Идёшь у пыльной подворотни,
И слышишь шорох сотен шин,
В делах и суетных заботах
Мелькнёшь тут тенью не один.
Но до тебя здесь проходили
Есенин, Гумилёв и Блок,
Здесь Достоевского любили,
И ненавидели порок.
Старушка старым переулком
Куда-то медленно идёт.
Если открыть её шкатулку —
На вас история дохнёт!
И пусть Раскольников несчастный
Её не встретит никогда,
И минет жребий сей ужасный,
И улыбнётся ей судьба.
Есть петербургские старушки,
Которых не разговорить.
Их воспитал когда-то Пушкин,
Им нечего душой кривить.
Они в своих пальто старинных
В убогом скверике сидят,
А мы спешим по магазинам,
У нас свой жизненный уклад.
Они в блокаду выживали,
Не часто вкусное едят…
Но есть у них ещё медали,
Не сданные ни в чей ломбард.
Вокруг приметы Ленинграда
И новый Питерский простор…
А им последняя награда —
Решёток стареньких узор!
Солнце мирно спустится в садик,
Клумбу в золото обмакнёт.
В этот час встаёт тётя Надя,
Долго спит в квартирах народ!
Виден в садике непорядок:
Кто-то встал на клумбу ногой,
Сто бумажек лежит помятых,
У стола окурки горой.
На кого-то порядка ради
Поворчит (мол, народ такой!),
До чего же маленький садик!
Любит Надя участок свой.
Обметёт, поправит руками
Незаметно, пока все спят.
А потом на цветы, на травы
Ярких брызг обрушит каскад.
И, когда над двориком звонко
Заиграют куранты шесть,
Встретит вставших радугой тонкой,
Что из рук её будет цвесть.
1
В освещении этом
В рамах разные леди,
Ряд за рядом огромный,
Все мне явно знакомы!
В дружбе я в Эрмитаже
С полотном чуть не каждым!
Ступим в зал Леонардо
И мадонн в платьях ярких.
К пареньку дама мило
Что за взгляд обратила?
Дашь ему щедро первый год!
Он на вид-то серьёзный!
Ну, не то, чтобы грозный!
Голова вся в пуху. Парень тот!
Есть стена, есть окошко,
Вижу неба немножко.
Шелковистый заметен луг…
Рембрант, Рембрант,
Ты небо
Не рисуешь так, нет, брат!..
Рафаэль поблизости, вдруг!..
Так предельно не ясно,
Что же всё же прекрасней,
Что же всё же прекрасней вокруг?
В нише луг зеленеет,
И поток всё течет,
Что же, что же сильнее,
Что же точно важнее,
Этих неоспоримых красот?
2
Гимны силам искусства!
Зал французов очень уж узкий!
Жена вот
От проклятого мужа уйдёт!
О скорей отходи же,
Лютой злобой он дышит.
Ух, как сердце тревогу бьет!
3
Вход в зал Клода Лоррена,
Мастер первостепенный!
Кистью властной мазок
Проводил, будто бог!
У заброшенных тёмных развалин
Зелень буйная ярко цветёт?
Солнце с ног окончательно валит,
Пастушок где-то стадо пасёт.
Голубое и ровное море,
Над волной чаек резвых полёт,
Вдалеке золотистые горы,
Прямо в море корабль плывёт…
4
Я стою в этом мире жестоком,
И, конечно же, столь простом!
Здесь таинственные истоки,
И понятно здесь всё кругом.
Я не знаю, о чём молиться,
И не знаю, о чём пропеть?..
В рамах крупных красивые лица,
И веков щемящая медь!
Давно фанфары все пропели,
Убрались в Лету чудеса,
Успели или не успели —
Нас обсуждают небеса!
К своей мы шли конечной цели,
Всё отметая на пути.
Не долюбили, не доели —
Прости, товарищ жизнь, прости!
Пойдут за нами поколенья,
Опять готовые на всё.
У них теперь свои виденья,
Их жизнь куда-то понесёт.
Как мы, к своей конечной цели
Они конечно же придут.
Не долюбили, не доели…
Не будет нового и тут.
Их жизнь да будет изначально
Такой, наверно, как у нас!
Как радостно и как печально
В который раз, в который раз!
Строем Гинзбурги шли,
И Григорьевы были. —
Те поэты ушли,
То, что было – уплыло!
Как боролись они
И успешно писали!
Те далёкие дни!
Что же всё же пропали?
Многолюдных ЛИТО
Не собрать что-то нынче.
Всё ничто и не то.
Всё идёт по привычке.
Не бросает никто
Вызов жизни красиво.
Век серебряный тот
Завершился счастливо.
Но оттуда идут
Всё флюиды, флюиды…
Может быть, позовут
Их удачи, обиды?
Рождены и живём
Мы в другом измеренье.
Всё не то – не о том
Наши стихотворенья!
Что за век наш такой,
Что он нас заставляет?
Беспокойство, порой,
Отчего истязает?
Что мы делать должны,
Или всем восторгаться?
Нас замучили сны,
Очень хочется драться!
До конца всё понять,
То, что явно неясно…
Жизнь, куда ты опять?
Очень даже опасно!
* * *
Не получалось, не слагалось,
Не говорилось ни о чём…
А вдохновения – лишь малость,
Оно как будто не при чём!
Всё это вспыхнет ненадолго,
И озарится, и пройдёт,
Как будто рядом что-то щёлкнет
И тут же медленно замрёт.
Сомненья и переплетенья,
И вспышки и опять – ничто,
Неадекватные решенья,
И грусти, кажется, поток…
Всё это в вечность переходит —
Оттуда на тебя глядит…
Всё это было, было, вроде,
Ну, а теперь, как будто спит.
Ну, а теперь, как будто кончен
Непрекращающийся бал…
Но, нет, не ставьте рано точку —
Ещё идёт эмоций вал.
Опять не то, чтоб удаётся,
Но, нет, не клеится опять…
Но что-то бьётся, что-то рвётся,
А кто-то хочет кем-то стать!
Мгновенье в вечность переходит —
И это!..
Мне их не унять!
А жизнь, а жизнь, кометы вроде,
Летит,
Чтобы себя взорвать!
* * *
В своё ЛИТО они всё ходят,
Исправно там вполне сидят,
Читают там своё народу,
Ну, и, конечно, говорят…
Творенья их, весьма, проблемны,
Не поражают вас ничем,
Ну, хоть заденьте, хоть бы чем бы!..
Бог новизны,
Ну, как ты нем!
Они хотят ведь быть такими,
Ну, как там Блок когда-то был! —
Не церемонятся там с ними,
Ругают, остужая пыл.
Их редко хвалят, редко хвалят,
Хотя случается и так.
Они друг друга часто славят,
Ну, так, за маленький пустяк!
Побыть им Блоком всё же надо,
Ну, так, хотя бы не всерьёз.
И это всё, увы, бравада,
Их жизнь – большой, большой вопрос!
Чего-то где-то не случилось,
Не до конца произошло,
Скажите лучше-ка на милость, —
Что их в ЛИТО всех привело?
А жизнь идёт, осталось мало,
Чего там грезит им вдали?
Все афоризмы и скрижали
За ними в лучший мир пошли.