернулась. Пальцы ее ни на миг не прекращали обирать ягоды.
– Я тебе мешаю? Извини. – И вместо того, чтобы отойти и не мешать, мальчик подошел еще ближе. – Только ведь они такие кислые… – Судя по всему, этот вопрос занимал его не на шутку. – Как ты будешь есть такую гадость?!
Это все газ. Болотный газ. Так решила про себя Виша. Прячась за сознанием Уху, она пыталась понять, откуда возникло это видение, и нашла единственный возможный ответ.
– Видно, ты и впрямь занята.
Виша медленно подняла голову. Мальчик стоял совсем рядом. Перехватив ее взгляд, он приветливо улыбнулся и у девушки перехватило дыхание – в лунном свете блеснули клыки, белоснежные и острые.
– Ты здорово прячешься. – С уважением сказал незваный гость. – Вот только сейчас выглянула. Но здесь тебе лучше так не делать… конечно, я смогу тебя защитить, но придется потом маме объяснять, и вообще… – сейчас он выглядел и говорил как самый обыкновенный мальчишка, удравший гулять не вовремя. – Так что ты уходи отсюда, ладно?
Виша еле заметно кивнула. С таким советом не поспоришь. Она тщательно застегнула заплечную сумку, перебросила ее через плечо, с удовольствием ощущая тяжесть заполненных контейнеров. Медленно, словно потягиваясь, девушка встала.
– Так и быть, я тебя провожу. – Мальчишка решил быть великодушным. – Иди за мной.
Стоило ему сделать шаг в сторону, как под его ногами слабо засветилась тропа, которой до этого не было, Виша могла бы в этом поклясться. Точно, это все болотный газ, надышалась, пока брала ягоду, подумала она, ступая след в след за мальчиком, который шел впереди, ведя за собой нездешний свет. Почему-то у нее не возникло ни малейшего сомнения, та ли это тропа и туда ли она ведет. Ей показалось, что шли они совсем недолго, как Лес закончился, отступило опушечное редколесье.
– Ну вот, пришли. Здесь ты уже в безопасности. – Мальчик остановился, повернулся к Више. – Счастливо оставаться. И все-таки как ты будешь есть эту кислятину?
– Посыплю сахаром, – будто во сне, с трудом разлепив губы, ответила девушка.
– Вот как… Тогда тебе придется вывалить на горстку ягод всю сахарницу целиком, – мальчишка весело засмеялся, демонстрируя клыки. Продолжая хохотать, он поднялся над землей. Виша, решив что болотный газ и не такое может вызвать, спокойно следила за тем, как смеющееся видение растаяло в ночном воздухе.
Виша собиралась рассказать об этом Джесхету, но не пришлось. Так и остался этот забавный эпизод в ее памяти. Она понимала, что дешево отделалась тогда – ведь могла бы и не дойти до опушки, одурманенная болотным газом, или, что еще хуже, потерять контроль над собой. Но она слишком привыкла к опасности, и не считала ее достойной особого внимания.
День на моргенштерне прошел легко и приятно. Виша нагулялась на свежем воздухе, с аппетитом поела, заглянула в театр и честно продремала небольшую пьесу. На танцпол ее не тянуло. Поэтому спать она отправилась рано, надеясь уже утром увидеть безупречный город Лис-Арден.
Когда-то, давным-давно, в незапамятные времена, первый Лис-Арден строили лесные эльфы, подданные четырех Королей. Строили вокруг большого озера, не тревожа деревьев, сплетали легкие мосты, возводили галереи вокруг стволов вековых сосен. Город был соединен с лесом как вышивка с тканью. Когда начались первые войны с детьми Калима, эльфы пытались понять нападавших, несколько десятков их сгинуло в паломничествах в пределы Нильгау. Когда люди потеряли все свои земли восточнее Безымянного хребта, все города поспешили избавиться от растений в своих стенах – но не Лис-Арден. Эльфы доверяли своим возлюбленным друзьям. Ни одно дерево не было срублено в их городе. И, надо сказать, до дня Падения ни одного нападения растений в пределах Лис-Арден не было. Но никто не мог предположить, что корни всех деревьев города соединял паучий вьюн – растение-паразит, постепенно отравлявшее их сознание, подчинявшее его воле Леса.
Первыми на город эльфов напали симбиоты. До этого их существование не было доказанным; немногочисленные рассказы слишком отдавали страшной сказкой, ветеранской байкой, рассчитанной на то, чтобы как следует попугать новобранцев перед первым рейдом в Лес. Говорили, что попавших в плен эльфов растения не убивают, но успешно ассимилируют в своих телах. Эльфы более других населяющих Обитаемый Мир рас были чувствительны к голосам Леса. Тем легче они ему подчинялись.
Первая война эльфов и Леса оказалась недолгой. Против остроухих Лес применил все, что было у него в арсенале: и грубую силу деревьев, и ядовитую пыльцу, от которой перехватывало дыхание, и семена-снаряды. И симбиотов, похожих на те же деревья, но пугающе антропоморфных, с лицами, выглядывающими из складок коры, способных передвигаться быстро и легко. Эльфы оказались тем более уязвимы, чем больше нетронутых растений оставалось в Лис-Арден; все они напали разом, подчиняясь приказам своего бога. Всего за неделю эльфы, попавшие в кольцо осады, вынужденные обороняться во всех направлениях, как раса были практически истреблены, однако сохранить за собой земли им удалось – разумеется, недешево. Его величество Огня, последний из эльфийских королей, оставшийся в живых, в отличие от своих собратьев не слишком доверял технике и не забыл о той магии, что еще оставалась в крови потомков альвов. Он сумел пробудить древнейший артефакт, более тысячи лет хранящийся в святилище Огня – слиток солнца. Силы, накопленной живущим в янтаре светом, оказалось достаточно, чтобы выжечь все живое в пределах Лис-Арден и на несколько миль вокруг. Эльфы, успевшие укрыться в редких каменных строениях, под землей или у воды уцелели; все остальные были обречены. Спустя несколько часов после огненной бури на месте лесного города осталось серое, страшное пепелище: огромный котлован на месте озера, черная пережженная земля, присыпанные пеплом обугленные останки армии Леса… Его величество Огня умер, отдав ритуалу все свои силы; его похоронили вместе с опустошенным, расколовшимся на две части слитком солнца. Ни королей, ни королев у эльфов больше не было; власть взял на себя военный совет.
Вопреки ужасу, который вызывали изувеченные земли, эльфы не оставили их. Утратив почти все, они ожесточились. В их сердцах угасла любовь ко всему живому, и тот свет, что оставался в них как наследие альвов, истаял безвозвратно. После дня Огненной Купели главным делом эльфов стала война.
Свой единственный город, Лис-Арден, эльфы отстроили заново – на той же земле. Прежний Лис-Арден остался в славном прошлом, как сказка, в которую никто уже не верит, но новый – стал воплощением гордого, непреклонного, не знающего сомнений духа вымирающей расы. Безупречный город.
Котлован, оставшийся на месте высохшего озера, углубили и использовали для устройства подземных плантаций – увы, эльфы не могли полностью отказаться от растительной пищи, ибо от нее зависело их долголетие, но и зависеть от поставщиков продовольствия они не хотели. Работа на полях под искусственными солнцами была крайне неуважаемой и трудились там в основном наемники-люди, либо эльфы, на которых было наложено дисциплинарное взыскание. У этой огромной подземной фермы была своя, не самая скучная история. Дети Леса не раз нападали на нее, изыскивая все новые и новые способы, от микроскопической пыльцы, проникающей по воздуховодам, до движущихся корней, вызывающих опасную вибрацию почвы.
На месте бывшего озера располагался мемориальный парк: в центре его располагалось подобие водоема, устроенное в виде неглубокой круглой чаши, заполненной жидким черным стеклом. Края чаши, облицованные темно-красным ониксом, располагались вровень с землей, а величина ее была такова, что стоящие диаметрально противоположно люди казались друг другу не больше лесной белки. В идеально ровной, спокойной поверхности черного стекла никогда и ничего не отражалось.
От водоема расходились радиальные дорожки, вымощенные тем же ониксом. По сторонам от них были установлены молочно-белые плиты из полированного до зеркального блеска подгорного камня – за их изготовление гномы не взяли с эльфов ни единой монеты, хотя потрудиться им пришлось немало. Подгорный камень, способный светиться в темноте и всегда теплый на ощупь, труден в обработке, зато отполированный по всем правилам, он отталкивает от себя любую грязь, воду или пыль, и всегда остается чистым и сияющим. Эти плиты были напоминанием о тех, кто навсегда остался в прошлом, горя и не сгорая в Огненной Купели. На белых светящихся поверхностях гномьими резцами были выведены имена – воинов, их прекрасных дам и целых кланов.
Сам город располагался концентрическими кольцами, расходящимися как круги по воде от центра – черного стеклянного озера. Все здания в кольце были одной высоты, и чем дальше от центра было кольцо, тем выше были составляющие его строения. Концентрические круги были прорезаны широкими прямыми улицами. Целый район Лис-Арден занимали здания военной академии: казармы, тренировочные комплексы, исследовательские институты и лаборатории, склады, информационные центры – некоторые из них были связаны открытыми галереями или подземными переходами, сообщение с отдаленными обеспечивали флюги; это стальное кольцо располагалось в середине города. Жилые кварталы высились ближе к окраине, центр был отдан науке, управлению и памяти.