Не удержишь то, что любишь… У. Б. Йетес
Конечно, есть любовь и жизнь, весна,
И есть заботы, головокруженье!
Я не хочу, чтоб я была одна!
Желаю жизни и движенья!
И улыбаюсь всем и всех дразню,
Своей задорностью, весною.
Приказываю я продлиться дню,
Успеть всё сладить, встретиться с тобою!
О, жизнь прекрасна! Бога я прошу,
Чтоб разрешил подольше задержаться!
И я в душе любовь ко всем ношу,
И не хочу при трудностях сдаваться!
Но мне почему-то становится очень грустно, обидно, больно, когда люди не понимают друг друга. Ведь жизнь устроена на Земле очень гармонично… Мы почему-то никак не хотим наладить всё сами… Или не умеем по недомыслию, несовершенству и эгоизму…
Мы встретились с ним в пути, может, и нелёгком, возможно, совсем нелёгком, но мы встретились и пошли вместе. Я отставала, еле догоняя его, идущего. Он мне что-то рассказывал, потом, утомившись, попросил:
– Давай присядем! – Я согласилась. Давно чувствовала и сама усталость, но не смела, сказать ему об этом.
Мы разместились тут же, на траве. Местечко, кое мы выбрали, было удивительно милым. Рядом – бурливая речушка с чистой синей водицей, берег, заросший пахучими травами – осокой, мать и мачехой, дикой ромашкой, чабрецом. Невдалеке синел небольшой лесок. Солнце ещё полыхало, но уже спешило к себе домой, опаляя янтарными лучами опушку, где мы находились, всё окружающее. Оно ещё дарило тепло, но, как бы доверительно сообщало по секрету: «Меня ждут, меня уже давно ждут дома!».
Вдруг, на моих глазах стало всё изменяться… Небольшие деревца в зелёной посадке, словно загорелись от лучей заходящего солнца, меняя свой цвет то на зеленовато – оранжевый, то на светло – коричневый, то буро – голубой. Вода в речушке, словно чешуя огромной змеи, уже переливалась блестящими бликами – ярко – жёлтыми, зелёными, бурыми, красными. Небо задумчиво хмурилось, словно не желая быстрого прихода царицы ночи. Ему, видимо, желалось подольше покрасоваться в солнечных отсветах заходящего солнца, помечтать… Заполыхала и трава, вокруг нас. Я и сама стала, будто янтарная, полупрозрачная, сияющая… Повеселела, оживилась.
Развели костёр, вскипятили воду, у меня нашлись бутерброды, попили с ними чай. Мой случайный попутчик оказался художником, он много рассказывал мне о красках, кистях, материалах, чем, как и на чём работает. То на холсте, то на картоне, за неимением первого… Я долго слушала, затаив дыхание, моё сердце трепетало… Ведь я очень люблю творческих людей – художников, скульпторов, композиторов, музыкантов, писателей. Утомившись, наконец, от дороги и беседы, он ушёл в лесную посадку, чтоб не мешать, мне отдыхать, время было уже позднее. Я осталась у потухающего костра, там было тепло, уютно. Но спать не хотелось. Перевозбудилась от поздних разговоров. Солнце совсем исчезло с горизонта. Небо потухло, стало суровым, даже грозным. Вокруг шевелились пугающие тени. Я задрожала, окутанная какой-то странной истомой… Потом упокоилась. Почему-то начала мечтать, представляя себе то, о чём мы вели беседу. Вскоре всё-таки тоже немного вздремнула. Утром я проснулась рано и очень удивилась, в голове сами собой рождались рифмы:
Небо вдруг помолодело,
Засияло, разожглось,
В нежной тихости сомлело,
И тепла поднабралось..
Что ли, небо, ты влюбилось,
В эту нежную красу,
То ли, небо, ты забылось,
Тихой дрёмой на весу.
Только радостней, милее
Стали грозные тона,
Благодатнее, светлее,
И прозрачней глубина…
Вскоре подошёл и мой попутчик, немного пощебетали, позавтракали налегке, он сообщил:
– Мне надо спешить. Я пойду быстрее завтра, возможно, мы встретимся вновь. Думаю, обязательно встретимся. Хорошо?
– Когда? – Спросила я, задетая таким оборотом.
– Дайте мне номер Вашего телефона, я позвоню, – категорично отрезал он.
Продиктовав ему номер смартфона, я тоже побрела, но в другую сторону, по своим делам. Однако мне стало грустно, чувствовала себя потерянной… Ко всему – что-то случилось с моим сердцем! Я ничего не понимала. Оно ведь ушло от меня и побежало, полетело вслед за тем незнакомцем, боясь не догнать его. Вот это случай! Я стояла опустошённая, уставшая, растерянная, еле живая… Не верила сама себе… Неужели моё сердце способно на такое? И почему? Он загипнотизировал?! Или я совсем сошла с ума и добровольно подарила его? В чём дело? – В голову лезли странные мысли. Я содрогалась, сама не понимая, почему. Видимо, без сердца совсем плохо человеку, тоскливо, невесело, но я успокоила себя – он обещал позвонить… Буду ждать…
На другой день он не позвонил, Когда, на всякий случай, я пришла к тому же месту, где мы находились, я увидела его издалека… Он сидел с другой женщиной и непринуждённо болтал с ней о чём-то, как ранее со мной… Я повернулась и пошла, нет… побежала домой. В бешенстве я заблокировала его номер, чтобы более не звонил. Обманщик! Хватит! Всё! Конец! Буду перебиваться без сердца и без него! Баста!
Прошло несколько томительных дней, видимо, всё-таки я ждала звонка, вдруг ноги сами понесли меня на то место, где мы сидели с ним недавно. Увидела я его там же, но уже одного. Так же было всё мило, приятно, уютно, располагающе… Когда я подошла ближе, он заговорил со мной. Я негодовала, была, напряжена, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет… Слушала его слова и не вникала в смысл. Он шутил, смеялся. И вновь я подалась его обаянию, музыке слов, раскисла и рискнула рассказать, что не сдержалась и заблокировала его номер телефона, когда он не позвонил. Но он сидел и молчал, я хотела услышать от него хоть одно слово, но, увы… Тогда я повернулась и быстро-быстро помчалась к себе домой. Но без сердца мне было всё-таки тревожно.
Через несколько дней, я вновь увидела его мельком на старом месте. Но ландшафт окружающего уже не вызывал у меня никакой симпатии… Он сделал вид, что ничего не случилось, проронил несколько ничего не значащих фраз, но сердце моё не отдавал. Вновь, ничего не добившись, я ушла. Дома стала молиться о благополучном исходе моего волнительного дела, и незаметно уснула в слезах. Вдруг мне послышалось, кто-то произнёс:
– Он вернётся.
– Зачем? – Спросила я, но в душе замерла от радости. – Он всё сказал своим поведением… В этом спектакле уже сыграны все роли. Теперь ничего не надо объяснять, мне всё понятно без слов! Но он вернёт моё сердце? Ибо мне очень тоскливо! Более мне ничего не надо от него… О, я, кажется, умею обманывать даже себя?
– Дерзай! – Услышала под конец.
Когда мы вновь увиделись, может этого хотела я, может, он, не знаю, (ну, конечно же, я), он грустно посмотрел мне в глаза. Я опустила свои вниз (знала, что тогда он поймёт всё, что со мной происходит) и протянула к нему руку со словами:
– Верни то, что ты забрал, – более я не сказала ни слова! Он тоже, молча протянул свою руку ко мне, в ней, словно маленький жалкий, общипанный воробушек, лежало моё сердце, съежившееся от холода и нелюбви. Молча я взяла его, повернулась и заспешила назад, подумав: « И зачем ему был нужен этот крошечный сморщенный комочек? Не понимаю! Но более ты мне, случайный незнакомец, уже совсем не нужен… Никогда… ни за что… Даже прощаться с тобой не хочу!».
Потом я побежала так, что только ветер свистел за моими пятками. А я бежала и бежала, не зная куда, не зная зачем, не было слёз, совсем, совсем, не было… Я не плакала, всё запеклось в моей душе какой-то странной, тяжёлой горечью… И даже сердце, моё бедное сердце ещё не пришло в себя! И я сказала себе в волнении; – Более не хочу его видеть… Никогда – никогда! Прощай… Не до свидания, а прощай! Но этого он уже не слышал. Вновь мои руки потянулись к телефону с желанием заблокировать его номер, вдруг, непрошено, мелькнула тревожная мысль: «А если он позвонит? Если всё-таки позвонит? – Я на мгновение остановилась и решила – Нет, нет, блокировать на всякий случай не буду…
Установилось, рассосалось
И всё смятенье улеглось.
А мне вдруг как-то показалось,
Что много зла понабралось.
Но всё развеялось, истаяло,
И стало на сердце светло,
Всё то, что душу мою маяло,
Всё то, что мучило и жгло».
***
Слушаю Баха концерт в де минор, БВВ 974- адажио.
Господь великий и святой,
Ты научи по-Божьи жить.
Совет бесценный, дорогой
Я постараюсь сохранить
В душе и в памяти своей,
И яркой звёздочкой зажгу.
И от врага спаси скорей!
Сама себя не сберегу!
Слушая этот концерт Баха, невольно думается, писать стихи, прозу, музыку, картины следует только так!
Душа цепенеет, чувствует – вот он первый и последний суд, когда перелистываются, как в книге, все мои греховные случаи из жизни. Вижу – нагрешила, наломала дров, и уже ничего не вернуть. Только от стыда за содеянные грехи, следует плакать не переставая, вытирать, уже взмокшим платочком глаза и вновь плакать и плакать, опустив голову, понимая – не может быть никакого прощения…
Поздно… Слёзы заставляют стонать мою душу, и, в глубине сердца, она затихает, пристыженная, обескураженная, подавленная… Я соглашаюсь, со всем увиденным, обвиняю сама себя, и, вдруг, обращаясь к Богу, шепчу еле слышно, от стыда:
– Боже, ну, что с меня взять? Глупой, упёртой, ленивой… Стою перед Тобою, и Ты видишь, как я грешила… Но я и страдала тоже, много и мучительно страдала, когда меня предавали… К стыду своему, я предавала то же… И всё же, я каялась и просила у Тебя прощения. И молила, молила бесконечно молила:
– Господь, научи меня молиться и любить… Временами я ненавижу – очень сильно ненавижу, но постоянно умоляю Тебя, всегда умоляю:
– Господи, – научи любить. Ни смотря, ни на что, ни смотря на то, что плюют мне не только в спину, но и в лицо. И, кажется, им нет прощения? Согласна. Но ведь Ты прощал даже распинавших, а я прошу простить меня за ненависть к плюющим… Это не так больно, – потерпеть, когда плюют… А я и этого не смогла… Хотя Ты прощал и не такое… О, научи меня, умоляю – молиться и любить! Мне этого так не достаёт! Не дьявольскую злость, а любовь хочу я носить в своём сердце…
Прости, пойми и помоги… О, помоги же мне стать сплошной любовью.. Помоги и научи меня так писать, по благости Твоей, чтоб читая, то что я буду писать по Твоему благословению, очищались сердца и души людские, и они, воззвав к Тебе, так же, как я сейчас, умоляли, просили:
– Господи, прости!
Наконец музыка затихла, а я долго ещё находилась под её волнующим впечатлением… И всё судорожно сжимала в руках, мокрый от слёз платочек…
Слушаю фортепьянные пьески Франца Шуберта. Мне хорошо, спокойно и не волнительно. Много переживала в этом году: то одно, то другое. Шуберт успокоил. Я смягчилась. Сейчас мне стало даже смешно, сколько каких-то странных бед облепило меня, и как Бог, Своей милостью, их разрешил и утешил. Да, все мы под Богом ходим…
Но начну всё по порядку…
В конце прошлого года и в начале нового я долго болела. Это было какое-то наваждение. Скиталась по больницам, устала изрядно. Наконец, я пришла в себя, но вновь что-то подхватывала. О, слава Богу, Господь всё-таки пожалел меня! Моё состояние пришло в норму. Дома мне было не весело – ни радио, ни телевизора, ни интернета. В квартире – завал, не убрано, грустно. Бог дал, я писала книги, от всего отстранилась.
Ай-я-яй! Ну что делать с нами, писаками? Слово ведёт! Как-то к Марине Цветаевой пришла сестра и начала у неё генеральную уборку. Та ведь только писала. Сестра видела, что у писательницы – бардак, решила помочь. Марина, сидевшая за столом и правившая свои стихи, повернула к ней голову и произнесла:
– Убираешься? Зря! Всё равно не буду после тебя ничего делать, мне некогда! – Это меня восхитило и удивило одновременно! Как же она собиралась быть уборщицей в Елабуге, когда искала там работу? Но Елабуга её и уничтожила…
Вот как бывает… Я тоже редко убиралась. Но всё же трудилась на ниве искусства, хоть домашний хаос кричал мне прямо в лицо:
– Нахалка! – Однако я не обращала внимания…
Итак, после того, как вышла я из больницы, решила приобрести всё-таки хотя бы смартфон. Надоело мне подсчитывать копейки, считать себя несчастной Золушкой. Пошла в близлежащий салон и купила, решив, как-нибудь постараюсь сэкономить на бюджете.
При покупке произошло следующее. Сначала я выбрала понравившийся телефон, отложила покупку, затем побежала к себе за деньгами. Вернувшись, почувствовала, продавец – с виду милый, обаятельный мальчик, подменил, выбранный мною телефон. Ему сказала я об этом, но он убедил меня, что это то же, что выбрала предварительно. Я успокоилась, заплатила по чеку, взяв бесценную покупку, направилась домой. Интернет в смартфоне был подключен, я стала слушать классическую музыку на канале Ютубе.
О, подождите, подождите, забыла! Сегодня же 9 мая, день победы над фашистской Германией. В 1945 году, 9 мая окончательно закончилась война с фашистами и в России празднуют этот праздник, как национальный! Утром с интересом посмотрела парад, порадовалась за свою страну! Вечером стала слушать Шопена, Рахманинова, Шуберта, Скарлатти из смартфона, вдруг рядом раздались шумные весёлые выстрелы. Взглянула в окно, а там залпы ракет рассыпается прекрасными цветами во всё небо, ребята – солдаты из соседней части постарались. Такого прекрасного салюта я никогда ещё не видела! Брависсимо, хотелось крикнуть мне в окно, но мой одинокий крик потерялся бы в треске выстрелов. Единственное, что смогла я сделать, это подойти ближе к окну и наблюдать за этой ошеломляющей красотой. Казалось, разноцветье ракет направлено на моё окно, будто Господь решил доказать, что Он помнит о моей неудачливости и желает развеселить. Я же восторгалась и радовалась, словно ребёнок. Еле успокоилась после прекращения салюта… Всё благостно улеглось в небе и моей душе. Отголоски романтичности, счастья, веселья, притушили всё печальное…
Утром следующего дня я прослушала последние сводки о вчерашнем параде. Сколько грязи и неистовства вылили противники моей родины на страну. Увы, мне… Стало неприятно, и я включила скрипичный концерт Брамса, чтобы порадовать себя, взбодриться.
Как-то в одном из рассказов – «Мечтатель», я писала об этом концерте. Музыкальные критики заявляют, этот концерт очень сложен в исполнении, но и чрезвычайно красив. Меня же познакомил с ним во времена моей ранней юности, мой муж, Борис. Он очень любил и тонко понимал музыку, объяснив, что музыкальная форма концерта – самая интересная, где соревнуются солист и оркестр. Кто лучше, изысканней, более блестяще исполнит свою партию? Ведущим солистом был российский скрипач Давид Ойстрах. С ним, вероятнее всего, никто не сможет сравниться в блестящей передаче своей сольной партии. Слушала я его игру на концерте в Москве, бывшем Ленинграде. Прекрасное исполнение. Но и оркестр не подкачал. У меня всегда такое чувство, когда его слушаю, что это весенний концерт, написан влюблённым юношей, желающим сказать, как прекрасно всё, окружающее, вокруг! Слушая эту музыку, хочется жить, улыбаться, творить, петь и восхищаться. А, может, даже объясняться в любви нежными, милыми словами, полушёпотом, боясь нарушить равновесие, царящие в мире и душе…
После такого признания, в ответ обязательно слышится слово: «Да!». Я была очень счастлива, что купила такой смартфон, при его помощи смогу слушать всё, что пожелаю, а также мою любимую классическую музыку и удивительный концерт Брамса… Ведь после хорошей музыки, кажется, даже природа просыпается для любви, неги и беспредельной нежности… А юный влюблённый вынимает сердце из груди и полагает его к ногам любимой… Она оценит? Ну, конечно, ведь это же удивительное жертвоприношение! Людям даже хочется танцевать вместе с просыпающейся природой и юной любовью влюблённых… Сплошная нежность и любовь…
Бедная Клара Шуман, любившая Брамса, он как бы попрощался с ней этим концертом: «Мадам, благодарю за любовь, проявленную ко мне, но я не могу ничего предложить Вам более в ответ, кроме этого нежного – Прости и прощай!». Было и отцвело… Горько… После их разрыва с Брамсом, Клара Шуман вычеркнула его из числа своих друзей. Он не хотел обременять себя, после гибели её супруга Шумана, узами брака, так, кстати сказать, никогда и не женившись ни на ком. Боялся, видимо, потерять свободу, быт мог не дать ему жить одной музыкой… В итоге он стал великим композитором. Но стоит ли осуждать композитора, оставившего Клару, при этом давшего миру много больше, чем дал бы одной Кларе? Нет, гении не подсудны…
Итак, я была рада, что приобрела такой изумительный смартфон. Но вдруг, к своему огорчению, обнаружила, что им уже владели до меня, и меня просто напросто обманул продавец салона Билайн… Эх! Получается, по русской пословице: «Не зевай Фомка, на то и ярмарка!». Всё-таки меня это шулерство взволновало до глубины души… Мне показался он сначала таким добрым и милым, что подарила для его мамы одну из своих книг. По словам продавца – его мама была прикована к постели, мне стало жалко её. И ещё пообещала познакомить его со своей внучкой – молодым успешным врачом, живущей в Торонто. Но он показал мне класс… Вот и накопила на модный телефон, вот и помогла мальчику подняться духом! Недаром русская пословица говорит: «Доброта – хуже воровства!»…
Но обманул меня он ещё и с чехлом, приобретённым для смартфона. В чеке напечатал, что тот стоит менее, а на коробочке от чехла поставил цену, большую, чем указано в чеке… И знаете, мои дорогие читатели, что он сказал мне в своё оправдание? Я, де, сама попросила его зарегистрировать этот смартфон не на своё имя, а на чужую, незнакомую мне женщину! Никто не вернул мне за старенький телефон мои, с трудом собранные деньги… Ни одна организация, ответственная охранять права покупателя, мне не помогла… А судиться с несчастным, заблудившимся парнишкой, не захотелось. Когда-нибудь его сама жизнь научит, – поступать с людьми не по-человечески – нельзя! – решила я и успокоилась. Пришлось мне обходиться тем, что мне всучили, использовать то, что получила! Он, безусловно, не качественный, но что делать? Простила этого несчастного парнишку, обманувшего меня… В конце концов, не в этом же смартфоне заключается весь смысл жизни!
Ох, не знаю, но частенько в жизни – без рубля!
Я всегда живу без правил, даже без руля!
Только Бог Один защита, для меня, чудной.
Я бываю часто бита пулею шальной.
Но потом я оживаю, Бог меня хранит!
Песни я Ему слагаю, сердце так велит!
И куда бы ни пошла я, Бог меня ведёт,
И давненько поняла я, всех любовь спасёт!
***
Завещание императора Александра 3 своему сыну Николаю 2 – речь святейшего патриарха всея Руси Алексия 2 (Из свободного доступа в интернете)
Мне сегодня дали завещание императора Александра 3 своему сыну Николаю 2, где многие фразы очень актуальны и сегодняшний день.
Он ему говорил:
– Ты слушай всех, но принимай решение сам. Помни, что у России нет друзей. Наша великость всегда вызывает зависть. И опирайся на Церковь, потому что Церковь всегда с народом.
Как Божьей милостью писатель, теперь добавлю от себя, обращаясь к поэтам и писателям, следующее. Да и сейчас, как и ранее, у нашей родины много недругов. Время сложное. Но мы, писатели и поэты, всё продолжаем воспевать абстрактное, так сказать, нечто распрекрасное:
То-то и оно, что всё красиво,
А любви в поэте нашем – ноль.
Он поёт тебе – ну просто диво.
Из стихов же вытекла вся соль!
Ныне время грозное, лихое.
До красот ли нам уже, порой?
Слово надо говорить простое,
Но такое, чтобы жгло, как в зной!
Время нелёгкое для моей страны, но мы с Божией помощью выживем!
***
Кто же не любит оперетту?!
Миловидная девушка, задумавшись, гуляла в городском парке. Лето было в самом разгаре. Влюблённые деревья тихо перешёптывались, как бы объясняя друг другу шелестом свежих листочков, что они довольны своим местоположением, гуляющей здесь публикой, восхищающейся ими и всем окружающим. Небо, подслушивая их всполохи, тоже благодарно мечтало, облокотясь на солнечную орбиту о чём-то своём, загадочном, и, даже не объяснимом на земном языке…
За всем этим наблюдал некий юноша, тоже с удовольствием прогуливавшийся здесь. Казалось, всё было благосклонно к двум молодым людям, одиноко бродящим по аллеям, туда, сюда и обратно, постоянно повторяя один и тот же маршрут… Иногда пути их пересекались, когда шли навстречу друг другу, иногда, наоборот, они удалялись друг от друга на довольно значительное расстояние.
Внезапно девушка нарушила эту закономерность. Она нагнулась и быстро подняла с земли небольшой зеленый листочек. Юноша, заметив её движение, приблизился к ней поближе, и, будто случайно оказавшись рядом, слегка задел её плечом. Девушка немного отодвинулась, но юноша посмотрел на неё и, улыбнувшись, произнёс:
– О, извините меня, я испугал Вас! Это вышло не преднамеренно. Засмотрелся на детей, катающихся здесь на пони, – девушка рассеяно обернулась и ответила, теребя в руках всё тот же листик:
– Ничего страшного, задумалась, какой породы это дерево, с коего упал листик. Обычно я не обращаю внимания на такие вещи. А сейчас…
– О, попробуем разобраться вместе над этой проблемой, – он склонился над листочком и начал что-то объяснять ей. Однако было видно – девушка не особенно вникала в его слова, думая о чём-то своём… Неожиданно она прервала его объяснения словами:
– Извините, Вы слышите пение здешних птиц? О, как это изумительно, кто же всё-таки так распевает?
Юноша на мгновение задумался. Не мог же он сразу объяснять ей и про необычный листик, залетевший на тропинку, и о мелодичном пении здесь птиц. И он решил оставить первую проблему, перейдя к решению второй.
– Может, соловей? – переспросила она, пока он размышлял.
– Не думаю… – ответил он, задумчиво.
– Почему? – вновь задала она ему вопрос. О, это извечное «Почему» – у всех народов и цивилизаций! Постоянно произносят его все влюблённые девушки и юноши, а так же другие, сомневающиеся в своём предназначении. Почему? – Из стари волнует людей и не всегда они находят объяснение своему вопросу, а уже иногда, убитые горем и даже – совсем отчаявшиеся, вообще забывают о нём…
Почему? – повторяют вновь влюблённые, но уже по другому поводу – оставленные и покинутые, лишённые любви…
– Почему? – Переспросил молодой человек и повторил, – почему… – Он замолчал на несколько минут, прервав разговор.
Мы же тоже пока остановимся на этом месте. Надо познакомить читателя с этой обаятельной милой парой.
Кстати, напомню, мы не описали ещё его и её внешность. Он – высокий ростом, почти, под два метра. Очень хорош собой, плечист, строен, узок в талии и бёдрах, накачен. Волосы светлые. Лицо приятное, с правильными чертами, напоминающее доброго молодца из средневековой русской сказки, немного похож на Илью Муромца.
Она же – не соловей разбойник, от коего надо богатырю защищать русскую землю, но очень приятная, милая девушка, напоминавшая сестрицу Алёнушку, у коей утонул братик, из картины художника Васнецова… Но, забегая вперёд, заметим, никакого братика у неё вовсе было. Стройная, светловолосая, синеокая, с косой до пояса, величавая лебёдушка, как описывают в тех же русских сказках девиц красавиц… Но, а теперь, всё-таки, вернёмся к начавшемуся разговору нашей симпатичной пары:
Молодой человек, после некоего раздумья, ответил девушке:
– Потому, думаю я, что соловей поёт не в общественных местах, где много людей, детворы и шума…
– А где? – Заинтересовалась она.
– Он поёт в тихом садике милой девушки, постоянно поливающей свои цветочки: анютины глазки, левкои, ирисы, розы. Вот над этим розами соловушка песни и распевает, стараясь покорить её изысканными руладами… Всё – для любимой и надменной ветреницы розы, – он украдкой взглянул на девушку, та по-доброму улыбнулась и он то же, в ответ ей. Потом, словно извиняясь, добавил, – как же так, мы даже ещё не познакомились!?
– О, ничего, продолжайте. Я заслушалась, как чудно вы всё объясняете, – юноша немного сбился с фразы и внезапно спросил:
– Раз уж заговорили о пении, мне интересно: Вы что предпочитаете слушать – оперу или оперетту? – Девушка немного подумала, затем произнесла:
– Оперу! Ну что такое оперетта? Несерьёзно! Вот такие голоса, как… – и она растерялась. На память почему-то не приходило ни одно имя великого оперного певца, но вдруг она выпалила, – вот например, Шаляпин, Козловский, Собинов…
– Ну а разве плохи опереточные певцы, – настаивал он, – например, Шмыга, Отс?
– Нет… Ну, взять хотя бы того же Отса. Он даже, как человек мне не нравится, – воскликнула она нервно, как бы торопясь на отъезжающую электричку. А если опоздает, придётся ждать целых три часа.
– Чем же он плох? – Побледнев, выдохнул молодой человек, явно волнуясь…
– Да он в КГБ завербован и доносит на всех. Как он может мне нравиться? – Воскликнула она, вся зардевшись.
– С чего Вы это решили? – Всё более бледнея, спросил он.
– Ай, да все говорят об этом. Слушать его не желаю даже, как певца! – Распалялась она всё больше.
– Жаль, – ответил он с сожалением, – хотел пригласить Вас сегодня в оперетту «Мистер Икс» – послушать именно его, – внезапно он оглянулся, увидел на аллее парка продавщицу цветов, подошёл к ней, купил три красные розы и, спешно вернувшись к девушке, подарил ей их со словами:
– Это Вам. Хочу, чтоб у Вас поднялось настроение, а то вы совсем погрустнели. А теперь, извините, должен откланяться. Всего Вам доброго, спасибо за встречу. И вот Вам билетик в оперетту, будет настроение – приходите! – Он резко повернулся и заспешил к подъезжающему такси. Девушка не ожидала такой внезапной развязки… Незнакомец ей очень понравился! Она долго стояла, сжимая в одной руке букет из трёх роз, а второй – билет на оперетту «Мистер Икс». Наконец она медленно побрела в противоположную сторону, а озорной ветерок развевал подол её короткого легкого платьица, она нервничала, но руки были заняты, придержать его было нечем…
Уже вечерело. Жаркий воздух сменился лёгкой прохладой. Небо, уставшее от раздумий, полыхало ярким пламенем, мечтая про себя: «Ну, сейчас я Вам задам жару. Надолго запомните…». Листья на деревьях смолкли, им надоело болтать об одном и том же. Залитые ярким маревом, засмущались, завертелись, засверкали. Дети с нянями стали возвращаться домой. В парке на свежем воздухе внезапно всё заблагоухало, зарделось. Зажигались огни на фонарях, выглядевшие одинокими заблудившимися странниками среди бесконечной людской суеты. Чуть позже робкие цветы на клумбах начали сворачиваться, испугавшись вечерней прохлады, может, от того, что боялись сглаза напарниц, или берегли свою красоту для нового дня, решив, вечером ими уже не будут любоваться, ибо влюблённые парочки, прогуливающиеся здесь вечерами, смотрят, не отрываясь, только друг на друга.
Раздумывать красавица не стала, решила – не пропадать же билету просто так, она пойдёт на этот спектакль. Может, там будет и он… Девушка, как бы со стороны, осмотрела себя, решив, переодеваться ей не стоит, она может смело пойти в театр и в таком виде. Именно по этой одежде он и узнает её!
Она не ошиблась, вид её был безукоризнен: простенькое чёрное платье пикантным силуэтом облегало её стройную фигурку, напоминая дорогую немецкую мейсенскую статуэтку. На головке сияла, отражая феерический свет от фонарей, небольшая белая шляпка, задорно сдвинутая на бок. На длинной тонкой шейке красовалась перламутровая ниточка искусственного жемчуга. Да, она хорошо выглядит и пойдёт, конечно же, в театр! А самое главное, ей так хочется встретить вновь его… Он появился среди её девичьих грёз, словно принц, не на белом коне, но это не суть важно… Главный предмет мечтаний – он!
***
Оказавшись в партере, она села, на указанное в билете место, и стала ждать молодого человека, подарившего ей этот билет и цветы. Но его не было. Начинался первый акт оперетты «Мистер икс». Но она ждала…
Когда вышел на сцену главный герой спектакля в маске, она заёрзала на месте. «Что это – он или не он? – Думалось ей, – но он очень похож на сегодняшнего знакомого. Та же стройная, поджарая фигура, но откуда – такая гордая посадка головы? В парке он выглядел проще, держался скромно, ненавязчиво, даже несколько смущённо. А тут он – другой, воспаряющий над сценой и зрителями! Нет, это не он! А голос! Как обворожителен сам голос! А его игра? Чудо! Она была покорена. Находилась в упоении и после первого акта решила зайти к артисту в гримёрку и подарить ему свои розы. Сомнения исчезли. Она услышала, что зрители шепчутся: «Как хорош Георг Отс!». Поэтому она окончательно решила для себя – это другой человек. Но она всё же подойдёт к нему и поблагодарит за спектакль, за чудесное исполнение…
Подойдя к его гримёрке, она занервничала, не шутка, подарить цветы знаменитому артисту. Даже дыхание участилось. Несколько минут молча стояла у двери, затем девушка робко постучала в слегка приоткрытую дверь. Услышав отрывистое:
– Войдите, – она распахнула дверь шире и проскользнула в гримёрку.
Артист сидел перед зеркалом, поправляя грим, наложенный на лицо. В театре было жарко, особенно на сцене, местами уже появились подтёки. Не оборачиваясь, приказал:
– Если Вы решила подарить мне цветы, оставьте их у порога и закройте, пожалуйста, поплотней за собою входную дверь! – Девушка пришла в смущение, остолбенела – в зеркале отражалось его лицо! Так это он – Георг Отс? И сам подарил ей недавно эти великолепные розы!? Совершенно не вероятно! Она машинально, как было велено, опустила на пол цветы и, путаясь в коридорах, натыкаясь на декорации, выбежала из театра на улицу. Она бежала, не разбирая дороги, всё бежала, бежала и плакала… Казалось, этому не будет конца… Плакала, плакала… Где-то рядом уличный певец протяжно тянул:
Не любила, не любила, не любила никого.
Удивила, удивила, удивила – нет его,
Принца в белой распашонке
И на беленьком коне.
Что ж рыдаешь ты, девчонка?
Приходи быстрей ко мне.
Вместе горе мы забудем
И твои тоску, любовь,
Целоваться только будем,
Надрывая губы в кровь.
Сидевший в гримёрке артист, обернувшись, увидел три розы, лежавшие на полу у двери, более этих трёх у уличной продавщицы не нашлось. Пришлось купить только эти три…