Przejdź do audiobooka
С гордо поднятой головой направляюсь к выходу.
– И все равно, – напоминает Эдик, – твоему отцу бы это не понравилось.
– Слава богу, его никто не спрашивает! – бросаю я и выхожу из кабинета.
– Просыпайся!
– Отстань…
– Просыпайся, говорю!
Нет, она точно не отстанет. Приходится перестать притворяться мертвым.
– Зануда… – бормочу, пытаясь разлепить веки.
По глазам бьет свет. Я – в своем кабинете. Который, мать вашу, час?
– Поднимайся, уже обед, – говорит Дашка, открывая окно.
– Всего лишь обед? Отстань, женщина, я только лег!
Она матерится себе под нос, сгребая со стола окурки и выбрасывая их в пакет. А я часто-часто моргаю, пока ее прекрасная задница не перестает расплываться перед глазами.
– Зачем ты вообще купил этот клуб? – ворчит она, потрясая перед моим лицом пакетом с мусором. Наклоняется, подбирает с пола бутылку и тоже швыряет в него. – Чтобы отсыпаться здесь? Но у тебя есть квартира! Чтобы водить сюда баб? Это тоже можно делать на своей территории! Ну ты и козлина, Левицкий!
– Дашка, – мычу я, – опять ПМС? Милостивый боже, пятый раз за месяц! Тебе бы проверить свое здоровье!
– Заткнись, или я тебе сейчас врежу! – приказывает она, отставляя пакет к стене. Возвращается к окну и открывает створки шире. – Дышать нечем от твоего перегарища! Фу!
– Только не свежий воздух! Не надо отравы! – молю я, отворачиваясь и начиная кашлять.
За что тут же получаю пинок под зад.
– Ай! Больно же…
Похоже, девчонка завелась не на шутку.
– Я с тобой серьезно разговариваю, Левицкий! Очнись! Тебе бы провериться с твоей озабоченностью. Каждый день разные бабы! Мерзость!
– У меня все по уму, – зеваю я. – Можешь не переживать.
– Я понимаю, что тебя все хотят. Тут как в бесплатной булочной: дают – и берешь, даже если не хочешь! Но, блин, это ненормально, Тим! Ненормально!
Все-таки поворачиваюсь, чтобы наградить ее злобным взглядом:
– Завидуешь?
– Я? Да не смеши! – девушка упирает руки в бока. – Чему здесь завидовать?
– С тех пор как ты связалась с пианистом, ты тоже потеряна для общества. Я так не хочу, – меня передергивает как от съеденного лимона. – Сначала Вовка женился на какой-то чертовке, теперь стерва никуда его не отпускает, потом Ян стал тусить с Кариной! Даже в клубе оттянуться не с кем! Кого не дерни, все такие семейные, занятые. Тухлые, короче! А теперь и ты туда же!
– Они просто счастливы, – качает головой Дашка. – Им неинтересны твои вечеринки.
– А что им интересно? С бабьем сидеть дома перед теликом? Никогда не поверю!
– А ты представь. Мне вот с Яриком интересно. И никуда не тянет. А тебя мне жаль. Доперебираешь своих баб, а потом поймаешь какую-нибудь заразу, так и знай!
Я подтягиваюсь, сажусь и прохожусь ладонями по коротким волосам, приводя себя в чувство. От ее писка у меня в висках уже гудит. Вот назойливая муха!
– Говорю тебе, Колбаса, у меня все по уму. Богатая, насыщенная событиями личная жизнь. Я в шоколаде.
– Ага.
– И не виноват, что я такой ненасытный.
– Ага-ага, – кивает она.
– Вчера пришлось дважды утолять голод своего зверя, – хвастаюсь.
– Которого? – кривится Дашка, оглядывая меня. – Того похотливого хорька, который как заведенный мечется и мечется от одной теплой норки к другой?
– Иди ты! – ржу я, откидываясь на спинку дивана.
– И как у тебя сил только на всех хватает?
– У меня и на тебя есть, – играю бровями. – Если вдруг пианист не удовлетворит тебя, приходи.
– А ты ужасно озабоченный. Фу, – морщится она.
– Да не озабоченный я!
– А откуда тогда порно на твоем компе?
– Какое порно?
– Я вчера просила ребят посмотреть, что за вирусы атаковали твой компьютер, оказалось, что у тебя в истории просмотров – одни порносайты!
– Да?
– Игривые мулаточки, припоминаешь?
– А… – кашляю я. – Вроде…
– Славянские пышечки? Развратные азиатки?
– И еще озорные шоколадки…
– Вот именно, – морщится Дашка. – Гадость!
– Надо же мне куда-то девать энергию, Киса? – улыбаюсь я и протягиваю к ней руки.
– Даже не думай, – девушка мотает головой. – Если мой парень увидит, как ты меня тискаешь, ты получишь от него фингал под вторым глазом.
– Если ты не против, – подмигиваю я, – то фингал – не самая большая цена за секс с тобой. Иди, закрой дверь, и я покажу тебе, сколько у меня осталось сил.
Дашка устало выдыхает.
– Кончай паясничать, Левицкий. Ты опять уходишь от серьезных вопросов. Я же в очередной раз напомнила тебе, что ты не помогаешь мне с клубом. С твоим, между прочим, клубом! Неужели тебе совсем не интересно? Ведь я просто управляющая, и если мне придется уйти, то у тебя здесь все затухнет, вот увидишь!
– Женщины говорят, что им со мной хорошо, – не сдаюсь я.
Подхожу ближе и соблазняю ее обаятельным взглядом хищника.
– Им весело, но не более, – заявляет Дашка. Не выдерживает и смеется. – Хватит корчить рожи! Ты ужасен!
– Ты такая сексуальная, когда сердишься, – я расстегиваю рубашку.
– Понятно, – злится она, обходя меня. – Разговаривать с тобой о серьезных вещах бесполезно!
– Пупсик, – мычу ей вслед, – прости меня, дурака!
– Умойся и приходи в кухню ресторана. Так и быть, сделаю тебе кофе, котяра ты наш мартовский!
– Мяу, – выдыхаю я и падаю на диван.
Не думал, что после того как единственный, по сути, друг, моя боевая подруга Дашка начнет встречаться с кем-то, мне станет так плохо и тоскливо. Нет, у меня, конечно, вагон друзей, все меня любят, но, блин… Не думал, что я так сильно привязан к девчонке! Наверное, это что-то вроде ревности: теперь у нее есть ее гребаный Ярик, а я – опять один. Как не пришей рукав к чему-то там, сами знаете, к чему.
Бесит!
Делаю над собой усилие, встаю и иду умываться. Хорошенькие официанточки строят глазки шефу, а я улыбаюсь им в ответ, но не более. После того как я потоптал всех курочек, что трудились в моем клубе и в ресторане, Дашка обновила штат и строго-настрого запретила мне хозяйничать на ее территории. Орала что-то про «пусти козла в огород» и про мой последний шанс. В итоге пообещал ей, что больше ни-ни, теперь вот – страдаю.
Приведя в порядок внешний вид, устало бреду в кухню ресторана. Знаю, что Дарья не станет отчитывать хозяина заведения при подчиненных ни за разгильдяйство, ни за кобелизм, но все равно переживаю – выдерживать на себе ее гневный взгляд дольше трех секунд подобно радиационному облучению.
Плетусь по коридору, предвкушая, как буду пить горячий и ароматный кофе, и вдруг что-то заставляет меня остановиться и прислушаться. Рычание мотора. Бросаю взгляд в окно и застываю.
– Моя ж ты лапа. Сама прикатила…
Наблюдаю, как красно-черная Honda паркуется у входа в ресторан, оглядываю водителя и довольно цокаю языком.
– Ну что ж, поиграем…
Весьма приличный ресторан. Окна в пол, дорогая отделка, уютно, много зелени и света, вежливый персонал. Столик я не заказывала, но девочка-администратор находит для меня свободное место, провожает до симпатичного закутка в углу и подает меню. Заказываю кофе и десерт. С удовольствием замечаю, что никому и в голову здесь не приходит бросать на меня косые взгляды.
Обвожу глазами зал. Посетители мило беседуют, не обращая внимания на посторонних, сотрудники прекрасно справляются с обслуживанием, а я тем временем могу спокойно и внимательно оценить обстановку и фронт будущих работ.
Все-таки ресторан привычнее: их мне доводилось посетить немалое количество. Разобраться с клубом будет труднее – в подобных заведениях я не бывала ни разу, даже несмотря на то, что свое освобождение из вынужденного заточения организовала почти полгода назад.
– Спасибо, – киваю официанту, который подает мне кофе и кусочек французского пирога.
– Что-то еще? – сдержанно улыбается он.
– Нет, благодарю.
Когда паренек удаляется, достаю чистый блокнот и делаю пометочку: «Прикасаются к верхней трети стаканов руками, выходят в туалет в рабочем фартуке, забывают принести столовые приборы». М-да, будет над чем поработать.
Оглядываюсь в сторону холла. Просторное помещение, куда попадаешь, едва входишь в ресторан, и где тебя встречает администратор. Разочарованно качаю головой: двое качков-охранников, наряженных в строгие костюмы с бейджиками, фоткают друг друга на мобильные телефоны, позируя, словно модные фифочки. Или они тупые, или думают, что никто их сейчас не видит.
Делаю пометку: «Охранники – дебилы». Надо будет обновить штат.
Мелкими глотками пью кофе и почти наслаждаюсь царящей тут атмосферой. Здесь я почти своя. Никому и в голову не придет подумать, какой ценой я купила себе эту новую жизнь.
Документы! Осознание того, что папка с бумагами, которые прислал Эдик, осталась в багажнике байка, приходит внезапно, но очень вовремя. Хорошо, что не успела заявиться к управляющему без документов, доказывающих мое право владения половиной доли в обоих заведениях.
Встаю, бросаю пару купюр на столик и торопливо направляюсь к выходу. Охранники в холле продолжают фотосессию. Толкаю стеклянную дверь и оказываюсь на залитой солнцем улице. Надо же, солнце решило разыграться, а я уже думала, что в этом городе не будет нынче лета. Так, где я оставила свой байк?
Озираюсь по сторонам. Кажется, там. Прохожу два десятка метров, прежде чем замечаю, что окруженный с двух сторон дорогими тачками мотоцикл беспомощно лежит на боку.
– Не поняла…
Подбегаю и пару секунд в недоумении разглядываю распластанного на асфальте железного коня. Какого черта?! Кто это сделал?!
Подхожу ближе.
Эй, кто его уронил? Не знаю, с какой стороны подступиться. В такой ситуации мне бывать еще не приходилось. Берусь за руль двумя руками, тяну на себя.
– Ы-ы-ы…
Не поддается. Огромная махина даже не двигается. Пробую еще. Тяну, дергаю изо всех сил, краснею, потею, рычу. Результат нулевой. Может, тот, кто парковался, задел его, и байк повалился на бок? Ну и дела… Вроде центр города, а такой беспредел!
– Помощь нужна?
Голос заставляет меня подскочить на месте. Я еще не обернулась, но ощущение подкрадывается какое-то нехорошее. Неужели я знаю его?
– Что? – поворачиваюсь.
И в лицо мне бьет не солнце, а его взгляд. Рассерженный, суровый, словно по моей вине в его жизни что-то идет не так. Модные голубые джинсы, рубашка с закатанными до локтей рукавами, не способная скрыть налитых, крепких мышц. Парень разъярен и смотрит на меня так, будто ждет извинений.
– А… это ты… – выпрямляюсь я.
И сглатываю. Потому что узнала его. А он продолжает буравить меня взглядом. И эти глаза… светло-зеленые, почти прозрачные. Я запомнила их темными, почти дьявольскими, но сегодня они – как волны океана, такие же глубокие и безжалостные – обжигают льдом.
– Я, – кивает он и улыбается. Только улыбка его отчего-то больше похожа на звериный оскал. – Не это потеряла?
Он достает что-то из-за спины и швыряет мне под ноги.
«Что?» – хочу спросить я, но не успеваю издать ни звука.
К моим ногам, звеня об асфальт, падает железяка. Моментально догадываюсь, что это, и внутри рождается буря негодования.
– Значит, ты, придурок, скрутил мне подножку? – восклицаю.
И не лень же ему было? Копаться, откручивать, ронять мой байк! Он что, следил за мной? Все ради никчемной мести?
– На мотик насосала, а поднять ума не хватает, да? – с насмешкой говорит он.
Достает сигарету и прикуривает.
– Такой жлоб вымахал, а ума хватает только на мелкие пакости? – парирую я, поднимая с асфальта подножку. – Иди, прикручивай на место!
Он закатывает глаза и смеется.
Вот гад! Ничтожество!
– Получай за твои понты! – улыбается парень, обнажая ровные белые зубы.
Я смотрю на него и до боли прикусываю губу. Породистый, грубый кобель! Ухмыляется, выдыхает дым в мою сторону. А лицо-то какое! Самодовольное. С правильными, красивыми чертами, без изъянов. Точно кто-то его короткими штрихами рисовал, добиваясь безупречности. Как приятно было бы врезать еще раз с размаху по наглой роже! Мм…
Но парень, ловким движением швырнув мне под ноги недокуренную сигарету, разворачивается и… уходит. А я остаюсь, хватая ртом воздух и сотрясаясь от подобного хамства.
Козел! Попадись мне еще только! Я тебя…
Подлетаю к мотоциклу, прихватываю его слева за руль, а правой рукой – за корпус.
Тяну, но сил недостаточно.
Honda приподнимается, а затем с глухим стуком падает обратно.
Я рычу:
– Ар-р-р-г-г-г-х!
Ну и упырь!
Нажимаю на кнопочку, откидываю сиденье, достаю папку с документами, закрываю потайное отделение. Выпрямляюсь, откидываю волосы назад и сдуваю оставшиеся на лице пряди. «Ну держитесь!» Сунув папку под мышку, решительно направляюсь к входу в ресторан.
– Здорово, мужики!
Придерживаю дверь, ожидая, пока охранники заметят меня.
– Здрасте, – отзывается один, пряча телефон в карман.
Другой просто кивает и напускает на себя серьезности, одновременно увеличиваясь в размерах, как обычно это делают качки, напрягая свои мускулы.
– Не хотите помочь даме?
– А что случилось?
– Что нужно сделать?
– Идем, – показываю я на выход, открывая дверь шире.
Они переглядываются.
– Не-а, – произносит первый. – Мы на службе, нам туда нельзя.
– Пошли, я сказала, – мое терпение на исходе.
– Вы, дамочка, не буяньте, – ласково добавляет второй.
– Ясно, – отпускаю дверь и вхожу внутрь. Достаю папку с бумагами, нахожу нужную страницу и предъявляю им. – Читать умеем?
– Ага.
– Тогда читаем, – и сую им под нос. – Побыстрее.
Две здоровенные гориллы в костюмах долго пялятся в строчки документа.
– Ну что? Врубаетесь?
– Не-а, – одновременно говорят они.
– Блин, двое из ларца! Да как так-то? – Я поворачиваю бумагу к себе, опасаясь, что показала не ту, но с документом все в порядке. Черным по белому. – Здесь сказано, что я – совладелица заведения. Понятно?
– Ага, – кивают дружно.
– Как зовут? – спрашиваю, оглядывая обоих снизу вверх.
– Вадик, – отвечает невысокий и темненький.
– Никита, – отзывается второй, что повыше и выкрашен в блондина.
– Что ж, Вадик-Никита, с этого момента вы – мои подчиненные, андестенд? А я, – тычу пальцем себя в грудь, – ваш начальник. Понятно?
– Ага, – медленно кивают они. И переглядываются.
– Если не хотите вылететь с работы, то быстро подорвались и пошли за мной!
– Ага.
Идиоты…
Выхожу на улицу и показываю на байк.
– Поднимите мой мотоцикл.
Охранники подрываются, подбегают и поднимают Honda с земли, точно пушинку.
– Умнички, – улыбаюсь я. – А теперь, Вадик-Никита, видите подножку? Ее нужно прикрутить на место. Вот сюда.
Блондин берет подножку и пытается приладить. Не получается.
– Здесь должен быть болт, – говорит он.
– Хм, – оглядываю асфальт, но не нахожу ничего подобного. – Черт! Ладно. Будете сторожить байк, пока я не вернусь, ясно?
– Ага.
– Не отпускать!
И размахивая папкой, как знаменем, возвращаюсь в здание ресторана.
– Это будет забавное зрелище, – в предвкушении потираю ладони.
По пути заглядываю в кухню, забираю уже остывший кофе, шлепаю повара Арину по заднице, за что в ответ получаю удар ложкой промеж лопаток. Хорошо хоть не ножом! Быстро отхлебываю сразу полкружки и захожу в помещение для охраны.
– Дай-ка мне мониторы сюда, – бросаю вместо приветствия начальнику охраны.
Наклоняюсь над экраном и едва не давлюсь кофе.
– Не понял…
– Что? – спрашивает он.
– Можно увеличить? – прошу.
И когда картинка вырастает в размере, напиток чуть не выливается у меня из носа.
– Какого… черта! Что они там делают?!
Оставляю кофе, срываюсь с места и несусь по коридору к выходу. Толкаю дверь, выбегаю на улицу и ору:
– Вы что здесь, два дебила, делаете? – быстро преодолеваю расстояние и останавливаюсь, всплеснув руками в недоумении. – На хрена вы ее мотик подняли?
– Мы… – мнутся они.
– Говори ты, – мычит Вадик.
– Нет, ты, – опускает взгляд Никита.
– Ну же!
– Она нам приказала…
– Она вам что?! На каком основании?!
Вадик обиженно надувает губы:
– Как наш начальник.
– Ваш кто? – и у меня даже руки опускаются.
– Сказала, что уволит.
– Не понял, – я кашляю. – Как она вас уволит? Вы забыли, кто вас на работу принимал?!
Никита устало выдыхает:
– Вы там, Григорьич, разберитесь, ладно? Кто из вас теперь хозяин.
– Вы что несете, недоумки?! – я подлетаю к ним и пинаю байк по переднему колесу. – Мотик отпустили! Быстро!
– Не, – отворачивается Вадик.
– Не-е, – блеет Никита, не собираясь отпускать руль.
– Дебилы! Где она?
– Обратно пошла, – мотает головой Вадик, указывая на ресторан.
– Внутрь?
– Да.
– Я сейчас этой стерве…
Оставляю придурков и влетаю в ресторан. Оглядываю зал – никого похожего на эту ведьму. Спрашиваю официантов, они припоминают дамочку в косухе, но не могут сказать, где она. Вне себя от ярости, шагаю по коридору, выискивая глазами Дашку: может, она видела полоумную. И вдруг застываю, заметив, что дверь в мой кабинет открыта. Подхожу ближе.
– А мне здесь нравится, – говорит знакомый ехидный голосок. – Уютно.
Распахиваю дверь и буквально зверею от гнева. Это чудо-юдо развалилось в кресле и вытянуло ноги в мерзких ботинищах прямо на мой стол! А напротив нее, испуганно обняв папочку с документами, мнется Дашка. И хлопает глазами, как олененок, нарвавшийся на охотников.
– Это что за… на хрен?! – рявкаю я, врываясь в кабинет.
Мог бы обойти, но упрямо пру вперед, грубо толкая коленом длинные ноги разодетой во все черное фифы. Под моим напором ее конечности слетают со стола, как кегли с боулинг-дорожки, и валятся вниз. Так ей и надо! Не будет класть на чужую собственность без спроса!
– Эй, нельзя аккуратнее? – возмущается она, выпрямляясь и возвращая ноги на столешницу.
Вот пигалица!
– Ты чего от меня никак не отвяжешься? – ору я, скидывая ее ходули со стола теперь уже руками.
Отталкиваю кресло, на которое она уселась, и девица отъезжает в другой конец комнаты.
– Тебе мало попало?! – наклоняюсь над ней, намереваясь схватить в охапку это ничтожество и вышвырнуть в окно. – Пришла меня папиком своим пугать или кем? А ну пошла отсюда к чертовой бабушке, пока я добрый. Иначе заставлю тебя оплатить ремонт моего байка в двойном размере!
Я готов раздавить ее одним только взглядом, но она не двигается. Смотрит с достоинством и не шелохнется. А в глазах ненависть. И страх, так похожий на возбуждение. Она боится меня, но очень не хочет подавать вида.
– Слышь ты, неандерталец, – девчонка делает над собой усилие, и ее дрожащие пухлые губки складываются в подобие ухмылки, – значит, ты хозяин богадельни? А я тебе кое-какие бумаги принесла. Пойди ознакомься.
– Подотрись своими бумагами, поняла? – завожусь я, снова наклоняясь над ней и намереваясь придушить.
Но тонкий писк Дашки заставляет меня замереть:
– Тима, тебе бы лучше прочесть… там…
– Что? – выпрямляюсь я и выдергиваю из ее рук документы.
– Читать умеешь? – издевается незнакомка, вставая с кресла.
– Что? – бросаю на нее презрительный взгляд.
– Я говорю, буквы знаешь? А, б, в, г? Знакомо?
Мне хочется прибить ее и с особой жестокостью размазать по стенке, но вместо этого я стискиваю челюсти и вчитываюсь в строчки документа.
– Прочитал? – никак не угомонится она. – Теперь тебе надо как-то повежливее бы со мной обходиться, да? Раз уж придется один кабинет на двоих делить… А может, мне твоя помощь и вовсе не пригодится…
– Ты… тварь… – слова выливаются изо рта, не подчиняясь мозгу.
Девчонка отходит на шаг назад, гадая, какой реакции ожидать от меня в следующий момент. Инстинктивно прикрывается руками, опасаясь бурлящего во мне гнева.
– Тим, пожалуйста, – просит Даша.
– Мне нужно позвонить, – хрипло говорю я, доставая из кармана телефон.
Шумно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки, разворачиваюсь и выхожу в коридор.
– Беги-беги, – доносится в спину, – звони друзьям, папочке, мамочке, юристам, кому хочешь звони…
– Ты не мог сначала известить меня?! Мишаня! Почему какая-то девица ломится в мой кабинет с документами на твою долю?
Я пинаю стену носком кроссовки, уже понимая, что ничего не изменить. Мой знакомый оказался игроманом, заложившим все свое имущество и проигравшимся в пух и прах. Но меня ужасно бесит его равнодушие.
– Тимоха, успокойся, – его голос звучит сипло. Явно пьет уже который день, не просыхая. – Скоро я отыграюсь и верну все обратно.
– Ничего не вернешь! Как ты вообще мог допустить, чтобы принадлежащее тебе имущество отжали в такие короткие сроки? Полгода не прошло, как мы купили клуб!
– Ну я не знаю, – мнется он. – Так вышло. Взял немного денег у серьезных людей, думал, через пару дней отдам…
– Я регулярно переводил тебе прибыль с клуба, идиот! Ты же бабки получал, ни хрена не делая! Мишаня, зачем было в это лезть? И как теперь мне быть?
– Слушай, Тим, это ведь контора Кауффмана. Я бы посоветовал тебе не спорить с ними. Переговори, может, получится договориться. Будешь, как я, свою долю получать и ничего не делать. А станешь выеживаться – и твое отожмут…
– Спасибо, дружище! Пошел ты знаешь куда?!
Я сбрасываю звонок, разворачиваюсь и возвращаюсь к кабинету.
– Спасибо, Дарья, – слышится из-за двери. – Еще мне понадобятся все финансовые бумаги по обоим заведениям. Хочу просмотреть их, оценить успехи и, возможно, проконсультироваться с аналитиком «Кауффман и партнеры». Вероятно, надо многое поменять в системе организации, чтобы снизить расходы и выйти на новый уровень по прибыли.
Врываюсь в кабинет, готовый испепелить эту выхухоль одним взглядом, и она оборачивается. Пальцы, только что отщелкивавшие рваный ритм на кнопке шариковой ручки, замирают. Плечи расправляются. Я не тороплюсь заговаривать с ней и, пользуясь моментом, долго рассматриваю незнакомку при свете дня.
Средний рост, неплохая фигурка. Ноги длинные, стройные. Задница, талия, грудь – все на месте. В остальном – ничего особенного. Черная грива непослушной копной лежит на плечах, ярко-рыжие с красным отливом пряди блестят пламенем костра, перемежаясь с волосами натурального темного цвета. Вроде ничего выдающегося, но сердце почему-то сбивается с ритма.
– Все выяснили, Тимофей Григорьевич? – сдержанно улыбается она.
– Да, – сухо отвечаю я.
Зубы хрустят – с такой силой я сжимаю челюсти.
– Вот и отлично, – ведьма протягивает руку. – Тогда предлагаю начать наше знакомство с той точки, с которой все пошло не так. Меня зовут Марта. Марта Кауффман. Эта фамилия вам о чем-нибудь говорит?
Она держит ладонь распахнутой, но я не собираюсь вкладывать в нее свою руку.
– Ничего. Абсолютно.
– Очень жаль. Ведь половина клуба и ресторана теперь принадлежит «Кауффман и партнеры» – фирме моего отца. Вам нужно смириться с моим присутствием и научиться ладить со мной, ибо последствия вашего несогласия могут быть совершенно непредсказуемыми для вас. Другими словами…
– Что ты хочешь? – перебиваю я.
Меня сейчас перекосит от ярости.
– На самом деле я предлагаю вам отойти в сторону, как до этого делал ваш партнер. Я буду руководить предприятием, а вы не станете вмешиваться. Не переживайте, вашу долю прибыли вместе с отчетами я буду присылать ежемесячно. Это вас устроит?
– Еще чего, – не выдерживаю и расплываюсь в ухмылке. – Это мой клуб. И я буду им руководить.
– Тогда, Тимофей Григорьевич, вам придется как-то уживаться со мной. Потому что моя главная задача – вывести это заведение на достойный уровень.
Она откидывает волосы с лица. Не так, как девушки ее возраста – кокетливо и наигранно, а решительно и уверенно, будто точно знает себе цену.
– Тебе что, больше нечем заняться? – выдыхаю устало.
– Мне? – девица словно задумывается о чем-то. – По правде говоря, нет. Поэтому я здесь. Еще вопросы?
– Это – мой кабинет.
– Да, конечно, – кивает она и смотрит на Дашку. – Но мы с Дарьей переговорили, и она информировала меня о том, что занимает соседний, схожий по площади кабинет, и вы… ты… вы могли бы переехать туда.
– Нет, ты что-то попутала, дорогуша, – усмехаясь, качаю головой я.
– Боюсь, ты меня не понял, – насупливается Марта. – Мне нравится кабинет, я его выбрала.
– Тебе надо, ты и шуруй туда, ясно? А я останусь здесь.
Дашка, до этого момента стоявшая поодаль и не подававшая признаков жизни, тихонько кашляет.
– Отлично, – брюнетка кладет ручку на стол. – Но я никуда не собираюсь уходить. Уж извини.
– Я тоже. Это мой кабинет.
– Тогда нам нужно поделить его пополам, – спокойно произносит она.
У меня почти дым из ушей валит. Если мымра не перестанет говорить со мной в таком тоне, я вышвырну ее вон и не посмотрю, какая у нее там фамилия!
– Отлично, – улыбаюсь. – Значит, поделим.
Устрою тебе сладкую жизнь!
– Уже уходите? – спрашивает она, когда я резко разворачиваюсь.
– А что? – оборачиваясь, недовольно свожу брови на переносице.
Девица бросает взгляд на часы:
– Думала, мы обсудим наши планы на совместную деятельность. Рабочий день в самом разгаре.
Медленно втягиваю ноздрями воздух и также медленно выдыхаю.
– Верно, – облизываю губы. – Время рабочее, и у меня дела. Как раз по работе.
И, оставив ее недоумевать, убираюсь прочь. Мне надо выпустить пар. Выпить чего-нибудь, подраться, не знаю… убить кого-нибудь, что ли. Иначе мне просто придется вернуться и придушить самодовольную курицу!
– Ты собираешься работать? Я не ослышалась? – спрашивает Дашка, догоняя меня.
Я шагаю по коридору, сам еще не зная куда.
– Что ты от меня хочешь, Колбаса? Видишь, в каком я оказался дерьме из-за Мишани? На черта вообще ввязался в такую ерунду с клубом? Почему мне не сиделось спокойно?
– Тим, давай серьезно, – Дашка дергает меня за рукав, вынуждая остановиться. – Разве ты не этого хотел? Как показала жизнь, клуб тебе в тягость. Кроме того, что ты принимаешь своих друзей на своей же территории, тебе интереса – никакого. Еще и работать тебя заставляю. Может, ну его? – она хлопает голубыми глазками. – Не будем ссориться с Мартой. Она тоже заинтересована в том, чтобы навести здесь порядок. Ты к ней не лезь, получай свои деньги, отдыхай в свое удовольствие…
– Шутишь? Хочешь, чтобы я отдал свое детище какой-то пигалице?
– А-а-а… – надувает губки Дашка. – Детище… Левицкий, ты за последние месяцы и пальцем не пошевелил для своего детища! Я как белка в колесе тут ношусь! Хочешь честно? Я даже обрадовалась, что у меня теперь нормальный руководитель появится!
– Вот как…
Подруга, поняв, что наговорила лишнего, берет себя в руки.
– Прости, Тим. Я… Не знаю… Может, и правда, не ругаться с ней? Нормальная вроде девчонка…
Я качаю головой и иду дальше. Потом останавливаюсь и оборачиваюсь к Дашке. Она кусает губы.
– Я правда не сделал ничего стоящего для клуба?
– Нет. То есть да! – девушка трет виски, пытаясь подобрать слова. – Все не так! Я не это хотела сказать…
Подхожу к ней ближе, наклоняюсь к самому лицу и шепчу:
– Если ты до сих пор мой друг, Колбаса, то узнай, кто она такая. Вытяни из нее все, что можешь, прошу.
Итак. Половина бизнеса принадлежит монстру. Бороться с монстрами с некоторых пор мое кредо.
Я возвращаюсь домой с кучей бумаг, которые изучаю вплоть до полуночи. Цифры, отчеты, закупки, расходы. Пытаюсь вникнуть, осмыслить, проанализировать и сделать выводы. Помечаю интересующие меня статьи.
– Видишь, – говорю, встречаясь глазами с лежащим на кровати обездвиженным мужчиной, – а ты боялся, что из меня ничего не выйдет, папочка. Не домашнее бы обучение, я сейчас могла бы иметь диплом, поступить в университет и быть как все. Но так… тоже ничего. Я много читала. Очень много. Ты даже не представляешь, какое оружие вложил в мои руки с помощью книг. А еще есть Интернет. О, – качаю головой, – я и до него теперь добралась!
Подмигиваю и открываю ноутбук.
Нахожу нужный профиль в соцсетях. Тим Левицкий. Вот он, во всей красе. Со своей фирменной ухмылочкой. Маменькин сынок, холеный и избалованный. Девушки разных мастей с удовольствием отмечают его на фото. Вечеринки, дорогие тачки, яхты, красивый отдых. Ты мне даже не противник. Богатый лентяй без цели в жизни. Избавиться от тебя будет проще простого. Пожалуй, это будет весьма увлекательно…
Следующее утро я начинаю с генеральной уборки в кабинете. Прихожу пораньше и вызываю Вадика с Никитой.
– Ребята, нужно передвинуть мебель.
Скинув пиджаки, качки бросаются в бой. К левой стене отправляются вещи Левицкого. Компьютер, тумбочка, столик, шкаф с одиноко висящей в ней рубашкой и громоздкий кожаный диван. На своей половине я расставлю все так, как мне надо.
– Марта Яковлевна! – Никита багровеет, выуживая из-за дивана что-то красное.
– Что? – отрываюсь от изучения бумаг.
Он подходит и кладет на стол клочок ткани с кружевами. Я отшатываюсь. Красные стринги!
– Какая мерзость! Фу!
– И куда мне их положить? – хихикает он.
– Брось туда, – указываю на столик. – Вдруг понадобятся владельцу.
Понятно, чем он тут занимался вместо работы! Ловелас!
Когда все закончено, я встаю с кресла, подхожу к охранникам и отсчитываю каждому по паре купюр.
– Это вам за помощь, ребята.
– Да мы… – мычит Вадик.
– Мы не… – вторит Никита.
– Берите-берите! Каждый труд должен быть оплачен, – улыбаюсь, зарабатывая себе дополнительные баллы перед подчиненными.
Они прячут деньги в карманы как раз в тот момент, когда в кабинет входит сонный Левицкий.
– Это что? Какого, мать его?! – орет он.
И изумленно останавливает взгляд на виновнице происходящего – то есть на мне.
– Ненормальная! С ума сошла?!
– Мальчики, вы свободны, – говорю я охранникам.
– Стоять! – чертыхнувшись, выпаливает Тим.
– На своей половине будь добр сам навести порядок, – пожимаю плечами я. – Мне кажется, у тебя слишком много ненужных вещей. Если выкинуть половину, то будет не так кучно.
Парень хватается руками за голову.
– Быстро поставили все, как было! – указывает Вадику и Никите. – А ну, взяли тумбочку и понесли на место – вон туда!
Охранники послушно припадают к тумбочке, и я визжу:
– Стоп!
– Берите! – раздраженно сплевывает Тим.
– Поставьте! – требую я.
Вадик-Никита застывают, не убирая рук от злосчастной мебели.
– Берите и несите! – приказывает парень скорее растерянно, чем сердито.
Охранники косятся на меня.
– Поставьте! Не трогайте! – гордо топаю ножкой.
– Несите! – угрожающе цедит сквозь зубы Тим.
Качки испуганно поднимают в воздух тумбу, и я возмущенно развожу руками.
– Парни, разве мы не договаривались? – И едва Левицкий переводит взгляд, показываю жест, на пальцах означающий «деньги».
Бум! Тумбочка глухо падает на пол.
– Извини, Тим Григорьич… – прячет глаза Вадик.
– Мы, наверное, пойдем… – крадется спиной к выходу Никита.
Через пару секунд они скрываются за дверью, и я начинаю об этом жалеть, потому что чудовище приближается ко мне все ближе и ближе. Я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки, а перекошенное от ненависти лицо наливается краснотой.
– Вот, значит, как… – раздается у моей макушки.
Медленно поднимаю взгляд. И сглатываю.
– Просто… я быстро нахожу общий язык с персоналом, – говорю срывающимся голосом. – Они сразу почувствовали во мне стержень руководителя. Минус тебе, что ты не смог организовать здесь дис-цип-ли-ну…