Энтони Д. прохаживался по кабинету в ожидании горячего шоколада. Сида, наконец, пришла в себя от неожиданной выходки Давида З. и теперь внимательно следила за движениями профессора, ожидая хоть каких-нибудь объяснений.
– Знаю, знаю, Сида вы ждете от меня пояснений по поводу случившегося. Их не будет. Вам надо отдохнуть. Но чтобы хоть как-то утолить ваше любопытство, могу сказать одно – нам всем грозит смертельная опасность, и не через две тысячи лет, как говорят средства массовой информации, а намного, слышите, намного раньше.
Профессор посмотрел в глаза девушки.
– Вы слышите меня?
– Вы не сказали мне ничего нового, профессор.
– А что вы хотите от меня услышать?
– Могу ли я чем-нибудь помочь? – и Сида перевела взгляд на коробочку с кольцом, возле которой по-прежнему лежал диск.
– Вы об этом? – и профессор достал великолепной работы кольцо.
– Я о диске с информацией.
Профессор рассмеялся.
– Что смешного в моих словах, господин ученый? – возмущенно спросила Сида.
– Скажите, Сида, вы по-прежнему считаете, что секретная информация находится на этом диске? – Энтони Д. вставил лежащий маленький диск в дисковод компьютера. Диск был пуст.
– Я ничего не понимаю, – девушка растерянно взглянула на ученого.
– Послушайте, Сида. Вы вчерашняя студентка, ваш информационный потенциал не превышает 120 000 единиц. Это хороший показатель для будущего его наращивания. Но я бы не дал согласия на дальнейшее сотрудничество с вами при всех ваших достоинствах, если бы не один факт.
Профессор замолчал. Компьютер сообщил о том, что горячий шоколад готов.
– Вы будете шоколад, Сида?
Девушка согласилась.
– Я в смятении, профессор. Луна приготовила мне невообразимые душевные испытания.
Профессор, не замечая слов Сиды, по внутренней связи обсерватории связался с дежурившим сотрудником, дав ему указание подготовить назавтра экспедицию на квазиспутник Лелю. Хотя «завтра» – это понятие по лунным меркам, крайне относительное.
– Вам понравился этот напиток? – и Энтони Д. допив шоколад, улыбнулся девушке. Сида промолчала в ответ.
– Видите ли, – продолжал профессор, – мне известны ваши дипломные исследования в области внегалактической астрономии. Но, согласитесь, мир все равно сложнее, чем мы его себе представляем. Те знания, которые вы получили, изучая пекулярные (особенные) галактики, вы без должных оснований распространили на всю Вселенную. Вы попытались известными силовыми полями и законами физики объяснить их особенности, но, увы, до конца не смогли.
– Профессор, но создать единую теорию, которая объединила бы все известные взаимодействия, такие как теория гравитационного поля, электромагнетизм, слабые и сильные ядерные силы не представляется возможным, пока… – пыталась возражать Сида.
– Я понимаю всю вашу «страсть» к суперсимметрии, но эта теория предполагает наличие суперсимметричных частиц: селектронов и скварков. И обнаружение их – это первый шаг на пути к параллельности пространственно-временного цикла. И что из всего этого следует, спросите вы? – и ученый перевел взгляд на кольцо.
– В этом девятигранном алмазе заложена колоссальная сила – сила перемещений в пространстве, сила, которой подвластно время, но мы пока являемся чужестранцами, если так можно выразиться, перегринами[3] времени, поскольку в этой области информационно – пространственных перемещений следует только ожидать в будущем новых фундаментальных знаний, ныне известные явно не могут объяснить полученные факты. Я закончил. Думаю для вас этого пока достаточно.
– Послушайте, профессор, но если я привезла вам кольцо, то, как оно оказалось у вас до моего прихода сюда? И правильно ли я предполагаю, что мне дал его Жан К.?
– Вы помните, что вам передал Жан К., а что он сказал, вы помните?
– Да. Не покидай Луны.
– И вы завтра же ее покинете, поскольку я беру вас на астероид Лелю, но вы уже не погибнете, и на этот раз ваше завещание по случаю гибели не попадет в лабораторию службы безопасности Земли.
– Откуда вы знаете о моем завещании, ведь это тайная сделка? – воскликнула молодой астрофизик, лицо которой покраснело.
На этот раз, профессор разразился диким хохотом.
«Я выгляжу полной идиоткой», – подумала Сида. Вскочив с кресла, попрощавшись с руководителем, она быстрым шагом направилась к двери.
Перелет на Лелю занял около пяти часов, так далек был этот астероид. Кроме того, Леля была маленьким астероидом, обращающимся вокруг лунной орбиты, наподобие квазиспутника Круинье и еще шести таких же, двигающихся вокруг Солнца по одной орбите с Землей, но по спирали, описывая протяженные пируэты вокруг земной орбиты. Человечеством они были обнаружены не сразу, в силу их очень малых размеров. А об астероиде Леле было известно совсем небольшой группе астрономов из обсерватории Дрейера. Размеры астероида в поперечнике не превышали 700 метров на 300, но этого было вполне достаточно, чтобы закрепиться на нем и обустроить внутри «панциря» квазиспутника небольшую лабораторию. Команде космолетчиков удалось пришвартоваться к Леле лишь с пятой попытки, очень уж стремительно он «летел» в пространстве. Пройдя шлюзы, космолет застыл в ожидании, притянутый сильным искусственным магнитом, так как силовое поле у Лели практически отсутствовало. Прибывшую экспедицию встречали двое: Кий и его жена Яра К..
Кий и Яра были супружеской парой с удивительной судьбой. Научная деятельность познакомила их с Энтони Д., он и помог им обосноваться на Леле, скрывшись от всевидящего ока службы безопасности. Кий и Яра занимались изучением нового вида перемещения в пространстве и времени, а в свободное время посвящали себя совершенствованию голографических иллюзий телепортации. И можно с уверенностью сказать, что это им здорово удавалось. В недрах астероида они создали мир иллюзий, напоминающий земной сад, в котором поют птицы, светит солнце и идет дождь. В основу такой голографии была положена идея ученых еще двадцатого века – формирование изображения на сетчатке глаза с помощью лазерных микропроекторов (энергия фотонов не превышает энергии лучей видимого спектра Солнца). Это создает иллюзию окружающего пространства. Преимущество такой идеи в том, что формируемое изображение на сетчатке не использует хрусталик глаза, который и должен исполнять роль линзы, перенастраивающей фокус при изменении расстояния до объекта. Поэтому лучи от виртуальных и реальных объектов сходятся в одной точке. Иллюзия создается, таким образом, потому, что глаз человека при непосредственном проецировании изображения на сетчатку перестает различать реальные и виртуальные объекты. Это помогает адаптироваться в унылом, гнетущем космическом пространстве, а также дает возможность создавать собственную виртуальную реальность и управлять ею.
– Я ощущаю себя художником, творцом мира, когда пытаюсь импровизировать в стиле иллюзорной телепортации, – заметила Яра К. во время демонстрации чудесного сада.
– Хорошо ли иметь свой волшебный мир? – спросил Энтони Д.
– Я полагаю, что в условиях здешней адаптации мы бы не смогли сохранить свое психическое здоровье, профессор, если бы не собственная виртуальная реальность земного рая. А потом это стало в своем роде полем для творчества, для самовыражения, если хотите, – ответила Яра К.
– Продолжаете обманывать свой мозг, заставляя поверить в нереальность? Вам не кажется, что может наступить момент, когда вы уже не в состоянии будете оценить, где реальность, а где виртуальность? – продолжал задавать вопросы профессор.
– Знаете, профессор, такой момент, как нам кажется, уже наступил, – вступил в беседу Кий К., – пройдемте в лабораторию.
В лаборатории было чисто и светло. Ученые разместились в креслах, стоявших в углу, внимательно вслушиваясь в доклад Кия К.
– Нас долго мучил вопрос относительно происхождения астероидов. Что это? Остатки взрыва недостающей планеты – Фаэтона? Или своим образованием астероиды обязаны сбросом значительной части внешней оболочки в окружающее пространство нашего Солнца? Изучая химический состав Лели, были обнаружены металлы, которые могли образоваться при привлечении энергии извне для своего синтеза, который возможен лишь в планетарных условиях. Таким образом, логичнее предположить, что Леля – это и есть осколок планеты Фаэтон. Нас это очень обрадовало, потому что возможные раскопки на астероиде могли бы пролить свет на трагедию, случившуюся в далеком прошлом с Фаэтоном. И предположения наши оправдались. Было найдено вот это вещество, с кристаллической структурой, очень напоминающей земной алмаз. Исследуя его с помощью атто-компьютера, удалось получить и зафиксировать вот это голографическое изображение.
Кий К. показал записанное изображение, в котором в черно-бархатном пространстве зависла притягательная планета.
– И что еще ошеломляет, – пояснил ученый, – так это то, что девятигранный алмаз, заключенный в кольце Сиды, структура которого была передана вами, профессор, имеет такую же атомную структуру, как и найденное вещество. Как видите, настал момент, когда реальность и виртуальность перемешались настолько, что я не в силах объяснить себе, что означает эта виртуальная планета, каков принцип действия этого вещества и как оно оказалось в кольце Сиды. Поэтому мы с Ярой очень рады видеть вас на Леле, и надеемся, что будет пролит свет на наше неведение.
– У нас, кажется, гости, – отрапортовала Яра К., и голографическое трехмерное изображение в лаборатории показало рейдера[4], проходящего в семи километрах от астероида.
– Сдается мне, что это торговое судно, замаскированное либо под пиратов, либо под разведывательный корабль службы безопасности, – подметил Кий, – какого черта ему здесь надо?
Корабль словно призрак проплывал мимо Лели по направлению к Луне. Наблюдавшие за такой картиной ученые затаили дыхание, так величественно было это зрелище. Корабль замедлил ход и вдруг растворился в черном пространстве космоса.
– Что за чертовщина? – воскликнул Энтони Д… Рейдер больше не появлялся, что вводило команду Лели в замешательство.
– Что вы думаете, профессор по поводу увиденного зрелища? – спросил Кий К.
– У меня одно объяснение – кто-то еще пытается овладеть новой техникой перемещения во времени. Радует одно – рейдер благополучно обошел нас, в противном случае мы бы погибли.
– Профессор, у нас крупные проблемы. Леля под действием гравитационной силы, вызванной массой рейдера, изменила свою траекторию! – воскликнула Яра К., – кажется, нам теперь грозит столкновение с Землей, правда это произойдет через пару месяцев.
– Плохие новости, – сказал Энтони Д., служба слежения за астероидами с Луны заметит нас через пару часов, а еще через пару часов решится наша судьба: Лелю либо взорвут, либо попытаются изменить ее траекторию аналогичным образом, как в случае с нашим «призраком». При любом раскладе дел нам здесь оставаться больше нельзя.
– Оставлять научный материал здесь, профессор? – возмущенно проговорила Яра К., – Да вы в своем ли уме, дорогой ученый?
– У вас есть вариант забрать оборудование с собой, Яра? – раздраженно спросил Энтони Д.
– Есть, – вступил в разговор Кий, – контактировать с Жаном мы не можем, поскольку на связь выходит он сам, перемещаясь в создаваемом пространственно-временном возмущении своего гравитационного поля. А вот создать подобное пространственно-временное возмущение с помощью массы Лели вполне возможно, особенно в настоящий момент, когда изменилась ее траектория, а значит, появились новые искривления пространства, вызванные этим. Может, проверим теорию относительности Эйнштейна, а профессор?
– Не кажется ли вам такой план слишком рискованным, ведь космическое тело искривляет ткань пространства-времени, и мы попадем в водоворот. Как вы определите точку, в которой нужно будет оказаться? Наобум? Как этот рейдер?
– А как это делает Жан? – спросила Сида ученых.
– Во сне, – ответили сразу в один голос Энтони Д., Кий и Яра.
– Странно, но мне в голову пришла идея из моей любимой детской сказки «Аленький цветочек», когда надеваешь на палец перстень и перемещаешься на остров с чудищем. Возможно, этот перстень, как и это вещество с той прекрасной планеты, которую мы видели.
– Эврика! – воскликнул Кий, – есть точка, в которую надо переместиться – орбита недостающей планеты Фаэтон!
– Ну, знаете, в этом я не участвую, не хватает мне теперь увидеть чудовищ с Фаэтона, – улыбнувшись, сказал профессор, – да и потом, кто будет вас вытаскивать оттуда в случае провала?
– Профессор, позвольте мне поучаствовать в этом эксперименте, ведь идея была, в конце концов, моей? Да и кольцо тоже мое по праву! – просила Сида.
– Делайте, что хотите, я возвращаюсь на Луну, в свой кабинет, – и Энтони Д. в сопровождении других молодых ученых покинул Лелю.
Скад Б. ощутил легкое покалывание в теле, и чья-то теплая рука погладила его по голове. Скад от удовольствия, неожиданно для себя вдруг замяукал.
– Хорошо ли быть котом? – послышался незнакомый голос. Скад хотел, было возмутиться: «Почему его, собственно, называют котом!». От любопытства он поднял голову вверх и увидел над собой лицо какого-то мужчины. «Как странно стали пахнуть и выглядеть люди с тех пор, пока я их не видел. Наверное, в результате травмы черепной коробки после встречи с метеоритом на Луне у меня начались галлюцинации. А со зрением произошли точно серьезные перемены. Чудно выглядит этот мужчина, точнее, его лицо, как будто смотришь через выпуклую линзу, при этом можно регулировать контрастность».
– Ну что, бедный Янус, сильно проголодался за время путешествия? – и незнакомец, улыбнувшись, встал и направился в угол комнаты.
«С какой стати он называет меня Янусом?» – подумал про себя Скад. «Подкрепиться чем-нибудь не мешало бы, может, еда поможет прийти в себя», – и Скад потянулся и зевнул. «Надо сказать ему, что я не Янус». Незнакомец приблизился к коту и поставил перед ним тарелочку с молоком. Скад поднялся на четвереньки и уставился на тарелку. «Интересно, почему молоко наливают в тарелки, что, кружки уже не в моде?» – и у Скада вдруг вырвалось громкое «МАУ», когда он увидел свои руки. Нет, это были не руки, а серые пушистые лапы. Скад разглядывал себя. Он увидел шерстинки, каждую из которых можно было рассматривать словно в лупу, и покрытых неисчислимым количеством пылинок. «Я – кот?!» – мелькнуло в голове у Скада, и он издал дикий рев.
– Наконец ты понял, кто есть. Теперь будет легче, бедняга, – и Жан хотел погладить ревущего кота, как вдруг тот лапой ударил его по руке, оставив глубокие кровавые царапины. Жан вскрикнул от боли. Теперь кот шипел.
– Ах, вот как? А я еще хотел помочь тебе, Скад, вернуть человеческий облик, ходи тогда в котах и живи кошачьей жизнью, – с этими словами, Жан устремился к выходу. Внезапно, позади него раздалось жалобное мяуканье, но он не стал обращать на него внимания, думая про себя: «Пусть подумает, в другой раз будет сговорчивей».
«Перегрин времени» шагал по коридору к своей лаборатории, как вдруг осознал, что ему не разрешали покидать ее: «Значит, мне опять все снится. Я спас Скада, поместил его сознание в Януса на время с тем, чтобы, восстановив белковое тело, вернуть его на «место», а он меня за заботу отблагодарил – поцарапал до крови. Интересно, кто больше на меня злится: сам Янус или Скад?» – и Жан расхохотался.
«Если я и в правду сплю, то мне надо проснуться. Так, что меня может разбудить в этом нескончаемом коридоре? Ну, конечно же, прохождение сквозь стену. Задача не из легких. Какую именно из стен мне теперь придется «штурмовать»: верхнюю, нижнюю, левую, или правую? В прошлый раз была левая стена, пройдя сквозь нее, тогда я очутился на Луне, спасая Сиду, но как теперь определить, где вверх, а где левая стена. Чувствую, что надо вниз»…
Эрлика расположилась на стуле возле кровати Жана в роли сиделки. После получения сообщения о смерти Сиды, Жан заболел: похоже было на нервное истощение. Он тихо застонал, и Эрлика нагнулась к нему, проведя рукой по влажному лбу. Жан умолк.
– Странно, – думала Эрлика, – в таком состоянии он уже третьи сутки и «вытащить» его из сна нам не удается, не говоря о контроле сновидения. Кроме того, Янус, случайно или преднамеренно, пока не понятно, попавший в созданное пространство из медальона Сиды, до сих пор не появился.
Она поднялась и стала прохаживать по лаборатории. Подойдя к зоне искусственного пространства, Эрлика остановилась и задумалась: «Меня волнует одно: отключить атто-компьютер или нет?». Жан вскрикнул и Эрлика, подскочив к нему, отказалась от своей идеи. Чтобы успокоить Жана, она прикоснулась к его руке, которая была холодна. Прибор сообщал о слабом пульсе. «Что за ерунда?!» – воскликнула Эрлика, и отстранилась. На коже руки Жана появились царапины, и засочилась кровь. «Да что, в конце концов, происходит?» – возмущенно про себя подумала Эрлика.
Голос Центрального компьютера известил о пришедшем новом сообщении. Голографическая проекция силуэта Давида З. предстала в лаборатории.
– Как состояние подопечного Эрлика? – спросил Давид сотрудника.
– Стабильное. Правда, только последние сутки. После того, как Вас нашли, шеф, и вытащили из-под завала, я не знаю, чему верить. Исчез Скад, затем тот астероид, летевший к Земле…
– Верить надо только мне, Эрлика, – и Давид З. рассмеялся, – просто возобновились испытания теории относительности, коллега.
– О Скаде не было никакой информации, шеф? – взволнованно спросила девушка.
– Нет. Я иногда думаю, а не прихватил ли Скада с собой, наш общий друг, – и Давид З. кивком головы указал на спящего Жана, – что это? На его руке кровь?
– Да. Появилась пару минут назад, – ответила Эрлика.
– Похоже на кошачьи царапины. Значит, «неразлучные друзья» наконец-то встретились в параллельном мире, что же они там не поделили?
– Шеф, может быть, отключить атто-компьютер? Этим мы, вероятнее всего, вернем Жана, – проговорила девушка.
– Ага, или совсем потеряем… В лучшем случае, получим умалишенного, который будет остаток своей жизни улыбаться вон на ту звездочку, – Давид указал пальцем в никуда, – и всем рассказывать, что он, якобы, на ней побывал. У меня есть другая идея. Подними материал почты на имя Жана от второго пилота с «Сардинии» и подключи наших специалистов в области пространственно-временных перемещений.
Леля на некоторое время стала пристанищем для ее обитателей: Кия, Яры и Сиды, «кораблем», в каком-то смысле этого слова, зависшим в чужеродном пространстве. Команда астероида уже несколько часов подряд наблюдает вокруг квазиспутника белоснежное пространство. «Что делать дальше? И где притягательная планета?» – вот два вопроса, которые волнуют астрономов.
– Атто-компьютер зафиксировал поток тахионов! – воскликнула Яра К.
– Мы попали в параллельную вселенную? – непонятно кого спросила Сида.
– Тахионы движутся со скоростью в несколько раз превосходящей скорость света. В нашей вселенной считалось, что они могут привести к нарушению принципа причинности: когда результат будет предшествовать причине, – пытался рассуждать вслух Кий К.
– Они ведь пронзают не только все вокруг, но и нас. Как это отразится на нашем организме? – дрожащим голосом произнесла Сида.
– Надеюсь, что мы не умрем сразу, – успокоила Яра К.
Голографическое изображение, создаваемое атто-компьютером, имитировало белое пространство за пределами астероида.
– Может быть, мы оказались вблизи эруптивной (взрывной) звезды, как раз во время эрупции (взрыва). И это белая материя не что иное, как процесс сброса ее внешних слоев в окружающее пространство? – говорила Яра К., – из этой материи в дальнейшем должны формироваться планеты и их спутники.
– Значит, – перебил Кий К., – мы наблюдаем процесс рождения нашей солнечной системы.
– Вы хотите сказать, что сейчас на наших глазах будут появляться одна за другой планеты? – молвила Сида.
– Или они появятся все одновременно! – договорил Кий К.
Белая материя стала постепенно рассеиваться. Теперь она напоминала своего рода туман, сквозь который можно было лицезреть встречающиеся то там, то здесь железокаменные глыбы.
– Возмущение в гравитационном поле Лели! Похоже, вблизи нас небесное тело, и довольно больших размеров, – сделала заключение Яра К.
Яркий свет голографической обрисовки происходящего вовне астероида озарил лабораторию. От внезапности появления и интенсивности светового потока, обитатели квазиспутника были ослеплены. Поэтому, они не могли видеть то, что предстало в миниатюре в их лаборатории. Величаво и гордо плыла незнакомая соседка Лели в парном молоке пространства параллельной вселенной, окутанная ослепительно-белыми облаками, сквозь которые время от времени показывались океаны и материки. Они также не ведали, что от притягательной планеты к астероиду потянулась «невидимая рука», своеобразный информационный мост для перехода, на другом конце которого перегринов времени уже ждали.
Команду Лели охватила паника. Ученые метались из угла в угол по лаборатории, пытаясь отключить атто-компьютер. Однако, Сида Н. сидела в кресле не шевелясь, с широко раскрытыми глазами, которые ничего не видели и были полны слез. «Слышите?», – вдруг вскрикнула она. «Прислушайтесь, здесь играет музыка и слышны еще чьи-то голоса», – продолжала Сида. Кий и Яра в недоумении замерли, послушавшись ее совета.
Голоса стали слышны отчетливей и были детскими. Потребовалось неимоверное усилие воли от Кия, Яры и Сиды, чтобы напрячь свой слух и сосредоточить внимание для того, чтобы понять, о чем повествует их песня. «Нереальные Дети» пели о том, что может сплотить людей в жизни: Радость или Горе? Детский хор рассказывал о «беззаботной» жизни человечества Земли, которое живет, не опасаясь ничего, да и что может угрожать ему, если оно одиноко, коли до сих пор не встретило братьев по разуму, или, быть может, коллег по конспирации? Музыкальные тональности переходили одна в другую, становясь выше, находя отклик в душах слушающих, но пока невидящих ученых с Лели. Детский хор перешел на вокализ. И хотя теперь не было слов, Кий, Яра и Сида поняли смысл доносившегося до них песнопения: «Жизнь бывает разных видов, и не только в тех формах, какие мы привыкли видеть, воспринимать. Жизнь – это бесконечный процесс создания новой формы, а значит и новой информации. Остановка этого процесса приведет к смерти. Но есть ли такая сила, которая может это осуществить? Считывать информацию можно с любых носителей – субъектов и объектов информации. Кодировок информации множество. Кроме того, считывать информацию с одного и того же носителя можно по-разному, надо знать только, как. Пока человечеству Земли известны два способа: положительной и отрицательной оценки. Во всей Вселенной существует базовая, или универсальная, проявляющая себя во всем сущем информация. Имеются правила, касающиеся информации: как нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, так и нет ничего постоянного, все и вся изменяется. Люди – это носители «замороженной», в своем роде, законсервированной информации. Вселенная кодирует, перекодирует, таким образом, порождая новые процессы, а значит и новые формы жизни».